Империя Кремля. Советский тип колониализма (Авторханов)

А. Авторханов
ИМПЕРИЯ КРЕМЛЯ.
СОВЕТСКИЙ ТИП КОЛОНИАЛИЗМА
Об авторе:
Абдурахман Авторханов (1908-1997) – историк, писатель, общественный деятель второй российской эмиграции. Родился в чеченском селе Лаха Неври. В 1937 окнчил Институт красной профессуры в Москве по специальности русская история. Работал в ЦК ВКП(б), был направлен на работу в г. Грозный. В 1938 г арестован и 5 лет провёл в тюрьмах. В 1942 г. освобождён. Оказавшись в 1943 г. на оккупированной территории в 1943 г. выехал в Германию. Работал в немецкой пропагандисткой организции в Берлине. После войны преподавал в армейской школе армии США. В 1950 г. стал одним из учредителей мюнхенского Института по изучению истории и культуры СССР. Часто выступал по радио “Свобода”. Читал лекции для американских дипломатов и разведчиков о СССР и КПСС. Автор многочисленных работ среди которых: “Технология власти” (1959), “Происхождение партократии” (1973), “От Андропова к Горбачёву” (1986) и др.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Национальный вопрос и национальная политика Кремля до сих пор не входили в круг моих исследо¬вательских интересов, хотя я как национал, внима¬тельно следил за советской национальной полити¬кой. Причины тут были две: во-первых, я поставил своей целью писать лишь о том, что составляет осно¬ву основ всех бедствий не только малых народов, но и самой державной нации империи – о возникно¬вении и функционировании советской политической системы; во-вторых, кого же интересовали судьбы и страдания малых народов, кроме как их самих. Сегодня положение резко изменилось. Изменилось и мое собственное отношение к данной проблеме. Я раньше связывал распад советской империи со сме¬ной политической системы в метрополии, но теперь все яснее вырисовывается другая картина – разло¬жение империи начнется вероятно с ее окраин. Отсю¬да и западный мир проявляет растущий интерес к судьбе нерусских народов. Я это заметил и на своем докладе о «перестройке» в Вашингтоне в ноябре 1987 г. на собрании группы американских экспер¬тов по советским делам. Меня попросили подробнее рассказать о перспективах «перестройки» Горбаче¬ва в области национальной политики. Когда я мимо¬ходом упомянул, что моя первая статья с критикой тезисов Политбюро к XVIсъезду партии называлась «За выполнение директив партии по национальному вопросу» и появилась в газете «Правда» от 22 июня 1930 г., то есть за год до рождения генсека Горбаче¬ва, то в зале люди переглянулись. Только я не по¬нял, чему больше удивились – моей старости или горбачевской молодости. Я ведь только хотел под¬черкнуть, что с того времени я постоянно слежу за национальной политикой Кремля. Не только офи¬циальные источники, но и мои наблюдения лежат в основе предлагаемого исследования.
Теперь о моем общем подходе к разбираемой теме.
После Второй мировой войны уцелела только одна мировая империя – это советская империя. Главные причины тут, на мой взгляд, три: первая причина лежит в абсолютном совершенстве воен¬но-полицейского управления советской империей, когда каждый ее житель от рождения до могилы находится под тотальным полицейским надзором. Вторая причина лежит в научно разработанной систе¬ме превентивного, выборочного, но систематическо¬го террора против любого проявления индивидуаль¬ного или группового политического инакомыслия. Третья причина лежит в политической природе со¬ветской правительственной системы, при которой интересы удержания власти партией ставятся не только выше интересов личности, но и выше интере¬сов социальных групп, классов и даже целых наро¬дов, что доказали коллективизации, индустриализа¬ции и геноцид малых народов во время войны. Ска¬занное дает основание считать советскую империю не обычной империей классического типа прошлых времен и не простым продолжением старой царской империи.
Советская империя прежде всего идеократическая империя. Поэтому всякое ее сравнение со ста¬рыми империями не только ошибочно, оно про¬сто вводит нас в заблуждение: мы переоцениваем возможности и масштаб старых империй и недооце¬ниваем потенциальные возможности и чудовищные последствия, которые таит в себе успешное осуще¬ствление идеократической программы советской империи в глобальном масштабе – не только для внешнего мира, но и для народов самого Советско¬го Союза. Ведь большевики могут осуществить свою цель только принося в жертву собственное населе¬ние и осуществляя геноцид чужих народов, как это показал опыт Афганистана. Советский тип империа¬лизма добивается не просто покорения чужих наро¬дов и присвоения их богатств, а он еще ставит своей конечной целью обращение покоренных народов в новую коммунистическую веру, чтобы навязать им коммунистический образ жизни.
Русская империя была относительно молодой империей. Русь не знала ни древних, ни средневеко¬вых империй. Наоборот, на территориях, которые ныне занимает Советский Союз, распространялось влияние и господство ряда западных империй римской, греческой, византийской, германской, со¬седних королевств – польско-литовского и швед¬ского, ряда азиатских империй – турецкой, пер¬сидской, китайской. Более того, сама этнографи¬ческая Русь находилась более двухсот лет в вассаль¬ной зависимости от татаро-монгольских ханств. Только в конце царствования первой русской дина¬стии Рюриковичей началась эпоха образования мно¬гонационального российского государства, объяв¬ленного Российской Империей в начале XVIIIвека Петром Первым из новой династии Романовых (1613-1917 гг.) . Вот с этих пор обозначилась интен¬сивная и весьма успешная экспансия Российской Империи почти во всех направлениях – на востоке, на юге, на западе и на севере, откуда наседали ра¬нее на Русь чужеземные завоеватели.
