Представители осетинской интеллигенции об осетинском народе

ПРЕДСТАВИТЕЛИ ОСЕТИНСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (КОНЕЦ XIX – НАЧАЛО XX ВВ.) ОБ ИСТОРИИ ОСЕТИНСКОГО НАРОДА. АЛЕКСАНДР КОДЗАЕВ ОБ ИСТОРИИ ОСЕТИИ

Книга Александра Кодзаева «Древние осетины и Осетия» пред¬ставляет интерес, несмотря на некоторые ошибки, как первый опыт написания истории осетинского народа. Использован бога¬тый исторический и археологический материал.
Выдержки публикуются по изданию: Александр Кодзаев. «Древние осетины и Осетия». Владикавказ, 1903, V, сс. 1–9, 51– 58, 21–46, 60–103.

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ

ГЛАВА 1

В центре Кавказских гор живет маленький горный народец – осетины. Не выделяясь ни численностью, ни уровнем своей куль¬туры над многочисленными другими горными народцами Кавказа, осетины однако более всех обратили на себя внимание ученых исследователей Кавказа. Такой интерес к изучению осетин имеет свою причину в прошлом этого народа, и она несомненно заклю¬чается в том, что осетины принадлежат к народам Индо-Европейской семьи, к ее Иранской ветви, и были некогда многочисленным и могущественным племенем, рассеянным по всем трем частям старого Света. Но эта принадлежность их к арийским народам не сразу была установлена. Долгое время существовали самые разноречивые мнения о происхождении осетин. Еще академик Гюльденштедт, совершившей путешествие на Кавказ в 1770–1773 гг., на основании сходства некоторых имен высказал мнение о тождестве осетин с половцами; «после поражения половцев на Дону россиянами в 1110 году остаток их, нынешние осетины, го¬ворит он, убежали в горы Кавказские» . Мнение это по недостат¬ку научной обоснованности не принято исследователями Кавказа и осталось совершенно одиноким.
Более серьезного отношения заслуживает мнение доктора прав Пфафа. Он первый из русских ученых занялся изучением осетин¬ского обычая права, разобрав в своих трудах немало и других вопросов этнологического и исторического характера. По заявле¬нию самого автора, он посвятил изучению осетин весь свой досуг в продолжении трех лет и изъездил или исходил пешком все уще¬лья Осетии, как по северному, так и по южному склону Кавказа. Эти разъезды в связи с изучением громадной русской и иностран¬ной литературы о Кавказе автор считает достаточными для того, чтобы приступить к решению трудного вопроса о происхождении осетин . Этому предмету посвящена его обширная статья под на¬званием: «Этнологические исследования об осетинах». Автор «ис¬следований» видит в осетинах смешение арийского племени с се¬митическим. Первая половина мысли не принадлежит ему: она им только повторена, и потому он и не обосновывает ее в своих ис¬следованиях. Вторая же половина мысли о семитизме осетин, наоборот, принадлежит ему, и он приложил немало старания, чтобы придать ей научную основательность. Для доказательства своей мысли автор прежде всего пользуется данными антрополо¬гии. «Проезжая по Алагирскому и Касарскому ущельям, я был поражен, говорит автор, сходством многих жителей в физиономии и жестах с евреями. Дети Алагирских жителей и некоторые взрос¬лые носят волосы точно так же обстриженными, как евреи. Глаза большею частью коричневые и с тем же хитро-пытливым выраже¬нием, каким еврейский глаз типично отличается от глаза всех дру¬гих национальностей. Склад физиономии округленный и челюсти довольно сильно развиты. Подбородок довольно длинный и часто выдается несколько вперед. Но главный признак семитического происхождения осетин – их говор, выражающий всю торопливую суетливость торгующего еврея, чему соответствуют и жесты и нрав. В фонетическом отношении Клапрот сравнивал осетинский говор с немецким, но это ошибочно и основывается на поверхностном знакомстве с этим народом» . Думаем, лучшую критику антропо¬логического экскурса сделал сам автор своей прибавкой о раз¬ногласии со знаменитым ученым, французским путешественником начала прошлого столетия. К такому же выводу, как Клапрот, пришел, как увидим, дальше, барон Гагстгаузен. Поэтому мы склонны думать, что причина ошибочного мнения заключается здесь не в недостаточном знакомстве с осетинским народом, а в условности, неустойчивости самой антропологической почвы, на которой стояли упомянутые ученые при решении столь трудного этнологического вопроса. Сознавая это, последующие ученые не становились больше на эту почву.
К данным лингвистики автор относится скептически. Одно только слово заставило его нарушить эту последовательность. В центре Осетии в Даргавском ущелье есть селение Джимара, по¬лучившее свое название от высокой снеговой горы под тем же названием. Сближая это название горы с названием колена ев¬рейского народа Гамер или Джимер, автор утверждает, что ко¬рень осетинского народа составлен из названного колена.
Отказываясь в настоящем случае от выражения собственного мнения, мы не можем, тем не менее, обойти молчанием одно об¬стоятельство. В рукописях П. Г. Буткова, хранящихся в Имп. Ак. наук, мы натолкнулись на данные, подтверждающие, по-видимо¬му, вышеприведенное мнение о происхождении названия Джима¬ра. Поставив вопрос о древнейших жителях Кавказа, этот основа¬тельный знаток истории перечисляет народы и в том числе Гамеров, населявших в доисторические времена Кавказ. По мнению Буткова, Гамеры или Джимеры (Кимеры) происходят от старшего сына Иафетова – Гамера. Поселения их начинались верховьями pp. Кубани и Енгуры и простирались до Боспора Киммерийского, получившего свое название от них. За 7 столетий до P. X. произошло столкновение Гамеров с Фаргамами, которое кончилось печально для первых. Гамеры были рассеяны с своих первона¬чальных мест жительства: одна часть их убежала в Малую Азию, другая к северу, а третья в горы. Эти сведения, почерпнутые из рукописей Буткова – основательного знатока истории Кавказа, удерживают нас от критики данного мнения.
