Чеченский тейп (Ильясов)

Леча Ильясов

Чеченский тейп: мифы и реальности

Автор книги «Тени вечности» Лечи Ильясов считает, что реанимация тейповых структур в Чечне бесперспективна.

Сегодня в Чеченской Республике полностью уничтожена социально-экономическая инфраструктура, разрушен базис, на котором основывается стабильное существование любого социума, — социальная стратификация, без которой невозможна не только быстрая стабилизация политической ситуации, но и вообще функционирование государства как института организации жизни общества.

Есть два варианта решения этой проблемы:

1) Возрождение социально-экономической инфрастуктуры в республике, укрепление правовых основ существования общества, усиление роли государственных институтов в жизни общества. В условиях сегодняшней Чечни это очень сложный вариант, требующий огромных ресурсов и времени, но единственно приемлемый, если думать об исторической перспективе чеченского общества.

2) Возрождение древних социальных институтов (тейпов) с одновременной реанимацией древней правовой базы (традиционное право) их функционирования. На первый взгляд, это очень быстрый и легкий вариант, тем более реликты этих институтов, хотя и в трансформированном виде, в чеченском обществе сохранились. Но это абсолютно бесперспективный в историческом плане путь, так как, с одной стороны, нет базовых условий (единство территории, общность экономических и политических интересов и т.д.) функционирования этих институтов, с другой стороны, реанимация тейповых структур должна неизбежно привести к развалу государства в современном смысле этого слова. Ведь чеченское государство, существовавшее при тейповой демократии, было квазигосударством, в котором отсутствовало большинство государственных институтов.

Поэтому использование опыта традиционных чеченских социальных институтов, и прежде всего тейпово-тукхумной социальной организации, в строительстве нового чеченского государства должно быть критическим и осторожным.

В последнее время категория тейпа стала очень популярной в аналитических работах по проблемам Чечни. При этом большинство авторов не имеют никакого представления ни о самом тейпе как социальном институте, ни о его функции в современном чеченском обществе. Многие российские исследователи отождествляют тейп с родом или фамилией, делая на этой основе вывод о родоплеменной структуре чеченского общества. Некоторые российские политики, вслед за романтически настроенными чеченскими авторами, предлагают избрать тейповый парламент, тейповое правительство, очень часто даже не понимая, о чем говорят. В сегодняшней Чечне если и можно говорить о каких-то устойчивых социальных группах с общностью экономических и политических интересов, то только о семейных и родственных кланах. Однако представители одного и того же тейпа зачастую оказываются по разные линии фронта, хотя политики пытаются (чаще всего безуспешно) спекулировать на этом понятии, говоря о тейповом братстве, тейповой солидарности.

Но чеченский тейп нельзя отождествлять ни с родовой, ни с племенной организацией, типологически его можно сравнить лишь с классической сельской общиной.

Кроме того, государственный опыт чеченцев, как об этом свидетельствуют исторические источники, не ограничивался опытом тейпово-тукхумной демократии и был более разнообразным.

Уже по работам античных, а позднее армянских и грузинских авторов можно судить о существовании у нахов, т.е. у чеченцев, различных государственных образований с древнейших времен. Например, верхние аорсы в «Географии» Страбона, которые по крайней мере по территории расселения (а по последним лингвистическим данным — и по языку) могут быть идентифицированы с предками чеченцев, описываются как могущественный народ, имеющий царя и способный выставить огромное войско, контролирующий большие пространства вплоть до побережья Каспийского моря.

Монархией была и Кавказская Албания, основную и, вероятно, наиболее культурную и пассионарную часть населения которой составляли гаргары (ср. чеч. гьаргар — «близкий, родственный»), одно из племен, помещаемое в I в. до н.э. Страбоном в восточной части Кавказа.

По Страбону, в Кавказской Албании «все жители подчинены одному лицу, а в древности каждая группа с особым языком имела особого царя».

Об активной роли нахских племен на Кавказе отмечается в «Жизни картлийских царей» Леонтия Мровели, грузинского историка XI века.

Но народ, не имеющий собственного государственного образования, не мог доминировать в таком полиэтническом регионе, как Кавказ, который к тому же был объектом постоянных нападений кочевников.

В древнеармянской версии источника говорится о том, что потомки Торгома «перевалили горы Кавказа и полонили земли Хазраца руками сына Тирета — Дуцука», т.е. Дурдзука (Дурдзук — эпоним горных чеченцев).

В сведениях из «Жизни Вахтанга Горгасала» грузинский историк пишет: «Тогда же отпустил царь своим союзникам — персам и царям кавкасианов — великие дары…». То, что под этнонимом «кавкасианы» подразумеваются именно нахские племена не вызывает сомнения у большинства ученых.

Не менее могущественными были предки чеченцев и позже, в период арабского завоевания Закавказья и Дагестана. В это время «горные области предстают как районы развитого земледелия, густо населенные, располагающие сильными укреплениями, районы, где вполне сформировались стойкие этнополитические образования. Во главе большинства из них стояли династии правителей, которые к моменту арабского завоевания уже имели развитые родословные».

По свидетельствам арабских авторов (Ибн Рустэ, ал-Масуди) за Сериром, который идентифицируется историками с современной Аварией, находится государство Ал-Лан, очень густонаселенное, имеющее множество крепостей и замков, способное выставить 30-тысячное войско. Согласно Ибн Рустэ, аланы делятся на четыре племени, наиболее могущественным из которых является племя «дахсас», что вполне могло быть самоназванием чеченцев «нахчаш» в передаче арабского автора.

Позже, накануне монголо-татарского нашествия, в предгорной и равнинной части Центрального и Северо-Восточного Кавказа существовало крупное раннефеодальное государство — Алания. Общество этого государства состояло из класса феодалов, прослойки свободных общинников, зависимых крестьян, домашних рабов.

Таким образом чеченцы вплоть до нашествия Тимура имели различные государственные образования с оформленной монархической формой правления и очерченной социальной стратификацией общества. И говоря об историческом опыте государственного строительства у чеченцев нельзя ограничиваться только опытом тейпово-тукхумной демократии, которая в силу своего внутреннего качества не могла обрести форму классического государства.

Тейпово-тукхумная структура считается традиционной формой социальной организации чеченского общества с 15 века до середины 19 века. Ее верховный орган — кхел (совет) представлял в одном лице законодательную, судебную и исполнительную власть. Мехк-кхел или Совет страны избирался по системе пирамиды из представителей различных тейпов.

Тейпово-тукхумная организация, по всей вероятности, стала зарождаться и выполнять социально организующие функции в период после нашествия Тимура, когда было уничтожено чеченское государство с его институтами, правящие династии, навыки цивилизации, наработанные предками чеченцев в течение тысячелетий, когда чеченская земля погрузилась во мрак смутного времени, при котором властвует один закон — право сильного. В этот период чеченцы были вынуждены покинуть равнины и предгорья и уйти в горы (согласно историческим источникам, до нашествия монголо-татар, а затем орд Тимура, предки чеченцев занимали территории на равнине, включая левобережье Терека, а в более древние времена вплоть до устья Дона и нижнего течения Волги).

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.