Предлоги для расширения империи находились легко, к тому же вполне убедительные для русского уха: по классической схеме знаменитого историка Ключевского Россия искала выхода к ее естествен¬ным границам, которые упирались на Востоке в Тихий океан, а на Западе в Балтийское море. Россия искала также выхода к южным морям, за кото¬рыми открывались соблазнительные просторы ми¬рового океана.
Политико-стратегические мотивы экспансии, из¬ложенные Ключевским, тоже были, хотя и неубеди¬тельны, но четко сформулированы в духе времени: дальнейшая русская экспансия нужна была, чтобы обезопасить достигнутые имперские границы, воен¬ные походы в чужие земли нужны были, чтобы обеспечить безопасность прохождения там русских торговых караванов. Войны России в Туркестане нужны были, чтобы спасти туркестанские народы от господства англичан. Войны на Кавказе нужны были, чтобы спасти христианские народы – грузин и армян – от мусульманского ига Турции и Персии. Войны на Балканах велись во имя спасения «сла¬вянских братьев» от той же Османской империи.
Вся эта схема была объявлена Лениным и его соратником, основоположником русской марксист¬ской историографии академиком Покровским вели¬кодержавной, шовинистической концепцией русско¬го «военно-феодального империализма», а сама Рос¬сия была признана жандармом Европы, начиная с Екатерины Второй. Вы найдете эту марксистскую историческую концепцию в книге академика По¬кровского «Русская история в самом сжатом очер¬ке», которой предпослано письмо Ленина с поздрав¬лением Покровского с его новой марксистской схе¬мой. Более того, Ленин указал в этом письме, что книга Покровского должна стать школьным учеб¬ником и ее надо перевести на иностранные языки. Эта книга вместе с письмом Ленина была изъята из обращения в период Сталина, а книги Ключевского по истории переиздаются солидным тиражом. На¬сильственное присоединение к Российской Империи нерусских народов во всех советских учебниках и исторических трудах считается положительным ак¬том русских царей и прогрессивным событием в жизни нерусских народов. Однако Ленин боролся против царской империи не потому, что она импе¬рия, а потому, что она – царская. Он был за миро¬вую советскую империю. Это прямо записано рукой Ленина в преамбуле «Конституции СССР» 1924 года, где сказано: «Новое советской государство явится… новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Советскую Со¬циалистическую Республику». Кремль никогда не заявлял, что он отказался от этой глобальной цели Ленина. Зато в своей предсмертной статье по нацио¬нальному вопросу Ленин сам усомнился в реально¬сти своей стратегии создания «мировой советской республики». Увидев, в связи с «Грузинским де¬лом», опасность развала собственной империи, он предложил пересмотреть конституцию СССР, оста¬вив за Москвой компетенции только в двух облас¬тях – дипломатической и военной. Такое развитие остановили два события – смерть Ленина и при¬ход к власти Сталина. Советская федерация суверен¬ных республик стала отныне чистейшей фикцией, а абсолютизация тоталитарного режима беспри¬мерной в истории государственных образований. Смерть самого Сталина ни на йоту не изменила ни формы, ни существа сталинской имперской полити¬ки. Хуже того, наследники Сталина пошли даже намного дальше Сталина в культурной и кадровой политике в национальных республиках.
В центре внимания данной работы лежит сравни¬тельный анализ большевистской теории по нацио¬нальному вопросу и большевистской государствен¬но-партийной практики в советских национальных республиках и областях. Для первой цели я подверг рассмотрению все важнейшие произведения Ле¬нина и Сталина по национальному вопросу и все важнейшие документы по этому вопросу высших партийных органов. Что же касается второй цели – большевистского практического решения нацио¬нальной проблемы путем создания союза из «суве¬ренных советских республик» в виде СССР, то, пользуясь теми же официальными документами, я стараюсь показать степень и характер «суверените¬та» союзных республик в действии. Сегодня в Мо¬скве уже открыто признают, что вся история страны и партии на протяжении десятилетий подвергалась фальсификации и извращению. Это в первую оче¬редь относится к истории национального вопроса. В Советском Союзе сложилась большая каста профес¬сиональных экспертов по национальному вопросу, которые продолжают даже сейчас наводнять совет¬ский книжный рынок бездарнейшей пропагандной макулатурой, намеренно фальсифицирующей Лени¬на и назойливо проповедующей раскавыченного Сталина. Парадоксальным образом на меня выпала задача реабилитировать Ленина от клеветы и фаль¬сификации людей, которые называют себя его уче¬никами, а Сталина восстановить в своих авторских правах, которые по-воровски присваивают себе его наследники. Ведущая идея фальсификации нацио¬нального вопроса – выдавать советский тип коло¬ниализма за идеальное решение национального во¬проса, а советскую великодержавную политику ру¬сификации нерусских народов – за политику «ин¬тернационализации».
Я подверг сравнительному рассмотрению неко¬торые официальные документы по национальному вопросу также и из новой эры – эры «гласности». Здесь я старался понять, в чем выразятся «пере¬стройка» и «новое мышление» в области национальных отношений. Несмотря на продолжающие¬ся уличные демонстрации политически активной ча¬сти нерусских народов в защиту своих националь¬ных прав, несмотря на смелые и повторные выступ¬ления виднейших деятелей национальных культур как в печати, так и на разных форумах с открытым требованием признать национальные языки нерус¬ских республик их государственными языками, национальная политика Кремля по-прежнему ос¬тается старой, имперской политикой. Вероятно, нужны более потрясающие события на окраинах, чем те, которые имели место до сих пор, чтобы Кремль понял обреченность своей последней в мире империи и сделал, пока не поздно, спасительный для себя же вывод: распустить принудительную империю и преобразовать СССР в конфедерацию независимых государств из тех национальных республик, которые пожелают войти в такую кон¬федерацию. Вот это я назвал бы «революцион¬ной перестройкой» в области национальных отно¬шений. Все остальное – новый обман националь¬ностей и самообман Кремля.
