Чечня и Ингушетия в 18-нач 19 века (Ахмадов) (Часть 2)

АХМАДОВ Ш.

ЧЕЧНЯ И ИНГУШЕТИЯ В ХVIII –НАЧАЛЕ XIX ВЕКА.

§ 2. Феодальные владения на равнинной территории Чечни в XVIII веке

В рассматриваемое время на территории равнинной Чечни, вплоть до начала движения горцев под руководством имама Мансура в 1785-1791 гг., источники называют некоторые наиболее крупные и влиятельные вайнахские феодальные владения (княжества), в которых управляли либо добровольно пришедшие князья, либо приглашенные князья и феодалы из соседних районов Северного Кавказа – Кабарды, Кумыкии и Аварии. Так, например, в 20-40-х годах XVIII века чеченскими селами на равнине владели князья кумыкского происхождения Бардыхановы и Чапаловы из с. Эндери (Андрей-аул), князья Казбулатовы из Аксая, князья Айдемировы и Ваматовы из с. Брагуны и Топли, князья Черкасские из Большой Кабарды, князья Терлоевы (Турловы) из Аварского владения и т. д.

В специальном «Реестре горским владельцам» за 1732 г., составленном Д.Ф. Еропкиным, обозначено, что кроме с. Чечен-аул во владении вайнахских князей и владельцев в это время находились следующие деревни: Хажи-аул, Астанкул, Жатага (Атага – Ш.А), Шихкирей (Чахкери – Ш.А), Сурь (Суьйра-Корт – Ш.А.), Хамбат-аул, Башин-Баха-аул, Алда.1 Кроме того, в 30-40-х годах XVIII в. во власти этих же князей находились также другие вайнахские деревни: Большая Чечня, Малая Чечня, Большая Атага, Горячевская или Исти-Су, Топли2, Шали, Герменчук,3 Маюр-туп, Гехинская и4 др. Некоторые из перечисленных сел, например, селения Хажи-аул, Атага, Чахкери, Суьйра-Корт и т. д., упоминаются также в источниках первой половины XIX века среди прочих населенных пунктов Чечни, расположенных по р. Аргуну. В 1747 г. владетелем над чеченскими селами Герменчук и Шали документы называют князя Девлет-Гирея Черкасского.5 В 1757 г., по сведениям дореволюционного исследователя П.Г. Буткова, жители чеченских сел Чечен (Чечен-аул – Ш.А.) и Горячевское (Исти-Су) находились под властью их прежних феодальных владетелей Росланбека Айдемирова и Кучука Баматова.6

Архивные материалы этого периода свидетельствуют о том, что чеченцы-качкалыковцы являлись данниками аксаевских (кумыкских) владельцев, которые удерживали подвластных чеченцев исключительно при помощи царских штыков.7 Документальные источники 60-х годов XVIII в. подтверждают также, что карабулаки, одноплеменцы чеченцев и ингушей, жившие в вершинах р. Сунжи, Аксая, Васай-су и Бал и имевшие около 300 дворов населения, находились в зависимости от эндерийских, брагунских и некоторых кабардинских князей и платили им подати.8 Народ ингуши, известный под именем кистов или киштинцев, – сообщает дореволюционный исследователь П.Г. Бутков, – и живущий между реками Терек и Сунжа, также испытывает притеснения со стороны аксайских и кабардинских князей.9

В 70-х годах XVIII века исследователь И.А. Гюльденштедт также называет в Чечне по р. Аргуну довольно большое число феодальных владений (селений) так называемых независимых чеченцев: с. Большой Чечен в 40 верстах от слияния р. Аргуна с р. Сунжей, а ниже по Аргуну – с. Гаджи-аул (Хажи-аул). Эти два селения считались весьма крупными, так как имели по 500 дворов населения в каждом, а также к ним были присоединены многие союзные им деревни: вверх по Аргуну – с. Большая Атага и присоединившаяся к нему д. Закурова Атага; далее – с. Малая Атага и присоединившиеся к ней деревни Гендергеной, Бенаул-Узек и Мартан.10 Как отмечает известный исследователь Н.Г. Волкова, местоположение перечисленных выше чеченских селений вплоть до 40-х годов XIX века не изменилось, а некоторых из них (например, с. Атага) и значительно позднее.11 Кроме указанных выше сел, расположенных по р. Аргуну, исследователь И.А. Гюльденштедт называет еще ряд чеченских владений – селения Шали и Герменчук по 300 дворов в каждом, с. Новый Чечен или Янгикент, расположенное по правой стороне р. Сунжи.12

Как известно, в 1747–1749 гг. чеченские князья Арслан-бек (Расланбек) Айдемиров, Алибек и Алисултан Казбулатовы и владелец с. Топли находились на государственном жаловании. Более того, все названные выше чеченские князья и владельцы в свое время принесли присяги верности российским властям на Кавказе и находились в прямой зависимости от них.

Как же все-таки обстояло дело с управлением князьями и владельцами в вайнахских феодальных владениях в рассматриваемое время?

