Автуринцы. Том 1

ХАСАН ГАПУРАЕВ

АВТУРИНЦЫ.
ТОМ ПЕРВЫЙ

ГРОЗНЫЙ – 2015

АВТУРЫ
Есть такая легенда о селе Автуры. Она начинается со времен пророка Ноя – Нухь пайхамар (Да благословит и приветствует его Аллах!). По моему представлению и гипотезам Нухь был послан Аллахом к чеченцам. В Коране сказано: «Нет в мире народа, к которому не был бы послан пророк». Из-за невежества наших религиозных деятелей мы еще не определили своего пророка. Между тем мы клянемся именем Нуха. У нас до сих пор бытуют имена его соплеменников: Азар, Хамид, Узайра, Масуд и другие.
Возле селения Гуни, на лесистой горе Эрта, есть утёс, который по сей день называют в народе «Кемана танци», то есть место стоянки судна: то ли Нухь начинал свое плавание отсюда, то ли его Ковчег останавливался здесь. Свидетельства второго факта приведены в книге учёного-арабиста Майрбек-Хаджи Насуханова «1овдин вирд», изданной на русском языке. Вторая остановка Ноя была на горе Башлам, где Нашха. Забыв первую остановку или, возможно, спуск Ковчега, чеченцы прародиной своей признают только Нашха.
Мне же кажется, что мы люди Нуха, которых он высадил на горе Эрта, когда после всемирного потопа вода постепенно стала идти на убыль. Первое село в Ичкерийских горах – Гуни (Гуьна). Впрочем, про Гуннов (Гуной) известно, что это был большой народ на заре цивилизации. После уничтожения их государства нас называли то Хурритами, то Дзурдзуками. Так и дожили мы до сегодняшних времен. Грузинские историки утверждают, что при царице Тамаре в их государство входили Дзурдзуки, современные чеченцы, которые жили обособленно, имея владения от Чёрных гор до Волги или от Каспийского моря до Чёрного.
Когда село Гуни стало разрастаться, было основано село Автуры. На ранней стадии село называлось Исб1аьвне, т.е. село 9 башен. По-латыни «эв» – 9, «тур» – башня, а по-ирански «эв» – 9, «тар» – башня. Во времена пророка Мухаммада (Да благословит его и приветствует Аллах!) здесь была Персидская империя. Иранцы (г1ажарой), входившие в эту империю, так и переименовали наше село на свой лад – Эвтар.
Во время нашествия Хромого Тимура все 9 башен и большая часть населения были уничтожены. После этого выходцы из села Гуни вновь начали селиться по берегам речки Хулло, имена нескольких хуторов дошли до наших дней: Анзора-к1отар, Ахьмада-к1отар, Ахьмара-Аре, Бурсунчу, Хьакин-эвла, Саида-к1отар и другие. А в 1672 году эти хутора объединились, и селу было возвращено старинное название – Эвтар.
Затем в 17 столетии известные песенные герои и знаменитые наездники 1ахин Темаркъа, Испана 1успа, Чега Храброе сердце, Дада Автуринский расширили свои владения, окружающие леса объявили собственностью автуринцев. На своих территориях они никому не позволяли селиться. С тех пор владения автуринцев прямо заходят на территории окружающих сел: Шали, Герменчуга, Мескер-юрта, Цоцин-Юрта, Гелдагана, Курчалоя, Пхьиди к1отара, Ники-Хита, Гуни, Сержень-юрта, Саид-юрта.
Многие чеченские историки считают, что кхеташо шейхов Чечни, то есть Совет Волхвов, собирался на вершине горы Эрта. Это вовсе не так. На территории родового хутора Митаевых Анзор-к1отар по сей день сохранились источники (шовданаш) Кунта-Хаджи и Баматгирея-Хаджи (1овда). Когда Кунта-Хаджи попросили показать место последней башни, которая была взорвана царскими войсками, которые преследовали абрека Геху, то он воткнул свой посох в землю у основания башни и пробился родник. Автуринцы по сей день называют его Хьажин шовда. А чуть ниже от этого места, примерно в 500-1000 метров, есть другой родник – 1овдин шовда. Автуринские знахари из них берут воду и лечат людей от разных напастей. Этим занимался известный народный целитель советских времен Дуда Солтамигов, а потом его сын Хамзат. Впрочем, это отдельная история.
Сегодня в Автурах проживают люди 22 тейпов, здесь 8 вирдов, т.е. религиозных братств. Население насчитывает более 25 тысяч человек. Есть святые места: Мавзолеи (Зиярташ) шейха Баматгирея-Хаджи Митаева (1овда) и сестры Кунта-Хаджи по имени Мата. Главным достоянием и богатством села считается горная речка Хулхулау или Хулло, как мы ее ласково называем. Здесь чистая вода и каменистое дно, где, как в зеркале, видишь косяки форели и усача. С речкой и ее камнями связана еще одна легенда.
Когда тело шейха Баматгирея-Хаджи, который ушел в иной мир 13 сентября 1914 года в г. Калуге, было привезено на родину, его похоронами и устройством мавзолея руководили муршид Баматгирея, автуринец Шахмирза (Имза) и шейх Мани (Магомед Мулла) из Цоцин-Юрта. Как-то Шахмирзе приснился сон. Плакали камни из речки Хулло и спрашивали его: «Почему нас не допускаешь к Мавзолею?». Действительно, камни возили из города Хинжа-г1ала (ныне Махачкала). Тогда Шахмирза предложил фундамент Зиярта заложить из камней речки Хулло.
И еще. Когда Баматгирей-Хаджи завершил обряд халвата, он просидел в уединении под землей 13,5 лет, Кунта-Хаджи Кишиев искупал его в речке Хулхулау. Также после халвата совершил очищение в нашей речке и шейх Мани. А Уммалат-шейх, согласно его завещанию, похоронен прямо на берегу речки. Во время весенних паводков воды Хулхулау обходят Зиярт Уммалат-шейха. Да и другие шейхи Чечни раз в неделю приезжали на Хулхулау. Очень великих и святых людей видели воды Хулло.
Помню, когда мы вернулись из ссылки в 1957 году, наши старики, как мы сегодня, не плескались в воде и не ныряли туда, намылив тело. Аккуратно брали воду в емкости, отходили от потока в сторону и обливали себя. Запрещалось мыть в речке машины, стирать ковры. Машина, вымытая в речке, долго не служит, без всякой причины попадает в аварию. А ковер, выстиранный в речке, говорят, проклинает своих хозяев. Да и речка по сей день показывает свой нрав: заедешь в воды, и любая машина застревает, и без какой-либо поломки ее вытащить невозможно. Часто любители мыть машины в чистой речке обратно едут на буксире.
Говорят, Кунта-Хаджи Кишиев упоминал в своих проповедях, что в чистых горных речках нельзя стирать белье и купаться. Это хорошие источники питьевой воды, которой со временем так людям не будет хватать.