А. Авторханов

Я, кажется, сильно виноват перед рабочими Рос¬сии, что не вмешался достаточно энергично и доста¬точно резко в пресловутый вопрос об автономизации… Очень естественно, что «свобода выхода из Со¬юза», которою мы оправдываем себя, окажется пус¬той бумажкой, не способной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского че¬ловека, великоросса, шовиниста, в сущности, под¬леца и насильника, каким является типичный рус¬ский бюрократ… Не следует зарекаться заранее ни¬коим образом от того, чтобы… вернуться на следую¬щем съезде Советов назад, т.е. оставить Союз Совет¬ских Социалистических Республик лишь в отноше¬нии военном и дипломатическом (Ленин, «К вопро¬су о национальностях или об «автономизации»»).

ЧАСТЬ I. УЧЕНИЕ ЛЕНИНА ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ВОПРОСУ

I. ПРАВО НАЦИЙ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ

Демократическое право наций на самоопреде¬ление также старо, как стара и сама демократия. Как идея и практический принцип оно находит при¬менение начиная с XVII– XVIIIвеков. Величайший толчок движению национальной независимости дали два исторических события: в 1775-1783 годах «На¬циональная революция» за независимость Америки и в 1789 году Великая французская революция с ее вечно живыми лозунгами: «Свобода, равенство, братство». Вот с этих пор собственно и началась эпо¬ха движения за независимость и самоопределение современных больших и малых национальностей. С тех пор и само «право наций на самоопределение» становится движущим мотивом национально-осво¬бодительного движения зависимых и угнетенных на¬родов на всех материках земли. В мировом социали¬стическом движении право народов на самоопреде¬ление было впервые сформулировано на Лондон¬ском конгрессе Второго Интернационала в 1896 го¬ду в следующих словах: «Конгресс объявляет, что он стоит за полное право самоопределения всех на¬ций и выражает свое сочувствие рабочим всякой страны, страдающей в настоящее время под игом военного, национального и другого абсолютизма». В программу РСДРП требование права на самоопре¬деление нерусских народов Российской Империи было включено на ее Втором съезде в 1903 г., со¬стоявшемся в том же Лондоне.
Знакомясь с богатой, но чисто пропагандной со¬ветской литературой по теории и истории националь¬ного вопроса, читатель никогда не узнает двух эле¬ментарных фактов: во-первых, право народов на са¬моопределение есть общепризнанный принцип демо¬кратии вообще, а не изобретение Ленина, во-вторых, в русское социалистическое движение этот принцип внесли не большевики и не Ленин, а меньшевики и их лидеры Плеханов и Мартов. Плеханов, как осно¬воположник русского марксизма, каким его при¬знавал и сам Ленин, а Мартов, как автор и доклад¬чик по первой Программе партии на ее Втором съез¬де. Заслуги Ленина в данном вопросе лежат в дру¬гой плоскости в антинациональной интерпретации права народов на самоопределение и в мастерском использовании национального вопроса в стратегиче¬ских целях на путях к власти.
Право на самоопределение народов России при¬знавали не только русские социал-демократы, но и партия русских эсеров (социалистов-революционе¬ров) , только в более категорической формулиров¬ке. Их центральный орган печати «Революционная Россия» в №18 за 1903 год писал, что партия эсеров стоит на точке зрения «полного и безусловного при¬знания на самоопределение», а тем народам, кото¬рые захотят остаться после революции в составе Рос¬сии, эсеры предлагали свободную федерацию. Поле¬мизируя с эсерами насчет «полного и безусловного признания самоопределения» и по-своему интерпре¬тируя решение Второго съезда, Ленин писал: «Безус¬ловное признание борьбы за свободу самоопределе¬ния вовсе не обязывает нас поддерживать всякое требование национального самоопределения. Со¬циал-демократы, как партия пролетариата, ставят своей положительной и главной задачей содействие самоопределению не народов и наций, а пролетариата в каждой национальности» (Ленин. О националь¬ном и национально-колониальном вопросе. М., 1956, стр. 13. Курсив мой – А.А.).
Ту же мысль Ленин повторил накануне Первой мировой войны в следующих словах: «Отдельные требования демократии, в том числе самоопределе¬ние, не абсолют, а частичка общедемократического (ныне: общесоциалистического) мирового движе¬ния. Возможно, что в отдельных конкретных слу¬чаях частичка противоречит общему, тогда надо от¬вергнуть ее» (Ленин, 3 изд., т. XIX, стр. 257-258).
Вот когда произошла Октябрьская революция, Ленин нашел, что такая маленькая «частичка» как половина царской империи в лице нерусских наро¬дов, не «абсолют» и на штыках Красной Армии за¬гнал ее в свою новую советскую империю.
Противореча самому себе, Ленин в другом ме¬сте правильно определял суть самоопределения.
Вот его определение: «Если мы хотим понять значение самоопределения наций, не играя в юриди¬ческие дефиниции, не ”сочиняя” абстрактных опреде¬лений, а разбирая историко-экономические условия национальных движений, то мы неизбежно придем к выводу: под самоопределением наций разумеется государственное отделение их от чуженациональных коллективов, разумеется образование самостоятель¬ного национального государства» (Ленин. О праве наций на самоопределение. М., 1956, стр. 5).
Был ли сам Ленин готов позволить нерусским народам выйти из Российской Империи, если он придет к власти в России? Нет, конечно. Как указы¬валось выше, когда почти все нерусские народы по¬сле Октябрьской революции, пользуясь правом на самоопределение, вышли из империи, он их вер¬нул обратно силой оружия. Фактическое использо¬вание права на самоопределение Ленин признавал за народами любых других империй – Британской, Австро-Венгерской, Оттоманской, но никак не за народами Российской Империи, включая даже Польшу. Ленин даже изобрел в национальной по¬литике такой изощренный тактический прием, до которого не додумался еще ни один макиавел¬лист нового времени. Ленин провел своеобразное разделение труда между своими сторонниками в партии: русские большевики должны были про¬поведовать «право нерусских народов на само¬определение», а большевики нерусской нацио¬нальности, наоборот, должны были писать и на¬стаивать на праве нерусских народов «присоеди¬ниться» к России.