Во-первых, документальные источники четко фиксируют распространение неюридической власти пришлых князей и владельцев на отдельные вайнахские села, расположенные в основном на равнинной и предгорной части Чечни и Ингушетии. Во-вторых, по нашим наблюдениям, именно в тех вайнахских селах, где распространялась власть пришлых князей, местное население, как правило, придерживалось внешне лояльной пророссийской ориентации. Это обстоятельство было связано, по-видимому, с тем, что пришлые князья и владельцы, как правило, не выбирались местным населением из своей среды, в отличие от старшин, а назначались и утверждались (иногда с согласия местных жителей и старшин) царскими властями в Кизляре. Об этом свидетельствует тот факт, что пришлые вайнахские князья и владельцы, как мы отмечали выше, вместе с их подвластными узденями и старшинами находились на твердом государственном жалованьи русских властей. Кроме того, известно также, что вайнахские князья и владельцы обязаны были регулярно, в течение нескольких лет, отдавать царским властям в Кизляр в качестве заложников (аманатов) своих детей или ближайших родственников в знак лояльности и верности России (это была своего рода присяга). Рассмотрим далее подробно, что же из себя представляли в рассматриваемое время наиболее крупные и влиятельные феодальные владения на территории равнинной части Чечни в XVIII веке.

Феодальное владение князя Девлет-Гирея Черкасского

О характере отношений вайнахских князей и владельцев с русскими властями, на довольствии которых они состояли, можно судить по тем данным, которые подтверждают архивные материалы относительно вступления в Герменчукские и Шалинские владения в 1747–1749 гг. царского офицера, ротмистра Девлет-Гирея Черкасского (из Кабарды).13 Известно, что в 1750 г. русскими властями был повышен денежный оклад чеченскому владельцу Девлет-Гирею Черкасскому с 40 руб. до 120 руб. в год «для поощрении оного в верной службе».14 Кроме того, царская администрация на Кавказе удовлетворила просьбу Девлет-Гирея Черкасского и с 1748 г. разрешила ему свободный пропуск «быков, коров, рыбы, полотняного товару» из Кизляра в Герменчук. Вместе с тем, подвластным князя Девлет-Гирея людям выдавалось специальное разрешение на свободный проезд для торговых целей в гребенские казачьи городки за печатью самого Девлет-Гирея Черкасского.15

Как видно из утверждений исследователя П.Г. Буткова относительно привилегий и поощрений, предоставляемых русскими властями местным владельцам, последним предоставлялся воинский конвой для охраны и плотники для строительства, которые периодически менялись. Также всем им отпускалось денежное жалованье.16 Наряду с соответствующими привилегиями в то же время русское правительство предъявляло к местным владельцам определенные требования, которые выражались в следующем: местные владельцы и князья должны были держать подвластный народ в повиновении, не позволять отдельным горцам нападать на казачьи станицы и на проезжих людей на дорогах, а в случае убийства или ограблении кого-либо, отыскать убийцу, ограбленное
отнимать и возвращать, а также находить самих виновных и т. д.17

Несмотря на такое обстоятельство и «невзирая на то, что с печатью своих владельцев чеченцы имели всюду свободный проезд и доступ, кроме того, им разрешалось брать соль из русских озер и т.д., – пишет Г.А. Ткачев, – чеченцы плохо исполняли единственное условие своего подданичества и беспрерывно его нарушали».18 Одновременно с вовлечением чеченских обществ в подданство России, Девлет-Гирей Черкасский обязан был «ведать, какие оные народы и кто владельцы, сколько деревень или владений, а прежде сего, под чьим владением были».19

Говоря о повинностях и податях, которые должны были нести подвластные чеченцы в пользу Девлет-Гирея Черкасского, то они, по-видимому, «не превышали обычных для Чечни повинностей в пользу своего князя – мерка зерна со двора и один баран со стада в год». У князя были участки земли, которые обрабатывались трудом холопов. Личные доходы Девлет-Гирея постоянно росли как за счет эксплуатации личных холопов, которых у него было только в 1758 г. 10 семей, так и за счет сбора налогов с населения своих аулов, а также со сбора пошлин с торговых караванов, проходивших через территорию владения Девлет-Гирея Черкасского.20

В середине 50-х годов XVIII века князь Девлет-Гирей Черкасский, до этого управлявший чеченскими селами Герменчук и Шали, из-за его жестокого обращения с подвластными крестьянами был изгнан местными жителями. После этого с разрешения царских властей на землях, где раньше чеченцы и брагунцы выпасали свой скот, т.е. вблизи Червленного городка, князем Девлет-Гиреем было основано поселение, получившее впоследствии название Девлетгиреевское.21 Благодаря близкому географическому расположению с. Девлетгиреевского к русским крепостям и казачьим станицам, а также всякого рода льготам, предоставляемым князю Черкасскому царскими властями, жители села вели оживленную торговлю в Кизляре и в соседних казачьих станицах. Жители села сеяли много проса, которое вывозили на продажу в Кабарду. Они выращивали также виноград, занимались скотоводством и коневодством.22 Кроме того, с. Девлетгиреевское находилось в чрезвычайно выгодном географическом положении по отношению ко всей Чечне, Кабарде и Кумыкии, поскольку оно было расположено на территории между представителями российской администрации и различными горскими народами Кавказа. В конце XVIII века в с. Девлетгиреевском насчитывалось уже 335 семей, в том числе представители Чермоевского тайпа – 58 семей, Чармахойского тайпа – 62, Энгелинского тайпа – 40, Зандакского тайпа – 84, Киавского тайпа –36 и Ауховского тайпа – 45. Кроме этих тайпов, в с. Девлетгиреевском проживали в рассматриваемое время представители еще 9 чеченских тайпов: Шуаной, Харачой, Энгиной, Курчалой, Цонтарой, Чанти, Терлой, Чинахой, Лешхой, из них первые 5 тайпов – из Ичкерии, а остальные – выходцы из Аргунского ущелья.24 В 1799 г. сын Девлет-Гирея – Баммат-Гирей в 5-6 км восточнее с. Девлетгиреевского основал аул Баммат-юрт (ныне с. Виноградное). Основу селения составили чеченцы и кумыки, которые вместе с князем Бамматом переселились в XVIII веке на равнину. В основном в с. Баммат-юрте проживали ичкерийские тайпы Цонтарой, Беной, Ширдой, а также тайпы из других районов – Дышни, Ялхой и Лой.25

