Шариат в истории российского государства

СТАРОСТИНА С.А.

ШАРИАТ В ИСТОРИИ
РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА:
ОБЪЕКТИВНАЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ
ИЛИ ПАРАДОКС

Калининград, 2002

Старостина С.А. Шариат в истории Российского государства: объективная закономерность или парадокс. – Калининград: КЮИ МВД России, 2002. – с. 94
Монография посвящена истории развития мусульманского права на территории России. Какое положение занимали и занимают ислам и мусульманское право в дореволюционной и современной Рос-сии? Каковы были особенности правового регулирования общественных отношений в исламских ре-гионах Российской империи? В каких формах происходило взаимодействие традиционных общинных институтов с религиозными нормами и деятельностью российской администрации? Каким образом большевикам после революции удалось примирить с новым строем огромные мусульманские массы и какова в этом процессе роль шариата? Какое место занимал шариат в атеистическом Советском Союзе? Как отразились на нем перемены постсоветского периода? И, наконец, каковы перспективы у шариата в современной России, мусульманское население которой по-прежнему значительно. Эти и другие вопро-сы подвергаются подробному освещению в данной работе.

Рецензенты:
– доктор юридических наук, профессор Соколов А.Н.;
– кандидат исторических наук Исаев Ю.Н.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Глава 1. Право и ислам на территории дореволюционной России
§ 1. Взаимодействие мусульман и христиан в России: историко-правовой аспект.
§ 2. Особенности правового регулирования общественных отношений на Северном Кавказе и в Средней Азии в XIX – начале XX века.

Глава 2. Шариат в СССР и постсоветской России
§ 1. Большевистская концепция решения «исламской проблемы». Советский шариат.
§ 2. Ислам в СССР.
§ 3. Мусульманско-правовая культура в России: современное состояние и перспективы развития.

Заключение

Библиография

Словарь терминов

Введение
Россия не может определять себя как Восток и противополагать себя Западу. Россия должна осоз-навать себя и Западом, Востоко-Западом, соедини-телем двух миров, а не разделителем.
Николай Бердяев, 1915 год.

Проблемы ислама во внутренней и внешней политике России за последнее время приобрели очень серьезный характер и поэтому требуют глубокого и всестороннего изучения. Сама по себе ислам-ская проблематика уже многие годы находится в поле зрения отечественных ученых. Однако исследо-ванию регулятивно-правовой стороны ислама уделяется недостаточное внимание. Как известно, недо-оценка религиозного фактора стоила многих просчетов и неудач как в политике России, так и в зару-бежных государствах. Все это порождает острую необходимость переосмысления в современном обще-стве отношения к мусульманской религии. Общественное мнение должно быть освобождено от прими-тивного и вульгарного понимания ислама и шариата. Необходим комплексный подход к изучению роли ислама в истории нашего государства с целью выявления и пропаганды тех общечеловеческих ценно-стей, которые объединяют ислам с другими религиями и светскими идеологиями, учета его интеграци-онного и миротворческого потенциала.
Решительный разрыв настоящего с прошлым – характерная черта нашей эпохи. Исчезают остат-ки традиционного духа. Образцы, нормы, стандарты прошлого зачастую уже не служат нам. Однако альтернативу происходящему гораздо легче себе представить, зная прошлое.
Освоение истории отечественного государства и права на основе вводимых в настоящее время в научный оборот ранее неизвестных документов и материалов, помогает правильнее ориентироваться во внутриполитической обстановке, анализировать различные исторические процессы, понимать их при-чины и последствия. Особенности современного периода, большой поток новой информации ставят сложные дискуссионные вопросы, ранее неизвестные или мало изученные. В частности, при анализе драматических событий, охвативших в последние годы Кавказ, необходимо учитывать и отдаленные последствия известных событий более чем столетней давности. Исторический подход с учетом тради-ционных норм урегулирования конфликтов кавказских народов могут быть гарантом стабильности в данном регионе. Это обусловлено тем, что на Кавказе достижение политического консенсуса часто свя-зано с пониманием важности знаний об особенностях народного менталитета.
Насилие как способ решения проблем национальной безопасности вызывает в последнее время решительное осуждение и неприятие в мировом сообществе. Насилие утратило весь свой конструктив-ный потенциал, если оно вообще обладало им когда-либо в истории человечества. Речь в данном случае не идет о борьбе с фашизмом, диктатурой, террором или иными подобными проявлениями, а о том на-силии, которое, по мысли некоторых, необходимо во имя прогресса и установления всеобщего миропо-рядка.
В связи с этим обращение к мусульманско-правовой культуре представляет для нынешней Рос-сии не только научно-теоретический, но и практический интерес. Актуальность мусульманского права для России определяется прежде всего тем, что ислам – это не нечто чуждое и постороннее для нашей страны, а неотъемлемая часть ее истории и культуры, важнейшая сторона жизни многих миллионов российских мусульман.
В российском обществе, в том числе на уровне государственных структур явно не хватает объек-тивных знаний об исламе и достижениях исламской цивилизации. Особенно остро ощущается почти полное отсутствие знаний мусульманско-правовой культуры. В частности, властные структуры, разра-батывающие и осуществляющие правовую политику не только не обладают достаточным опытом ре-шения проблем мусульман с учетом мусульманского права, но и не располагают адекватной информа-цией о нем самом, о его месте в современных правовых системах и взаимодействии с другими право-выми культурами, историческом существовании шариата в нашей стране.
Рассуждать о шариате – значит коснуться важнейшей стороны ислама, накопившего за многие века своего существования богатый нравственно-духовный и интеллектуальный потенциал и обладаю-щего огромными возможностями влиять на образ жизни своих последователей. Источниками шариата выступают Коран и Сунна, в которых воплощено божественное откровение, а само слово «шариат» в переводе с арабского означает «прямой путь». В исламской литературе шариат определяется как сово-купность предписаний, установленных Аллахом и переданных людям через Пророка Мухаммеда. При этом шариат не исчерпывается догматическими и культовыми вопросами. Большее значение в нем уде-ляется проблемам повседневной жизни, отношениям мусульман между собой, с властью и иноверцами. Он нацелен на регулирование как религиозного, так и светского поведения мусульман, формирования образа их жизни в целом.
Среди суннитов преобладает точка зрения, в соответствии с которой шариат включает в себя три основные части – религиозную догматику, исламскую этику и практические нормы. Последние в свою очередь делятся на культовые предписания, устанавливающие порядок исполнения религиозных обя-занностей, и нормы, регулирующие все иные стороны поведения мусульман. Причем нормативная сто-рона – не просто некое дополнение к догматике и этике, а в практическом отношении важнейшая часть шариата. Шииты же относят к последнему лишь предписания, регулирующие внешнее поведение чело-века и прямо не касающиеся его религиозной совести и внутренней мотивации поступков.
По сравнению с другими мировыми религиями ислам уделяет значительно большее внимание чисто светским вопросам, повседневным поступкам людей, их взаимоотношениям в различных сферах. Догматические постулаты, нравственные требования и культовые правила в исламе с течением веков практически не менялись и мало зависят от особенностей различных районов его распространения. Они исчерпывающим образом изложены в авторитетных источниках, обращены лишь к мусульманам и предстают в их глазах вечными и неизменными.
В отличие от этих предписаний правила светского поведения неисчерпаемы. Большая их часть подвержена влиянию местных условий, традиций, обычаев и не является единой для всего исламского мира. Каждое направление ислама, каждая мусульманско-правовая школа придерживаются собствен-ных, нередко существенно отличающихся друг от друга норм повседневного поведения своих последо-вателей. Важно также отметить, что именно с этой стороной шариата связана проблема его постоянного приспособления к жизни, динамично меняющимся условиям, политической обстановке, социально-экономическим и бытовым проблемам.
В исламских регионах России и республиках бывшего СССР шариат чаще всего воспринимается как всеобъемлющее мусульманское право – универсальная и не знающая пробелов система норм, дос-конально регулирующих жизнь мусульман. Этот же смысл вкладывается в выражение «законы шариа-та». В нашей стране получил широкое распространение взгляд, будто шариат – это всепроникающая и предельно детализированная система правил поведения, уходящая своими корнями в средневековье, регламентирующая каждый шаг мусульманина, все предписывающая заранее и не оставляющая ему ни-какой свободы выбора. Однако в посвященных шариату современных трудах авторитетных исламских ученых преобладает иной подход, в соответствии с которым нормативная сторона шариата складывает-ся не только из имеющих ясный смысл положений Корана и Сунны, но и из разработанных мусульман-скими правоведами рациональных способов толкования неоднозначных предписаний этих источников, а также путей решения вопросов, по которым они вообще хранят молчание. С помощью таких способов, именуемых иджтихадом, и формулируется подавляющее большинство норм, регулирующих общест-венные отношения. Не случайно авторитетные мыслители рассматривают их в качестве важнейшего элемента шариата.
Для ислама в современной России характерны плюрализм проявлений и неоднозначность функ-ций, что определяется как общими присущими исламу чертами, так и специфическими для России фак-торами. Так, бросается в глаза многообразие региональных форм ислама, объясняемое главным образом этническими особенностями, тесным переплетением с местными обычаями и традициями, в том числе несовпадением толков мусульманского права, исторически утвердившихся в разных регионах. Напри-мер, ханифитского в Поволжье и шафиитского на Северном Кавказе.

