Монархические тезисы

Политические тезисы
российского народно-имперского (штабс-капитанского) движения

Публикуется по материалам журнала “Наш современник”

1. РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

1. Каждый народ мира, в особенности великий народ, имеет свои неповторимые в истории пути роста, имеет свое неповторимое лицо и свою неповторимую миссию в истории человечества. Эта миссия не может быть выполнена никаким другим народом. Не существует никаких “исторических законов” развития, которые были бы обязательны для всех народов мира: каждый народ имеет свою собственную судьбу.

2. Идея всякого национализма есть идея, объединяющая и воспитывающая нацию к исполнению ее исторической (миссии на земле. С этой точки зрения – шовинизм есть дурное воспитание нации. Космополитизм – отсутствие всякого воспитания. Интернационал – каторжная работа нации для чуждых ей целей.

3. Русский национализм, как идея, объединяющая и воспитывающая русскую нацию, в его самых глубинных истоках неразрывно связан с православием – понимая под православием не сумму обрядов и догматов, а христианское и православное мироощущение.

Вне религиозной основы не может быть обоснован никакой национализм, как не может быть обоснована и никакая этика. Русский национализм без православия есть логическая нелепица.

4. Русский национализм, как идея, государственно оформляющая нацию, неразрывно связан с единоличной наследственной монархической властью, олицетворяющей в себе религиозный смысл нашего социального бытия. Республиканский национализм – если бы он и существовал – означал бы отрыв России от ее глубочайших религиозно-нравственных истоков.

5. Русский национализм, как идея, политически оформляющая нацию, неразрывно связан с существованием Империи Российской, исторически соединяющей азиатский материк с европейским полуостровом, обеспечивающей нации российской беспримерное в истории мира непрерывное жизненное пространство, которое заключает в себе все необходимые материальные ресурсы для самостоятельного и самобытного развития. Российская Империя есть, с одной стороны, необходимая материальная база существования закона. Если нация морально разложена, то не найдется ни добросовестных судей, ни добросовестных городовых: “всуе законы писать, если их некому исполнять”, – наступает распад нации и государства. Воруют все. Так у нас воровали перед 1905 годом.

3. Поэтому всякая разумная политическая программа может совершенно свободно оставить в стороне, на втором плане, вопросы будущего административного деления или технику организации волостных партийных ячеек. Первый вопрос, который должен быть предъявлен всякой политической программе, – это вопрос о духе: во имя чего строится нация и государство. И второй вопрос: каким именно орудием строились и будут строиться нация и государство.

4. Никакая разумная политическая программа не может быть изобретена, как не могут быть изобретены свойства национального духа или обстоятельства национальной истории и географии. Изобретенная политическая программа в самом успешном случае будет иметь своим последствием национальную катастрофу (у нас – либеральная программа кадетов и марксистская программа коммунистов).

5. Основные исходные точки разумной политической программы должны быть найдены, раскрыты в русском прошлом. В нем же должны быть найдены и раскрыты причины всех болезней национального роста и национального бытия.

2. ДВА ПЕРИОДА

1. Национальные основы русского государственного бытия нашли свое наиболее яркое выражение в Московском Царстве. Писаной конституции в нем не было никакой. Не было никакого закона, который регулировал бы отношение церкви к государству. Не было никакой хартии вольностей, которая ограждала бы права русских феодалов перед лицом русской короны. Однако: когда нужны были соборы – созывались соборы, и они даже и не пытались захватывать власть, как это делали западно-европейские парламенты и как это пыталась сделать их неудачная копия – Государственная Дума. Власть и церковь никогда не боролись, одна – за обладание мечом духовной власти, другая – за обладание мечом светской: обе силы всячески поддерживали друг друга. При страшной тяжести внешних условии Московское Царство имело наиболее справедливый социальный строй из всех современных ему государств мира. Оно имело также наиболее крепкое и законченное национальное единство. Именно эти данные позволили Московской Руси выполнить исторические задачи, которые России петербургской уже были не под силу. Московская Русь была относительно сильнее и культурнее России петербургской. Именно она разрешила величайшие и труднейшие задачи национального бытия: ликвидацию Степи, подрыв Польши и Ливонского ордена, присоединение Украины, завоевание Сибири, начало завоевания Кавказа. Империя только собирала плоды московского цветения. Кроме того Москва боролась и в основном проломала ту экономическую, техническую и культурную блокаду, которою ее окружили Польша, Ливонский орден и Швеция. Дворянство Московского Царства было служилым слоем – служилой интеллигенцией – и по своим экономическим и психологическим основам ничего общего, кроме названия, не имело с дворянством петербургского периода.

2. Петербургский период нашей истории был периодом неуклонной национальной деградации России. Взяв кое-что (очень немного) от европейской техники, – Петербург продал русский национальный дух. Девятнадцатый век был веком непрерывного государственного отставания России от ее соседей и соперников. После взлета 1812 года, созданного народной войной, войной, в которой регулярная армия сыграла сравнительно второстепенную роль, – Россия отстала от Германии, от Америки, от Англии и даже от Японии. К началу мировой войны русская армия, по свидетельству русских же военных авторитетов, превратилась во второстепенную армию. И Империя Российская, несмотря на ее гигантские материальные и человеческие ресурсы, превратилась во второстепенную державу – игрушку чужой дипломатии.