Феодальные владения князей Турловых

Другими чеченскими владельцами, которые наравне с Девлет-Гиреем Черкасским правили на территории Чечни в XVIII веке, были князъя Турловы (из Аварии). В июне 1720 г. кабардинский князь Эльмурза Черкасский во время пребывания его в Санкт-Петербурге сообщал о чеченцах, живущих на р. Сунже, что «владеет ими (чеченцами – Ш.А.) князь, именуемый Терлоев сын, который живет и княжует в местечке, называемом Буюк-Кент…».26 Согласно этому документу, как утверждает профессор Я.3. Ахмадов, владение князя Турлова локализовалось на территории района, прилегающего к р. Сунже, в местечке «Буюк-Кент» (чеч. Бугун-юрт), т.е. в одном из аулов, который входил в общество Алда.27 Другие же села этого общества подчинялись родственникам Турлова, более богатым и известным в народе князьям – Казбулату и Амир Тарзе, чья княжеская резиденция находилась в Чечен-ауле. После смерти князя Казбулата, который был дядей Турлову, все Алдинское общество признало своим владельцем Турлова. Кроме Алдинского общества, князья Турловы владели вместе с князьями Казбулатовым и Айдемировым аварским обществом Гумбет, которое было поделено на три части между этими княжескими фамилиями.28

С 1747 г. наравне с другими чеченскими владельцами князь Турлов находился на государственном жалованьи царизма и получал денежный оклад 50 руб. серебром в год, а 10 его узденей – по 5 руб. каждый.29 Судя по денежному жалованью, которое было определено российскими властями местным узденям, последние являлись достаточно сильной и влиятельной социальной опорой ваинахских князей и владельцев. Князья Турловы, в отличие от некоторых других ваинахских князей и владельцев, как указывает об этом исследователь Я.3. Ахмадов, «не являлись и не считались собственниками земли чеченских обществ, в которых они правили». Они подчас выполняли обязанности местных старшин, права и обязанности которых передавались по наследству. В то же время, как сообщают источники, князья Турловы взимали подати (ясак) с подвластных чеченцев, налагали на них штрафы за невыполнение решений аульных сходов и получали определенную часть от захваченной в набегах добычи. Определенным источником доходов князей Турловых являлась также эксплуатация холопов.30 Территория княжеских владений Турловых находилась в географически выгодном положении (известно, что через владение Турлова проходил торговый путь из Кабарды в Дагестан), и князья взимали пошлины с проезжих купцов, силой брали дань со стад, пасущихся вблизи их земель. Князья Турловы имели большие богатства и от скотоводческого хозяйства. Известно, что в результате взимания с подвластных чеченцев «продуктовой ренты, ежегодно у князей увеличивалось не менее чем на 1000 голов рогатого скота». Большие прибыли имели князья Турловы от продажи нефти из имеющихся у них в собственности нефтяных колодцев. Ежегодно на Кавказской Линии реализовывалось 500 и более бочек нефти стоимостью 16 рублей медными деньгами за бочку. Огромные денежные средства имели Турловы и за торговлю солью. Известно также, что в 1811 г. соль из Наура отпускалась чеченцам через Магомеда Турлова.31

Изгнанные подвластными чеченцами в 1782 г. из Алдинского общества князья Турловы после этого в официальных документах (письмах и рапортах) Кизлярского коменданта на имя «алдинского народа» более не фигурируют. Согласно утверждению исследователя П.Г. Буткова, местные князья Кайтуков и Турлов, изгнанные в 1784 г. из с. Топли, также основали два селения против Наура: одно село – Верхний Наур; другое – Нижний Наур.32 В 1800 г. владельцами в этих селениях были Магомет и Муса Турловы и двоюродный их брат Алибек Турлов. Население этих сел увеличивалось, сообщают докуметы, как за счет узденей и холопов, так и за счет переселенцев, которые селились на «праве оброка» и выполняли различные работы на участках князей Турловых.33