Основными регионами распространения ислама в России являются Среднее и Нижнее Поволжье, Приуралье, Сибирь, Северный Кавказ и такие крупные города, как Москва, Санкт-Петербург и другие. Значительная часть российских мусульман проживает в своих национально-государственных образова-ниях, которые являются субъектами Российской Федерации: в Башкортостане – 2,5 млн., Дагестане – 2,2 млн., Татарстане – 2 млн., Чечне -1 млн., Кабардино-Балкарии – 0,7 млн., Карачаево-Черкесии – 0,4 млн., Ингушетии – 0,3 млн., Северной Осетии – 0,2 млн., Адыгее – 0,1 млн. человек. Остальные мусульмане проживают на территории Российской Федерации: в центральных областях – около 3,2 млн., в Поволжье – примерно 1 млн., в районах Сибири и Дальнего Востока – 0,5 млн. человек. То есть всего – более 14 млн. человек.
История распространения ислама на территории нашей страны богата событиями и изучена не-обоснованно слабо. Со времени своего проникновения на нынешнюю территорию России ислам прошел ряд этапов:
1) X-XVI века (в составе мусульманского государства);
2) XVI – начало XX веков (в составе русского православного государства);
3) начало XX века – конец 80-х годов XX века (в составе советского государства);
4) конец 90-х годов – начало XXI века (в составе Российской Федерации).
На Северный Кавказ ислам проник в VII веке, вскоре после своего возникновения. В результате завоевательных походов арабов и миссионерской деятельности проповедников он стал распространять-ся на территорию Южного Дагестана со 2-й половины VII века. Походы арабов в Дербент и Южный Да-гестан продолжались с переменным успехом около двух веков. Процесс исламизации Северного Кавка-за завершился в конце XIX века.
Расцвет ислама в Поволжье и Приуралье (Х-ХVI века) приходится на период последовательно сменивших друг друга трех могущественных мусульманских государственных образований: Булгарии, Золотой Орды и Казанского ханства.
В состав России (тогда еще Московского государства) мусульманское Поволжье было включено в XVI веке в результате завоевательных походов Ивана Грозного, покорившего Казанское и Астрахан-ское ханства. Первоначально (до середины XVIII века) царское правительство стремилось обратить му-сульман Поволжья в православие. Затем, когда стала очевидной бесперспективность подобной полити-ки, самодержавие ослабило давление на своих мусульманских подданных, а затем, уже при Екатерине II, обратилось к прямой поддержке лояльно настроенного мусульманского духовенства. Тогда же была образована система духовного управления мусульман.
Распространяясь в регионах Северного Кавказа, Поволжья и Приуралья, ислам, с одной стороны, вытеснял местные традиционные верования и обычаи, создавал новую социально-культурную общность различных этнических групп, а с другой, приспосабливался к местным условиям. В результате, созда-вался «местный» шариат, в котором отражались специфические особенности данного региона. Мусуль-мане в России к концу XIX века достигли достаточно высокого духовно-культурного уровня.
После Октябрьской революции положение всех конфессий, в том числе и ислама, изменилось в худшую сторону. За годы советской власти исламская теологическая наука и культура практически не развивались. Но ислам жил в быту и сознании людей. Не имея религиозной литературы, народ сам тво-рил и заполнял возникший вакуум.
Мусульмане России в своем подавляющем большинстве придерживаются суннитского направ-ления ислама. Последователи этого направления наряду с Кораном признают святость Сунны, помимо пророка Мухаммеда и халифа Али чтят также халифов Абу Бакра, Омара и Османа, которых отвергают шииты, считая их узурпаторами.
В суннизме четыре школы (мазхаба) религиозно-юридического толка. Российские мусульмане придерживаются в основном двух школ – ханифитской, считающейся наиболее либеральными и шафи-итской.
Какое положение занимали и занимают ислам и мусульманское право в дореволюционной и со-временной России? Каким образом “исламский вопрос” решался до революции? Каковы были особен-ности правового регулирования общественных отношений в исламских регионах Российской империи? В каких формах происходило взаимодействие традиционных общинных институтов с религиозными нормами и деятельностью российской администрации? Каким образом большевикам после революции удалось примирить с новым строем огромные мусульманские массы и какова в этом процессе роль ша-риата? Какое место занимал шариат в атеистическом Советском Союзе? Как отразились на нем переме-ны постсоветского периода? И, наконец, каковы перспективы у шариата в современной России, му-сульманское население которой по-прежнему значительно. Изучение исторического опыта существова-ния в России ислама поможет ответить на эти вопросы.