Очень интересный народ живет в Автурах. Есть у нас ученые с мировым именем, врачи, учителя, генералы. Отсюда вышло много ученых алимов. Живут здесь и историки, артисты, художники, журналисты, поэты и писатели.

АХМАД АВТУРИНСКИЙ
Правда, немного опередил события, шагнул в глубину веков. Как говорят критики, имею право, не случайно же говорят чеченцы, что гончар ставит ручку кувшина там, где он хочет. Так же волен и автор любого художественного произведения, не стесняемый границами жанра. Так что простите великодушно. У жизни свой закон. Все начиналось так.
Ага вновь вернулся жить в Гуни. Асхор и его пять сыновей обосновались в Герменчуге. У него тоже спокойной жизни на равнине не получилось. Один из сыновей Асхора в случайной драке нанес кинжальную рану жителю села. Коренные сельчане возмутились. Переселенцам было предложено миром уйти восвояси. Однако Асхор и его сыновья были гордыми и мужественными людьми.
– По каждому случаю в жизни мы не будем, как старая вдова, возвращаться в родное Гуни, будем жить там, где нам нравится, – заявили они.
В горах отстаивать свое достоинство силой трудно. Здесь каждый второй или воин, или охотник. Вот так в дрязгах и стычках проходили дни. Вскоре от ран умер и Асхор. Перед смертью он собрал своих сыновей и предложил им переселиться в Автуры. Там уже обосновался его двоюродный брат Соса. Его уважали буйные автуринцы, даже дали лучший надел земли и женили на красавице. Однако сыновья не послушались отца. Они долго искали место для обустройства и остановились на Гойт-корте. Но там невозможно было жить без тревоги, Герменчуг был рядом. Кровники легко могли их достать и расправиться в самый неожиданный момент. Но вскоре лучшее место было найдено.
Крепость Гургача находилась в очень удобном месте, рядом были села Цоцин-Юрт, Автуры, Саид-юрт. Из крепости многие чеченцы ушли в горы в тот год, когда на чеченские владения напал хромой Тимур. Вот тут и обосновались. Среди сыновей Асхора начал выделяться МАхмад и его семья. Это были сыновья МАхмада: Ахмад, Йота, Гапа, Овхад и Аслан. Они быстро разбогатели из-за дружной совместной работы. Вели земледелие, скотный двор появился. А состоятельный человек на селе всегда был на виду.
Как-то Аслан ушел на сенокос. Вокруг крепости были замечательные луга с хорошим травостоем. В тот день на него напали злоумышленники. Они хотели похитить его и заиметь выкуп от состоятельных братьев. Завязалась драка. Это увидел МАхмад, который с десятилетним Ахмадом пришел на помощь сыну. Он послал Ахмада в соседнее село Цоцин-Юрт за подмогой, а сам ввязался в драку. С помощью подоспевших односельчан Аслан и МАхмад взяли в плен одного из нападающих. После этого инцидента братья собрались вместе и решили, что все же негоже по мусульманским обычаям не соблюдать завет отца. Они переселились в Автуры на постоянную жизнь.
Один из братьев – Анзор – обосновал свой хутор. Его слава дошла до наших дней. В советское время на месте этого хутора были пионерские лагеря: «Горный ключ», «Смена», «Дружба». Вот отсюда и надо было начинать мне рассказ об убийстве абрека Гехи. Помните другую главу романа – «Башня мужества»? Но, как говорят чеченцы, слово красно там, где оно красит речь. Для разговора слова надо подбирать, как лучшие кирпичи для стройки или как камни для башен подбирали наши деды. Теперь мы знаем, что Кавказская война унесла жизни самых смелых чеченцев.
Эта война принесла много горя и русским, и казакам, которые всегда мирно жили с горцами. Наверное, читатель захочет узнать, почему чеченцы говорят про русских «Г1азакхи». Это означает «люди, прибывшие на ладьях». Русские к нам пришли по воде. «Г1азакхи», то есть люди, которые плыли, как гуси. Так оно и есть. Древние историки оставили свою хронику о битвах за Кизляр и Хинжа-г1ала. Кизляр (по-чеченски Къизалар) означает жестокий след, Хинжа-г1ала – город водяной отары. Это рассказы о походах Петра I на Кизляр, а потом и на Порт-Петровск, современная Махачкала.
Также вольно чеченцы трактуют и перевод слова «Г1ебартой», которым называют кабардинцев. То есть дружные, как листва (г1а санна бертахь). Впрочем, оставим этимологию слов и вернемся к истории Кавказа. Еще точнее, поговорим о жизни небольшого горского отряда смельчаков и расскажем, как становились чеченцы известными наездниками. Так начиналась родословная шейха Али Митаева.
Одним из первых из его рода был Ирс Ахмад. Счастливый Ахмад, так прозвал его имам Шамиль за безграничную смелость и везение в бою. Он с малых лет был очень трудолюбивым и смекалистым. Ахмад Автуринский – так назвал его правая рука знаменитого Бейбулата Таймиева и не менее его известный на Кавказе Исмаил Дуда. Этот лихой наездник и истинный горец был родом из Урус-Мартана. Хочу вам рассказать, как судьба свела Дуду Исмаиловича с Ахмадом Автуринским…
Если мы вернемся к мысли, что в течение суток есть моменты, которые красят небо, то лучше, чем о звездах, не скажешь. Чем ночь темней, тем ярче они светят. И, кажется, что за небо, если там нет звезд! Не знаю почему, но при звездах человек в ночи бывает уверенным. Лишний раз не прислушивается к странным шорохам. Думает, что с ним ничего не произойдет. А ведь еще древние говорили, что каждая звезда – это отдельный мир. Конечно, в таких случаях горцы делают многозначительный жест, лишь один Аллах все знает! А Дуда Исмаилович думает о душах людей. Его мысли сегодня заняты другим, хотя и не ушли далеко от мироздания. Нет, ему не спится не потому, что седло вместо подушки – вещь жесткая. И на камне не раз засыпала его буйная головушка. И так, и сяк ложился. Даже на траву, без ничего под головой.
Все равно сон, как рукой, сняло. Виной тому беспокойство, которое он испытывал сейчас. Правда, рядом слышался шум, но и это ему было не помеха. Тут недалеко джигиты развели костер и, громко разговаривая, подшучивали друг над другом, а у Дуды Исмаиловича просто мысли ушли куда-то. И он сам был недоволен этим. Ведь бывает же такое. Когда он лег и чуть вздремнул, приснился дядя Чулг. Это тоже беспокоило, хотя он и не считал, что это не к добру. Впрочем, мысли могут предчувствовать беду. Люди же бывали во всяких переделках, так что все видано-перевидано. Все же сны беспокоят Дуду Исмаиловича.