Феодальное владение князя Расланбека Айдемирова

В рассматриваемое время известный чеченский князь Расланбек Айдемиров (из с. Брагуны) также имел в ваинахских аулах Алды, Чечен-аул, Топли в личной собственности выделенные ему обществом участки земли, для обработки которых и для домашней работы содержались холопы. Как правило, холопами были люди, захваченные в плен (ясыри), не вайнахского происхождения. Однако, кроме пленных ясырей, Расланбек Айдемиров покупал также ясырей на невольничьем рынке и использовал их в своем хозяйстве в качестве холопов.34 Так, в специальном письме Расланбека Айдемирова на имя Кизлярского коменданта Оболенского от 25 августа 1747 г. содержится просьба к русской администрации, чтобы она вернула ему холопов его, мужчин и женщин, содержащихся в Кизляре…35 Другой документ от 15 сентября 1750 г. сообщает также о том, что чеченский владелец Расланбек Айдемиров имел при себе пленного ясыря – персианина по имени Акбас Байсикулов, которого использовал князь в качестве холопа.36 По всей вероятности, князь Расланбек Айдемиров в рассматриваемое время, так же как и другие местные князья и владельцы, имел несколько десятков семей или дворов холопов в своем распоряжении.

Благодаря экономическому состоянию и поддержке богатой верхушки вайнахского узденства, без которой была слаба владельческая сила местных князей, – указывает профессор Я.3. Ахмадов, – последние составляли высший слой эксплуататорского сословия в Чечне и Ингушетии.37 Не случайно вайнахские князья и владельцы стремились опереться на богатых узденей, пользовавшихся а обществе большим влиянием вследствие своего имущественного положения. Генерал Эльмурза Черкасский в своей реляции на имя Кизлярского коменданта Девица от 22 февраля 1749 г. указывал, что «всегда чеченская деревня силу имеет узденями».38 Документальные материалы за 1749–1751 гг. свидетельствуют о том, что влиятельный чеченский князь Расланбек Айдемиров имел при себе знатных узденей по имени Кучук, Абата Ильясов, Абата Козиш, Махмуд Замицуев, Актулла Турлов и т. д. Более того, житель горной Чечни Щамурза Тамарзоев из знатного тайпа Цонторой являлся узденем крупного землевладельца на равнинной части Чечни Расланбека Айдемирова и находился в вассальной зависимости от него.39 В письме Кизлярского коменданта на имя чеченского владельца Расланбека Айдемирова от 26 августа 1762 г. называются имена старых и новых узденей и их аманатов от подвластных князю селений. В числе узденей князя Айдемирова названы: сын муллы из с. Алды – Эльдерхан Исханов; Адаев – из с. Алды; Чабаев из с. Чечен-аул, Булат-хан – брат владельца Ахлова; сын узденя Нога-мурзы; сын узденя Аджихана Хасаева из с. Чечен-аул – Домба Аджиханов; уздень Амраз Хамзиев из с. Топли; сын узденя Ногамурзы из той же фамилии (тайпа); дети узденя Мурзакая.

Отметим также, что в рассматриваемое время часть старшин, так же как и уздени, находилась в вассальной зависимости от местных князей и владельцев. Так, в письме чеченских старшин из с. Чечен-аул – Лавараслана, Иды, Матая, Сулеймана, Казанби, Акмурзы, Уруса и Мичи, адресованном князю Расланбеку Айдемирову от 14 февраля 1764 г. сообщалось, что все они находятся в подвластии Расланбека и называют его своим владетелем.41 С 1748 г. князь Расланбек Айдемиров и зависимые от него уздени в количестве 20 человек находились на государственном жалованьи. Расланбеку Айдемирову было определено 50 руб. в год, а 20 узденям его – каждому по 5 руб. Во время русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Расланбек Айдамиров вместе со своим отрядом принимал активное участие в боевых действиях в составе русских войск против турок в походе генерала де-Медема за Кубань. Имя Расланбека Айдемирова вошло в список лиц, представленных генералом де-Медемом императрице Екатерине II с просьбой «о показании некоторой отличности».42

Активное участие князь Расланбек Айдемиров принимал также на стороне царских регулярных войск генерала де-Медема в разгроме воссташих горцев Горячевских сел у Качкалыковского хребта 23 июля 1775 г. После этого князь Расланбек Айдемиров, как и прежде, был принят в подданство, и ему было пожаловано 150 руб. денежного довольствия в год; он имел у себя специальный караул из казаков, т.е. содержалась казачья команда из 10 человек для его нужд. Кроме того, генерал де-Медем выделил ему 4-х плотников для строительства его новой деревни на левом берегу р.Сунжи.43 В рассматриваемое время чеченский князь Расланбек Айдемиров находился в более привилегированном положении в торговых оношениях Чечни и Ингушетии с Россией. Пользуясь этим, он добивается беспошлинного ввоза и вывоза товаров, приобретенных его людьми на Кизлярском рынке. Так, например, Расланбек Айдемиров обращается с просьбой к Кизлярскому коменданту разрешить ему купить 5 лошадей и посуды оловянной один пуд.44

В XVIII веке отдельные чеченские владельцы имели денежные доходы, причем немалые, от реализации нефти, добываемой на их территории. Так, например, Кизлярский комендант Вешняков в рапорте на имя генерала П.С. Потемкина от 23 апреля 1782 г. сообщал, что чеченскому владельцу Расланбеку Айдемирову разрешено продавать нефть на своей территории по цене 30 и более копеек за одно ведро.45 Документальные сведения второй половины XVIII века свидетельствуют о том, что некоторые владения чеченского князя Расланбека Айдемирова находились также на территории соседних князей. Так, в письме Кизлярского коменданта на имя чеченского владельца Алисултана Казбулатова от 12 марта 1762 г. сообщалось о том, что селение князя Расланбека Айдемирова расположено во владениях князя Турлова и называется Качкалык.46