3. В Отечественную войну нас втянули англо-масонские влияния (убийство имп. Павла), как втянули и в мировую. Московская Русь никогда не воевала под иностранными влияниями. Почти половина наших войн петербургского периода носила чисто авантюрный характер – как итальянские походы Суворова, как подавление венгерской революции, как авантюрно начатая и бездарно законченная японская война. Москва никаких авантюрных войн не вела. Москва была Империей и до Петра – как Англия была Империей и до Биконсфильда. Петр только зафиксировал положение вещей, созданное Москвой – как Биконсфильд зафиксировал положение вещей, созданное Ост-Индской компанией.

4. Возврат к истокам нашего национального бытия есть в основном возврат к государственным принципам Московского Царства – единения царя, церкви и народа – единоличной государственной власти и единоличной церковной власти, опирающихся на единство и нераздельность национального, государственного и религиозного сознания народа. Эти же принципы включают в себя и принцип бессословной “государевой службы”, подчинения частного интереса национальному, борьбу с “местничеством”, в чем бы оно ни выражалось, в титулах, в чинах или в капиталах.

5. В наших данных условиях все это сводится прежде всего: а) к установлению основных линий органического развития России и б) к воссозданию правящего слоя, который обладал бы достаточной волей и разумом, чтобы успешно поставить себя на службу основным принципам российского национального бытия.

3. МОНАРХИЯ

1. Монархия является не только формой правления, типически свойственной русской национальной идее, но точкой концентрации всех творческих национальных сил.

2. Наше движение отметает вопрос об абсолютной самодержавной или ограниченной монархии – как вопрос чисто схоластический. Ни абсолютной, ни самодержавной монархии никогда в истории мира не было и быть не может. Может быть самодержавие гения, не связанного с монархией, как Наполеон и Гитлер, или связанного с монархией, как Петр I. Но всякие гении преходящи, как преходяща отдельная человеческая жизнь. Монархия есть принцип, далеко выходящий за пределы отдельной человеческой жизни.

3. Московская монархия ни в каких конституциях не нуждалась по той простой причине, что, идя во главе общего течения национальной жизни, она на своем пути встречала не попытки ограничения, а всяческую поддержку основных сил русского народа. Эти силы были заинтересованы никак не в ограничении, а только в усилении роли монархии. Церковь, купечество, тогдашнее дворянство и крестьянство неизменно приходили на помощь монархии во все моменты ее неустойчивости. Дворянство московской эпохи было служилым элементом, московской технократией. Роль позднейшего дворянства тогда выполняли князья и княжата. Опричнина и Смутное время были двумя революциями против этого слоя: опричнина – революцией сверху. Смутное время – революцией снизу.

4. После смерти Петра I монархия попала под дворянский арест с угрозой смертной казни в случае неповиновения правящему слою. Монархия девятнадцатого века не сумела повторить опричнины и была увлечена гниением и гибелью дворянского правящего слоя. Монархия будущая мыслима только и исключительно как общенародная монархия, идущая нога в ногу с новым правящим слоем, то есть с русской национальной интеллигенцией.

5. В порядке иерархии земных ценностей наше движение ставит на первое место Россию, потом монархию, потом династию, потом отдельных членов династии. Идеальным, но от нас мало зависящим выходом из сегодняшней катастрофы было бы гармоничное сочетание династии с историческими нуждами России и с современными требованиями сегодняшнего века.

6. Наше движение пытается и будет пытаться создать общественную атмосферу, которая ликвидировала бы пустоту, существовавшую между Династией и нацией – средостение между Царем и народом. Или, иначе, мы будем создавать монархическое общественное мнение, категорически враждебное каким бы то ни было формам сословной реставрации.

7. Учитывая тяжкий, кровавый и позорный опыт реставрации Бурбонов во Франции, принесшей на иностранных штыках реставрацию старого правящего слоя, – наше движение категорически выступит против всех представителей Династии, которые свяжут себя с этим слоем, – как оно выступало против представителей Династии, связавших себя со второй советской партией. Мы отдаем себе совершенно ясный отчет, что борьба за монархию, прикрывающую старый правящий слой, будет борьбой прежде всего совершенно безнадежной. Тогда перед нашим движением, как и перед всей Россией вообще, станет вопрос об отказе от принципов легитимизма. Уклонение от этого отказа было бы равносильно политическому самоубийству во имя мертвых идей и мертвого прошлого.

8. Осуществление русской национальной революции при участии монархии приведет к самодержавию интеллигенции, ограниченному монархией и теми моральными принципами, которые она воплощала в себе. Осуществление той же революции без участия монархии приведет к диктатуре интеллигенции с неизбежной борьбой за первое место в этой диктатуре. А также с неизбежным расколом нового правящего слоя и, следовательно, с новым отсутствием национального единства. Отсутствие национального единства вызовет новый припадок национальной слабости – так сказать, государственный обморок России.

9. Мы рассматриваем Династию Романовых как хранительницу огромной моральной ценности – единственно существующий источник бесспорной и бессословной власти. Мы, однако, отдаем себе ясный отчет в том, что, при слабости и изуродованyости общественного мнения русской эмиграции, – Династия может быть вовлечена в ошибки, которые совершенно аннулируют весь ее моральный авторитет – как начисто был аннулирован моральный авторитет Бурбонов: в период ста дней Бурбонов не поддержал во Франции никто, и после ста дней Бурбоны снова были водружены силой иностранных штыков. В этом – катастрофическом – случае перед Россией станет вопрос о диктатуре бонапартистского типа с последующей необходимостью восстановления монархии не безусловно легитимным путем.