Когда Ленину указывали на эту его двойную иг¬ру в национальном вопросе, то он невозмутимо от¬вечал: «Люди, не вдумавшиеся в вопрос, находят ”противоречивым”, чтобы социал-демократы угне¬тающих наций настаивали на ”свободе отделения”, а социал-демократы угнетенных наций – ”на свобо¬де соединения”. Но небольшие размышления пока¬зывают, что иного пути к интернационализму и слиянию наций, иного пути к этой цели от данного положения нет и быть не может» (Ленин, О нацио¬нальном и национально-колониальном вопросе, стр. 338).
В этом тезисе «слияния наций» и заключается истинная и конечная цель Ленина. Он хочет слить не¬русские народы с русским народом, чтобы искусст¬венно создать один единый народ с единым языком. Ленин так и писал:
«Разграничение наций в пределах одного госу¬дарства вредно, и мы, марксисты, стремимся сбли¬зить и слить их» (там же, стр. ИЗ).
В другом месте: «Марксизм непримирим с на¬ционализмом, будь то самый ”справедливый”…
Марксизм выдвигает на место всякого национализ¬ма – интернационализм, слияние всех наций в выс¬шем единстве» (там же, стр. 128-129).
В третьем месте: «Целью социализма является не только уничтожение раздробленности на мелкие государства…. не только сближение наций, но и слия¬ние их» (там же, стр. 261).
Словом, Ленин полон решимости, осуществив свой план мировой революции, создать единое ин¬тернациональное сообщество людей с одним или, может быть, с двумя языками. Вот его утвержде¬ние на этот счет:
«Всемирным языком, может быть, будет ан¬глийский, а, может быть, плюс, русский» (Ленин. ПСС, т. 24, стр. 387).
Уже отсюда ясно, что для России и ее нерусских народов единым языком станет русский язык. Дру¬гими словами, Ленин стоял за ассимиляцию нерус¬ских народов в русском народе, за такую нацио¬нальную политику русификации, от которой отка¬залась даже царская Россия, по крайней мере, на¬чиная с Екатерины II.
Когда критики напоминали ему этот факт, Ле¬нин отвечал:
«Против ассимиляторства могут кричать только еврейские реакционные мещане, желающие повер¬нуть назад колесо истории» (там же, стр. 126).
Однако все это относилось к далекой стра¬тегической цели после победы марксизма в Рос¬сии и во всемирном масштабе. Пока что надо было разработать гибкую тактику использования на¬циональных чаяний угнетенных народов, желав¬ших создания своих независимых государств, в интересах собственной стратегии, прямо по прин¬ципу: «цель оправдывает средства». Вот здесь Ленин был гениальным мастером.
Больше великодержавник, чем все русские цари вместе взятые, и больше империалист, чем лю¬бой император в истории, Ленин, однако, не был русским шовинистом. Это было его колоссальным личным преимуществом как политического деяте¬ля в многонациональном государстве. Его первое Политбюро на путях к революции состояло из семи человек: два русских (Ленин и Бубнов), четыре ев¬рея (Троцкий, Зиновьев, Каменев и Сокольников) и один грузин (Сталин). Находясь уже у власти, он всегда воевал в своей партии с русскими шовини¬стами, которые своими открыто великодержавны¬ми действиями вредили его планам создания совет¬ской империи в России, а на ее базе создания и ми¬ровой советской империи.
Мы знаем из документов XXсъезда, что к этим русским шовинистам он причислял и нерусских ли¬деров большевизма Сталина, Дзержинского и Орджоникидзе. Ленин хочет, где это возможно, из¬бегать насилия в процессе слияния наций или пре¬вращения русского языка в общий и единый язык в новом государстве. В этом отношении, как идеал, Ленину рисуются Соединенные Штаты Америки. Ле¬нин приводит статистику разных народов в Америке и указывает, как происходил мирный процесс об¬разований единой американской нации с единым английским языком и в заключение приходит к выводу:
«Кто не погряз в националистических предрас¬судках, тот не может не видеть в этом процессе ас¬симиляции наций капитализмом величайшего исто¬рического прогресса, разрушения национальной за¬скорузлости различных медвежьих углов – особен¬но в отсталых странах, вроде России» (Ленин. О на¬циональном и национально-колониальном вопросе, стр. 124).
Ленин взял явно неудачный пример и сравнивал исторические процессы совершенно несравнимые. Поэтому вместо добросовестного анализа получи¬лась пропагандная подтасовка фактов и фальсифи¬кация истории. Америка была и остается образ¬цом для России только в других отношениях: как государство величайшей в мире демократии с науч¬ной, технической и творческой интеллигенцией, под¬нявшей Америку на такую материальную, научно-техническую высоту, что ее вот уже более 70 лет не может «догнать и перегнать» самая «передовая в мире страна социализма», исключая область воен¬ной индустрии.
Америка образовалась как государство из раз¬ных народов Европы и, отчасти, Азии, доброволь¬но – кроме негров – переселившихся туда, а Рос¬сия образовалась как империя из присоединен¬ных к ней чужих народов. Причем многие из них культурно, религиозно и исторически были бо¬лее древними народами, чем сама относительно молодая русская нация и русское государство. Образование единого языка – английского – для американской нации было процессом стихийным и добровольным, тогда как в России принять единый язык для всех было бы возможно только искус¬ственно, то есть посредством прямой или косвенной русификацией нерусских. Ленин знал это не хуже нас. Знал также, что насильственная русификация может иметь тяжкие последствия в смысле ускоре¬ния центробежных сил в его будущем социали¬стическом государстве. Поэтому он хотел идти по пути мирной, добровольной русификации. Ленин писал:
«И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый житель России имел возможность научиться вели¬кому русскому языку. Мы не хотим только одного: элемента принудительности. Мы не хотим загонять в рай дубиной» (там же, стр. 147).