Сами выражения «шариат в России» и тем более «шариат в СССР» кажутся абсурдными. Рос-сийская правовая система всегда была светской, ориентированной на романо-германскую модель. И тем не менее в истории нашего государства было немало периодов, когда шариат совершенно легально включался в общую правовую систему. Например, в XIX в. на Северном Кавказе или после революции в Советской России, когда большевиками был даже выдвинут тезис о взаимозаменяемости коммунизма и шариата. Так что же это: объективная закономерность или парадокс?
Глава 1. Особенности развития мусульманского права
на территории России.

§1. Взаимодействие мусульман и христиан в России:
историко-правовой аспект

Первые контакты мусульман и славян относятся к VII веку, когда Византия выставила против арабов славянские племена. В VIII-IX вв. ислам проник в Центральную Азию, на Кавказ, Поволжье и Урал ( Хорезм, Хазария, Булгария, башкирские ханства ). Хазария и Булгария в VIII – начале IX вв. ус-тановили торговые, политические и религиозные отношения с мусульманскими странами Центральной Азии, обменялись посольствами с Багдадским халифатом. Датой официального принятия ислама наро-дами Поволжья и Приуралья, входящими в состав Булгарского царства, считается 922 год, то есть год прибытия делегации Багдадского халифата во главе с ученым и богословом Ибн-Фадланом. В то же время, по свидетельству самого Ибн-Фадлана и согласно другим историческим документам, последова-тели ислама в Булгарском царстве были и до 922 года.
Ранние древнерусские княжества имели интенсивные торговые отношения с народами Повол-жья, Прикаспия, Кавказа и с Арабским халифатом. Торговлю вели русские, хазарские, иудейские и арабские купцы. Многие из них временно или постоянно проживали среди других народов, перенимали их язык, культуру, религию, право.
Первые Киевские Великие князья Олег и Святослав разбили булгар и хазар. Князь Владимир по-корил булгар в 985 г. и заключил с ними мир. Во время переговоров о мире булгары стремились скло-нить Владимира к принятию ислама. Делегацию из десяти «разумнейших мужей» Владимир, по совету бояр, направил к булгарам на Волгу и, вероятно, в Хорезм, но «разумнейшие мужи» крайне отрицатель-но отозвались о богослужении булгарском, то есть мусульманском.
Принятие Русью христианства не привело к обострению отношений с исламом. Никаких сведе-ний об открытом столкновении ислама и христианства на территории России в то время не имеется.
Включение Руси в Золотую Орду не повлекло серьезных изменений в религии, праве и быте рус-ского и тюркских исламизированных народов. Основным сводом правил поведения монголов и полити-ки дома Чингизидов была Великая Яса Чингизхана («Книга запретов»), которая предписывала веротер-пимость и одинаковое уважение ко всем религиям, праву и обычаям всех народов, в том числе и поко-ренных.
Исламизация Золотой Орды привела к тому, что в управлении страной стали использоваться по-ложения Ясы Чингизхана и Корана, из которых первый предписывал веротерпимость, а второй – при-знание и уважение религий «откровения» – христианства и иудаизма. Таким образом, источники власти, права и религии требовали от золотоордынских ханов проявления политики мирного сосуществования с покоренными народами.
Приняв ислам, признав его господствующей религией, ханы не стали халифами, ибо не принад-лежали к роду Мухаммеда, не были имамами, не стали религиозными главами теократического госу-дарства. Светская и духовная власть оставались раздельными, сохранялась свобода православия и Рус-ской Православной Церкви. Хан Узбек, в XIV веке провозгласивший ислам в качестве государственной религии Золотой Орды, тем не менее многое сделал для Православной Церкви. Своими указами он по-ставил под защиту исламского государства православную религию. Покушавшимся на нее грозила смертная казнь. Именно во времена его правления столица православия была перенесена в Москву, а золотоордынские ханы посылали князьям свои отряды для расширения Московского княжества. По-иному можно сказать, что ханы-мусульмане придерживались формулы: «мир договора» существует в «мире ислама», и «мир ислама» признает «мир договора».
После распада Золотой Орды в XV-XVI вв. начался процесс вхождения исламских народов в со-став России. Сначала были завоеваны Астраханское и Казанское ханства, вслед за этим России покори-лись Большая Ногайская Орда, а затем – Западная Башкирия, ранее находившаяся в подчинении у ка-занских ханов. Фактически все Поволжье оказалось под властью русских царей. Конец XVI в. ознаме-новался также присоединением Сибирского ханства. В 1722 г., после похода Петра I, к России была присоединена значительная часть прикаспийской территории Дагестана и Азербайджана. В 1735 г. из-за внутренних затруднений и внешних осложнений Россия вынуждена была перенести свои юго-восточные границы на Терек. Но в конце XVIII-XIX вв. в результате объективного, закономерного про-цесса весьма длительного характера, проходившего поэтапно и отмеченного многими договорами, в со-став России были включены феодальные владения и союзы сельских общин Кавказа. Было достигнуто и международное признание присоединения Кавказа посредством договоров России с Ираном и Турцией: Кучук-Кайнарджийского в 1774 г., Ясского в 1791 г., Бухарестского в1812 г., Гюлистанского в 1813 г., Туркманчайского в 1828 г. и Андрианопольского в 1829 г. В 1864 г. ликвидированы последние очаги сопротивления на Кавказе. Полностью завоеваны среднеазиатские ханства и эмираты. Произошло бес-прецедентное в мировой истории добровольное вхождение в состав России целого ряда народов. Это, разумеется, не исключает того, что некоторые владения были присоединены насильственным путем. К концу XIX века в России проживало столько же мусульман, сколько в Османской империи – 18 млн. человек.