Но тенденция, усвоенная г. Пфафом с самого начала его зна¬комства с осетинами, проведена им слишком односторонне, а в исследовании юридического быта осетин даже в противоречии с сравнительной историей права, а потому мы не можем не отверг¬нуть совершенно юридические данные, приводимые автором «на¬родного права осетин» в пользу своего мнения о семитическом происхождении осетин. «У коренных осетин сын почти всегда остается жить при отце и всю жизнь беспрекословно подчиняется ему и всем старшим в роде: это учреждение чисто семитическое. Осетины – народ патриархальный по преимуществу. По коренному осетинскому обычаю, брат был обязан жениться на вдове умершего брата; это так называемый левиратный брак, учрежде¬ние, как известно, свойственное только семитам. У осетин всякий живущий в достатке, кроме законной жены, держал еще одну или несколько наложниц (номлус-nominalis uxor); дети, рожден¬ные от подобной наложницы или именной жены, назывались кавдасардами от того, что рождались в яслях. Кавдасарды служили старшим в роде и братьям, как рабы».
Не останавливаясь на этих и подобных утверждениях автора народного права осетин, мы заметим, что жизнь родителей сооб¬ща с детьми составляет общую черту народов, в быту которых удержалось так называемая семейная община . Тоже самое долж¬но сказать относительно левиратного брака, в котором автор видит доказательства семитизма осетин. По свидетельству этнографов и историков, он свойствен многим народам в эпоху их перехода от семейной полиандрии к индивидуальному браку. Из Арийских народов его одинаково знают индусы и греки, хотя ни один ис¬следователь и не позволит себе доказывать на этом основании принадлежность осетин к тем или другим народам. Наконец и относительно последнего положения нужно заметить, что и оно имеет небольшую доказательную силу. Красноречивым опровер¬жением его служит индусский, греческий и римский конкубинат с тем положением детей, рожденных в нем, которое вполне заме¬няет положение осетинских кавдасардов. Попытка объяснить про¬исхождение осетин от немцев принадлежит барону Гагстгаузену. Констатируя сходство осетинского языка с персидским по содер¬жанию , он, тем не менее, во внешнем характере языка видит на¬стоящее немецкое влияние. «Медленная речь осетина, говорит автор, в противоположность образу выражения прочих кавказцев, тон, каданс голоса, звук слов – все это имеет в себе что-то не¬мецкое; а именно севера, а не юго-немецкое; так что на некотором расстоянии можно подумать, что говорят между собою нижне¬саксонские крестьяне. Осетинское пение имеет также что-то евро¬пейское. Пение армян и грузин – самых образованных народов Кавказа состоит из таких звуков, которых мы не можем передать нашими нотами. Не то пение осетин: оно имеет определенную ме¬лодию и кадансы, сообразные нашей гамме». На основании при¬веденных соображений автор далее заключает: «Осетины происхо¬дят от готских и других германских племен, разбитых Гуннами и оставшихся в горах Кавказа». Несомненен факт сходства осе¬тинского говора с немецким, весьма понятный, если принять во внимание сходство всех арийских языков между собою, но неожи¬данным и неосновательным является вывод, сделанный автором на основании тех шатких положений, которые мы только что при¬водили. Мы уже выше видели, что те же явления в языке осетин Пфаф считал доказательством семитического происхождения осе¬тин . Одно это обстоятельство говорит о не научности обоих мне¬ний.
Несравненно большую услугу оказали решению вопроса о про¬исхождении осетин те из ученых-исследователей, которые, стоя на почве лингвистической, считали необходимым изучение осетин¬ского языка. Первым таким исследователем был Клапрот, совер¬шивший путешествие на Кавказ в начале XIX столетия. После него за обработку осетинского языка брался в 30-х и 40-х годах ака¬демик Шегрен, издавший в 1844 году первую грамматику и крат¬кий словарь осетинского языка. Наконец, в 1844–1845 гг. появи¬лась грамматика и небольшой список слов доктора Г. Розена в Берлинской Академии. На основании этих трудов знаменитый языковед Фридрих Мюллер признал осетинский язык за настоя¬щее индо-европейское наречие иранской ветви и доказал, что в этом языке сохранились некоторые первобытные черты, дающие ему преимущество пред родственными языками. Тем не менее, до появления в свете «Осетинских этюдов» Профессора Вс. Феод. Миллера мнение об иранстве осетин не выделялось между други¬ми мнениями. В третьем томе своих этюдов этот знаток осетин¬ского языка поместил результаты своих долголетних труд об по изучению осетинского народа.
Иранские народы, говорит автор этюдов, являются в двух фор¬мах быта: оседлой и кочевой. В то время, как народы Трансаксонии и юго-восточной России живут в кочевом быту, –народы той же ветви в собственном Иране на юге живут в быту оседлом и достигли значительного культурного развития вследствие влияния соседних культурных народов – Халдеев и Ассириан. История знает переход народов от кочевого быта к оседлому. Предки осе¬тин были кочевым народом. Отсюда можно вывести заключение, что предки осетин некогда пришли в древнейшие места своего поселения на Северо-Кавказской равнине и юго-восточной России не из собственного Ирана, не из Персии и Мидии, а из мест более северных и более близких к Иранской прародине. К такому же заключению приводит и разбор культурных слов осетинского язы¬ка, указывая и путь, по которому совершилось движение иран¬ских народов из Азии в Европу, – именно: между Каспием и Ура¬лом. Этой сравнительной близостью к прародине, конечно, объяс¬няется и архаичность осетинского языка, который в своей фоне¬тике и в формах представляет между всеми живыми иранскими языками черты наибольшей старины и занимает среди этих язы¬ков приблизительно такое же положение, какое занимает язык литовский среди живых европейских языков. Предком осетин¬ского языка было одно из наречий, развившееся в северной части древнейшей территории, занятой иранцами, приблизительно на севере от Оксуса и Яксарта в степях Средней Азии. Выделение этого наречия из обще-иранского праязыка восходит к доистори¬ческим временам, к периоду, предшествовавшему началу истори¬ческой жизни культурных народов Ирана – Мидийцев и Персов. Поселение иранцев в припонтийских и приазовских степях, в том числе и предков осетин, произошло по меньшей мере раньше X века до P. X.