Ученики Ленина сегодня вполне обходятся без принудительности и дубины: если хочешь учиться техническим и точным наукам, то нет возможности учиться им, кроме как по-русски, если хочешь сде¬лать карьеру в своей национальной республике -партийную, государственную, ученую – можешь не знать родного языка, но должен знать русский язык. Это и есть косвенная русификация.
Ни в одной из работ Ленина по вопросам такти¬ки и стратегии русской и мировой революции не присутствует такое виртуозное мастерство вели¬кого макиавеллиста, как в его трактовке демокра¬тического принципа права народов на самоопреде¬ление. В искусстве маскировать свои истинные стра¬тегические цели туманом фразеологии и словесного жонглирования Ленин был мастером самого высо¬кого класса. Даже такой великий мастер лицеме¬рить, как его ученик Сталин, и тот не всегда мог разглядеть в ленинской маскировке истинного ли¬ца Ленина, о чем у нас будет потом случай пого¬ворить.
Если вкратце, но абсолютно точно, сформули¬ровать идею Ленина в национальном вопросе, то она следующая: Ленин признает, и то условно, право на¬ций на самоопределение при капитализме, но Ленин категорически отрицает право наций на самоопре¬деление при социализме. Вот классический пример постановки данного вопроса Лениным до револю¬ции в отношении зависимых народов в Европе. Разбирая историю отделения Норвегии от Швеции в 1905 году, Ленин писал, что такой случай возможен при капитализме только как исключение и что его интересует не самоопределение норвежской нации от шведской нации, а самоопределение там и здесь национального пролетариата. Вот его вывод из этой истории:
«В вопросе о самоопределении наций нас инте¬ресует прежде всего и более всего самоопределе¬ние пролетариата внутри наций» (Ленин. О праве наций на самоопределение. М., 1956, стр. 35).
Другими словами, Ленина интересует не созда¬ние национальных независимых государств, а созда¬ние марксистских национальных государств, зави¬симых от одного революционного марксистского центра. Еще ярче вырисовывается марксистское великодержавие Ленина в его дискуссии с лидером польских марксистов Розой Люксембург. В поль¬ском королевстве, входившем в состав Российской Империи, в начале века образовались две социали¬стические партии. Польская партия социалистов (ППС), лидером которой был Юзеф Пилсудский, и Польская социал-демократическая партия, руково¬димая Розой Люксембург. По национальному вопросу ППС стояла на позиции безусловной поль¬ской независимости и выхода из состава Российской Империи. Польская социал-демократическая партия, как партия ортодоксально марксистская ленинско¬го типа, не признавала принципа полной польской независимости, а требовала для Польши только автономии в пределах России. Ленин категорически отвергал национальную программу ППС с ее требо¬ванием о выходе Польши из царской России, а Розу Люксембург, поддерживая ее позицию по существу, порицал только за ее неэластичность в политике, за то, что она не хочет понять, что лозунг самоопреде¬ления не цель, а тактика марксистов. Вот вывод Ле¬нина из его дискуссии с Розой Люксембург:
«Ни один российский марксист никогда и не думал ставить в вину польским социал-демократам, что они против отделения Польши. Ошибку делают эти лишь тогда, когда пробуют – подобно Розе Люксембург – отрицать необходимость признания права на самоопределение в программе российских марксистов» (там же, стр. 37).
Что может быть нелепее: Ленин писал, что он признает право ППС требовать выхода Польши из Российской Империи, но сам выход он не признает! Тогда почему выставлять в программе российских марксистов требование права наций на самоопреде¬ление, если ты собираешься бороться всеми силами против его практического осуществления? Ответ Ленина на этот раз неотразим в своей искренности:
«Признание права на отделение, – писал Ле¬нин, – уменьшает (подчеркнуто Лениным) опас¬ность распада государства» (там же, стр. 29). Такую фиктивную «независимость» Ленин был готов предоставить даже Украине. Вот что писал Ленин о праве Украины на создание своего независимого от России государства: «Суждено ли Украине составить самостоятельное государство, зависит от тысячи факторов, неизвестных заранее. И, не пытаясь гадать попусту, мы твердо стоим на том, что несомненно: право Украины на такое государство» (там же, стр.21).
Когда участились атаки на Ленина открытых русских великодержавников за то, что он в своей национальной политике поощряет украинских се¬паратистов, Ленин ответил:
«Обвинять сторонников свободы самоопреде¬ления, то есть свободы отделения в поощрении се¬паратизма – такая же глупость и такое же лицеме¬рие, как обвинять сторонников свободы развода в поощрении разрушения семейных связей» (там же, стр. 30).
Будучи изощренным тактиком, Ленин не может прямо заявить великодержавникам: «Господа глупые, поймите, что в сущности я хочу сохранить, как и вы, Российскую Империю, но к этому нет иного пути, кроме формального, и для нас необязательно¬го, признания права на самоопределение». Только специалист в области тактического искусства лени¬низма поймет, что Ленин вкладывает как раз эту мысль в следующую свою аргументацию:
«Пролетариат ограничивается отрицательным, так сказать, требованием признания права на само¬определение, не гарантируя ни одной нации, не обя¬зуясь дать ничего насчет другой нации» (там же, стр. 18).