10. Наше движение отдает себе, с другой стороны, ясный отчет и в чрезвычайно тяжелом положении Династии – и до и после революции. В предреволюционные годы, как и сейчас. Династия была отрезана от народа нашим “средостением”, которое предало и Россию, и Династию. Средостение это почти целиком перекочевало в эмиграцию. Для его преодоления необходимы усилия с обеих сторон.

4. ПРАВОСЛАВИЕ

1. Православие является не только и не столько “религией большинства русского народа”, сколько религиозно-нравственной основой русского национального государственного творчества.

2. Принцип свободы совести в той формулировке, в которой преподносит его миру западно-европейский либерализм, есть принцип лицемерный: Британская Империя не признает свободы для индусской секты тугов-душителей, как американская республика не признает свободы мормонского многоженства. Западно-европейский принцип свободы совести не имеет к России никакого отношения: в России и без этого принципа еретиков не сжигали, альбигойских войн не организовывали и не мешали каждому народу Империи исповедовать всякую общественно-приемлемую религию. Секта скопцов, разумеется, никак не может быть отнесена к общественно-приемлемым религиям.

3. Отстаивая православие как наиболее совершенную религию мира, как величайшее духовное сокровище, сбережение которого поручено русскому народу, Россия только в самых крайних и самых редких случаях посягала на свободу вероисповедания иноверцев. В большинстве случаев это делалось в целях самозащиты. Эти цели, цели национально-религиозной самозащиты, неизбежно встанут перед будущей Россией и перед ее будущим правящим слоем.

4. В периоды великих потрясений Московского Царства церковь неизменно стояла на страже национальных интересов России и всей своей нравственной мощью поддерживала власть в минуты ее слабости. Сословное разложение всего русского национального строя отозвалось и на состоянии церкви. Ее нравственный и государственный авторитет был принижен: сильная церковь не могла бы допустить рабовладельчества, порнократии и цареубийств. Правящему слою нужно было слабое православие.

5. Постепенно деградируя под синодским чиновничьим управлением, церковная организация дошла до полного бессилия, так исчерпывающе проявившегося в 1917 году. Не было нравственного авторитета, не было и авторитетных иерархов. Вместо патриарха были обер-прокуроры – до акушеров включительно, и вместо иерархов были юродствующие, карьерствующие или лакействующие чиновники духовного ведомства. Государство подорвало церковь – и в роковую годину церковь оказалась отсутствующей.

6. В настоящее время ни одна церковная юрисдикция не вправе претендовать на исключительное представительство православия. Ни зарубежные юрисдикции, наследники синодской традиции, по своей воле разорвавшие церковное единство, ни советские митрополиты, не по своей воле пребывающие в юрисдикции ОПТУ.

7. Поэтому перед будущим правящим слоем России встанет настоятельная задача помощи православию – не считаясь с тем, пожелают ли этого или не пожелают отдельные иерархи.

8. Основные задачи возрождения православной церкви сводятся к следующему:

а) Восстановление российского патриарха – с выбором патриарха собором духовенства и мирян.

б) Подготовка и организация православного духовенства в тех формах, которые обеспечивали бы ему необходимый в современных условиях культурный и материальный уровень и вместе с этим достаточный авторитет в глазах своей паствы.

в) Организация православного прихода, как первичной религиозной ячейки, осуществляющей задачи религиозного воспитания и православной взаимопомощи.

г) Предоставление приходам права отвода недостойных пастырей и в то же время обеспечение низового духовенства от административного произвола высшей иерархии.

д) Восстановление монастырей исключительно в качестве рассадников религиозного подвижничества, но никак не в качестве торгово-промышленных предприятий.

е) Запрещение какой бы то ни было иноверной проповеди – при сохранении полной терпимости по отношению к уже существующим религиям.

9. Православие, и как национальная религия, и как основа национальной государственности, должно быть поддержано в годину его слабости. Мы не можем допустить удовольствия дальнейшего развала национального единства путем создания новых уний, новых молокан, новых живоцерковников или новых евлогиан. Между тем, уже и сейчас иезуитские организации, с одной стороны, и масонские организации – с другой, создают по всем пограничным пунктам России всякого рода “библейские”, “трудовые христианские”, униатские и прочие организации, которые при падении большевицкого барьера сразу хлынут в Россию со своими проповедниками, литературой, деньгами и планами. Тогда нам вместо того, чтобы как-то постепенно и с великим тщанием позаботиться о ликвидации раскола с одной стороны и унии с другой стороны, – придется иметь дело с десятками новых унии, новых расколов и новых сект, руководимых и поддерживаемых из заграницы, где, как известно, особо искренних друзей России и в заводе не имеется.

10. Наша организация, хотя и имеющая религиозные основы, но все же чисто политическая, не имеет права вмешиваться во внутренние религиозные дела церкви. Однако она обязана будет поставить перед церковью как перед организацией вопрос о перемещении центра тяжести с формально обрядовой стороны православия на религиозно-воспитательную – и с этой целью настаивать на реорганизации духовного образования и практической деятельности духовенства в народных массах.