Дополнение к этим положениям и вместе их подтверждением могут служить данные народной литературы осетин, обработан¬ной тем же ученым. В обширной статье под названием: «Черты старины в сказаниях и быте осетин», автор проводит параллели между бытом древнейших выходцев Ирана Скифов и Сарматов и бытом осетин, усматривая в этом сходстве новое доказательства иранского происхождения последних . В частности, автор указы¬вает следующие черты сходства. В сказании о нарте (богатыре) Созруко сохранилось воспоминание об обычае скальпирования и утилизации скальпов для шуб, некогда существовавшем у скифов на северном Кавказе, и исторически засвидетельствованном у Геродота. Тот же писатель сохранил народное предание скифов, производивших свое происхождение от верховного Бога. То же самое видим в нартовских сказаниях: родоначальник нартов Хамыц, сын водяного бога Дон-Беттыра. У иранцев самыми уважи¬тельными считались браки между близкими родственниками на том основании, что такие браки способствуют сохранению чистоты известного рода. Отголосок этого иранского обычая сохранился; в сказании о браке нарта Урызмага на своей сестре Сатане. Еще больше сходства наблюдается в быте осетин и скифов; до буквальности сходными оказываются приемы гадания у современных: осетин и древних скифов; одинаковые похоронные обряды, почи¬тание домашнего очага и др. Все это, по мнению пр. Миллера, подтверждает иранство осетин.
Но в интересах правды мы не можем ограничиться этими об¬щими параллелями единичного ученого, хотя бы и первоклассного. Мы знаем, что между народами, стоящими на одном и том же уровне культуры, наблюдается всегда сходство в общих и основ¬ных чертах. Осетины переживают в настоящее время родовую фазу общежития; нет ничего удивительного поэтому, если некото¬рые черты их жизни имеют сходство с жизнью тех народов, кото¬рые некогда переживали подобную же ступень культурной жизни. Итак, могут ли быть продолжены параллели, подобные вышепри¬веденным, и в других областях жизни осетин? На этот вопрос мы отвечаем утвердительно, потому что всестороннее исследование жизни осетин положительно подтверждает лингвистические дан¬ные пр. В. Ф. Миллера.
Для удобства рассмотрения мы весь материал, необходимый для обоснования поставленного вопроса, разбиваем на части, имен¬но, – 1) на данные народной литературы, 2) народного права, 3) доисторической археологии и 4) мифологии древнейшей.

ПЕРИОД ПЕРВЫЙ (ДО IX В.)

Прежде чем заняться разбором сведений по интересующему нас вопросу, мы считаем необходимым остановиться на тех назва¬ниям, под которыми в различное время были известны предки со¬временных осетин у древних писателей. Обращаясь к этому воп¬росу, мы сталкиваемся с трудным историческим обстоятельствам, доселе невыясненным с достаточною ясностью, – именно все на¬селение Южно-русской равнины носило в древности разные на¬звания, которые преемственно сменяли друг друга. Отец истории Геродот называет население этой местности скифами с различны¬ми подразделениями, Страбон – Сарматами. Позднее то же насе¬ление в более южной территории названо впервые (во время Не¬рона) Сенекой младшим и Луканом – Аланами. Все эти и другие названия народов, бродивших некогда в южно-русской равнине, не означают народности, а имеют значение собирательное геогра¬фическое.
В числе народов, бывших известными под упомянутыми назва¬ниями, по мнению компетентных ученых, находились народности иранские. Сами древние писатели оставили довольно ясные ука¬зания об этом. Принимая во внимание во 1-х, географический ха¬рактер термина «скифы» и «сарматы», а во 2-х, иранское проис¬хождение части входивших в него народов и в 3-х, отсутствие другого названия за этот период для обозначения предков осетин, мы полагаем, что в числе этих народов находились и предки совре¬менных осетин. Название народов упомянутой территории алана¬ми имеет более близкое отношение к осетинам, неразрывая в то же время связь с указанными выше двумя терминами.
Так, Иосиф Флавий в своем описании Иудейской войны, гово¬ря о страшном нашествии северных варваров – аланов на Арме¬нию и Мидию, прибавляет в пояснение, что это скифы, «обитаю¬щие около Танаиса и Меотийского озера». Тацит в сохранившихся частях своего исторического труда нигде не называет имени Алан и пользуется термином «Сарматы» для обозначения как прикавказских кочевников, так и их собратьев на берегах Дуная. Плиний локализует страну сарматов в топографическом отношении с Иверией, с которой первую соединяют «Кавказские ворота». Это и другие многочисленные свидетельства указывают, повторяем, на ту связь, в которой стоит название Аланов к Скифам и Сарма¬там.
Обращаясь собственно к значению самого термина Аланов, мы видим, что в одних случаях он имеет значение географическое, в других – этническое, обозначая народность осетин. Правда, строгой отчетливости, в терминологии древних писателей мы не встречаем: часто имена народов повторяются по традиции и про¬должают существовать в географических и исторических сочине¬ниях, несмотря на то, что истинные носители этих названий дав¬но уже исчезли из прежних мест и смешались с новыми народами. Нередки и случаи смещения народных названий вследствие неко¬торого звукового сходства. Тем не менее, мы можем сделать при¬близительную оценку сведениям об аланах в смысле географиче¬ского или этнографического их значения.
В первом отношении важны свидетельства: а) Аммиана Марцелина. Он говорит: «Аланы победами покорили мало-помалу соседние народы и дали им свое имя», далее замечает: «Аланы размещены по обеим частям света… живут на далеком расстоя¬нии друг от друга; некогда все они приняли одно имя и называ¬ются теперь аланами, потому что у всех их одинаковые нравы, дикий образ жизни и одинаковое вооружение», затем идет описа¬ние наружности и занятий аланов. Без сомнения, что в содержа¬ние собирательного имени аланов Ам. Марцеллина входили и пред¬ки современных осетин, на что указывает и описание алан чер¬тами, стоящими в совершенном согласий с теми, в каких описы¬ваются аланы-осетины у древних же писателей.