Мирное развитие ислама в России определялось формулой – «мир ислама» существует в “мире договора” и признает его. Власти, за рядом исключений, проводили политику веротерпимости, давая возможность свободного развития ислама и мусульманского права. В этом смысле авторитетный дея-тель ислама Исмаил Гаспринский писал: «Российские мусульмане по законам нашего отечества поль-зуются равными правами с коренными русскими и даже в некоторых случаях, во уважение их общест-венного и религиозного быта, имеют кое-какие преимущества и льготы. Наблюдения и путешествия убедили меня, что ни один народ так гуманно и чистосердечно не относится к покоренному, вообще чуждому племени, как наши старшие братья – русские».
Таким образом, в России сохранялось русско-тюркское и русско-мусульманское согласие, в те-чение веков отношения России с исламом развивались в плоскости все большей уравновешенности и взаимопонимания. Царскому правительству, опиравшемуся на православную церковь, нужно было выработать какую-то линию поведения в отношении ислама, последователями которого были миллио-ны новых подданных Российской империи.
Существует мнение, что русские цари (Иван Грозный, Елизавета Петровна) до второй половины XVIII в. придерживались политики полного покорения и освоения завоеванных народов при помощи их христианизации. С этим можно поспорить. Например, башкирам с момента присоединения их земель к России, еще Иваном IV была дарована жалованная грамота, которая признавала право на вотчинное владение своими землями, а также право на сохранение своей религии и обычаев. Впоследствии эти права были закреплены в «Соборном Уложении» 1649 г.
Выдающийся русский философ И. Ильин писал: «Сколько народов Россия получила в истории, столько она и соблюла… Ни принудительным крещением, ни искоренением, ни всеуравнивавшим об-русением она никогда не занималась».
Большое значение имела политика веротерпимости, проводимая императрицей Екатериной II. В своем Наказе Комиссии для составления нового Уложения (1767 г.) она писала: «В столь великом госу-дарстве, распространяющем свое владение над столь многими разными народами, весьма бы вредным для спокойствия и безопасности граждан был порок – запрещение их различных вер». В Указе Екатери-ны II Святому Синоду (1773 г.) говорилось: «Как Всевышний бог на земле терпит все веры, языки и ис-поведания, то и Ее Величество из тех же правил, сходствуя Его святой воле в сем поступить изволит, желая только, чтобы между подданными всегда любовь и согласие царствовали». Со времен Екатерины II власти начинают использовать ислам, мусульманское духовенство для пользы существующего строя. Переход муллы в православие лишал его всякого влияния на мусульманские массы, так что он стано-вился бесполезным как для царских властей, так для мира в империи. Оставаясь же в своей вере и на своем посту, он сохранял возможность религиозно-идеологического и политического воздействия на соплеменников и, действуя довольно свободно в рамках царской администрации, защищал ее интересы и интересы верующих мусульман. Мусульманское духовенство разъясняло пастве, что со стороны рос-сийских властей их вере ничто не угрожает. Со временем мусульманское духовенство все более откры-то и последовательно подвигало мусульман к преданности русскому государству и престолу, а само из-бегало участия в случавшихся выступлениях. После одного из выступлений мусульман, произошедших в конце 70-х годов XIX в. в Казанской губернии, начальник жандармского управления генерал-майор Житков доносил в Петербург: «Духовенство магометанское не замешано, вело себя преданно и благора-зумно, сами муллы указывали подстрекателей беспорядка».
В 1836 г. Уфимский муфтий обратился с духовным наставлением «быть беззаветно покорными всевышнему Аллаху, быть покорными государю императору Николаю Павловичу и повиноваться всем от него исходящим повелениям». Подобные наставления имели большое воздействие на мусульман, потому что, как писал И. Гаспринский : “Мусульманину почти безразлично, кто им повелевает, – он по своему закону обязан повиноваться, – лишь бы только власть над ним была справедлива и в проявлени-ях своих не стесняла религиозно-бытовую сторону его жизни”. Царское правительство, уяснив это по-ложение, старалось поддержать приверженность мусульман их религии и праву. К 1833 г. относится до-кумент, подписанный сенатором П. Богдановым и гласивший буквально следующее: “По Указу Его Императорского Величества, Самодержца Всероссийского, все мусульмане России должны выполнять требования своей религии, строго выполнять ее догматы. Вероотступников наказывать следующими тремя способами: первый раз – розгами, второй раз – палками, третий раз – нагайками”.
Русское правительство официально проводило политику покровительства мусульман со стороны царя, который был представлен как Ак Падишах (“Белый Царь” ), заботящийся о своих мусульманских подданных. В развитие этих положений в 1886 г. мусульмане были уравнены в правах с русским насе-лением, имели своих независимых судей (кадиев) и возможность выбирать некоторых низших админи-страторов.