5. ПРАВЯЩИЙ СЛОЙ

1. Никакая нация не может жить без своего правящего слоя – орудия реализации ее жизненных основ. Правящий слой – есть техническое орудие; выполняющее некий общенациональный “заказ”. Это орудие никогда не бывает и не может быть совершенным орудием – но оно может проржаветь окончательно, как проржавело русское дворянство девятнадцатого века и как проржавела французская буржуазия начала двадцатого – как ржавел польский правящий слой все последние три столетия. Правящий слой есть орудие нации. Нация без правящего слоя есть нация безоружная.

2. Если первой задачей разумной политической программы является установление исходных начал национального бытия, то вторая задача – это формирование правящего слоя, ко мере возможности идейно отвечающего этим исходным началам и технически способного провести их в жизнь.

3. Правящий слой точно так же не может быть изобретен, как не могут быть изобретены исходные начала национального бытия. Правящий слой будущей России будет состоять из русских людей, ныне живущих или под гнетом рассеяния, или под террором ОГПУ. При этом совершенно неизбежно и количественное и качественное преобладание людей, перестрадавших все то, что перестрадала вся Россия за последние двадцать лет. На долю людей зарубежья остается только: раскрытие идей и формирование идейного костяка будущего правящего слоя.

4. Основные слагаемые будущего правящего слоя легко поддаются определению путем исключения.

а) Дворянство – неудачный наследник неудачного русского феодализма, невероятными темпами разлагалось и до революции – и материально и морально. Оно немыслимо не только в качестве носителя власти, но и в качестве ее соучастника. Иначе говоря, дворянство – как ограниченная законом, экономикой или даже бытом и сознанием группа – мертво совершенно.

б) Русская буржуазия не успела не только прийти к власти, но не успела принять в этой власти решительно никакого участия. Революция уничтожила и те слабые ростки русской буржуазии, которые стали расти в начале двадцатого века. Буржуазии фактически нет ни за рубежом, ни в СССР. Или, во всяком случае, в качестве кандидата на власть русская буржуазия отсутствует начисто.

в) Советский правящий слой – коммунистическая партия, отрезан от народных масс морями крови и ненависти, воспитан на атеизме и насилии, на грабеже и терроре. Его эволюция немыслима, его наследие неприемлемо, его навыки неприменимы.

Остаются, следовательно, два мыслимых кандидата на власть:

а) Некая еще несуществующая партия, которая обопрется на часть интеллигенции и пролетариата и организует аппарат вооруженного выдвиженчества. Это будет очень маловероятным и, во всяком случае, очень кратковременным повторением коммунистической партии – вероятным только в том случае, если ликвидация большевизма произойдет путем партийного раскола.

б) Наша организация, оформив и закрепив основы русской национальной идеи и создав некий, хотя бы и немногочисленный, правящий отбор, будет идти к идейному завоеванию национального отбора всей России.

В первом случае это будет тип диктатуры, опирающейся по преимуществу на временное и организованное насилие. Во втором случае это будет тип монархии – не отрицающей вполне и насилия (хотя бы в форме уголовных законов), но в основном опирающейся на чисто нравственный принцип, который по самому существу своему не может вступить в противоречие с интересами и чаяниями основной массы русского народа.

И в том и в другом случае “вся власть” будет принадлежать русской интеллигенции – то есть профессионалам умственного труда, как единственно существующему слою, по своему культурному уровню способному разрешить задачи русского национального и государственного строительства.

5. Само собою разумеется, что этот новый правящий слой не имеет права отметать ни представителей бывшего дворянства, поскольку они являются носителями культурного творчества, ни представителей русской буржуазии, как носителей хозяйственного творчества, ни советской интеллигенции, поскольку она наиболее полно выражает страдания и нужды русского народа и наиболее точно знакома с нынешним положением дел в России – то есть с исходной точкой хозяйственного и культурного (но не идейного!) строительства страны. Решающая роль будет неизбежно принадлежать нынешней советской интеллигенции. Поэтому “завоевание” большинства эмиграции, невозможное технически, более или менее безразлично практически. Одна из основных задач – подготовка к идейному завоеванию ныне советской интеллигенции. Ленин не завоевывал большинства тогдашней эмиграции – и мы не собираемся завоевывать большинства нынешней.

6. Задача подбора и воспитания этого правящего слоя – из остатков русской национальной интеллигенции за рубежом, из остатков старой русской интеллигенции в СССР и из определяющей массы новой русской интеллигенции, родившейся в годы коммунизма, – является основной и первоочередной технической задачей восстановления России.

7. Обе последние группы – старая и новая интеллигенция СССР – неизбежно определят собою общее развитие правящего слоя:, эти группы превосходят зарубежную интеллигенцию и по своему количеству, и по своему жизненному опыту, и по своей связи с русскими массами. Зарубежная интеллигенция может сыграть только одну роль: роль идейной закваски. Командование будет ей принадлежать или не принадлежать в зависимости от того и только от того, в какой степени она выполнит эту роль – роль идейной закваски. Техническое использование зарубежной интеллигенции – военной и гражданской – конечно, не является предметом политической программы, как не является предметом политической программы вопрос о приглашении или неприглашении тех или иных иностранных специалистов или концессионеров. Зарубежный профессиональный работник умственного труда, чуждый русской национальной идее, явится таким же наемным “спецом”, как иностранные техники и офицеры в китайской промышленности и армии. Или, как спецами или военспецами являлись и являются старые русские инженеры и офицеры в рядах красной промышленности и красной армии. Нам нужны свои работники, которые бы на каждом участке национальной работы – помимо своего ремесла, – давали бы этой работе и свою душу. “Спец” этого дать не может.