Источники первой половины XVIII века, вплоть до начала движения горцев во главе с имамом Мансуром, фиксируют множество фактов обращения вайнахских владельцев и князей (с. Шали, Герменчук, Алды, Атаги, Чечен-аул и т.д.) к царской администрации, в частности к Кизлярскому коменданту, с просьбой разрешить им вместе с их подвластным населением переселиться на равнинные земли по p. Терек и Сунжа, ближе к российской границе, под защиту царских властей. Кизлярский комендант, естественно, охотно идет навстречу просьбам местных князей и владельцев и разрешает переселяться и создавать новые села на отведенных им землях по p. Терек и Сунжа. Так происходило переселение горцев с предгорных чеченских сел вместе с их владельцами на равнинные земли и образование надтеречных и надсунженских селений.

Документы последней четверти XVIII века сообщают о том, что одна часть изгнанных из Чечни князей кумыкского происхождения возвратилась к себе в Аксай и Эндери, откуда они пришли в Чечню, другая же часть с разрешения российских властей основала новые селения на равнине между р. Сунжей и правым берегом р. Терека, напротив гребенских и моздокских казачьих станиц. Так, например, когда в 1762 г. Расланбек Айдемиров основал новый аул в нижнем течении р. Сунжи, Кизлярский комендант Ступишин писал князю, что это «весьма похвально почитается ему».47 Чеченские князья, находившиеся при Расланбеке Айдемирове и изгнанные в 1775 г. из с. Большая Чечня (Иоккха Чечена – Ш. А.), Большая Атага (Иоккха Атага – Ш.А.) и Топли, основали в том же году два селения на равнине, в которых насчитывалось 400 дворов.48 Князь Касбулат и его брат, изгнанные вайнахами из с. Топли, также основали село около Наура, рядом с с. Терловых.49 В 1778 г. в ответ на просьбу князя Расланбека Айдемирова и части жителей с. Алды разрешить им переселиться на реку Сунжу, Кизлярская администрация дозволила крестьянам перейти туда вместе с князем, ближе «к Амирханову броду».50 В 1779 г. часть жителей с. Гехи поселилась напротив Наурской казачьей станицы. Они считались российскими подданными, – указывает исследователь П.Г. Бутков, – а потому и «были охраняемы от аксаевских владельцев, которые набегами своими не оставляли их в покое».51 Таким образом, в течение 40-70-х годов XVIII века по правому берегу Терека местными владельцами вместе с их подвластными жителями было основано шесть новых селений. Такое же количество сел было заложено вайнахами и на р. Сунже. Источники свидетельствуют также о том, что во вновь образованных вайнахских селах по p. Сунжа и Терек, как правило, являвшихся селами пророссийской ориентации, в основном проживали не природные холопы, а добровольно переселившиеся простые горцы-крестьяне, с которыми по возможности их хозяева – князья и владельцы – старались мирно уживаться.52

Феодальные владения князей Алисултана и Алибека Казбулатовых

В XVIII веке наравне с вышеописанными феодальными владениями на территории равнинной Чечни были расположены также владения других чеченских князей – братьев Алисултана и Алибека Казбулатовых из Аксая. Согласно источникам, князья Алибек и Алисултан Казбулатовы владели чеченскими селениями Атаги и Чечен-аул. Кроме того, в XVIII веке князья Казбулатовы совместно с другими чеченскими князьями Турловым и Айдемировым владели также аварским обществом Гумбет, которое было поделено на 3 части между этими княжескими фамилиями. Владельцы Алибек и Алисултан имели в личной собственности в чеченских селах определенное количество земли, которая обрабатывалась холопами и другой беднейшей частью зависимого населения. Алибек Казбулатов имел «холопов 12 дворов»,54 которые постоянно работали на своего хозяина. Однако на князя Алибека Казбулатова работали не только крестьяне из Чечни, но также из Дагестана. Так, например, в 1758 г. дагестанец по имени Шала-Хаджи Кехов, задержанный царской администрацией на границе с Чечней, сообщал, что он шел в Чечню «для испросу» у Алибека Казбулатова «к сеянию под пашни землю». Незадолго до этого от Казбулатова получил якобы землю и его сын.

Князья получали от подвластных аулов определенные размеры податей, долю от захваченной в набегах добычи, штрафы от лиц, нарушивших постановления Народных собраний и т.д. Распространенным видом продуктовой ренты был ясак, известный как подать, налог. «Желудочными» потребностями феодала определялись размеры ясака. Дореволюционный исследователь У. Лаудаев свидетельствует: «Ясак, или подать, платили по условиям хана (аварского – Ш.А.) с жителями. Условия эти, смотря по обстоятельствам, т.е. большему или меньшему влиянию хана на страну, изменялись, т.е. подати увеличивались или уменьшались. Обыкновенно платили от количества рогатого скота, овец, лошадей и прочего. Бывали примеры, что от овец платили 3 %, от скота 1 %…».57 Кроме продуктовой подати, важным источником доходов вайнахских феодалов являлась отработочная рента. Источник середины XVIII века сообщает о том, что жители некоторых вайнахских селений по нескольку дней работали «всенародно, по своим обычаям, для пахания на владельца и посеяния хлеба».58