б) Позднее Прокопий упоминает аланов в соседстве с иверами и абазгами, далее говорит, что «близ них живут зихи, а за ними гунны; аланы занимают пространство от гор Кавказских до Каспийских врат (Дербентские ворота), никому не подчиняются, союзят с персами и воюют с римлянами». Тот же писатель в другом месте говорит, что между аланами и абазгами сидят врухи и что аланы соседят с сунитами (сванетами).
в) В этой приблизительно территории по свидетельству Периегета Дионисия живут: германы, сарматы, геты, вастарны, даки, аланы и тавры. О других многочисленных свидетельствах геогра¬фического характера мы умалчиваем, так как приведенными све¬дениями достаточно выясняется наша цель.
Обращаясь далее к сведениям этнографического характера, мы считаем нужным сообщить имя основательного ученого Клапрота, впервые отождествившего современных осетин с древним кочевым племенем аланов. Разбор свидетельств древних историков и гео¬графов не оставляет сомнения в полной справедливости этого мне¬ния.
На страницах анналов Вахтанга говорится об участии оссов в борьбе грузин с армянами между 87 и 103 годами при армянском царе Арташесе и его полководце Сумбате Бивритиане. О том же самом событии рассказывает Моисей Корейский в своей истории, причем союзники грузин у него названы аланами. Здесь для нас важно то обстоятельство, что в рассказе об одной и той же войне народ, названный у грузинского летописца «Оссами», у армян¬ского называется «Аланами».
В совершенно таком же отношении находится к названию алан слово «Яс». Иосиф Флавий говорит об аланах, что они скиф¬ского происхождения, живут у Танаиса и Меотийского озера. В рукописном переводе XII века, принадлежащем Е. В. Барсову, это место читается: «язык же яський ведом есть, яко от печенеж¬ского рода родися, живуща подле Тана и Меотийского моря». Русский книжник заменил здесь скифов печенегами, а аланов ясами.
Обозначение северных Кавказских народов асов, ясов (осе¬тин) именем аланов встречается и у западных средневековых пи¬сателей. Так, известный путешественник Плано Карпини, ездивший в Золотую орду в 1227 году, перечисляя народы, платящие дань татарам, называет в числе их аланов-ясов. Тот же путешествен¬ник сообщает, что часть аланов еще оказывала сопротивление татарам и последние держали в заложниках одного аланского князя.
Другой путешественник Иосафат Барбаро, совершивший в 1436 г. путешествие в Тану, говорит об Алании: «Алания заимст¬вовала свое название от народа аланского, называвшего себя на своем языке ас. Под названием аланов были известны оссы и арабским писателям. Дарьяльские ворота, называемые грузинами осскими (врата авсета), у арабских писателей называются Алан-скими. Те же ворота известны у Европейских писателей под назва¬нием Porta Alanorum. Название осетин аланами существовало, по рассказам старожилов, вплоть до XVIII века в западных частях теперешней территории. Грузины и по сие время называют осетин оссами (осеби). Название ас также до сих пор уцелело в назва¬нии территории балкарцев, западных соседей осетин; они (бал¬карцы) поселились там после осетин, имя которых удержала мест¬ность, несмотря на то, что их уже оттиснули на восток.
Племя аланов занимало в древности Северо-Кавказскую рав¬нину или иначе – Южно-Русскую до устьев pp. Волги, Дона, Дне¬стра, Днепра и Дуная, получивших свои названия от языка осе¬тин-аланов. Поселение их в этой равнине восходит к доисториче¬ским временам, как нами показано выше в первом отделе. Пись¬менные памятники подтверждают эту древность осетинских посе¬лений. Уже в III в. до P. X. оссы являются могущественными со¬юзниками грузин. Время появления их на Кавказе по Грузинской летописи восходит к доисторическим -временам. Мифический родо¬начальник оссов – Новое так же древен, как мифический родо¬начальник грузин. Показания Грузинской летописи о древности осетин находят решительное подтверждение в однохарактерных свидетельствах древних писателей об аланах, нами отчасти уже рассмотренных.
С этой древнейшей территории одна часть осетин (алан) в историческое время была согнана на юг, а другая вовлечена в водоворот народов, двигавшихся с востока на запад. Самое ранее свидетельство о столкновении предков осетин-аланов с тюркским племенем гуннов находим в известии Аммиана Марцеллина: «Гун¬ны, вторгнувшись в землю аланов, многих убили и огра1били, а с остальными заключили союз и с их помощью с большою уверен¬ностью вторглись в просторные и плодородные владения Эрманариха. После этого погрома, относящегося к последней четвер¬ти IV в. и обрушившегося не на всех аланов, а главным образом на западных, прилегавших к Меотиде и Дону, – в ближайшем соседстве аланов в V и VI вв. являются Тюркские племена. Имя гуннов сменяется именем Утургуров, а затем именем болгар. В царствование Тиберия II Константина (578–82) аланы вместе с Утургурами и Балкарами покорены хазарами, владычество кото¬рых продолжалось до конца IX века. Не мало беспокоили осетин и половцы (кипчаки и куманы). Но самыми страшными врагами осетин с XV века явились тюркско-татарские и черкесские племе¬на в лице горских татар и кабардинцев. Осетины окончательно оттиснуты с Кубани и Северо-Кавказской равнины и загнаны в центр Кавказских гор, где нашли одновременно благоприятные условия для сохранения евсей независимости и национальности и препятствия к своему численному размножению.
Еще более печальна участь осетин, вовлеченных в поток исто¬рических событий нашествием гуннов на дальний запад. Разоб¬щенные со своей родиной, они смешались с Романским населе¬нием запада, утратили свою национальность и позабыты историей. От VII и дальнейших веков о них нет никаких известий ни в Испа¬нии, ни в Галлии, ни в Придунайских областях. Некоторая часть их разделила печальную участь вместе с Вандалами в Испании и переселилась с ними в 427 г. в Африку; основали здесь царство, которое впоследствии было разрушено Юстинианом Великим. Следы осетинских поселений найдены недавно в Китае. Здесь они занимали важные государственные должности и исповедывали христианство. О древних осетинских поселениях в Крыму и Дунае свидетельствуют топографические названия местностей, занятых уже новыми народами.