Предки приходят во сне, когда нас ожидают опасности. Души усопших стараются нас предупредить. Но они приходят еще и тогда, когда довольны нашими поступками в жизни. Теперь ему нужно было осмыслить то, что есть на сегодня и будет завтра. Кроме того, и Всевышний не дает нам размеренную жизнь. Она тоже таит в себе много неизвестного. Поэтому Дуда Исмаилович, прервав свои смутные мысли, произнес отцовское успокаивающее: «На все воля Аллаха!». Со стороны Терека донесся топот конских копыт. Расталкивая светлые мысли о предстоящем, сквозь черную завесу проникли мысли об ожидающих опасностях: «А что если нарвемся на засаду? Может статься, что все погибнем в бою»…
Не исключено, что почту будут охранять несколько военных отрядов. Ведь Дуда Исмаилович при большом количестве войск не отведет свой маленький отряд налетчиков. Не приведи, Боже! Не то прослыл бы струсившим перед большой опасностью. Жив еще клич отважных чеченских наездников: «Чем больше врагов, тем выше слава». И помощи в бою ждать не от кого. Лишь славный Бейбулат бродит за пределами страны гор. И неизвестно еще, на какой он стороне. Так что придется рассчитывать на силы своего отряда.
Неделя прошла, как нет связи с Бейбулатом. Да и в отряде, кроме троих джигитов, все новички, которые еще не бывали в переделках. Неизвестно, как они поведут себя на поле боя. Пасущийся скакун Дуды Исмаиловича ушел далеко в ночную степь, поэтому он потерял покой, услышав конский топот. На всякий случай Дуда Исмаилович, положив ухо на траву, начал слушать, скакал один человек. Такова примета, если копыта не отбивают барабанную дробь. У костра сидели и перебрасывались шутками джигиты из отряда Дуды Исмаиловича. Затеяли спор, кто смел и почему. Они из-за своей беспечности и не подозревали о скачущем в их сторону всаднике. Никого к себе не ждали. Забыли выставить дозор. Все считали, главное – слушать приказы Дуды Исмаиловича и четко их исполнять.
Не только эти смельчаки беспрекословно выполняли приказания Дуды Исмаиловича. Он был очень уважаем и почитаем в народе. С юных лет славился своим умом, находчивостью и смелостью. Бывал во многих стычках с царскими стражниками и солдатами. Всегда выходил победителем. В Урус-Мартане его знал и стар, и млад. Он строго соблюдал чеченский этикет: уважение к старшим, почитание младших, благородство по отношению к женщинам и никакой брани при них. Кому надо было жениться, но не было своего коня, приходили к нему. Если родственники отобьют невесту – опять к нему. Если нет денег на калым, занимали у него. И на перемирия брали его. Любой спор разрешался, если скажешь, что: меня послал Дуда Исмаилович.
Высшей доблестью юношей считалось, если они в составе отряда Дуды Исмаиловича совершат набег за Терек, в кабардинские или калмыцкие степи, а то и в Грузию. Его отряд имел отменных скакунов, отличался высокой боеспособностью, держал порядок в окружающих селах. Думается, пока Бейбулат Таймиев решал внешние дела чеченцев, внутренними занимался Дуда Исмаилович. Дорожил своим другом и Бейбулат. Когда топот копыт начал уже приближаться, Дуда Исмаилович захотел узнать, кто же посмел нарушить покой его отряда? Вдруг командир его отряда Бота без предупреждения откроет огонь?
Смотрящий в подзорную трубу Дуда Исмаилович не увидел в седле джигита. Он стал свидетелем такой картины. Когда лошадь поравнялась с Ботой, какой-то юноша вынырнул из-под скакуна и кинжалом вырезал пышный ус Боты. Тот остолбенел на миг от неожиданности, но тут же вскочил на коня. Выстрелил из чеченского пистолета в огонь, поднялся синий дым. Джигиты бросились кто куда, а гостя и след простыл, когда бойцы Дуды Исмаиловича открыли пальбу по нежданному ночному всаднику.
– Не стрелять! – грозно приказал Дуда Исмаилович.
И тут Бота увидел в его руках английскую подзорную трубу. Он понял, что его позор Дуде Исмаиловичу известен. Значит, он наблюдал всю картину инцидента у костра. О, Аллах! Какой позор осрамиться перед таким прославленным джигитом… Между тем Дуда Исмаилович оставил их одних, чтобы не стеснять своим присутствием. Он неподалёку расположился на отдых до рассвета. Завтра рано утром надо было выдвинуться к Кизляру, устроить засаду и отбить казну у почтовой оказии. Да и взял Дуда Исмаилович с собой не добровольцев, от которых отбоя не было, а отбирал сам – лучших, смелых, надежных, изучал их родословную по отцовской и материнской линии до седьмого колена. Больше всех он надеялся на Боту, а теперь его надежда стоит перед ним без одного уса и выглядит паршивой овечкой, с клоком висячей шерсти.
У всех был серьезный и жалкий вид, как у провинившихся бойцов. Так оно и было. Они не знали, кто этот джигит. Не ожидали. У них не было врагов. Тем более здесь, за Тереком, где кругом лежат казачьи станицы. Здесь чеченцы никогда никому не делали зла. Соседей своих берегли. Они ночами обходили владения терских, сунженских, гребенских казаков и нападали на владения кабардинских или астраханских князей. А почту брать разрешалось. В этих делах и казаки не раз бывали на стороне отважных чеченцев.
– Дуда, прости нас. Мы ударились перед тобой лицом в грязь. За свою беспечность мы уже наказаны. Какой-то юноша, как молния, залетел сюда и отрезал ус Боты, – доложил старший из группы и понуро опустил голову.
– Дай Бог, чтобы вы больше не ударялись лицом в грязь. Это ерунда.
Когда ты выехал за добычей, надо быть начеку. Тут и другие джигиты могут ходить. Они могут быть смелее нас, раз такое учиняет самый малый из них. Я же вам сказал выставить дозор, много не шуметь, громко не разговаривать… Больше всех переживал Бота. Он стоял, понурив голову. Из его глаз от обиды текли слезы. Будь на то его воля, он сейчас бы обыскал все эти степи, нашел бы этого дерзкого мальчишку и показал бы ему, кто храбрее и сильнее. Но Дуда Исмаилович их учил никогда не гнаться за врагом, не зная, что он вам уготовил. Остались живы – слава Аллаху! Другой раз будьте умнее. Храбрость без ума – дурость, а последняя приводит к позору. Что теперь скажет Бота сельчанам?
До сих пор в народе жила притча: «Опозорился, как Тата, которому вырезали ус». Теперь уж в притчу поставят другое имя – Бота. Не объяснишь же людям, как это неожиданно случилось… Вот так ходит по нашим пятам позор. Ищет наши слабые места. Так устроен мир. Тут добра, ума, зла, подлости – всего хватает. И Всевышний создает под каждый случай причину. Проверяет нашу бдительность. Все товарищи Боты поняли, что это ему наказание за его надменность. Еще час назад он хвастался, что смелее и проворнее его нет никого во всем отряде, а теперь Бота был повержен по независящим от себя причинам.
– Если этот джигит, который вырезал так искусно ус Боты, вдруг окажется в нашей среде, то учтите, я запрещаю затевать с ним ссору ради мести, – предупредил джигитов Дуда Исмаилович.