Князья Казбулатовы получали также денежную ренту от добычи нефти на территории Чечни, от ее торговли. «Нефть сделалась объектом купли, продажи, спекуляции и наживы», установилась здесь «откупная система»59, – пишет профессор Л.Н. Колосов. Это, естественно, давало дополнительный доход социальной верхушке и новые страдания, и разорение простым горцам-крестьянам. Кроме уплаты различных видов названной ренты, вайнахи должны были нести в пользу своих феодалов или князей ряд других повинностей, в частности военную и подводную. «Первая обязывала население участвовать в военных походах и набегах феодалов, защищать их от внешних нападений, а вторая – перевозить на своих подводах нужные феодалу вещи».60 Князья Казбулатовы имели узденей в Чечне, которые были связаны с ними вассальными отношениями. По данным 1748 г. Алибеку Казбулатову подчинялось 10 чеченских узденей. Некоторые чеченцы и ингуши не только признавали власть пришлых феодалов, но находились в прямой зависимости от них. Один из чеченцев Магома Казыев в 1757 г. на допросе в Кизляре пояснил, что «холоп он природный чеченского владельца Алибека Казбулатова, деревни Алды». Можно предположить, что зажиточная часть узденей находилась в вассальной зависимости от феодалов, другая (основная) часть населения выполняла договорные повинности в пользу пришлых феодалов, а третья (незначительная) часть холопов находилась в полной зависимости от феодала.61

Сторонником российской ориентации был также и старший чеченский князь Казбулат и его сыновья – Алибек и Алисултан Казбулатовы, которые в 1733 г. «находились со своими подвластными при русском командующем на Северном Кавказе генерале Гессен-Гомбургском и участвовали в сражении с войсками крымского хана Фети-Гирей-Султана, двигавшегося в Прикаспий».62 Вайнахские владетели давали письменные заверения русским властям и приводили своих подвластных крестьян и людей к присяге на верность русскому государству. Они верно служили царизму, получая от него за это разные награды, льготы и поощрения. В 1735 г. чеченский князь Алисултан Казбулатов принял «присягу подданства» и отдал в заложники в Кизляр своего младшего брата Бамата.63 В 1747–1748 гг. на основании решения Коллегии Иностранных дел чеченские князья Алибек и Алисултан Казбулатовы получили годовое денежное жалованье по 25 руб. на каждого и 100 руб. на 20 узденей.64 Но уже к 1764 г. владелец Алисултан Казбулатов, по свидетельству документальных источников, получал 75 руб. жалованья в год. Будучи недовольным этим, настоятельно просил разрешения у Кизлярского коменданта отпустить его в Петербург, чтобы получить свои награды, чины и добиться увеличения жалованья, «обещая за это и впредь служить верноподданнической своей должности».65 Алисултан Казбулатов старался привлечь на сторону России и своих подвластных чеченцев. В этих целях в подвластном ему селе Алды он, по собственным его словам, «призывал чеченцев, чтобы они всемилостивейшей государыне свое покорение принесли и состояли б по-прежнему в верном подданстве».66 Царское правительство в свою очередь брало под свое покровительство чеченцев и ингушей, опираясь на социальные верхи, в частности на владельцев, поставленных над чеченцами, подкупая их всевозможными наградами и льготами за их службу в пользу России.67

В то же время царизм, не всегда доверяя присягам верности владельцев, главным условием принятия их под свое покровительство ставил переселение владельцев со своими подвластными жителями с гор на равнины – к берегам Сунжи и Терека, а также выдачу ими аманатов (заложников). С такими условиями, конечно, вайнахи не всегда и не охотно соглашались. Особенно отказывались вайнахи давать аманатов, большинство из которых царские власти держали в положении жалких, бесправных рабов. Горцы соглашались на добровольное подданство России, – пишет профессор Н.А. Тавакалян, – на присягу о верности ей, но только без выдачи аманатов.68 Как и опасалось царское правительство, не все ранее присягавшие России местные владельцы и князья оставались верными до конца. Они часто и легко нарушали данную ими присягу, если она не отвечала их интересам. Так именно поступил чеченский владелец Алисултан Казбулатов. Движимый чувством личной обиды и узкокорыстных классовых интересов он, не добившись получения жалования от царизма наравне с другим чеченским владельцем Расданбеком Айдемировым, а также поссорившись с ним в дележе подвластных им земель – аулов, и претендуя на первое место в правах владычества над ними, поднял мятеж и со своими подвластными жителями ушел в горы с берегов р. Сунжи.69

В рассматриваемое время чеченские князья Алибек и Алисултан Казбулатовы и подвластный им народ были крайне заинтересованы в расширении торгово-экономических связей с русскими, для чего они настойчиво добивались разрешения свободного проезда в Кизляр и Моздок и снижения торговых пошлин. Из рапорта, поступившего с Шадринского форпоста к Кизлярскому коменданту от 18 февраля 1751 г., узнаем, что к Шадринской заставе прибыли едущие в Кизляр для торговли чеченский владелец Алибек Казбулатов с узденями своими. Все вместе на 4-х верховых лошадях и с четырьмя арбами товаров…70 Желание торговать с русскими было не только у равнинных чеченцев, но и у горных жителей. Так, например, в письме чеченского владельца Алибека Казбулатова к Кизлярскому коменданту от 23 декабря 1758 г. говорится о том, что к нему приехали люди из горного чеченского аула владельца Султана Азнаурова и просили, чтобы «он с ними поехал провожать их до казачьих городков, куда они едут для купечества».71