Русские власти, понимали, что ислам для его приверженцев не только религия, но и свод правил поведения, поэтому уделяли должное внимание изучению мусульманского права.
Уже в 1817 г. в Государственной публичной библиотеке Санкт-Петербурга, открывшейся в 1814 г., имелась подборка из 40 восточных рукописей из Барнаула. В 1828-1830 гг. сюда же поступили 166 рукописей из Ардебиля, 148 рукописей из медресе в Ахалцихе, 42 списка из Эрзерума и Дагестана, 18 рукописей из Персии. Немало источников было куплено на Западе. Еще больше их поступило из Сред-ней Азии в 60-70-е годы XIX в. Заслуживают внимания и хранящиеся в библиотеках России арабские рукописи VIII-X вв. и архивы крымских, кокандских и хивинских ханов, мусульманские рукописи из Казани, Астрахани, Бухары, Ташкента, Стамбула, Махачкалы, коллекция 168 рукописей Корана VII-XIX вв. из разных стран – от Марокко до Ирана, 200 арабских рукописей по мусульманскому праву, произведения мусульманских философов, богословов, правоведов.
Сначала все исследования мусульманского права заключались в изучении сочинений западных ученых, так как к концу XIX века в России появилось немало таких исследований. Эти исследования проводились учеными тех стран, которые имели мусульманские колонии. Одной из таких работ являет-ся сочинение французского правоведа Мураджа д’ Оссона “Tableau general de l’ Empire Ottoman”. Од-нако, в своем исследовании он опирается только на один источник “Мультска-эль-Эбхор”, и произведе-ние его представляет собой не общий взгляд на мусульманское законодательство, а свод частных пра-вил и законов, употребляемых в Османской империи. К тому же Оссон в изложении статей мусульман-ского права не следовал общему разделению и последовательности предметов, принятых мусульман-скими законоведами. Он произвольно разделил все право, в соответствии с европейскими представле-ниями, на разные кодексы: религиозный, политический, военный, гражданский, судебный и уголовный. В результате многие предметы оказались перепутаны и разбросаны по разным кодексам. Например, в кодексы политический и военный вошли многие положения, содержание которые мусульмане испол-няют как священные обязанности, например, закят (общеобязательный налог в пользу бедных) и войну против неверных.
Другим исследованием в области мусульманского права, на которое опирались российские уче-ные было также сочинение французских юристов Дюло и Фараона “Droit musulman, par Y. Pharaon et Th. Dulau”. Однако, это произведение содержит в себе сведения о праве исключительно ханифитского и маликитского толков, а следовательно неполно отражает общую картину мусульманского законоведе-ния.
Авторитетным у русских ученых считалось исследование английского ученого Макнатена “Prin-ciples and Precedents of Moohummudan law by W.H. Macnaghten”. Все изложенные в нем правила под-тверждаются выписками из арабских источников. Но сочинение это касается исключительно наследст-венного права.
Одним из первых исследований российских ученых явился изданный в 1845 г. в Казани профес-сором Мирзой Александром Казем-беком трактат “Мюхтессер уль викает”. Само исследование каса-ется мусульманского права ханифитского толка, но во введении имеются подробные сведения о нача-лах, развитии и современном положении мусульманского права.
Наиболее авторитетным и полным для того периода явилось исследование российского правове-да Н. Торнау “Изложение начал мусульманского законоведения”, изданное в 1850 г. в Санкт-Петербурге. Торнау, понимая исключительную для России важность своего исследования, писал: “Ес-ли правительства Запада с таким вниманием смотрят на предмет сей, касающийся только незначитель-ной и отдельной части их владений, то какую особую, положительную важность должен он представ-лять для России, заключающей в пределах своих не одно, а несколько мусульманских племен, рассе-ленных частию в низовых губерниях, частию в Тавриде, преимущественно же в обширных областях За-кавказского Края”. Торнау считал крайне необходимым иметь полные и достоверные сведения о ду-ховных и гражданских законах мусульман, “о законах, кои управляют всем общественным и частным бытом последователей ислама и коими, на основании Свода Российских Законов, они не только судятся между собой, но еще должны быть, в иных случаях, судимы и управляемы правительственными места-ми и лицами”.
Свое исследование Н. Торнау построил на изучении непосредственно Корана, а также на множе-стве сочинений мусульманских правоведов и упоминавшихся выше европейских исследователей. Про-изведение Торнау охватывает все отрасли мусульманского права различных школ. Исследование Тор-нау имело не только научное значение, но и практическое, поскольку позднее многие положения данно-го произведения использовались в непосредственном управлении мусульманскими областями, в част-ности, Каспийской областью. Об особом внимании властей к этой проблеме говорит и тот факт, что “Изложение начал мусульманского законоведения” было напечатано большим тиражом за счет государ-ственной казны, после изучения и одобрения императором Николаем I.
Таким образом, исторически мирное развитие ислама в России определялось формулой «мир ис-лама» существует в «мире договора» и признает его. Российская государственная политика отношения к исламу заключалась в веротерпимости и в предоставлении возможности свободного развития ислама и мусульманского права. А со второй половины XVIII в. власти стали использовать мусульманское право и мусульманское духовенство в своих интересах.