Бота после этих слов совсем ушел в себя. Ему подумалось, что это затея Дуды Исмаиловича. Он же на стороне многих храбрецов знает. И в сердцах подумал: «Такое не прощается. Только попадись мне этот щенок. Я ему устрою!». Дуда Исмаилович был в приподнятом духе. Этот ночной смельчак поднял ему настроение. Он вспомнил свою молодость. И был рад тому, что в этих степях за Тереком, далеко от родного дома ищет приключения молодой чеченец. «Значит, какой-то незнакомый смельчак узнал, что я с отрядом ушел в поход и преследует нас, чтобы в удобный момент влиться в отряд», – подумал он.
Подобное и раньше бывало в истории чеченских наездников. Молодые храбрецы по-разному показывали свою удаль Бейбулату Таймиеву и Дуде Исмаиловичу. Лишь самые дерзкие и отважные зачислялись в отряд. Такие были неписаные правила походного устава. Видавшие виды царские генералы удивлялись, когда ни с того, ни с сего в ряды огромного войска заскакивал какой-то смельчак и затевал ручной бой. Такие неожиданные их вылазки наносили непоправимый урон армии. Как правило, эти бойцы-одиночки выбирали офицера в орденах и бились отчаянно.
Бывало, 10-12 человек уложит и тут же исчезает джигит. Потом ищи ветра в поле. Откуда было знать военным, что таким путем в отряды Бейбулата Таймиева отбирались бойцы. Иногда и пристреливали служивые таких героев-одиночек, а потом выдавали родителям с большими почестями. Вот за такие дерзкие действия впоследствии в охрану или, как говорили тогда, в караул царя попали джигиты-чеченцы. Было дано указание – ставить их на довольствие в армии. А потом из таких смельчаков и была создана Дикая дивизия, которая принесла всемирную славу российским войскам.
Дуде Исмаиловичу было всего лишь 15 лет, когда он случайно помог отряду чеченского наездника Джумин Актула из Чечен-аула. Он офицера и четырех солдат взял в плен в том бою. За это получил прозвище Дуда Мартановский. Тогда и прославился он как смелый воин и честный джигит. Теперь сам Дуда Исмаилович был обрадован ночным происшествием. Такой дерзкий номер ему самому еще не приходил на ум. Чеченцы не прощают обид. Значит, юноша отчаянно смелый и ничего не боится. Даже мести своего сородича. Это был горец, не боящийся смерти. На второй день рано утром Дуда Исмаилович начал искать пристанище своему отряду у болота, в камышах, на подходах к Кизляру, чтобы неожиданно выскочить из засады и напасть на почту. Он ехал верхом среди высоких зарослей камыша. Вдруг тропка кончилась и уперлась в болото. Лошадь зафыркала и попятилась назад. «Неужели волк», – подумал Дуда Исмаилович. Ведь этот хищник на открытом месте идет на водопой. На всякий случай он приготовил ружье. И в это время из камыша послышался чей-то стон:
– О, Аллах! О Аллах! Лишь ты можешь мне помочь! – шептал кто-то в камышах.
– Ассалам Алайкум! Мой брат по вере! Что случилось с тобой? – крикнул Дуда Исмаилович, удерживая своего скакуна, который рвался покинуть это место.
– Ва алайкум салам! Если ты Дуда Исмаилович, помоги мне. Если нет, то иди своей дорогой… Здесь картина для глаз только такого сильного джигита, как Дуда Исмаилович, – простонал незнакомец.
Дуда Исмаилович расслабил узду и, тут же пришпорив, ударил плетью своего коня. Настроил его под свою волю и крикнул:
– Я Дуда Исмаилович! Но мой скакун не идет в камыши! Что там у тебя, волк?! Скажи, что случилось?
– Проходи своей дорогой, ты не Дуда Исмаилович! У Дуды конь ученый, он его во всем слушается и в огонь идет, – сказал попавший в беду и снова начал звать на помощь Аллаха.
– Да скончаться мне на месте, если я не Дуда Исмаилович! Все тридцать пять лет им был. И не стращай меня своим лешим. И скакун мой выращен сызмальства! – закричал оскорбленный Дуда Исмаилович.
Погнал своего скакуна прочь от того места, закрыл ему глаза и поскакал обратно в камыши. Перед ним была ужасная картина: толстый, как бревно, удав тройным кольцом обвил и давил юношу вместе с конем своим. Юноша был в предсмертном поту и имел вид трупа, но держался из последних сил благодаря своему могучему духу и смелости.
– О, Дуда Исмаилович, скакуна моего береги! – крикнул он, увидев шашку в руках джигита.
Дуда Исмаилович ударом сабли буквально разрубил удава пополам, а отпущенная им лошадь от испуга ускакала в степь вместе с оторопевшим всадником. Да и скакун Дуды Исмаиловича, почувствовав запах удава, не стал слушаться хозяина и побежал подальше от того места. Так и не смогли встретиться эти два всадника.
Вскоре Дуда Исмаилович нашел место, где почтовый тракт делает поворот. Была здесь и дорога для отхода, минуя Кизляр. Он вернулся к своему отряду. К полудню им уже надо было закончить приготовления на почтовом тракте. Однако в этот день почта не появилась. Не было ее и на следующий день. Джигиты не думали возвращаться без добычи.
По очереди пасли скакунов и отдыхали в зарослях. Про случай с удавом Дуда Исмаилович им ничего не говорил. На третий день, в час обеденной молитвы, издалека послышался звон колокольчиков почтовых лошадей. Дуда Исмаилович посмотрел в свою английскую подзорную трубу. Два почтовых фаэтона сопровождали две сотни стражи. А до сих пор бывало от силы 50 человек охраны. «Значит, большая казна», – решил Дуда Исмаилович. На его лице появилась улыбка. Повернулся в сторону своего отряда из 25 смельчаков и заговорил:
– Дорогие мои мартановцы. Если мы будем хорошо драться, то одному из нас достанется пять солдат из караула. Плохо будем биться, то все десять на одного будут. Если вы решили не нападать на почту, то мне достанется две сотни мужиков. Помощь приходит от Бога! Он свидетель, что мы не от хорошей жизни решили отбить эту казну. Если живы будем – богатство нас ждет. Будем биты – слава о нас в веках будет жить. Что будем делать, братья?
– Если считал, что мы можем испугаться большого войска, то зачем ты нас брал с собой? Если будет на то воля Аллаха, отобьем почту. Нет, так все равно же нам рано или поздно помирать! Лучше славная кончина в бою. О, Дуда Исмаилович, начни бой, у тебя рука легкая на схватки боевые! – сказал старший из джигитов. Ему было двадцать лет и две недели от роду. Эта была его десятая вылазка.