Феодальные владения князей Айдемира Бардыханова и Мусала Чапалова

Документальные сведения начала 20-х годов XVIII века повествуют о том, что чеченские князья – старший Айдемир Бардыханов и Мусал Чапалов из с. Эндери, владели «знатною частию чеченцев».72 В 1732 г. в числе первых названо с. Чечен (по-видимому, с. Чечен-аул или Большие Чечни), центр Чеченского феодального владения, которое находилось не далеко от места впадения р. Сунжи в р. Терек. Владельцами с. Чечен-аул документы называют чеченских князей Камбу лата, Амир-Гарзе и Айдемира Бардыханова.73 В 1733 г. источники указывают также чеченского князя Айдемира Бардыханова владетелем селений Большие Чечни и Большие Атаги.74 В рассматриваемое время феодальное владение князя Айдемира Бардыханова занимало, видимо, среди других княжеских владений в Чечне достаточно высокое положение, и сам князь также пользовался определенным влиянием и авторитетом среди прочих князей не только в Чечне, но и в соседней Кумыкии. Известно, что князь Айдемир Бардыханов неоднократно участвовал на стороне русской армии в боевых действиях против турецко-крымских войск в 1735–1739 гг., которые несколько раз вторгались на территорию Северного Кавказа. Поэтому вполне понятно, почему крымский хан Каплан-Гирей накануне и в ходе военных действий против России на Северном Кавказе усиленно добивался расположения к себе в первую очередь чеченского князя Айдемира Бардыханова. «Чеченский князь Айдемир Бардыханов, – указывает П.Г. Бутков, – приведенный к верности (России – Ш.А), по многим от хана (крымского – Ш.А.) письмам и подзывам не только к нему не поехал и людей не отпустил, но и немалые отгоны лошадей из войск ханских и другие вредительства показал». За боевые заслуги, а также в целях закрепления его верности России царское правительство назначило князю Айдемиру Бардыханову и его 20 узденям крупное денежное и натуральное жалованье: князю Бардыханову – 50 руб. в год; 20-ти узденям его по 5 руб. на каждого в год, а сыну Айдемира Бардыханова – Бардыхану, 13 руб. 20 коп. в год. В знак своей верности России, – указывает профессор Я.3. Ахмадов, – в 1735 году Айдемир принял «присягу подданства и отдал в заложники своего сына Бардыхана».79

Чеченцы с. Большие Чечни и Большие Атаги экономически тяготели к Кизляру, где они могли приобрести необходимые товары и продавать там излишки продуктов своего труда. Однако им также чинили всевозможные препятствия. Несмотря на то, что отдельные равнинные чеченские и ингушские селения во главе с их князьями (владельцами) и старшинами часто присягали русским властям, и в знак своей верности ежегодно отдавали аманатов в Кизляр, они периодически обращались за разрешением торговать в Кизляре. Так, например, чеченский князь Айдемир Бардыханов, «получавший часть своего жалованья натурой», также добивался разрешения у царских властей продавать муку и овес «кизлярским обывателям».80 Источники сообщают также, что в первой четверти XVIII века князья Айдемир Бардыханов и Мусал Чапалов имели в своем подчинении часть чеченского узденства. Как и прочие чеченские князья, Айдемир Бардыханов владел значительными земельными угодьями, покосными землями и пастбищами на территории чеченских сел Большие Чечни и Большие Атаги. Ущемляя права и интересы основных производителей – чеченских крестьян, Айдемир Бардыханов расширял свои владения, используя труд крестьян-односельчан, и эксплуатировал домашних рабов и холопов. Кроме того, в рассматриваемое время землевладение князя Айдемира Бардыханова увеличивалось как за счет захвата общинных земель, так и за счет земель, полученных от других, соседних князей за различные услуги.

В рассматриваемое время зависимые крестьяне селений Большие Чечни и Большие Атаги отбывали в пользу князя Айдемира Бардыханова множество податей и повинностей. Несмотря на их многообразие, главенствующей формой феодальной повинности была продуктовая рента, которая базировалась на феодальной собственности на землю и зависимости крестьян от своего феодала. Продуктовая рента была связана самым тесным образом с натуральным характером хозяйства. Кроме того, во владении князя Айдемира Бардыханова, так же как и у других чеченских князей и феодалов, существовала и отработочная повинность.

