Докладная записка Н.П. Черкесова шефу жандармов

Докладная записка начальника VI округа жандармов генерал-майора Н. П. Черкесова шефу жандармов, командующему Императорской главной квартирой генераладъютанту графу А. Ф. Орлову о побеге и гибели Хаджи-Мурата
г. Тифлис 2 мая 1852 г.

№ 47
С дополнительными сведениями о побеге Хаджи-Мурата 25-го числа минувшего месяца докладной запиской за № 44 я имел честь довести до сведения Вашего Сиятельства о побеге Хаджи-Мурата с нукерами из г. Нухи и об убийстве их . Как первые об этом известия отчасти основаны были на частном письме временно заведующего Лезгинской кордонной линией генерал-майора барона Врангеля к Главнокомандующему, а отчасти на официальном донесении по начальству нухинского уездного начальника, то они по поспешности, с какой были сообщены, не могли заключать всех подробностей этого происшествия.
Судя по тому, как извещают об этом в настоящее время и как доносит мне тифлисский губернский штаб-офицер полковник Щербачев, побег ХаджиМурата сопровождался следующими подробностями:
Хаджи-Мурат с дозволения Его Светлости князя Воронцова 12-го прошлого месяца отправился из Тифлиса в г. Нуху в сопровождении капитана Бучкиева, надзору коего он был поручен. 22-го числа, незадолго до вечера, Хаджи-Мурат, сказавши Бучкиеву, что едет на квартиру уездного начальника подполковника Корганова, выехал из дому с тремя нукерами своими, которые, как и он сам лично, постоянно имели при себе оружие, и еще с одним татарином, по имени Ганафи, закатальским жителем. Капитан Бучкиев, имея надобность писать письма в Тифлис, остался дома и поручил сопровождение Хаджи-Мурата квартальному надзирателю из татар с двумя городскими чапарами (конвойные или рассыльные) и с урядником и казаком, которые постоянно находились при бывшем наибе Шамиля.
Выехав из дому, Хаджи-Мурат взял направление за город прямо к мусульманскому кладбищу, где, сойдя с лошади, совершил намаз, потом, сев снова на коня, стал джигитовать с своими нукерами и наконец, обратившись к квартальному надзирателю, просил его ехать впереди для указания дороги к квартире уездного начальника. Только что тот двинулся вперед, как пораженный в поясницу пистолетным выстрелом из рук Хаджи-Мурата свалился с лошади, а в то же мгновение один из нукеров тяжело ранил урядника. Прочие конвойные не могли опомниться еще от этой неожиданности, как Хаджи-Мурат с нукерами быстро понеслись от них. Оба раненые вскоре умерли.
Уездный начальник, получив об этом событии известие, тотчас распорядился о преследовании беглецов и в самом непродолжительном времени сделать известным о побеге Хаджи-Мурата по всем постам и селениям на пути его бегства.
По частным сведениям сначала он направился прямо к горам, отделяющим Нуху от Самурского округа, с намерением, как видно, перевалившись через хребет гор, пробраться по ущельям в Нагорный Дагестан и далее, но, к счастью, большие снега на горах послужили решительной преградой к исполнению этого плана его, так что он вынужденным нашелся спуститься снова на долину и, пользуясь темнотой настигшей ночи, пробраться поблизости проезжей дороги. Тогда около полуночи по дороге к Закаталам, верстах в 30 от Нухи, двое (а по некоторым сведениям, четверо) чапар, возвращаясь со станции на пост по сопровождении эстафеты, заметили беглецов и, зная уже о побеге Хаджи-Мурата, открыли по ним ружейный огонь, на который те не отвечали, а один из чапар поспешил в ближайшее селение, где произвел тревогу, по которой татары карабагской милиции кинулись немедленно по указанию чапара и, настигнув беглецов, завели с ними перестрелку.
Хаджи-Мурат, спешившись с своими людьми, бросился в ближний лес, где засел в яме за камнями, милиция же хотя окружила беглецов, но по темноте ночи прекратила перестрелку.
С рассветом 23-го числа прибыли на место майор Туманов с грузинской милицией и участковый заседатель князь Аргутинский с нухинскими татарами, и как народу собралось до 200 чел., то окружив в лесу беглецов, открыли с ними перестрелку, во время которой подоспел и элисуйский пристав Ага-бек со своими людьми. Несмотря на убеждения, с которыми, как говорят, обращался Хаджи-Мурат к последнему как к мусульманину, прося выпустить его из засады, получив несколько пуль в грудь, он и нукеры его были убиты, и пять голов представлены тогда же к Нухинскому уездному начальнику.
Со стороны милиционеров двое убиты и 9 чел. ранены.
Между тем подполковник Корганов, получив сведения, что с ХаджиМуратом находилось шесть человек (двое, как надо полагать, присоединились к нему после бегства), тотчас же распорядился о разыскании остальных двух, и рассыльные, заметив следы человеческие по направлению к чаще леса в окрестностях сел. Беладжик, сообщили о том старшине, который, взяв с собой 25 вооруженных жителей, отправился в лес, где заметив двух горцев, стали преследовать их ружейным огнем, на который отвечали и те, но вскоре по предложению старшины они оба сдались. Из этих людей один оказался житель Закатал Ганафи, взявшийся проводить Хаджи-Мурата в горы, а другой – нукер последнего Хам-Магома, тот самый, который, как показывают свидетели, выстрелил в урядника. Люди эти находятся в Закаталах, где генерал барон Врангель приступил к производству формального им допроса.
Из изложенного здесь видно, из числа бывших с Хаджи-Муратом людей его четверо убиты на месте перестрелки, а двое взяты, и по удостоверению подполковника Корганова, кроме этих людей, никого более не было с ним.
Между тем третьего дня, т. е. 30-го минувшего апреля, привезена в Тифлис голова Хаджи-Мурата, которая по приказанию г-на Наместника выставлена в Градской больнице, в анатомическом театре, и все, кто только имел случай видеть его здесь, могут лично удостовериться, что голова эта действительно Хаджи-Мурата.
Донося Вашему Сиятельству еще раз об этом важном событии, с теми подробностями и в том виде, как это сделалось известным здесь, я долгом поставляю доложить, что доверие, которое оказываемо было Хаджи-Мурату, не всеми одинаково разделялось как в народе, так и в кругу служащих лиц, и многие с большим сомнением смотрели на появление у нас отложившегося наиба Шамиля, невзирая на то, что год целый шли толки о размолвке его с ним; а теперь, после такого поступка его, представляется, конечно, довольно серьезный вопрос: отложение Хаджи-Мурата было ли только по наружности, для достижения каких-нибудь важных, по мнению его целей, или бегство его есть последствие порыва дикого горца, привыкшего к разгульной свободе и пожелавшего снова явиться в горах с мечом в руках? Разрешение этих вопросов можно ожидать от показаний пойманных людей Хаджи-Мурата, от переписки его, если она окажется, и, наконец, от каких-нибудь других случаев, которые могут представиться главному здесь начальству.

Генерал-майор Черкесов

ГА РФ. Ф. 109.1-я эксп. 1852 г. Д. 68. Л. 37-42 об. Рукопись. Подлинник.

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.