Значительная масса мусульманского населения России всегда была сосредоточена на Кавказе, поэтому следует более подробно рассмотреть особенности существования и развития мусульманского права в этом регионе. Кроме того, повышенный интерес к праву народов Северного Кавказа объясняет-ся еще и тем, что шариат здесь, объединившись с местными правовыми обычаями (адатами) и впослед-ствии – с российским законодательством, образовал уникальную систему регулирования общественных отношений, охватившую все сферы жизни горского общества и полностью отвечавшую его потребно-стям.

§ 2. Особенности правового регулирования общественных отношений на Северном Кавказе и в Средней Азии в XIX – начале XX века.
Ислам в Дагестан принесли появившиеся там в VIII в. переселенцы из Аравии. По шариату стали решать все дела, касающиеся религии, семейных отношений, завещаний, наследства и некоторых граж-данских исков. Уголовные же дела продолжали решаться по адату. Это объясняется многими причина-ми. Во-первых, слишком строгие наказания, определяемые Кораном за преступления, считавшиеся, по понятиям дагестанцев, маловажными (воровство, грабежи, употребление спиртных напитков) не могли нравиться народу. Во-вторых, для внедрения в жизнь жестких норм шариата нужна была сильная власть, которой в вольном кавказском обществе, привыкшем к традиционному безначалию, не было. В-третьих, изучение Корана и мусульманского законоведения, довольно запутанного, представляло за-труднение даже для людей образованных, а суд по адату особых познаний не требовал.
Первым, кто потребовал полного изъятия из жизни адата и замены его шариатом был имам Гази-Мухаммед. Он составил руководство, в котором доказывал, что адат – это дьявольское наваждение, а шариат – божья благодать. После Гази-Мухаммеда имамом был Гамзат, который приложил немало уси-лий для проведения в жизнь горцев норм шариата и объединения Северного Кавказа. После смерти Гамзата имамом был избран Шамиль – третий и последний имам Чечни и Дагестана.
Государство Шамиля
Шамиль пытался силовыми методами провести в жизнь кавказского общества законы шариата. Об этом говорят следующие документы: «Письмо Шамиля чеченскому народу о подчинении шариату под угрозой наказания» (1836 г.), «Воззвание Шамиля к жителям Анкртальского общества о присоеди-нении к его полчищам под угрозой мести» (1836 г.), «Письмо Шамиля и Хаджи Ташова князьям обще-ства Кенак с предложением подчиниться власти Шамиля под угрозой строжайшего наказания» (1836 г.). Шамиль был твердо убежден, что горцами можно управлять только мерами строгости.
На Северном Кавказе была распространена одна из ветвей суфизма – накшбандийя. Последова-телем накшбандийского братства был и Шамиль. Он попытался стереть родовые отличия, уничтожить обычное право и поставить на его место шариат, что способствовало бы в конечном итоге созданию го-сударственной системы управления. В эти же годы на Северном Кавказе распространяется другая су-фийская ветвь – кадирийя. В Чечне кадирийя связана с именем современника Шамиля – Кунта-хаджи. В противовес воинствующему мюридизму он выдвинул идею «мирного» мюридизма, считая возможным подчинение Чечни России. Шамиль запретил кадирийу, возможно, еще и потому, что хотел сохранить в чистоте учение газавата, которое он проповедовал.
Авторитетный исламский идеолог Мухаммед Ярагский увязывал в 1823-1824 гг. проповедь ша-риата и мюридизма (т.е. верности «ищущих спасения» последователей ислама – мюридов своему на-ставнику – муршиду) с установкой на борьбу с Россией и находившимися с ней в союзе горскими хана-ми. Еще до этого широкое распространение получило «наездничество» – постоянные набеги отдельных ханов и князей, аулов и просто небольших отрядов горцев на казачьи станицы и русские селения с це-лью грабежа, так как продовольствия в горах всегда не хватало, захвата пленных для получения выкупа. Практически наряду с войнами против Ирана и Османской империи России приходилось вести посто-янную войну с горцами, для которых подобное состояние было привычным и нормальным.
По соглашениям с феодальными правителями Северный Кавказ был формально присоединен к России с 1781 г., но фактически война продолжалась до второй половины XIX в. Связана она с деятель-ностью первых имамов и главным образом Шамиля.
Догмы шариата нередко делают верующих воинственными, однако, из вышеизложенного видно, что царской администрации удалось найти «золотую середину» и держать огромные мусульманские владения в повиновении и относительном спокойствии. Английский историк и философ А. Тойнби от-мечал: «Универсальное государство устанавливается основоположниками и воспринимается поддан-ными как панацея от бед смутного времени. Изначальное предназначение этого учреждения – устано-вить и затем поддерживать всеобщее согласие». При этом Россия действительно в той или иной степе-ни обеспечивала гражданский мир на Кавказе. Так почему же на Кавказе война длилась столь долго и можно ли считать религиозные противоречия одной из главных причин войны? Правомочен ли сам термин «Кавказская война»? Профессор В.Г. Гаджиев относит начало борьбы ко времени военных дей-ствий одной группировки горцев против другой. В Чечне и Дагестане начались выступления против ха-нов – легитимных правителей, поддерживаемых Россией и имевших определенные привилегии. По-этому можно считать, что война началась как простое восстание или народное движение без какой-либо религиозной почвы. Шамиль говорил, что война должна привести к созданию «свежего сословия». Он указывал, что воевал со старыми ханами, как с соперниками. Перечисляя главные задачи войны, Ша-миль нигде непосредственно не упоминал о войне с Россией. Второй имам Гамзат старался не всту-пать в бой с русскими, хотя и говорил о необходимости войны с Россией. Он собрал войско против аварских ханов, разбил их и даже сам объявил себя ханом. Это было началом новой государственности. В это время на Западе и на Востоке племена, находящиеся в сходных географических условиях пережи-вали одни и те же процессы государствообразования. Приближение Кавказа к России несколько остано-вило этот процесс. Правительство России считало необходимым поддержать ханов – легитимных