В другом месте в споре с ППС Ленин уже более откровенно объясняет, какая реальная цена праву на самоопределение в его интерпретации:
«Безусловное признание борьбы за свободу са¬моопределения вовсе не обязывает нас поддержи¬вать всякое требование национального самоопреде¬ления… Неужели признание права на самоопределе¬ние наций требует поддержки всякого требования всякой нации самоопределяться? Ведь признание права всех граждан устраивать свободные союзы вовсе не обязывает нас поддержать образование вся¬кого нового союза… Мы признаем право даже иезуитов вести свободную агитацию, но мы боремся против союза иезуитов и пролетариев» (там же, стр. 13).
Говоря на человеческом языке, Ленин отвер¬гает самоопределение на деле, поскольку оно про¬тиворечит тому тоталитарному строю, который он хочет создать в России от имени марксизма и под названием «социализм». Однако в этом вопросе Ле¬нин бесцеремонно издевается не только над демо¬кратией, но и над своими вероучителями. Ведь это сам Ленин цитирует письмо Энгельса Каутскому по вопросу о том, какое должно быть отношение победившего социализма к требованию самоопределе¬ния угнетенных наций. Энгельс писал:
«Победоносный пролетариат не может никако¬му чужому народу навязывать никакого осчастли-вления, не подрывая этим своей собственной побе¬ды. Разумеется, этим не исключаются оборонитель¬ные войны различного рода» (Ленин. О националь¬ном и национально-колониальном вопросе, М., 1956, стр. 343).
Как актуально звучат эти слова Энгельса как раз сегодня, когда Кремль совершает в Афганистане варварский геноцид, стараясь «осчастливить» афган¬ский народ. Но я думаю, в свете произведенного на¬ми анализа ленинской концепции о праве народов на самоопределение, наследники Ленина рассматри¬вают свою нынешнюю колониальную войну в Афга¬нистане – как «оборонительную войну» против американцев, пакистанцев и иранцев, которые не имеют в Афганистане ни одного солдата.
Конечно, цель Ленина в России была не демо¬кратическая революция, а «пролетарская револю¬ция», установление не демократии, а диктатуры одной партии под названием «диктатура пролетариа¬та». Первым «пролетарием» Ленин, сын потомст¬венного дворянина, считал самого себя (он так и пишет в цитируемых произведениях: «Мы, проле¬тарии») .
Для такого многонационального государства, как Россия, это означало, что будущая большевист¬ская форма правления, каким бы именем она себя ни нарекла, будет диктатурой одного имперского центра, а не федерацией суверенных и равноправных наций. Здесь уместно начать рассказ о карьере первого ученика Ленина по национальному вопросу – Джугашвили – Кобы – Сталина.
Два обстоятельства сыграли решающую роль как в начальной карьере Кобы-Джугашвили, буду¬щего Сталина, в большевистской партии, так и в его сближении с Лениным: это, во-первых, руководя¬щее участие Кобы в закавказских вооруженных гра¬бежах банков и казначейства в 1906 – 1911 го¬дах, деньги от которых шли в партийную кассу Ле¬нина за границей; во-вторых, деятельность Ста¬лина как информатора Ленина по кавказским со¬бытиям и кавказским партиям, что делало Сталина в глазах Ленина экспертом по национальному во¬просу, которому можно доверить более широкое поле деятельности. В обеих областях Сталин сыграл столь выдающуюся роль, что стоит на этом остано¬виться. Сталин начал свою сознательную жизнь уго¬ловником и уголовником завершил ее, возможно, став жертвой другого уголовника – своего сорат¬ника и земляка Берии. Однако Сталин был не обыч¬ным уголовником, а уголовником, действовавшим во имя политических целей на службе радикальной политической партии – большевистской партии, ко¬торую Ленин создал вокруг себя. В те годы, после первой русской революции, карьеру в партии Лени¬на делали люди двух типов: либо яркие публицисты, либо бесстрашные «эксы». Эксами или экспроприа¬торами Ленин называл участников так называемых «боевых дружин» рабочей самообороны, которые создали большевики в революцию 1905-го года. Перед ними Ленин ставил цели:
1. добывать для партии деньги путем «экспро¬приации экспроприаторов», то есть грабя банки и казначейства;
2. убивать, как выражался Ленин, «шпионов, черносотенцев и начальствующих лиц полиции, ар¬мии и флота».
На Четвертом объединительном съезде РСДРП в 1906 году по предложению его меньшевистской части и при поддержке большинства фракции боль¬шевиков, кроме Ленина, практика «боевых дру¬жин» была осуждена и запрещена. Резолюция Лени¬на, в которой говорилось, что «допустимы боевые выступления для захвата денежных средств», была отвергнута почти единодушно. Ленина поддержал на съезде уже известный ему кавказский экс – Коба-Джугашвили. На Пятом, лондонском съезде в 1907 году, на котором большинство делегатов состояло из большевиков, вновь обсуждался вопрос о «парти¬занских выступлениях» и эксах. Пробольшевистский съезд и на этот раз осудил грабительскую дея¬тельность партизан под названием «боевые дружи¬ны» как анархистскую и бандитскую практику.
Ленин категорически протестовал против этого решения. Его опять поддержали только немногие из большевиков, в числе которых был опять-таки Коба.
И это понятно, если вспомнить, как началась карьера Сталина в большевистской партии. Зная, что ему, недоучке из духовной семинарии, невозможно состязаться не только с уже известными социал-де¬мократическими публицистами от марксизма, как Мартов и Ленин, но даже со своими ровесниками, типа Троцкого, или более молодыми, типа Бухари¬на, Сталин избрал поприще, на котором он имел все шансы отличиться – карьеру партийного руководи¬теля «боевых дружин» для грабежей на Кавказе. Ве¬ликолепный знаток кавказской психологии, Сталин взял себе в качестве клички окутанное героиче¬скими легендами имя кавказского абрека из рома¬на грузинского писателя Казбеги – Коба. Очень скоро новоявленный Коба затмил славу своего ли¬тературного прототипа.