– О, гордые сыны чеченцев, если б сомневался в вас, то не привел бы в эти ногайские степи. Кто от души дерется, у того силы в два раза прибавляются, говорил шейх Мансур. Кто сегодня умрет, считайте, это газават, кто жив останется, дойдет до Мартана и расскажет, как храбро мы бились. Удача в руках Аллаха! – сказал Дуда Исмаилович и направил своего скакуна навстречу почтовой оказии. Первый наряд сразу наткнулся на Дуду Исмаиловича. Он стоял на дороге и первым заговорил:
– Господин полковник! Вы помните меня? Три года назад я тебе нанес легкие раны, считая, что дама, которая была с тобой в фаэтоне, твоя жена. Теперь тут нет женщин, и я тебя не пожалею!
– Я помню тебя, чеченец-абрек. Благодарю тебя за ту честь, оказанную женщине. Да, это была моя жена. Она в восторге была от вашего благородства. А теперь освободи дорогу, до почты доберешься только через мой труп!
– Да не будь сиротой, господин полковник! Ты же знаешь, без боя мы не отступим. Даже если почту у тебя не отобьем, нам будет приятно знать, что в теле каждого из нас бьется храброе сердце! – сказал Дуда Исмаилович и ринулся в бой. Он оставил полковника своим волчатам, а сам с гиком двинулся вглубь войска.
Неожиданно начавшийся бой начал разгораться все сильнее. В гуще войска пристрелить Дуду Исмаиловича было невозможно. А в ручном бою, где применялось холодное оружие, проворнее его не было никого. Половина войска уже была перебита. Раненый полковник приказал:
– Немедленно отступить в степь!
Это был умный ход. На узкой тропе, в зарослях солдатам трудно применить оружие. Да и страх был велик, не зная количества нападающих. А когда войска вышли на равнину, стало ясно, что караул атаковала горстка смельчаков. Против ружейной пальбы чеченцы были бессильны. Их ряды начали быстро таять. А полковник все кричал:
– Рассредоточиться! Ложись и открывай ружейный огонь!
Дуда Исмаилович был несколько раз ранен. Все равно держался на ногах и вел бой в гуще толпы солдат. Бой был скорый. Дуда не успевал оглянуться и оценить ситуацию, но полковник уже команды не отдавал. Он лежал с кляпом во рту, связанный. Неожиданно кто-то сзади проткнул Дуду Исмаиловича штыком винтовки. Он невольно посмотрел вверх и заметил, как юноша-горец теснит царские войска. Словно волк, заскочивший в отару, он бился шашкой, кинжалом. Потом на высоком скаку уходил под лошадь и стрелял из пистолета. Этот отчаянный воин был неуязвим. Как стадо баранов гнал он горстку солдат по полю. Раненый Дуда Исмаилович облокотился о колесо фаэтона и следил за полем боя. Там уже все было завершено. Солдаты перебиты, а юноша с горсткой оставшихся солдат ушел далеко в сторону Кизляра.
Несколько человек из отряда чеченцев были еще на ногах, но все были ранены. Большинство погибли. С группой оставшихся бойцов, загрузив тела мертвых на фаэтоны, а кое-кого на собственного коня, Дуда Исмаилович вернулся домой. День и ночь не отходили от Дуды родственники. Ему было плохо. На шестой день он позвал к себе имама сельской мечети.
Они спросили у врачей состояние раненого. Старые врачи сказали, что через неделю пойдет на поправку, а молодые твердили, что через три дня скончается, мол, много крови потерял. Главный мулла, имам сельской мечети спросил Дуду Исмаиловича:
– Дуда, давай диктуй свое завещание. У смерти свой закон. Она приходит неожиданно. Ей нет разницы – трус ты или герой. В назначенный Всевышним час душа должна покинуть тело. Если у тебя остались какие-то сожаления или не исполненные желания, говори, все, что в наших силах, мы исполним.
– У меня нет для Шерета (раздачи) потомкам богатств, но сожаления у меня остаются. Когда мы были в походе, неизвестный юноша вырезал ус у Боты. Потом я его спас из объятий удава. Затем этот юноша ввязался в бой и погнал остаток войска с поля боя. Хотел бы я знать, кто он и откуда?
Стоявший у дверей Бота, который был весь перевязан, вышел вперед и сказал:
– Это чистая правда, так и было.
– Что вы говорите, – вскочил старец Чаккарма и грозно уставился на сына своего брата Боту.
– Эх, скончаться бы мне раньше этого позора! Какой юноша, я ему голову побрею!
– Дядя, не горячись. Ты же не знаешь, как это было. Тот юноша настоящий герой.
– Тогда другое дело, – старый Чаккарма успокоился.
– Надо же, есть у нас еще герои, – сказал кто-то из старцев.
– Но найти его будет трудно.
– Ничего сложного, – сказал имам села. – Мы всюду пошлем гонцов с вестью, что Дуда Исмаилович при смерти. Кто хочет его видеть живым, чтобы торопился в Мартан. А такой джигит непременно прибудет.
– Спасибо! – обрадовался Дуда Исмаилович. Он приказал приготовить для него топчан под навесом во дворе. Отныне он спать будет на улице, а днем его будут переносить в центр двора, на лужайку.
После этой горькой вести со всех аулов приезжали люди толпами, чтобы навести раненого Дуду Исмаиловича. Это поистине был всеобщий любимец. На четвертый день, когда солнце поднялось высоко над горными вершинами, Дуде Исмаиловичу показалось, что он слышит знакомый топот конских копыт.
– О, Аллах, дай мне силы, чтобы этот парень меня видел немного в духе! – взмолился он. А племянника, который стоял у кровати, попросил:
– Давай быстро ставь мне под голову большую подушку и приподними меня. Сейчас у меня будет важный гость.
Племянник едва успел выполнить его просьбу. Через плетень во двор на высоком скаку залетела лошадь и остановилась как вкопанная. С нее спрыгнул и подбежал к Дуде Исмаиловичу юноша:
– Дуда Исмаилович! Да не будь ты сиротой! Ради меня не умирай! Я теперь знаю, как воевать с редутом противника!
– Да будет долог твой век, юноша! Когда в Чечне подрастают такие джигиты и умереть можно спокойно. А что ты воевать умеешь, я знаю. А как ты в объятья удава угодил?
– Проезжал я это место. Лошадь начала фыркать, пятиться. Решил узнать, что же там такое. Погнал силой скакуна в камыш, а он случайно на него наступил. И вот эта змея мстила мне за рану копытом коня.
Теперь чувствовалось, что Дуда Исмаилович пошел на поправку. Ему уже врач не нужен был. Хотя уже доктор был здесь и ждал окончания их разговора. Его доставили специально из крепости Грозная. За визит врача наместнику Ермолову был дан в подарок лучший скакун. За разрешение взять микстуры еще была преподнесена шашка гурда. Когда его подвели к больным, удивлению врача не было предела. Молодой гость и хозяин были в сплошных резаных, колотых, огнестрельных ранах. А они смеялись, как ни в чем не бывало.
– Сначала обработайте и перевяжите раны моего гостя, – предложил Дуда Исмаилович.
– Ради Аллаха, Дуда, не ставь меня в неловкое положение. Я не нарушу традиции отцов, я молод, значит, буду вторым, – сказал гость.