пра-вителей, против которых горцы подняли восстание. Кроме того, на выкупе пленных, в том числе рус-ских офицеров, горцы зарабатывали большие деньги, и царская администрация решила с этим покон-чить. Эти факторы послужили причиной активизации русских на Кавказе. Генерал Ермолов перешел к политике установления русской администрации, надеясь, что сможет справиться с набегами. Была уста-новлена военно-экономическая блокада Северного Кавказа, которая и развязала крупномасштабную войну. Из этого можно сделать вывод, что одной из причин войны, помимо проведения чисто импер-ской завоевательной политики, являлась необходимость борьбы с набегами и предотвращение проник-новения криминалитета на территорию собственно России. Географическое положение Северного Кав-каза делало его «буферной зоной» между Россией и Закавказьем, в начале XIX в. окончательно вошед-шем в состав Империи. Установление мира и правопорядка в этих регионах являлось обязанностью России. По свидетельству грузинских и осетинских историков экономический упадок Грузии в конце XVIII в. объяснялся именно длительностью и постоянством набегов горцев Северного Кавказа. Таким образом, этот край был просто «обречен» на присоединение к Российской империи.
В самый разгар Кавказской войны на территории Чечни и Дагестана возникло военно-теократическое государство – имамат, которое возглавил Шамиль.
Как свидетельствуют имеющиеся сейчас докумен¬ты, первый имам Дагестана правителем себя не счи¬тал. Он скорее отводил себе роль советчика, направ¬ляющего путь народа. Свою деятель¬ность он на-меревался вести в рамках и средствами существовавшего политического строя. Если местные властите-ли не следовали указаниям имама, Гази-Мухаммед заменял их теми представителями владе¬тельного рода, которые были ему послушны. Гази-Мухаммед начал борьбу, и превращение имама в правителя, формирование особого строя и органов государственной власти стало следствием этой борьбы и было продиктовано ее законами.
Таким образом, имам Гази-Мухаммед заложил первый камень в фундамент вожделенного «госу-дарства Алла¬ха». Активно этим строительством занялся Гамзат-бек. Если его предшественник назначал своих уполномо¬ченных от случая к случаю и временно, то второй имам Дагестана уже имел постоянных заместителей, отвечав¬ших за свою территорию или сферу деятельности. После истребления аварского правящего рода Гамзат-бек при¬нял на себя некоторые властные функции.
Этот процесс получил завершение при Шамиле. В середине 50-х гг. имам стал суверенным пра-вителем и располагал механизмом осуществления власти. Эти годы составили период наибольшего мо-гущества Шамиля, когда его аппарат управления получил наибольшее развитие. На вершине пирамиды стоял имам. В его руках была сосредоточена верховная, светская и духовная власть. Титул имама, ис-пользуемый при подписании писем и бумаг, звучит как «Командующий правоверными» и предполагал неоспоримое главенство, хотя в принципе власть имама ограничивается сферой шариата, в толко¬вании которого за ним остается решающее слово.
Кроме того, имам исполнял функции верховного судьи. Два дня в неделю (суббота и воскресе-нье) отводились на разбирательство всевозможных жалоб и обид. Вынесенный имамом приговор обыч-но приводит¬ся в исполнение прямо на месте. В случае необходимо¬сти Шамиль направлял соответст-вующему должностно¬му лицу или общине письмо с указанием, как посту¬пить в том или ином деле. Ко-гда ответчиком выступал уполномоченный имама, а имам решал дело в пользу истца, виновному выска-зывалось порицание и давалось указание, чем и как возместить нанесенный ущерб.
Для помощи имаму в политических, административ¬ных, религиозных и судебных делах в 1842 г. был учрежден диван (Тайный совет), состоявший из двух самых доверенных лиц Шамиля. Впервые о нем упоми¬нается еще в 1837 г. Диван служил совещательным органом при вынесении важнейших ре-шений, с одной стороны, и облегчал имаму бремя повседневных обя¬занностей — с другой.
Костяк всей системы управления составляли наибы (заместители) имама. В ведении каждого на-ходилось опре¬деленное горское общество; в некоторых случаях полно¬мочия наибов были шире. При назначении наиба в то или иное общество Шамиль посылал соответствующее уве¬домление. Число наи-бов менялось и со временем выросло с четырех в 1840 г. до тридцати трех в 1856 г.
Полномочия и размеры подконтрольных территорий у разных наибов не были одинаковыми. Обычно наиб осуществлял всю полноту власти в назначенной ему в управление области и отвечал там за соблюдение закон¬ности и порядка. В частности, наиб собирал налоги, приводил в исполнение приго-воры шариатского суда и следил за тем, как подчиненные исполняют наставле¬ния и приказы Шамиля. Но самой главной его функ¬цией было осуществление военного командования в своем районе, руково-дство своими людьми на поле боя и, следовательно, обеспечение их боеготовности.
В непосредственном подчинении наибов находились дибиры или мазумы, надзиравшие за ста-рейшинами аулов. Обычно мазум командовал «сотней», под нача¬лом наиба находилось несколько «со-тен», как правило, пять.
По мере усложнения управленческого аппарата сле¬дить за его работой становилось труднее, и Шамиль в порядке эксперимента устраивал градацию наибов, в результате чего в конце 40-х гг. был введен пост мудира. Мудир стоял над несколькими наибами, руководил их действиями на поле боя и осуществлял контроль в назначенной ему сфере жизни. Кроме того, мудир выполнял функции наиба в месте проживания, точно так же, как сам имам — в районе своей резиденции.
Для надзора за деятельностью наибов и мудиров и сбора параллельной информации, не завися-щей от док¬ладов помощников, Шамиль учредил институт мухтасибов, то есть особых надзирателей, следивших за ис¬полнением заповедей ислама, выявлявших нарушителей этих заповедей и наказывав-ших их. Они ездили по всей стране инкогнито и доносили прямо имаму о деятель¬ности его уполномо-ченных. Временами имам проводил официальную инспекцию того или иного наиба, о чем последний предупреждался заранее.