Все это показывает, что уцелевшие в горных трущобах Кавка¬за современные осетины не более, как жалкий осколок некогда могущественного племени аланов. История его употребляется не¬крологу, с описанием последовательно посещавших его историче¬ских болезней, постепенно разъедавших его могучий организм. Но в этом печальном повествовании есть страницы, составляю¬щие гордость угрюмых сынов гор и вдохновляющие их воспоми¬нанием славы предков. К таким светлым страницам, без сомнения, относится постепенное усвоение народом христианской культуры, так сказать, – христианизация народа, проходящая чрез всю его историческую жизнь, претерпевая в своем развитии то благоприятные, то неблагоприятные условия. Проследить по имеющимся историческим данным этот процесс составляет нашу задачу в на¬стоящем случае.
Все христианские народы имеют предания, возводящие начало христианства среди них ко временам апостольским. Религиоз¬ное чувство в этом случае следует обычному стремлению покоить¬ся на твердом фундаменте, каковым в данном случае является апостольская проповедь; но дело истории проверить насколько возможно создания чувства, хотя бы и высокого нравственного мотива и представить истинную ценность их в ходе событий дан¬ного времени. Все занимавшиеся историей христианства на Кавказе, насколько нам известно, единогласно говорят об апостольской проповеди среди обитателей Кавказа. Но доверие к ним зна¬чительно подрывается (а по-нашему и окончательно) исследова¬ниями проф. СПб. Духовной Академии В. В. Болотова. Известный знаток церковной истории совершенно опроверг мнение о пропове¬ди ап. Андрея на Кавказе. Наряду с этим церковные предания грузин об апостольской проповеди в Грузии (а следовательно и Осетии) подвергнуты строгому критическому разбору знатоком грузинской церковной истории г. Джаваховым.

Считаясь лучшими воинами того времени, аланы поступали на службу к армянам, грузинам, персам, римлянам и др… Часто слу¬чалось, что они сражались в рядах войск обеих враждующих сто¬рон. В случае выгоды они изменнически переходили на другую сторону… По свидетельству Тацита в I в. мы видим осетин в вой¬сках Иверии против парфян, потерпевших совершенное поражение от союзных войск. Те же самые оссы немного спустя участвуют в междоусобицах двух братьев царского дома Иверии Фарасмона и Митридата. Иосиф Флавий говорит о страшном нашествии осетин в 72 г. на Армению и Мидию. Между 78 и 103 гг. осетины явля¬ются в союзе с грузинами со значительным войском под началь¬ством двух братьев: Базука и Абазука и вторгаются в пределы Армении. Битва заканчивается браком царевича Архмении на до¬чери ссского князя – Сатиник. В 133 г. осетины делают опусто¬шительное нашествие на Армению и Мидию; царь последней Вологез III отклонил грозу щедрыми подарками. При грузинском царе Амзаспе II (182–186) осетины ведут войну с грузинами и берут Мцхету, столицу грузинского царства. Затягивается война, продолжавшаяся десятки лет и ознаменованная для осетин совер¬шенным поражением и оставлением пределов Грузии. В 242 г. имп. Гордиан III близ Филиппополя получает поражение от осе¬тинского отряда. Позднее осетины являются в числе врагов Им¬перии, с которыми воевал Аврелиан.
Между 262 и 265 годами мы видим осетин опять в союзе с гру¬зинами против персов. В царствование Мириана осетины делают нападение на Закавказье под начальством Фероха и Кавция; дело оканчивается печально для осетин… Такова в существенных чер¬тах картина тогдашней жизни осетин, – картина, далеко не пол¬ная. Могла ли при таких тревогах зародиться какая-нибудь куль¬тура, в особенности христианская, требующая по глубокому своему нравственному содержанию особенного спокойствия?
В IV веке картина вещей изменяется. Наступает тишина в по¬литическом мире. История хранит молчание целое столетие об осетинах. В это время происходит в Грузии событие, которое по беспримерности своей не могло остаться без значения для осетин, – деятельностью св. Нины Грузия официально принимает христианство. Царь Мириан идет впереди народа в этом святом деле.
Возрожденный царь Иверии в порыве религиозного воодушев¬ления возымел желание обратить в христианство горцев. «Желаю силою обратить в христианство горцев и зятя моего Пероза», го¬ворит царь св. Нине. Естественность этого желания, если принять во внимание психологическую сторону факта крещения, последо¬вавшего после чудесных происшествий – не может подлежать сомнению. Нравственный перелом совершается всегда медленно, путем постепенного воздействия, а подъем к нему во внутреннем человеке является в известный определенный момент. Таковым в данном случае является крещение царя, сопровождавшееся психи¬ческим переворотом в сторону святости. Но сознание своей поли¬тической силы придало этому святому порыву царя характер зем¬ной, не христианский. Св. Нина указывает на это обстоятельство как на несовместимое с духом христианской религии и предлагает мирное средство: «Господь не велит обнажать меча; евангелием и честным крестом приведем их на путь истины», говорит она… «И. Нина, взяв священника Иакоба и одного воеводу, отправилась в го¬ры, чтобы проповедывать евангелие язычникам», – так продолжа¬ет летописец. Христианская проповедь имела такой успех, что царь. Мириан в конце своего царствования мог говорить: «Тьма, окру¬жавшая нас, превратилась в свет, а смерть в живот вечный!» Он же завещает сыну своему Реву: «Ныне, где только в стране своей” найдешь врагов Картлии, т. е. ложных идолов, сожги их в огне, а пепел их дай есть тем, которые их будут оплакивать. То же завещай сделать своим сыновьям».
История последующих царей Грузии за рассматриваемый нами период времени показывает нам, как свято соблюдали они заве¬щание царственного проповедника христианства. Летописи Гру¬зии полны замечаний о христианских заботах этих царей к распространению ими христианства среди горцев. Обобщая все эти сведения, собранные знатоком Гр. ц. истории Джанашвили, не будет слишком смелым предположение, что ближайшая к Иверии часть Осетии приняла христианство и м. б. даже находилась в не¬которой политической зависимости от царей Грузии. В пользу такого предположения можем еще привести раздробленность тог¬дашней Осетии на отдельные племена на громадной территории Северо-Кавказской равнины, вследствие чего события одного кон¬ца могли оставаться, незамеченными в другом, облегчая в то же время путь к культурному влиянию на отдельные части этого на¬селения.