Вскоре оба раненых были перевязаны и уложены в постель в отдельной комнате. Врач строго наказал никого к ним не пускать. Однако из комнаты Дуды Исмаиловича и его гостя слышался задорный смех. Они вспоминали разные веселые случаи из своей жизни. Когда уже поужинали и приготовились к ночному отдыху, Дуда Исмаилович спросил гостя:
– А чей ты будешь? Откуда?
– Я сын Махмада из села Автуры, – ответил гость.
– Отныне не говори, что сын Махмада из Автуров, а скажешь – я Ахмад Автуринский. Дуда Исмаилович позвал своего брата и строго наказал ему:
– Умру ли я от этих ран или останусь живым, сделай одно дело. Мой семизарядный русский револьвер, саблю и кинжал я дарю Ахмаду Автуринскому. Когда ты просишь у Аллаха помощи, то он посылает самого лучшего. Я в этом убедился лично, и все видел своими глазами. Если б не этот Ахмад Автуринский, лежать нам всем в ногайской степи мертвыми. Ахмад, пусть тебя и Бог любит, как я.
Дуда Исмаилович встал с постели. Тут же вскочил и Ахмад Автуринский. Они взялись за руки и крепко обнялись.
– А теперь позовите Боту, – попросил Дуда Исмаилович своего брата.
– Да вы что делаете? Вы на ногах, а врач наказал лежать! – удивился Бота.
Дуда Исмаилович сказал:
– Бота, если ты простил бы мне такое, то прости Ахмаду свой вырезанный ус! Он этим поступком хороший и дерзкий урок преподнес нам всем.
– Прощаю. Да простит его, как и я, Аллах! – Бота подал руку Ахмаду. Они обнялись.
– Отныне и навсегда вы братья! – сказал Дуда Исмаилович.
Через три дня в доме Дуды Исмаиловича вновь собралась молодежь. Они собрались, чтобы проститься с Ахмадом Автуринским. Таков обычай горцев. Пока хозяин не разрешит, гость должен находиться у него. А спустя три дня уже и гость вправе проявить свое желание и покинуть этот гостеприимный дом.
Вот и уезжал Ахмад Автуринский в свое родовое село. Там еще не знали, где он, что с ним. Он просто первый раз на своем выращенном скакуне выехал из дому на несколько дней, чтобы узнать себя, своего скакуна, увидеть мир и заявить о себе.
Не прошел и месяц после этого. Лошадь, подаренная Ермолову, пришла, прискакала домой. Генерал пустил слух, что неблагодарные чеченцы увели его коня. Этого проконсула надо было проучить. Но это сделать Дуде Исмаиловичу и Ахмаду Автуринскому не довелось. Вопрос решился после ссоры Бейбулата Таймиева с проконсулом Кавказа. Но это уже другая история из другого романа.
АВТУРИНЦЫ И КУНТА-ХАДЖИ
На рубеже 17-18 веков молодой ученый-арабист Гырма из Гуноя отправился совершить хадж в Мекку. Пока это первое сведение об официальном совершении паломничества из Чечни. В городе Абзот на территории Ближнего Востока Гырма встретил паломников из Крыма (Гырма – по-чеченски Крым). Одного из них – будущего прадеда Кунта-Хаджи – звали Амли.
Гырма провел в Мекке и вообще в странах Ближнего Востока в общей сложности 7,5 лет. Основательно изучил шариат, получил определенные знания по медицине, химии, физике, ремеслу. На родину в Чечню привез ружье, которое назвали «Гырма-топ». Наши историки ошибочно называют тип такого ружья «крымское» от слова Гырма.
По возвращению из Мекки Гырма узнает, что Амли и его родичи переселились из Крыма в Дагестан, а точнее в Андийское село Кумух (по-чеченски звучит Гумх). Село с таким названием на Северном Кавказе было еще. Прожив там определенное время, семья Амли переселилась в чеченское село Гордали. Сколько лет прожили здесь предки Кунта-Хаджи, сказать тоже трудно, но сохранилась в Гордали могила умершего родственника шейха. Оттуда предки Кунта-Хаджи переселились в Мелч-хе (Исти-су). В этом селе у внука Амли (Амли-Шовхал-Киши) родился сын, которого назвали Кунта. Когда Кунте было 7 лет, семья переехала в село Илисхан-юрт.
Кунта рос сильным и послушным мальчиком. Учился очень старательно и в известной степени превзошел своего учителя-родственника. Кунта мало играл, а больше помогал пасти овец и коз. Дети давали ему клички: авдал, сюле, жау, шейх… Кунта на все это реагировал с легкой улыбкой. В эти годы самым влиятельным исламским течением в Чечне было Накшбандия (то есть восхваление Аллаха про себя). А руководство этим течением от Ташов-Хаджи перешло к Геза-Хаджи.
В то время известный ученый деятель Геза-Хаджи следил за успехами в учебе Кунты и вызвал его на собеседование (во1аде хаа). Вокруг беседующих Гези-Хаджи и Кунты собралась толпа любопытствующих. Люди ждали от них доброго наставления или совета, но оба беседующих, не сказав ни слова и продолжая свою беседу, двинулись в соседнее село, а оттуда село за селом обошли все большие села Ножай-Юртовского района и прибыли в сопровождении десятков тысяч людей в с. Гуни Веденского района.
Геза-Хаджи и Кунта-Хаджи остановились у Чана-Хаджи, сына Оги. Геза-Хаджи попросил у гуноевцев построить в среднем саду вышку (чардакх), чтобы с нее обратиться к народу. В следующий свой приезд Гези-Хаджи обратился к собравшимся с речью, в которой сообщил, что «настоящему посланнику Бога дано только возвышаться, а не терять авторитет. Всевышний и его посланник Мухаммад (1алайх1иссалата вассалам) дали вам в наставники сына Киши Кунту. Теперь вы не мои мюриды, а мюриды последователя учения Кадария, которого я вам представляю». Геза-Хаджи говорил, что учение Кадария, зародившееся в Мекке, продолжалось семь поколений и остановилось Азаллехь (с сотворения мира). Бог отдал Кадари тарикат Кунте и только эхарехь (в загробной жизни) он сложит с себя обязанности.
Автор затрудняется сказать, были ли эти события до или позже совершения Кунта-Хаджой паломничества в Мекку. В Ножай-Юртовском районе есть место, где по преданию три главных исламских идеолога 20-60 годов 19 века – Ташов-Хаджи, Геза-Хаджи, Кунта-Хаджи – сидели и долго беседовали.
Родственные связи Кунта-Хаджи с гуноевцами
Дружба, которая завязалась у гуноевцев с предками Кунта-Хаджи через Гымра-Хаджи, уже в 19 веке переросла в родство. Ахмад Автуринский выступил в роли заступника Кунта-Хаджи в переговорах с имамом Шамилем. Ахмад был сватом, когда старшая сестра Кунта-Хаджи Мата выходила замуж за Атабая Автуринского. Айна, Кару, Хадиз, Яхья, Кана и дочь Наипа – дети Атабая и Маты. Найпа тоже вышла замуж за гуноевца Колту – сына Керима из села Гуни.