Связь между имамом и всеми должностными лицами осуществлялась особой скоростной почто-вой службой. Гонцам к имаму и от него выдавалась специальная подорожная, дававшая право на полу-чение всюду све¬жих коней, питания и ночлега. Таким образом, любое донесение или приказ достигали места назначения не позднее двух-трех дней.
Наибы не имели права выносить приговоры по ша¬риату, для этого при наибе имелись один муф-тий и несколько кади. Каждый кадий отвечал за содержание мечети и следил за жизнью своего прихода. Он зани¬мался разбирательством споров и тяжб в соответствии с законами шариата, вел богослужение, читал пятнич¬ную проповедь – хутбу и вообще следил за тем, чтобы его подопечные жили в соответст-вии с шариатом.
Муфтий олицетворял духовную власть в пределах ответственности своего наиба, он назначал ка-ди, сле¬дил за деятельностью и решениями своих назначенцев, разрешал их сомнения и выносил заклю-чения по всем делам, с которыми обращались к нему люди. В обязан¬ности муфтия входило также уст-ранять всякие отклоне¬ния от шариата, что он делал самолично или с помо¬щью наиба. Это сильно отли-чается от положения данных должностных лиц в остальном исламском мире, где кадий — это только шариатский судья, а муфтий — толкователь шариата.
В своей деятельности муфтии и кади руководствова¬лись указаниями имама и его толкованием законов шариата. Как складывались отношения муфтия с наи¬бом, нам сейчас не совсем ясно. По-видимому, в какой-то части они были независимы друг от друга, муфтий в известных случаях мог вы-ступать против наиба, что давало имаму дополнительное средство контроля за деятельностью обоих.
Шамиль учредил обязательную военную службу, от которой освобождались некоторые сословия и жители территорий, игравших важную роль в экономической жизни края. К ним относились купцы, жители двух аулов Караты, где добывалась соль, а также жители двух аулов в Хиндале и трех в Андале, где вырабатывали селитру. Они в военных действиях не участвовали. Все остальное мужское население поголовно было обучено и готово вступить в бой, так что имам в любой момент располагал высокома-невренной армией преданных бойцов. Шамиль заботился об упрочении дисциплины своего войска, принимал меры по стандартизации вооружения и оснащения. Наибы и командиры других рангов следи-ли за тем, чтобы все мужчины в возрасте от 15 до 50 лет были вооружены, обмундированы и обеспече-ны всем необходимым для жизни в боевых условиях.
Уже с начала 30-х годов Шамиль начал закладывать основы регулярного войска. От каждых де-сяти домов стал выделяться для армии один вооруженный всадник – муртазик. Эти бойцы освобожда-лись от всех других обязанностей; их семьи, поля, скот переходили на содержание, обработку и уход силами девяти других семей данной десятки, а сами бойцы несли только военную службу.
Помимо кавалерии, Шамиль создал части регулярной пехоты и артиллерии. Были построены три пороховые фабрики. Производились снаряды и пушки. В войсках горцев имелись инженеры, возводив-шие фортификационные сооружения. К этому же периоду относится и создание горцами первых воен-ных госпиталей.
Шамиль заботился также о единообразии внешнего вида бойцов и поддержании воинской дис-циплины и порядка. Для частей регулярного войска Шамиль ввел свои расцветки одежды, все команди-ры и чиновники носили знаки различия. В начале 40-х он ввел награды для отличившихся в боях. С другой стороны, были учреждены «знаки позора» для трусов, а также взыскания за нарушения дисцип-лины и уставных требований.
Государственная казна – баыт аль-маал – существовала и до Шамиля, он ее лишь реорганизовал. Поступления в казну шли из разных источников:
1. Налогообложение. Налоги подразделялись на два вида: шари карадж (поземельный налог) и закят (пожертвование). Иногда в целях создания продовольственных запасов для той или иной кампании и ввиду «чрезвычайного положения» имам вводил дополнительный натураль-ный налог. В конце 40-х – начале 50-х гг. такая «продразверстка» вводилась довольно часто и вызывала большое недовольство в народе.
2. Главную статью дохода, по всей видимости, составлял кумс – одна пятая часть военной до-бычи и трофеев, должная по шариату отдаваться правителю.
3. В казну шли все взимаемые с людей штрафы, и во времена Шамиля их так и называли – баыт аль-маал, то есть казначейство. Оставшееся без наследников имущество умерших также от-ходило казне.
4. Туда же шли все доходы с земель, принадлежащих мечетям.
В соответствии с шариатом имам стремился вести и расходы. Хотя нарушения этого правила бы-ли практи¬чески неизбежны, это Шамиль сам признавал, он пытался делать так, чтобы средства каждой статьи дохода шли в целом на то, на что предписывалось их расходовать шариатом. Видимо, у каждой доходной статьи бюджета имелся отдельный счет.
Так, средства, поступавшие по административным каналам — штрафы, имущество, полученное по отсут¬ствию наследников или частично или полностью изъя¬тое по конфискации, и т.п. — расходова-лись на содер¬жание мечетей и улемов (духовенства). Часть денежного и натурально¬го налога оставалась в распоряжении наибов и шла на содержание их самих, а также на содержание семей мюридов. Эта доля определялась имамом, но наибы, разумеется, имели большие возможности для личного обогащения и, конечно, пользовались этим. Одна пятая военного кумса, предназначенная для саидов, скру¬пулезно де-лилась между 72 лицами мужского пола, счи¬тавшимися потомками Пророка. Расходование и потреб¬ление остальных четырех пятых частей трофеев претерпе¬вало много разных изменений, но общей тен-денцией было направлять эти средства на военные цели и нужды благотворительности. Важной расход-ной статьей кумса было содержание перебежчиков из русской армии.
Вопреки утверждениям Шамиля, что закят находил¬ся в полном распоряжении улемов и те упот-ребляли эти средства по своему усмотрению, имам часто запускал руку в этот карман. Содержание ме-четей и улемов, на что, согласно положениям шариата, должны расходо¬ваться поступления от закята, обеспечивалось из других статей бюджета, тем не менее, общим положением было направлять закат на благотворительные цели. Глав¬ной считалась материальная помощь мухаджирам — мусульманам, бе-жавшим от русских и осевшим во владениях Шамиля.

Pages: 1 2 3 4

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.