Еще в 1906-ом году Коба направил в эмигрант¬скую кассу Ленина несколько десятков тысяч рублей, взятых в ходе ограбления почтового поезда в Чиатури, частных и казенных касс на кораблях в морских портах Баку и Батуми. Вместе с этими на¬грабленными деньгами до Ленина впервые дошла и боевая слава бесстрашного экса, грузина Кобы. Свою славу большевистского героя и талантливого организатора эксов Коба закрепил за собой, когда он и его помощник Камо-Петросян после тайной встречи в Берлине с Лениным организовали беспри¬мерное по своей дерзости ограбление тифлисского казначейства на Эриванской площади в Тифлисе в 1907-ом году, через пять недель после названной встречи Кобы и Камо с Лениным. Остались описания современников, как было организовано ограбление. 26-го июня 1907-го года около 11 часов дня, когда Эриванская площадь была полна людей, на площа¬ди появились два конных экипажа, которые в со¬провождении эскорта казаков везли большую сумму денег. В тот момент, когда человек в офи¬церской форме подал команду, с разных сторон в один миг в экипаж с деньгами и эскорт казаков полетело около десятка бомб. Убитых оказалось трое, раненых более пятидесяти человек. Человек в офицерской форме был помощник Сталина – Камо. Добычу – 340 тысяч рублей – Сталин-Коба сейчас же перевел за границу Ленину через будущего наркома иностранных дел Литвинова. Через не¬сколько недель беспрепятственно выехали к Лени¬ну для доклада и организаторы эксов – сами Коба и Камо.
Ленин высоко оценил заслуги Сталина, на¬значив его сначала агентом ЦК в России (1910-й год), а позже кооптировав его в состав ЦК (1912-й год). Сталина несколько раз ссылали за подполь¬ную работу, но он каждый раз умудрялся бежать без всяких трудностей, ибо за политическими ссыльными у царя не охотились десятки сексо¬тов, как теперь в Советском Союзе они охотятся за людьми, которых только подозревают в инако¬мыслии.
Сталин пробовал свои таланты и в публицисти¬ке. Сначала он писал по-грузински, а потом по-рус¬ски, как по вопросам партийным, так и по нацио¬нальному вопросу. Заслуги Кобы в качестве экспер¬та по национальному вопросу были более скромные и менее славные. Публицистического таланта Сталин был лишен начисто. Троцкий его называл «плоским эмпириком». В этой отрицательной в глазах Троц¬кого оценке содержится тем не менее вся правда превосходства Сталина, как практического полити¬ка, над его квазиинтеллигентными соратниками. Там, где публицистические и теоретические таланты марксизма витали в эмпиреях, опытный наблюда¬тель людских деяний Сталин обеими ногами нахо¬дился на почве реальной жизни. Только такой и пре¬успевает в достижении поставленной цели (что Ста¬лин потом и доказал тому же Троцкому). Все рабо¬ты Сталина тех лет, с точки зрения публицистичес¬ких канонов, ученические упражнения. Но во всех его писаниях и тогда и после присутствует целе¬устремленный утилитаризм, противопоказанный теоретику наукообразных обобщений, зато полез¬ный политику с затаенной целью. Затаенная же цель Сталина была одна: войти в доверие Ленина, не толь¬ко в качестве организатора, но и партийного идеоло¬га, чтобы со временем принять от него его фирму -ЦК большевистской партии. Классический пример на этот счет – работа Сталина «Национальный во¬прос и социал-демократия», написанная им в Вене в конце 1912-го года при помощи Бухарина, которого прикрепил к нему Ленин, чтобы Бухарин переводил для Сталина австро-марксистские источники по национальному вопросу. Ленин писал Горькому по этому поводу: «У нас один чудесный грузин засел и пишет для ‘Просвещения’ большую статью, собрав все австрийские и прочие материалы». Когда этот легальный большевистский журнал «Просвещение», издававшийся в Петербурге, решил напечатать статью Сталина в дискуссионном порядке, то Ленин запротестовал в письме в редакцию: «Конечно, мы абсолютно против. Статья очень хороша. Вопрос бое¬вой и мы не сдадим ни на йоту принципиальной по¬зиции против бундовской сволочи». В другом ме¬сте о той же статье Сталина он добавлял: «Надо вое¬вать за истину против сепаратистов и оппортунистов из Бунда» (см. Сталин, «Марксизм и национальный вопрос», стр. 61).
За какую же истину Сталин воевал против сепа¬ратистов в этой работе?
Сталин воевал последовательно и бескомпро¬миссно за ленинскую истину в национальном вопро¬се, которая, как мы видели, сводилась к следующе¬му центральному тезису Ленина: грядущая больше¬вистская Россия будет единым и неделимым госу¬дарством, нерусские части империи, такие как Польша, Финляндия, Украина, Кавказ, получат ста¬тус «областных автономий», как и чисто русские губернии. Сталин мастерски свел в целостную си¬стему все, что Ленин писал по национальному во¬просу. Сталин был признан самим Лениным не толь¬ко экспертом, но и теоретиком партии по нацио¬нальному вопросу.
Характерный для Сталина психологический мо¬мент: этот свежеиспеченный национальный теоретик и «чудесный грузин» с сильным грузинским акцен¬том публично никогда не признавал себя грузином, а считал себя русским. Его излюбленное выражение в статьях и выступлениях до и после революции гласит: «Мы, русские марксисты», «мы, русские коммунисты», но он ни разу не говорил «мы рос¬сийские», тем более «мы кавказские» или «грузин¬ские» марксисты. В России по Сталину только одна нация – это державная русская нация, а все осталь¬ные просто инородцы или туземцы, находящиеся в подданстве русской нации.