Таким образом, в рассматриваемое время на равнинной территории Чечни во владениях князей Турловых, Черкасских, Айдемировых, Казбулатовых, Бардыхановых, Чапаловых и др. мы наблюдаем более зрелые феодальные отношения, т.е. более высокую ступень развития феодальных отношений, чем в горах. Источники свидетельствуют о распространении неюридической власти чеченских князей и феодалов на многие равнинные и предгорные села. Население равнинных сел внешне придерживалось пророссийской ориентации. Чеченские князья и феодалы не выбирались местным населением, а назначались и утверждались Кизлярской администрацией. Местные князья и феодалы вместе с их подвластными знатными узденями и некоторыми старшинами находились на государственном жаловании и пользовались особыми привилегиями. Судя по источникам, местные князья и владельцы должны были приводить своих подвластных жителей к присяге на верность русскому государству, а в знак принятия «присяги подданства» России князья и феодалы обязаны были отдавать в заложники в Кизляр близких своих родственников или детей.

Основное ядро феодальной эксплуатации в Чечне и Ингушетии на равнине составляли холопы, ясыри, домашние рабы (лай), «работные люди», беднейшая часть узденства. Однако в ряде вайнахских владений между богатым феодалом и зависимой категорией крестьян стоял еще и свободный уздень. Пришлые князья имели в Чечне ряд известных вайнахских узденских и старшинских семей, которые были связаны с ними вассальными отношениями. Сила местных князей заключалась в их поддержке верхушкой вайнахского узденства. Поэтому местные князья и владельцы всегда и во всем стремились опереться на знатных узденей, пользовавшихся в обществе большим влиянием и авторитетом. Другая, основная и беднейшая часть узденства, выполняла договорные повинности в пользу местных князей. Материалы свидетельствуют о том, что во второй половине XVIII века отдельные пришлые чеченские князья и феодалы имели владения на территории соседнего Дагестана.

Источником доходов местных князей и владельцев являлась эксплуатация холопов, домашних рабов, ясырей, беднейшей части узденства и т.д. Князья и владельцы взимали с подвластных жителей продуктовую ренту (ясак), которая выражалась, например, в одной мерке (бустург) пшеницы с каждого урда (около 0,5 га) посевной площади, а также в определенном количестве крупного и мелкого рогатого скота, лошадей и т.д. Важным источником доходов князей и феодалов являлась также отработочная рента, которая выражалась в отработке у хозяина жителями подвластных сел по нескольку дней сообща для пахоты, посева и уборки урожая. Часть вайнахских князей и феодалов получала также денежную ренту от добычи и реализации нефти на территории Чечни трудом беднейшей части крестьянства. Денежная рента давала князьям солидные доходы от реализации нефти.

Использованная литература и источники:

  1. Еропкин Д.Ф. Реестр горским владельцам. 1732 г. История, география и этнография Дагестана. Архивные материалы. – М., 1958, с. 123.
  2. Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. Ч II.
    СПб., 1869, с. 258.
  3. Там же, с.258-259.
  4. Ткачев Г.А. Несколько слов о прошлой истории чеченцев. // Записки Терского общества любителей казачьей старины, № 9. – Владикавказ, 1914, с. 65-66.
  5. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч. 1. – СПб., 1869, с. 258-259.
  6. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.2. – СПб., 1869, с. 110.
  7. ЦГВИА, ф.52, оп.1.194, д.408, лл.159, 162 об.
  8. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.1. – СПб., 1869, с.260-261, 300.
  9. Гюльденштедт И.А. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. – СПб, 1809, с.90.
  10. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в ХVIII – нач. ХIХв. – М., 1974, с.172.
  11. Гюльденштедт И.А. Ук. соч., с. 91.
  12. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.2. СПб., 1869, с.258.
  13. Ткачев Г.А. Ук. соч., с.68.
  14. ЦГА ДаАССР, ф. Кизлярский комендант, д.3378, ч.4, лл.46 об.47.
  15. ЦГА ДаАССР, ф. Кизлярский комендант, д.3812, ч.4, лл.45; Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.1. СПб., 1869, с.258-259.
  16. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.2. СПб., 1869, с.23.
  17. Ткачев Г.А. Ук. соч., с.69.
  18. Там же.
  19. Ахмадов Я.3. Из истории чечено-русских отношений. // Вопросы истории Дагестана (досоветский период), Ч.2. Махачкала, 1975, с.297.
  20. Там же, с.297, 300.
  21. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.2. СПб, 1869, с.258-259; Ахмадов Я.3. Ук. соч., с.298.
  22. Ахмадов Я.3. Ук. соч., с.299.
  23. Материалы по истории Дагестана и Чечни, Т.3, Ч. 1. – Махачкала, 1940, с. 164.
  24. Волкова Н.Г. Ук. соч., с. 183.
  25. Там же.
  26. АВПР, ф.115. Кабардинские дела, оп. 115.1, 1720, д.3, л.1.
  27. Ахмадов Я.3. К вопросу о социальном строе Чечни в XVIII столетии. Вопросы истории Дагестана (досоветский период), Ч.1. – Махачкала, 1974, с.221.
  28. Там же.
  29. Бутков П.Г. Ук .соч., Ч.1. – СПб. 1869, с.258.
  30. Ахмадов Я.3. Ук. соч., Ч.1, с.222.
  31. Там же.
  32. Бутков П.Г. Ук. соч., Ч.2. – СПб., 1869, с. 112.
  33. Ахмадов Я.3. К вопросу о социальном строе Чечни в XVIII столетии. // Вопросы истории Дагестана (досоветский период), Ч.1. – Махачкала, 1974, с.223.

    Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

    Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

    Comments

    Еще нет комментариев.

    Извините, комментирование на данный момент закрыто.