Хапта – сестра Кунта-Хаджи – была замужем за Вези из села Гуни. Наза-Хаджи, Мудар, Гага, Махмад, Акари, дочери Ченка и Булгу – дети Вези и Хапты. Булгу была замужем за Басхой (Асхорнекъий) из села Автуры. Ченка была замужем за Закри (Солтахан некъий) Автуры.
Биографические особенности
Кунта-Хаджи было 20 лет, когда по наущению царских властей в 1850-ом году он был выдворен из селения Илисхан-Юрт. Все муллы того времени заявляли, что он несет бредовые идеи, о которых им ничего неизвестно. Был принят гунойцем Баматгири Митаевым и устроен сначала в своем родовом селении Гуни, потом в селе Хаджи-аул, где была похоронена мать – шейха Хеди. И в течение последних 14 лет жил там.
Женат был Кунта-Хаджи на Жансари – дочери знаменитого чеченского наездника Бейбулата Таймиева из села Майртуп. Бейбулат известен своей борьбой против царских колониальных властей. По свидетельству А.С. Пушкина, гроза Кавказа, славный Бейбулат провел его через Кавказ и проводил в Россию.
Здесь хотелось бы прояснить некоторые темные пятна из биографии шейхов Кунта-Хаджи Кишиева и Баматгирея-Хаджи Митаева.
Архивы Новгородской губернии свидетельствуют, что Кунте-Хаджи Кишиеву в 1865 году было от роду 35 лет. Значит, он родился в 1830 году в с. Мелчхе. А в 1837 году семья переехала в Илисхан-юрт. Сегодняшние историки доказывают, что Кунта-Хаджи родился в Илисхан-юрте. Даже по ТВ показывали дом, где родился Хаджи. Там нынче организовали Мавзолей. Если анализировать документы, то выясняется, что Кунта-Хаджи Кишиев жил в Илисхан-юрте с 1837 по 1850 год – всего лишь 13 лет.
Архивные документы города Калуги свидетельствуют, что Баматгирей-Хаджи Митаев 13 сентября 1914 года пребывал в возрасте 105 лет. Отсюда следует, что родился он в 1809 году и был старше Кунты-Хаджи на 20 лет. Точно известно, что Баматгирей-Хаджи под руководством Кунты-Хаджи принял Халват (институт шейхов, уединение под землей) в возрасте 40 лет и провел там 13,5 лет. Автуринские старожилы рассказывали со слов своих отцов, что Кунта-Хаджи вывел из Халвата Баматгирея-Хаджи и купал его в речке Хулхулау летом. Значит, это было летом 1863 года. Он назвал его своим наследником и векилем в сохранении и продолжении тариката Кадария. Известно, что уже в январе 1864 года Кунта-Хаджи Кишиев был арестован в с. Шали, и в ту же ночь был вывезен во Владикавказ, а потом через Новочеркасск был сослан в г. Устюжна Новгородской губернии.
МАВЗОЛЕЙ ШЕЙХА
Глава Чеченской Республики, Герой России Рамзан Ахмадович Кадыров распорядился реставрировать Зиярт шейха Баматгирея-Хаджи Митаева. Он был огражден высоким металлическим забором и имел ветхий вид. Теперь во дворе Зиярт днем и ночью работают люди. Каждый прохожий возносит хвалу молодому Президенту. Хочу жителям республики еще раз напомнить историю этой святой обители. Пусть Аллах воздаст нам всем за заботу о своих любимых святых.
Чеченский народ хорошо знает свою историю, а вот историки почему-то обходят ту ее часть, где речь идет о святых или об исторических памятниках религии. Ни в одном учебнике по истории не найдете рассказ о наших шейхах или Зияртах. Между тем, жили в стране вайнахов 32 шейха, основатели своих вирдов – братств. А так в Чечне постоянно живут 99 шейхов. Если один из них умирает, в тот же день рождается другой. Только сегодня мы о них ничего не знаем. Они живут негласно, так как религия отделена от государства, и их советы мало кто слушает.
По-разному называют наших шейхов литераторы, лингвисты, журналисты: шейхи, эвлаяаш, устазаш (по-чеченски), апостолы, волхвы, кудесники (по-русски).
В центре села Автуры находится Мавзолей шейха Баматгирея-Хаджи Митаева. Еще совсем в юные годы он был знаком с Ташов-Хаджи (Воккха-Хьаьжа), Геза-Хаджи, Кунта-Хаджи (Хьаьжа), имамом Шамилем и многими своими современниками. Дожил до глубокой старости.
В народе его зовут 1овда. Он ушел в иной мир 13 сентября 1914 года в возрасте 105 лет, будучи ссыльным, в г. Калуге. Но прожил он легендарную жизнь. Воспитывался в семье замечательного наездника, известного наиба Шамиля Ахмада Автуринского. В молодости пешком совершил хадж в Мекку. Проповедовал Къадари т1арикъат – гласное восхваление Аллаха. Есть еще тарикат Накшбандия – негласное восхваление Аллаха.
Тело Баматгирея-Хаджи было спецвагоном доставлено до станции Аргун, а оттуда мюриды привезли шейха на подводах в родное село. Разрешение на доставку трупа Баматгирея-Хаджи таким образом дал сам царь Николай.
Случилось это так. В декабре 1911 года в Калугу были доставлены арестанты-горцы: Баматгирей-Хаджи, Батал-Хаджи, Чиммирза, Докка (Абдул-Азиз), Кана-Хаджи, Умар-Хаджи, Соип-мулла, Магомед-мулла (шейх Мани), и люди, обслуживающие их. Святых сослали по приказу Верховного Главнокомандующего по Терской области за помощь и укрывательство знаменитого абрека Зелимхана. Так считала царская охранка. А на самом деле шейхи предсказывали конец династии Романовых.
Когда арестантов начали размещать в тюрьме, для Митаева не нашлось камеры, настолько была переполнена темница. В коридоре тюрьмы поставили стул и там разместили Баматгирея-Хаджи. Об этом писала в своих воспоминаниях и Ларина-Бухарина, жена известного большевика. Наступило время предвечернего намаза. Баматгирей-Хаджи предложил своему телохранителю Исмаилу Джамбекову (большой Исмаил) пойти к начальнику тюрьмы и попросить разрешения на коллективный намаз.
– Это Вам не курорт, а тюрьма, молиться будете, когда отсидите и вернетесь домой… Ваш Аллах никуда не денется! – раздражённо ответил начальник.
Через минуту в тюрьме раздался странный гул, задрожали стены. Стража и начальство растерялись, не понимая, в чем дело. Вдруг, посмотрев через окно на улицу, начальник тюрьмы заметил горцев, делающих намаз, расстелив свои длинные тулупы на снегу.
– Кто разрешил? Кто посмел ослушаться меня? – закричал он. Но, проверив караул, убедился, что стража на месте, а на дверях камер замки. Через полчаса вновь раздался странный гул. Теперь каждый арестант сидел в своей камере, а Баматгирей-Хаджи сидел на месте и перебирал свои четки, как ни в чем не бывало.