6. ПРАВЯЩИЙ СЛОЙ БОЛЬШЕВИЗМА

1. Ведущий слой революции сформировался из революционно-космополитической части русского дворянства. Его родословная: Радищев, декабристы, Герцен, Кропоткин, Плеханов, Савинков, Ленин. Революционная часть дворянства подавляюще превосходила реакционную и в культурном, и в умственном, и, отчасти, в моральном (Герцен, Кропоткин) отношении. Но, объективно, она шла против века налаженной государственной традиции, против основных национальных интересов России.

2. Идя против этих интересов, революционная часть дворянства, уже более или менее потерявшая свое национальное лицо, естественным ходом внутриполитической борьбы вовлекалась в союзы с врагами России вообще – с еврейством в частности и в особенности.

3. Эта борьба, постепенно обостряясь и ожесточаясь, создала в России своеобразную атмосферу почти непрерывной гражданской войны: на низах шли крестьянские и рабочие “беспорядки”, обычно с кровавыми результатами; на верхах – схватка двух фракций дворянства превращалась в обнаженный террор с обеих сторон. Апогей всего этого приходится на 1905 – 1906 годы. Екатеринбургское злодеяние символически можно рассматривать как месть одного слоя другому слою – месть Ленина за его казненного брата.

4. Столыпинский период, как ни короток он был. исторически внес в позднейшую историю России нечто, к сожалению, принципиально новое для обеих борющихся фракций: интересы России вообще. Столыпинские реформы дали выход творческим силам страны, – и эти силы стали отходить от реакции с одной стороны и от революции с другой стороны. Однако в этот слишком короткий период времени эти силы не успели сорганизоваться. После гибели Столыпина, перед самой войной, организованными оказались: с одной стороны союз объединенного дворянства, плотно окруживший Престол, и с другой стороны – коммунистическая (тогда еще РСДРП(б)) партия, то есть две самых ожесточенных и самых беспринципных силы, какие только и вообще имелись на русских просторах. Первая сила вела к разгрому России извне, вторая – к разгрому ее изнутри. Основная масса культурного слоя России к этому времени уже успела отойти от революционных позиций и стремилась к сближению и с монархией, и с правительством (“Вехи”). Союз объединенного дворянства (“сферы”) сумел удержать свою монополию у Престола – и погиб вместе с ним.

5. Молодые национальные силы этого периода, во-первых, не успели сорганизоваться – главным образом потому, что в условиях бюрократического зажима всякая политическая организация – в особенности молодежная – должна была или подвергнуться полной бюрократизации, или перейти на более или менее нелегальное положение – то есть или потерять всякий смысл, или стать в одни ряды с врагами России.

6. Поэтому после крушения монархии наиболее организованной силой оказался большевизм – все остальные были распылены и неорганизованы. Попытка лучшей части русской молодежи противопоставить большевизму вооруженную силу белых армий была оседлана реакционными элементами – и провалилась совершенно.

7. Большевицкая партия оказалась хозяином России, но сама она попала в пустоту: недавно еще революционная интеллигенция отвернулась от нее, квалифицированный пролетариат ее не поддержал, крестьянство было настроено против большевиков. Большевикам пришлось прибегнуть, с одной стороны, к беспощадному террору против “интеллигентского саботажа” и, с другой стороны – к помощи целого ряда нерусских и антирусских сил (еврейство, военнопленные, китайцы, латыши и пр.).

8. Таким образом, большевизм, который рассчитывал на поддержку значительной части своих недавних единомышленников, после захвата власти оказался без людей. Началась вербовка сволочи с постепенным истреблением, – уже в рядах самой партии, – всех тех, кто со сволочью идти не хотел. В настоящий момент можно констатировать, что большевицкая партия – такая, какою она пришла к власти, – более или менее полностью съела самое себя. У власти стоит принципиально новый слой, искусственно сформированный из еврейства и подонков всех остальных населяющих Россию народов. В вооруженном подчинении этому слою находится, в частности, и советская интеллигенция всех призывов.

9. Если в свое время не смогли эволюционировать ни французская аристократия, ни наш союз объединенного дворянства, то всякая возможность эволюции большевицкого правящего слоя исключается целиком. Ибо эволюция означает не перемену вывески – хотя бы “интернациональной” на “национальную”, а главным образом – если не исключительно – изменение экономической системы или – говоря иначе – уничтожение партией ее собственной питательной среды. Отказ от советских способов хозяйствования, во-первых, в страшной степени укрепил бы позиции наиболее непримиримого врага компартии – крестьянства, во-вторых, перевел бы большинство партии на положение безработных и, что самое важное, в-третьих, вырвал бы из рук партии ее самое сильное оружие: экономический террор. Настоящая эволюция означала бы сдачу на милость победителя.

10. Мы совершенно единодушны с коммунистической партией в оценке того обстоятельства, что в случае подобной капитуляции ни на какую милость рассчитывать не приходится. Следовательно, нам нужно считаться, как с объективно неизбежным фактом, – с полным истреблением ныне существующего правящего слоя СССР, – таким же полным, каким было истребление якобинцев термидором, директорией, консульством, империей и реставрацией. С той только разницей, что во французском случае якобинские остатки некоторое время духовно и материально прокармливались за счет побед революционной Франции, остатки же компартии на такую отсрочку рассчитывать не могут. Иначе говоря: мы будем иметь дело с окончательным физическим истреблением последних остатков русской революционной традиции. Это, однако, еще не означает психологического истребления наследия советского режима и предшествующих ему течений.