Однако, каким бы русским Сталин себя не счи¬тал, его всю жизнь преследовал болезненный комп¬лекс чувства национальной неполноценности из-за того, что он родился как «туземец» на далекой ок¬раине великой русской империи и что у него нет ни капли русской крови, а в его грузинской крови лю¬ди находят еще даже осетинскую кровь (вспомните стихи Мандельштама). Он старался компенсировать это ущербное чувство подчеркиванием своей сверх-русскости в имперской политике, точь-в-точь, как корсиканец Наполеон выдавал себя за «великого француза» («гранд насион») или австриец Гитлер за «великогерманца» («гроссдойчланд»). Эта велико¬державность Сталина вполне устраивала Ленина, пока Сталин, став генсеком, не начал ею злоупот¬реблять.

II. ЭВОЛЮЦИЯ ТАКТИКИ ЛЕНИНА ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ВОПРОСУ

Политическая философия Ленина вполне укла¬дывалась в схему немецкого философа Ницше – есть избранные личности, которые делают историю, и безмозглое быдло, являющееся навозом истории. Только человек с «волей к власти» может оседлать народ-быдло и использовать его на пути к власти. Ленин был выдающимся представителем таких из¬бранных личностей с «волей к власти». Людям та¬кой категории чужды все другие цели, кроме тех, что ведут к власти. Если социальные и националь¬ные чаяния народа совпадут с их целями восхож¬дения к власти, тем лучше для них, но себя они на службу ему, народу, не поставят. Ленин был од¬ним из таких. Действуя так, Ленин покорил вели¬кую Россию, которую даже не очень хорошо знал. Что же касается ее национальных окраин, их он вообще не знал. Он не бывал ни в Средней Азии, ни на Кавказе, ни даже на Украине. Коммунистический космополит, в жилах которого текла кровь из сме¬си как инородцев, так и иностранцев, Ленин был свободен от узкого великорусского шовинизма, а как потомственному дворянину ему никогда не приходилось испытывать на себе социальные нужды народа. Все это я говорю вот к чему: Ленин плохо знал Россию, еще хуже знал жизнь рабочих и кре¬стьян, а о нерусских народах империи имел только книжное представление. Все это привело к тому, что созданный им режим в этой стране вот уже более 70 лет держится не доверием ее народов, а тотальным – физическим и духовным – террором чеки¬стов. Герцен называл Россию «тюрьмой народов». Вслед за ним это повторял и Ленин. Однако при его наследниках Россия стала «Гулагом народов» с той только разницей, что русский народ терпит в этом Гулаге двойной гнет – политический и социальный, а нерусские народы тройной гнет: политический, со¬циальный и национальный.
Стратегический гений Ленина в политике в том ведь и заключается, что свою борьбу за сохранение и расширение этой «тюрьмы народов» Ленин как раз и начал под знаменем, на котором красовались за¬жигательные лозунги: «за политические свободы», «за социальное равенство», «за национальное само¬определение». Под этими лозунгами Ленин созда¬вал свои первые революционно-боевые ячейки в центральной России, но мало успехов имел среди не¬русских народов. Польские марксисты действовали самостоятельно, на Кавказе большинство маркси¬стов принадлежали к меньшевикам, финны все бы¬ли сепаратистами, а среди кавказских мусульман, татар и туркестанцев марксистов вовсе не было, ибо атеистическая философия была абсолютно чуж¬да мусульманскому мировоззрению (когда больше¬вики пришли к власти они вынуждены были выдви¬нуть насквозь лживый лозунг: «коммунизм и ислам не противоречат друг другу», как это делал Кремль в Афганистане). После февральской рево¬люции 1917 года и после возвращения Ленина из эмиграции в его взглядах по национальному во¬просу произошла значительная эволюция. Эволю¬ция касалась не общей стратегии, а тактики в соот¬ветствии с изменившимися условиями. Сама эта эволюция национальной тактики Ленина происхо¬дила не только на основе учета роста центробежных сил на окраинах, но и в тесной связи с общими задачами быстро меняющейся революционной ситуа¬ции в стране. Каждый новый этап в эволюции взгля¬дов Ленина в национальном вопросе как бы харак¬теризует обострение этой ситуации и рассчитан на приближение срока самой большевистской револю¬ции. Тем более щедр Ленин на обещания, целиком подчиненные задачам предстоящей развязки. Обеща¬ния эти так далеко идут, что не только со стороны, но и внутри его собственной партии раздаются го¬лоса, что Ленин хочет расчленения России и льет во¬ду на мельницу сепаратистов. В этой эволюции на¬циональной тактики Ленина можно отметить четыре этапа: первый этап, когда Ленин ограничивается сло¬весным и условным признанием права на самоопре¬деление без его гарантии (со Второго съезда партии 1903 года и до Апрельской конференции 1917 го¬да); второй этап, когда Ленин говорит о самоопре¬делении с гарантией государственного отделения да¬же для Украины (конец апреля до июня); третий этап начался, когда Ленин впервые выдвигает идею федерации на 1-ом съезде Советов в июне 1917 г., за¬явив: «Пусть Россия будет союзом свободных рес¬публик» (ПСС, т. 32, стр. 286). Проиллюстрируем документально эту ленинскую эволюцию в период после февральской революции. В таком програм¬мном документе, как «Апрельские тезисы», Ленин обошел национальный вопрос, потому что ему не ясна была ситуация, которая сложилась на окраи¬нах империи после революции. Во время второго этапа в «Проекте платформы пролетарской партии» Ленин говорит уже о гарантии права на отделение: «В национальном вопросе пролетарская партия должна отстаивать провозглашение и немедленное осуществление полной свободы отделения от Рос¬сии всех наций и народностей, угнетенных цариз¬мом, насильственно присоединенных или насильственно удерживаемых в границах государств (Ленин. «О национально-колониальном вопросе», стр. 441).

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.