О странном поведении горцев было доложено царю. На личную аудиенцию выехал сам генерал-губернатор Сергей Горчаков. Николай понял, с кем имеет дело, и попросил вылечить своего больного сына. Баматгирей-Хаджи вылечил его. Когда встал вопрос о награде, шейх сказал:
– 13 сентября 1914 года мы с Докку (Абдул-Азиз Шаптукаев) уйдем в мир иной. Разрешите, с Вашего высочайшего позволения, наши трупы доставить спецвагоном до станции Аргун, в Чечню. И позвольте нашим мюридам соорудить над могилами Мавзолеи. Царь дал слово и сдержал. Правда, Докку был освобожден из мест заключения еще в 1912 году и ушел в иной мир, будучи дома, но в тот же день и в тот же час, что и предсказывал 1овда.
О кончине отца даром своего провидения узнал и сын Баматгирея-Хаджи шейх Али Митаев. Много раз обманутый царскими чиновниками, он имел мало надежды на исполнение воли царя. На всякий случай была послана делегация в Ведено, к начальнику округа, полковнику князю Каралову. Свиту возглавляли жена Баматгирея-Хаджи Аругаз и полковник царской армии Денилхан Чумаков из Хашти-мохка (впоследствии активный контрреволюционер, выставивший против советской власти до 500 сабель).
Аругаз сняла с головы и положила на стол правителя округа белый платок. Это делается в знак просьбы, не подлежащей возражению или отказу. Видимо, Каралов хорошо знал обычаи горцев. Князь вежливо вернул платок жене шейха. Узнав о кончине Баматгирея-Хаджи, тут же выразил свое соболезнование. Сообщил, что уже послал уведомление об освобождении шейха из-под ареста. Сказал, что они с 1овдой были дружны, и шейх не раз спасал его от разных напастей. Обещал, что воля царя будет исполнена.
Велико было удивление генерал-губернатора Калуги, князя Сергея Дмитриевича Горчакова, когда на его стол легли распоряжения с Кавказа и из Москвы с приказанием доставить тело шейха в Чечню отдельным спецвагоном, со всеми почестями. Кроме того, он помнил просьбу шейха о погребении на родине.
Когда состав прибыл в Аргун, здесь было столпотворение. Первым поднялся в вагон Висита-Хаджи из Гелдигена. Он сказал:
– Сегодня 14-й день, как перестало биться сердце нашего шейха… Но на лице его нет и признаков смерти, что лишний раз свидетельствует о бессмертии его души.
Когда настал час тронуться в путь, чтобы доставить тело в родовое село шейха, возникли разногласия среди мюридов по поводу того, кто повезет 1овду до села Автуры.
Одни считали, что лишь они имеют на то больше прав, мотивировав это своей родственной близостью. Другие в качестве аргумента выдвигали свою любовь к шейху. Третьи говорили, что они были в ссылке вместе с 1овдой…
Сын шейха Али Митаев, который больше всех пребывал в состоянии горя и печали в связи с кончиной отца, не выдержав, обратился к собравшимся:
– Позовите Шахмарзу, сына Хату-Хаджи.
Среди толпы раздались голоса, что его здесь нет.
На это Али крикнул:
– Никуда он не ушел. Он где-нибудь здесь в сторонке, оплакивает своего Устаза.
Когда подошел Шахмарза, Али сказал ему:
– Ответь собравшимся, что делать будем дальше?
Шахмарза залез на телегу, чтобы его видели все, и громко сказал:
– Баматгирей-Хаджи понесут все: сначала представители Устрада-эвла до границы села Мескер-юрт. Мескер-юртовцы понесут до границы села Герменчуг. Муриды – из Герменчуга до границы села Автуры (старая царская дорога соединяла эти сёла напрямую). На этом споры закончились.
В течение одной ночи, еще до прибытия тела, Шахмарза сколотил ящик, где сверху было стекло (застекленный). Затем по прибытии переложили тело шейха в ящик, чтобы было удобно прощаться каждому. Когда мюриды начали прощаться с Баматгиреем-Хаджи, Шахмарза обратился к присутствующим:
– Я знаю, что отдельные думают, не разлагается ли тело шейха (да и дни стояли тогда теплые). Клянусь Аллахом, сколько бы не прошло времени, его тело сохранилось бы свежим и цвет лица таким же алым, как и сейчас, хотя прошло со дня его кончины более 2-х недель.
К сожалению, когда настало время предать шейха земле, снова начались споры о том, кто будет совершать похоронный обряд? Были и такие, кто требовал забальзамировать тело и не хоронить, а оставить в ящике на виду.
Шейх Али Митаев обратился к собравшимся:
– Когда мой отец был жив, он сделал весет (завещание), в котором сказал, что все вопросы, связанные с его похоронами, возлагает на Муршида Шахмарзу (так Шахмарзу называл lовда). И указал место, где хочет быть захоронен. Когда я его спросил: «А как мы узнаем о твоей кончине?». Он ответил мне: «Когда в Толтой-юрте будет тезет по поводу кончины Докки (Абдул-1азиз Шаптукаев), знайте, и меня не стало».
Так оно и вышло. Они родились в один и тот же день и в иной мир тоже ушли в один день. После этих слов шейх Али Митаев достал завещание (весетан кехат), составленное Баматгиреем-Хаджи перед смертью, в присутствии свидетелей – лекха Исмаила из Цоцин-юрта и лоха Исмаила из Гелдагана.
Как известно, за год до своей смерти Баматгирей-Хаджи тайно приезжал домой из ссылки, оставив там своего двойника Исраила-Хаджи (Ч1егин некъий, дед Ибрагима Исраилова). Уговорил Чиммирзу (шейха из Майртупа), чтобы он по нему не держал уразу. Своим мюридам рассказал о грядущем. Когда 1овда сказал, что через 30 лет после его кончины всех жителей Чечни и Ингушетии выселят из родных мест, стоявший у дверей мулла Муьсли усмехнулся… Шейх сказал:
– Твой сын Якуб будет муллой, когда они прибудут домой после 13-летней ссылки, пусть он возглавит группу людей, и они заново обмоют мое тело.
Уж об этом знали люди, которые присутствовали здесь.
Шахмарза обратился к Али с просьбой:
– Нельзя ли похоронный процесс возложить на имамов-алимов?
Шейх ответил:
– Шахмарза, я не посмею нарушить возложенные на тебя обязанности, о которых 1овда говорил при жизни, а потом завещал письменно. Если ты смеешь взять такой грех на себя, то нарушай, а я при встрече эхартахь (в ином мире) в этом обвиню тебя.
После этого Шахмарза достал из кармана алмаз-стеклорез и одним движением руки разрезал стекло, прикрывающее ящик, в котором находился Баматгирей-Хаджи, и начал омовение его тела. Висита-Хаджи из Гелдигена поливал воду, прикасался к шейху только Шахмарза.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.