11. Новая интеллигенция, полуинтеллигенция и четверть-интеллигенция СССР составит подавляющее большинство будущего правящего и служилого слоев России. Править Россией будет тот, кто сумеет найти общий язык с этой интеллигенцией и руководить ею. Всякие разумные политические тезисы, рассчитанные на реальность, а не на миф, могут с полным безразличием отнестись к их оценке со стороны любых эмигрантских групп – ибо если эти группы и придут в Россию, то уже на нечто готовое, на нечто уже более или менее сформированное. Разумная политическая программа должна быть сформулирована в расчете на подсоветские массы вообще и на подсоветскую интеллигенцию в частности и в особенности.

12. Эта интеллигенция уступает зарубежной в профессиональной квалификации и в уровне формальной культуры. Она превосходит зарубежную уровнем воли, жертвенности и умственных способностей. Она не заражена вождизмом и местничеством и подчинится всякому толковому и вразумительному руководству – не “командованию” начальственного типа. Живя под еврейским давлением, она ликвидировала интернациональное и космополитическое наследие своих отцов, а под давлением голода и “уравниловки” во всех ее видах ликвидировала всякие уравнительные тенденции русского социализма. Она национальна в смысле отрицания всего антирусского – но она еще не знает, в чем именно заключается специфически русское. Она ликвидировала чисто распределительные иллюзии социализма и его ненависть к “буржую”, но она только подходит к решению вопроса о новом хозяйственном строе. Вообще: подсоветская интеллигенция следует петровскому завету: “аз есмь в чину учимых и учащих мя требую”. Зарубежная, при неизмеримо более слабом политическом опыте, искренне считает себя солью земли, которой политически учиться уже нечему.

13. Однако основное отличие зарубежной национальной интеллигенции от советской, которая “национальна” более зарубежной, заключается в том, что подсоветская интеллигенция в своем подавляющем большинстве совершенно арелигиозна. То есть, не будучи активно антирелигиозной, к вопросам религии равнодушна совершенно. Между тем вне религиозного понимания России – никакая творческая работа нации невозможна вообще.

14. “Общий язык” с советской интеллигенцией никак не означает какого бы то ни было снижения – в пользу демагогии – наших основных идейных установок. Но он означает формулировку этих установок на понятном для подсоветской интеллигенции языке. Так, тезис монархии не может аргументироваться “помазанием”, а тезис православия не может аргументироваться катехизисом. И в том и в другом случае необходима чисто национальная, историческая и философская аргументация. Отстаивая идейные основы православия, мы должны помогать церкви, но на ее помощь рассчитывать не имеем никакого права: тех проповедников, которые имеются в эмиграции, – подсоветские массы вообще и интеллигенция в частности просто не будут слушать. После двадцатилетнего террора и после измены митр. Сергия – у нас нет основания рассчитывать на наличие нужных проповедников и в СССР.

15. Следовательно, нашему движению надлежит всячески отстаивать идейные основы православия, категорически отказаться от какой бы то ни было церковной аргументации, – а тем более от аргументации доводами какой бы то ни было из многочисленных церковных фракций. На этих путях может быть найден общий язык. И на этих путях может быть найдено и постепенно выковано и закалено то идейное оружие, которое почти полностью отсутствовало у нас в течение последних двух столетий. И так как подсоветская масса и по крови и по духу осталась русской массой, то нет никаких оснований предполагать, что возврат к русским истокам был бы в какой бы то ни было степени утопическим.

7. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

1. Под интеллигенцией мы понимаем слой профессиональных работников умственного труда, т. е. тех людей, для которых умственный труд является единственным или по крайней мере главным источником их существования.

2. Принадлежность к интеллигенции не зависит от социального происхождения, хотя, разумеется, и происхождение, и в особенности среда накладывают известный отпечаток на работу и творчество работников умственного труда. Так, у нас Толстой отражал аристократию, Достоевский – разночинство, Горький – люмпен-пролетариат, Есенин – крестьянство. С другой стороны, господствующие или борющиеся за господство слои и идеи подчиняют себе труд и творчество интеллигенции. Так, во Франции Расин, Корнель и Буало выполняли – сознательно или бессознательно – “социальный заказ” аристократического абсолютизма, Вольтер, Руссо и энциклопедисты – идеи третьего сословия. В современном мире самые грубые выражения этого “социального заказа” мы наблюдаем в СССР и в Америке. В первом случае этот заказ утверждается наганом ОГПУ, во втором – долларом и монополиями миллиардеров.

3. В своем историческом развитии интеллигенция не едина внутри себя и не может быть четко отграничена вовне себя. В ней боролись и борются такие же разделяющие тенденции, какие были и среди дворянства и буржуазии (например, борьба крупного и мелкого дворянства, борьба между финансовым и промышленным капиталом). Интеллигенция не является и не может явиться резко отграниченным слоем. Так, помещик, лично ведущий свое хозяйство, соединяет в своем лице и землевладельца-собственника, и агронома-интеллигента. Так, директор завода обычно является и капиталистом-акционером и организатором-интеллигентом. С другой стороны, в своих низах умственный труд незаметно переходит в механический или физический труд.