Это же предположение подтверждается характером событий, происходивших в более северных частях населения Осетии. Кре¬щение Гр. и христианская деятельность ее царей совпали с тем ве¬ком, в который стали приходить в движение орды, населявшие Туранскую низменность и часть среднеазиатского плоскогорья. На р. Волге и на берегу Меотийского озера показались тогда предвестники того дикого ополчения, которое скоро разгромило всю западную Европу. Осетины вовлечены были в поток этих со¬бытий. В 371 году они примкнули к гуннам и принимали непо¬средственное участие во всех их дальнейших завоеваниях. В раз¬гаре этих завоеваний осетины разделились еще на несколько час¬тей и только незначительная часть осталась верною гуннам. Мы видим их, таким образом, в числе войск вандалов, готов, римлян и др. Эти столкновения народов, в которых лилась рекою челове¬ческая кровь, познакомили западный мир с храбростью аланов-осетин и благодаря этому знакомству создались такие условия, которые благоприятствовали смягчению нравов и подготовляли . почву к принятию мирной религии, исповедывавшейся уже южны¬ми родичами, при постоянном содействии православной Грузии.
Одним из таких условий было появление алан в рядах римских войск. Начало этому порядку положил Грациан, который в своей любви к удали аланов сформировал из них целый гвардейский отряд и включил его в списки полков Императорской Римской ар¬мии. Пристрастие императора к своим фаворитам шло так далеко, что он появлялся перед войсками в аланском национальном во¬оружении и совершал походы в этом наряде. Сформированный Трацианом аланский отряд продолжал существовать и после его смерти (383 г.).
Служили аланы также и восточному Императору. По свиде¬тельству историка Зосима, имп. Феодосии, нуждаясь в пополнении «своей армии, открыл самый свободный доступ в нее задунайским варварам – аланам. Количество их до того увеличилось, что по¬надобились впоследствии мероприятия к их сокращению. Одним из таких мер, по свидетельству того же историка, было позволе¬ние свободно покидать ряды армии и возвращаться на родину, – позволение, имевшее силу и во все последующее время. В силу такого закона, можно с полною вероятностью предполагать, что происходило постоянное движение между обеими странами, и как бы мы не умаляли его значения, оно не могло остаться без тако¬го или иного культурного воздействия. Аналогию подобного явле¬ния мы наблюдаем в современной жизни осетин. Отправляясь в далекую страну за наживой, аланин возвращается домой не толь¬ко с римско-византийскими деньгами, но и с некоторым культур¬ным запасом, которого он не мог не приобресть.
Это предполагаемое культурное влияние, вытекающее из хода исторических явлений, подтверждается известиями положитель¬ного и определенного характера. Известный историк Иордан был по происхождению аланин. Он ничего не сообщил о судьбе своих сородичей, кроме того, что некоторая часть их жила в пределах Империи. Но зато те сведения, которые дает он о себе, могут слу¬жить некоторым указанием на то культурное влияние, которому подверглись аланы в пределах Империи.
В молодые годы Иордан состоял в должности секретаря при племяннике царя Кондака-Гунтрике, состоявшем в звании «mаgister moltum». В конце своей жизни Иордан принял монашество, жил в Константинополе и занимался литературными трудами. Он не упоминает, когда принял христианство, поэтому весьма вероят¬но предположение, что христианами были уже его предки. В выс¬шей степени интересно и важно и то обстоятельство, что для сво¬их литературных произведений он избрал латинский язык. Таким образом, знакомство Иордана с культурным языком, а еще более выступление его на литературное поприще в связи с принятием монашества делает вероятным предположение, что сородичи его подверглись культурному влиянию в пределах Империи, в которой они поселялись и что указанный случай не единственный.
Если прибавить к сказанному свидетельство Прокопия (VI в.) о том, что в его время прикавказские аланы были «верными со¬юзниками Империи и друзьями христиан», то можно утверждать, что и на севере Осетинской территории действовали благоприят¬ные условия для знакомства осетин с культурой и христианством запада, и что благодаря им то и другое хорошо было известно осетинам. Правда, мы имеем свидетельство, о котором в интересах истины не можем умолчать, – свидетельство, по-видимому, разру¬шающее наше заключение. Пресвитер Массильский Сальвиан, пи¬савший между 439–451 годами, в своих характеристиках различ¬ных варварских племен, не находит у алан ни одной похвальной черты, а лишь отмечает их «грабительную жадность и безстыдные нравы». Христианский писатель сравнивал здесь характер алан с высшим христианским идеалом, служившим для него единствен¬ным критерием в данном случае. Этим только можно объяснить резкость его отзыва об аланах; но если бы принял он в соображе¬ние исконные бытовые черты народа, можно думать – он загово¬рил бы совершенно другое.
С царствования Юстиниана I (527–565) для христианства Осе¬тии наступила новая благоприятная пора. После удачных войн с персами, он завладел Аланиею и присоединил к своему титулу Alanicus. Ему подчинялись все горские племена. Царь Алании Сародий находился с ним в особо дружественных отношениях и являлся к нему с представительством от тех народов, которые ис¬кали дружбы с Римом. При таких отношениях ревнитель христи¬анства Юстиниан мог свободно простирать свою христианскую деятельность на горцев Кавказа. Проводниками идей императора были греческие миссионеры, которые имели успех среди горцев. Наибольший успех имели миссионеры на западном Кавказе, как ближайшем пункте к Византии; свидетельством того служат древ¬ние храмы, более или менее сохранившиеся от разрушения в не¬доступных пунктах горных ущелий. По мнению д-ра Пфафа, од¬ним из следов древнегреческого влияния на Осетию можно отме¬тить осетинское название «Юс-дзуар» (церковь Юстиниана). Это название дано маленькой каменной церкви в Галиате, в которой, по преданию осетин, жили некогда греческие миссионеры-монахи. На аршинном расстоянии от стены церковной, на север, почивают останки монаха и пройти между почивальнею монаха и церковною стеною считается между жителями величайшим грехом. По сви¬детельству историка Евагрия, обитавшие на Танаисе варвары про¬сили себе епископа и получили его от Византии при Юстиниане. Пр. Макарий склонен видеть в варварах осетин, но вместе с проф. Ю. Кулаковским, решительно отрицает существование в тогдаш¬ней Осетии епископии. Приведенное свидетельство Евагрия отно¬сит к готам, которые действительно в царств. Юстиниана I про¬сили себе нового архипастыря и получили. Кафедра же готская открыта еще в IV веке. Епископ ее Феофил присутствовал на пер¬вом вселенском соборе.