4. Тем не менее, основная тенденция развития выражена достаточно ясно. Наиболее типичными представителями интеллигенции, т. е. слоя профессионалов умственного труда являются люди типа Аристотеля, Ломоносова, Канта, Гете, Менделеева, Эдисона. Высшие, т. е. решающие достижения во всех видах духовного творчества доступны только профессионалам, т. е. людям, подчиняющим весь строй своей жизни задачам своей работы.

5. Независимо от своих политических взглядов, интеллигенция является фактически существующей духовной элитой человечества – умственным отбором всего мира. Сословное и классовое наследие прошлого приводит к тому, что в число этого отбора не попадает некоторое, нам неизвестное, число дарований, погибших или гибнущих в силу юридического бесправия (крепостное право) или материальной нужды (пауперизм). Общий культурный подъем мира приводит к тому, что умственный отбор человечества с каждым годом все шире и шире черпается из все более и более широких народных масс.

6. Этот процесс создает, во всяком случае, подавляющее количественное превосходство интеллигенции, вышедшей из народных низов, и снимает с очереди дня марксистские тезисы о дворянской, буржуазной, пролетарской, крестьянской и пр. интеллигенции. Интеллигенция все больше и больше становится отбором не одного сословия или класса, а всей нации, взятой в целом, т. е. внеклассовым и внесословным отбором всего наиболее одаренного, что есть в стране. Иначе говоря, интеллигенция становится общенациональным отбором и общенациональным достоянием. Ломоносов, сын крестьянина, Менделеев, сын дворянина, и Павлов, сын священника, ни в какой степени не отражают в себе их происхождения.

7. Национальная, т.е. внесословная, интеллигенция, естественно, будет ставить интересы нации выше интересов сословия или класса, и с этой точки зрения всякие сословные или классовые психологические пережитки будут служить неизбежным тормозом в любой отрасли умственной деятельности, – в особенности в политической деятельности. Поэтому совершенно не случайно то обстоятельство, что в современной Европе, при всем различии ее политических систем, политически ведущая роль уже перешла к представителям низовой народной интеллигенции. В Англии это группа Чемберлена (внук сапожника), Ллойд-Джорджа (сын мелкого торговца), Мак-Дональда (рабочий). Во Франции – Даладье (сын булочника), в Италии – Муссолини (сын народного учителя), в Германии – Гитлер (сын мелкого чиновника).

8. Одновременно с этим происходит процесс экономической эмансипации интеллигенции: она не нуждается в меценатах. Если средневековый химик был вынужден торговать при герцогских дворах алхимией, а средневековый астроном – астрологией, то современный ученый, писатель, изобретатель или поэт от такой необходимости почти полностью освобождены.

9. Интеллигенция должна ясно осознать свою роль в истории человечества – и свое место в ряду других сословий, классов, слоев и групп. Интеллигенция является единственным или почти единственным творцом всех духовных и интеллектуальных ценностей. Европейское дворянство выступало как класс вооруженных завоевателей, и всякая государственность возникала и крепла не при помощи, а при преодолении дворянства. Буржуазия явилась организатором’ материального осуществления технических идей, выработанных интеллигенцией. В феодальный период общегосударственная идея вырабатывалась и поддерживалась тогдашней интеллигенцией (французские легисты, наши дьяки и служилые дворяне). Величайший переворот в истории человечества – окончательный разгром феодального строя и замена его буржуазно-капиталистическим – был подготовлен английскими изобретателями и французской философией. В настоящее время вся современная промышленность держится инженерами, конструкторами, изобретателями, экономистами и пр. Большевицкая попытка организовать диктатуру пролетариата закончилась полнейшим провалом: русский пролетариат с полной очевидностью убедился: вопреки марксистскому лозунгу никакого мира он не завоевал, а цепи приобрел совсем уже неудобоносимые. Разрушена иллюзия пролетарского творчества вообще: пролетариат является только слоем технических исполнителей, а никак не слоем руководителей-творцов. Руководители и творцы, вышедшие из его среды, – становятся интеллигенцией и перестают быть “пролетариатом”. “Мозолистые руки” имеют право на всяческое уважение, но не имеют никакого права на руководство.

8. РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

1. Русская интеллигенция, отчасти развиваясь параллельно западноевропейской интеллигенции, отчасти опережая, эту последнюю, имеет свое индивидуальное прошлое, свое индивидуальное настоящее и, следовательно, и свое индивидуальное будущее. К общечеловеческим целям русская интеллигенция шла, идет и будет идти своим неповторимо национальным путем, даже и тогда, когда этот путь называется космополитическим или интернациональным.

2. В прошлом русской интеллигенции был отсутствующий в других странах Европы период служилой технократии – это период Московской Руси, где государственный строй стремился стать строем чисто технократическим, т. е. утверждаться не на принципе происхождения (ликвидация феодализма, борьба с местничеством, разгром княжат и в конце этого периода – табель о рангах) и не на принципе частной земельной собственности (поместная система и ее борьба с вотчинной системой) и, наконец, не на принципах капитализма, которого тогда и вовсе не было. Строй Московской Руси был, по преимуществу, служилым строем (государева служба и государево служение).