Преемник Юстиниана Великого Юстин II продолжал господ¬ствовать на Кавказе. Царь Осетии Саросий по-прежнему оставал¬ся союзником Византии и усердно защищал ее интересы на Кав¬казе. Дружба не расстроилась и при Юстиниане II. Националь¬ным правителем Осетии был Итаксис. Во время страшных крово¬пролитных войн Рима с арабами и их союзниками – кавказскими варварами, одни только осетины оставались верными Риму «из любви к императору», римские войска свободно вступали в пре¬делы «дружественной страны» и оттуда делали свои нападения на врагов с помощью осетин.
Очерченная нами картина политических отношений на север¬ной территории в соседстве с Римско-Византийской империей под¬тверждается и данными археологии. В западных пределах нынеш¬ней осетинской территории отрыты монеты римских императо¬ров: Юстиниана I, Юстина II, Куропалата, Маврикия, императора: Фоки, Константина II и др. Найден также богатый материал тор¬говых сношений: серьги, бляшки, бусы и др., которые по всем приз¬накам Римско-Византийского происхождения.
О деятельных сношениях Осетии в рассматриваемый нами пе¬риод времени с христианской страной Римско-Византийской им¬перии свидетельствуют и некоторые черты религиозно-обществен¬ного быта осетин. Вникая в смысл этих влияний, мы замечаем, что они преимущественно выразились в сфере тех отношений, ко¬торые ближе всего стоят к христианству и его нравственному воз¬зрению на семейные и общественные отношения. Отсюда естест¬венно вытекает заключение, что христианство служило главным: звеном взаимоотношений Византии с Осетией, обусловливая в то-же время характер культурного влияния первой на вторую.
Другое влияние шло со стороны черноморских епархий: Скиф¬ской, открытой в последней четверти (III в.), Херсонской (IV в.), Готской (IV в.), Сурожской, Фульской и Боспорской. В период, открытия и процветания этих епархий на Северо-Кавказской рав¬нине происходило постоянное движение народов, далеко заходив¬ших по тем или другим историческим обстоятельствам на даль¬ний запад, не минуя, конечно территории поименованных епархий. При этом движении народы оседали там, где представлялись бла¬гоприятные физические и исторические условия жизни. Мы уже выше видели, что осетины наравне со всеми другими народами испытали эту судьбу. Здесь мы можем частнее показать, что они попадали и в пределы наших епархий и, как видно из достоверных источников, приобрели в них даже оседлость, не прерывая своей связи с Кавказской родиной. Так, Аланский епископ Феодор (ро¬дом осетин, XIII в.) в своем послании рассказывая о своих при¬ключениях в гор. Херсокесе, где он остановился случайно, сооб¬щает, что он встретил своих соплеменников неподалеко от города. «Близ Херсона, говорит он, живут аланы… Словно некое ограж¬дение и охрана. Племя это рассеяно и простирается от Кавказских гор до Ивериан – древний предел их родины, они возлюбили по¬сылать некие многолюдные выселки, так что наполнили всю Ски¬фию и Сарматию». Эти аланы жаждали христианского научения и еп. Феодор поучал их, вследствие чего произошло столкновение с еп. Херсонским, видевшим в поведении Аланского пастыря нарушение своих прав. Еп. Феодор принужден был удалиться из Херсона. Направившись на восток, он остановился в Боспоре (Керчь), где также встретил своих соплеменников. Одно характерное свидетельство имеем также от Константина Порфирород¬ного, который говорит, что аланы могут защищать «Херсон и Кли¬маты» от хазарских набегов.
Топографические названия местностей Крыма устраняют вся¬кое сомнение относительно подлинности этих известий. На тер¬ритории степного Крыма в нынешнем Евпаторийском уезде живет и поныне имя ас в названиях двух волостей: Биюк-ас и Кучук-ас (больш. и мал. ас). Асов ныне там нет, но местность удержала название своего древнего населения. Существует также селение Ясска, находящееся на нижнем течении Днепра, докуда в древ¬ности доходили, по описанию Иос. Барбаро, поселения алан. Са¬мое название епархии Сурожской или Сугдейской происходит от осетинского слова сугдаг – святой. Это объяснение проф. В. Мил¬лера принято пр. Василевским, Кулаковским и др. Таким образом, мы имеем несомненные данные в пользу того положения, что часть осетин в древности входила в состав населения черно¬морских греческих епархий.
О древности аланского элемента на этой территории писатели не сохранили сведений. Есть неясное свидетельство у известного путешественника Иосафата Барбаро о том, что аланы древнее готов на территории Крыма. Не вдаваясь в подробное решение этого вопроса, мы однако с полною вероятностью можем предпо¬ложить, что поселение алан на Крымском полуострове произошло несколькими веками раньше того времени, от которого мы имели названные свидетельства. Некоторые соображения подтверждают это предположение. Аланы служат некоторым ограждением и охраной Херсона, говоря проще, они находятся в мирных, дру¬жественных отношениях с херсонцами в то время, как турки гро¬мили страну. Из известий видно далее, что они сохранили свою национальность и занимали определенное и обширное место вокруг Чуфут Кале (др. Кирк йер). Такая масса не могла случайно, по найму или другому подобному способу, очутиться далеко от родины. Естественно предполагать, что выселение ее соверши¬лось в силу известных исторических обстоятельств в большой: массе, которая, осевши на одном месте, после стала принимать в себя и мелкие эмиграции. Живя долго в пределах христианских народов, они постепенно усвоили их культуру и сделались вполне мирным населением, каким представлены писателями. Такой пе¬реворот жизни мог произойти только в продолжении нескольких веков. Но аланы были не только мирным населением, но и хри¬стианским народом; это видно из послания еп. Феодора, путевых заметок Иосафата Барбаро и показаний арабских писателей об асах, как гяурах, – название, которое специально приложили толь¬ко к христианам с мусульманской точки зрения. Крымские аланы знали также торговлю и имели купцов национальных.
При наличности всех этих данных нисколько не будет преуве¬личением, что крымские колонисты, поддерживая связь с корен¬ным кавказским населением, знакомили их с культурой и христи¬анской религией Черноморья: больше того – они содействовали от¬дельным обращением и подготовляли все население к официаль¬ному принятию христианства.
Не лишена значения и проповедь св. братьев Кирилла и Мефодия. Как известно, они были отправлены к хазарам в 861 г., по распоряжению имп. Михаила III. Св. братья пробыли там два го¬да и имели успех при содействии власти. Территория тогдашнего хазарского княжества обнимала северные границы Осетии и весь¬ма вероятно, что столь важное событие, как проповедь славян¬ских первоучителей, не осталось не замеченным осетинами, а б. м. и не без добрых последствий.
Итак, мы видели, что осетины в рассматриваемый нами период времени подверглись со многих сторон христианскому влиянию, именно – со стороны Грузии со времени царя Мириана, Рима с IV в., Византии со времени Юстиниана великого, черноморских епархий и проповеди св. первоучителей славянских. Благодаря таким условиям по местам уже исповедывалось христианство. Такое суждение с необходимостью вытекает из сделанного обзора сведений по этому вопросу и хода политических событий рассмат¬риваемого времени. Распространить свои суждения на внутрен¬нюю нравственную жизнь для детального ее рассмотрения мы не можем в виду тою обстоятельства, что мы – осетины не имеем своей летописи и письменности, по которым бы можно было под¬робнее нарисовать картину той или другой исторической эпохи. Все рассмотренные выше свидетельства не имеют прямой цели описать Осетию и касаются ее только мимоходом, вскользь.
Но не одни благоприятные условия действовали за этот период. Со стороны востока и северо-востока Осетия была открыта для влияний, совершенно парализовавших первые. В различное время они действовали неодинаково. Особенное господство их начинается с VII века и продолжается с переменным успехом до IX века включительно. Это период господства турок, арабов и хазар. Сле¬ды господства этих враждебных народов доселе не изгладились как из жизни осетин, так и прочих горцев. Этим только можно объяснить, почему в громадной тогда по территории и многочис¬ленной по народонаселению Осетии и при ее дружественных отношениях с Византией, – не была открыта епархия. – Осетия не могла быть греческой колонией, подобно черноморским, но она не была и могущественной державой, объединенной под одною властью, которая бы, приняв известную религию, как государст¬венную, могла ее проводить в народ и защищать от чуждых влия¬ний. Всего этого не могло быть в наш первый период жизни в си¬лу указанной выше раздробленности Осетии на множество мел¬ких племен. Это устройство, при наличности христианского влия¬ния благоприятствовавшее его успеху, при ослаблении этого влия¬ния по тем или другим причинам обращалось в неблагоприятное. Всякий б. или м. сильный народ для национально-культурного; прогресса нуждается в объединении, в таком центре, вокруг которого развивалась бы национальная жизнь, – центре, связываю¬щем, – как бы некоторый цемент, отдельные направления жизни, сообщая им единство и последовательность. Такой период в жиз¬ни осетин наступил с X века, к рассмотрению которого мы и пере¬ходим.

ГЛАВА II

ПЕРИОД ВТОРОЙ (X–XV В.)

В начале настоящего периода мы видим Осетию на такой высо¬те, какую она после никогда не достигала. Вместо прежней раз¬дробленности видим сильную державу, значение которой в поли¬тике тогдашних государств возвысилось настолько, что Византий¬ский император обращался к представителю ее как к равному. Формулу этого обращения, в высшей степени важную для харак¬теристики взятой нами эпохи, сохранил нам Константин Порфирородный в своем сочинении «De administrando imperio». В то вре¬мя, как остальные кавказские династы, именно иверы, албанцы, абазги и еще семь других племен получают приказ, один только царь Алании удостоен признания самостоятельным государем «дружественной державы», которого император называет «своим духовным чадом».
Тот же царственный писатель сохранил нам сведения о той роли, какую играли аланы в политических событиях того време¬ни. Аланский державец может парализовать всякие военные пред¬приятия хазар и держать их в постоянном страхе; он может так¬же залегать путь в Саркел и не допускать хазар до Крыма. Дру¬гой писатель несколько ранней даты патриарх Николай Мистик рассказывает событие, из которого также видно могущество и зна¬чение алан. В одном из своих писем к царю Симеону Болгарско¬му патриарх сообщает своему корреспонденту о широких планах Византийского двора составить коалицию против болгар из север¬ных варваров, а именно – русских, печенегов, алан и западных турок. Печенеги занимали в ту пору степи от Дона до нижнего Дуная, захватив и те пространства, где прежде кочевали турки, т. е. мадьяры, которых они разбили вместе с царем Симеоном. Русский князь Олег незадолго до того заключил торговый союз с Византией, сохраненный в летописи под 912 годом. Если наряду с этими тремя могущественными народами, занимавшими боль¬шие территории, названы аланы, о просвещении которых светом христианства хлопотал автор этого известия, то отсюда можно за¬ключить, во-первых, что аланы в ту пору были совершенно сво¬бодны от Хазарского владычества, и, во-вторых, что они представ¬ляли из себя значительную политическую силу. Если в Византии считали возможным привлечь их к участию в нападении на Бол¬гарию, столь отдаленную от их Кавказской родины, то весьма ве¬роятно, что аланы жили уже тогда в местностях более близких к области нижнего течения Дуная, откуда печенеги делали свои вторжения на Болгарию.

Pages: 1 2 3 4

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.