3. Этот строй создавал совершенно исключительное по тем временам религиозное, национальное и политическое единство страны. Именно это единство позволило Москве вынести испытания, которые не были бы под силу никакому другому народу, но также и никакому другому строю.

4. Русская интеллигенция 19 века явилась следствием той части петровских реформ, которая угасила русский дух во имя голландского кафтана, которая поставила русскую национальную идею в учебное и подчиненное положение по отношению к национально и государственно отсталым идеям тогдашнего Запада. В течение 18 века был подготовлен и закреплен раздел русской служилой интеллигенции, потерявшей свое национальное лицо. 19-й век уже был веком жестокой и кровавой борьбы между двумя течениями разделившегося правящего слоя. На одной стороне было дворянство, ставшее из служилого рабовладельческим, на другой стороне – дворянство, ставшее из национального революционным. Первая часть боролась со второй тюрьмами и виселицами, вторая часть с первой – браунингами и бомбами. Первая часть забыла о России во имя своих сословно-шкурных интересов, вторая – во имя отвлеченных идей социализма, космополитизма и интернационализма. Правая часть забыла о православии, оставив за собой голый официальный обряд и забыв о поисках какой бы то ни было социальной правды на Русской земле. Левая часть вообще отбросила и Бога и церковь во имя поисков правды атеистической. Россия осталась без правящего слоя, без национальной идеи и без православной правды.

5. Политическому делению правящего слоя соответствовало и культурное деление. Реакционно-охранительная часть правящего слоя оказалась культурно отсталой по сравнению с революционно профессиональной интеллигенцией. Эта последняя состояла из людей чрезвычайно высокой личной культуры. Наша профессура, литература, юриспруденция, медицина, техника и пр. почти целиком стояли на революционно-разрушительной стороне. Реакционно-охранительная часть правящего слоя переживала полное безлюдие, моральное и умственное вырождение.

6. В этой братоубийственной распре поражение потерпели обе стороны. С той, однако, поправкой, что реакционно-охранительная часть правящего слоя погибла навсегда, а революционно-интеллигентская, пройдя сквозь советский голод и террор, тюрьмы .и концлагеря, дает первые ростки национальной интеллигенции. Точно так же, как гибель жирондистов и террор санкюлотов не поколебали факта победы третьего сословия во Франции – так и пролетарский террор в СССР не колеблет конечной победы русской интеллигенции. Реставрация старого сословно-бюрократического слоя немыслима ни при какой расстановке внешне- и внутриполитических сил. Капиталистических элементов, могущих составить конкуренцию нынешней интеллигенции, нет ни в эмиграции, ни тем более в СССР. Таким образом, русская интеллигенция попадает в беспримерное в истории мира положение: она является единственным слоем в стране, который способен взять власть, единственным существующим и мыслимым наследником коммунистической бюрократии.

7. Русская интеллигенция СССР годами голода и морями крови заплатила за свои уравнительно-космополитические заблуждения. Она познала ценность государственности и долг иерархии – это же познали и народные низы. Она почувствовала долг властвования, как и народные низы поняли ее обязанность властвовать и руководить. Однако интеллигенция СССР, целиком отрезанная от политического опыта всего мира, раздробленная большевицкой слежкой и большевицким террором, лишенная возможности духовного общения, – не в состоянии найти своей стержневой национально-религиозной идеи. Ее в основном уже сформированная технократическая идеология могла бы быть сформулирована так: “Вся власть во имя стройки автотракторной промышленности”. Ответа на вопрос о том, во имя чего же нужна автотракторная промышленность, советская интеллигенция еще не имеет, как она не имеет и ответа на вопрос об индивидуальной неповторимости русского государственного бытия.

8. Русская интеллигенция СССР прошла, в частности, длительный опыт непосредственного и равноправного соприкосновения с народными массами, суровую практику советских строек и советских лагерей. Русская интеллигенция зарубежья этой практики не прошла. Обе ее части – и правая, и левая – остались в основном на старых дореволюционных позициях. Левая часть – на позициях еврейского либерализма и космополитизма, правая часть – на позициях старого сословно-бюрократического мировоззрения. Молодые общественные течения эмиграции (по преимуществу фашистского типа) имеют тенденцию уклониться от чисто русского пути и предложить России, вместо голландского кафтана, итальянский или немецкий.

9. Таким образом, русская интеллигенция СССР ищет своего пути, но не может его найти. Интеллигенция зарубежья делает вид, что ищет, но не хочет найти. Русская интеллигенция зарубежья живет или идеями, унаследованными от русского 19-го века, или идеями, заимствованными от нерусского 20-го. Между тем, основной проблемой русского государственного бытия является проблема создания и оформления и нового русского правящего слоя. В данный момент по сравнению с этой задачей все остальные являются второстепенными и производными. Без правящего слоя, который соответствовал бы насущнейшим нуждам русского государственного бытия, не удержится ни монархия, ни республика, как они не удержались в феврале и октябре 1917 года. Новым правящим слоем может быть только интеллигенция, ибо никого другого нет. Для превращения интеллигенции в правящий слой необходима идея, которая объединила бы “специалистов” военного, врачебного, инженерного, учительского и пр. дела вокруг общей национально-государственной идеи и работы. Над профессиональным сознанием представителей отдельных профессий необходимо создать общенациональное сознание прав, обязанностей и долга правящего слоя в его целом.

Pages: 1 2 3

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.