Греко-персидские войны

ХРЕСТОМАТИЯ ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА
ТОМ 2. ГРЕЦИЯ И ЭЛЛИНИЗМ
ГРЕКО-ПЕРСИДСКИЕ ВОЙНЫ И ПЕРИОД ПРЕОБЛАДАНИЯ АФИН
№ 77. ПОСТАНОВЛЕНИЕ АФИНСКОГО НАРОДНОГО СОБРАНИЯ ОБ ЭРИФРАХ
(Ditt. Syll/3 41)
Надпись дает сведения об отношении Афин к союзникам и о положении союзников в 60 – е годы V в. до н. э. Более точно датировать надпись нельзя, так как начало ее не сохранилось.
…Постановите… сказал… [эрифреец] должен привозить… на великие Панафинеи мяса ценою [не менее], чем на три мины, и раздавать это мясо из Эрифр лицам (заведующим жертвоприношениями), каждому на одну драхму. Если же привезет… ценою не на три мины, согласно уговору , то (заведующий жертвоприношениями) должен прикупить жертвенных животных, а народ эрифрейцев должен записать (себе в долг). А кости с мяса… желающим.
Совет [буле] эрифрейцев должен быть избран с помощью бобов в составе ста двадцати человек. Избранные должны пройти докимасию в буле и не должны быть членом буле те, кто не достиг возраста в тридцать один год.
Судебное преследование должно быть основано на уликах. Быть членом буле следует не менее четырех лет. Отвергать и выносить решения должна буле в полном наличном составе, епископы [от афинян] и начальник [афинского] гарнизона, все остальное [находится в ведении] буле и начальника гарнизона.
Каждый, кому предстоит заседать в буле, прежде чем приступить к управлению, должен перед эрифрейцами поклясться [Зевсом], Аполлоном и Деметрой и призвать проклятие на себя и на своих детей на случай, если он нарушит клятву. [Клятва] должна сопровождаться сжиганием жертвенного животного.
Таким именно образом должен совет выносить свои решения. Если же это не будет соблюдаться, то [члены буле] будут оштрафованы на тысячу драхм, или народ Эрифр постановит на собрании их сместить. Пусть булевты приносят следующую клятву: «Я буду выносить решения мудрые и справедливые, насколько это [в моих силах], в отношении народа эрифрейцев и афинян и союзников я не изменю ни афинскому народу, ни союзникам, ни сам, ни другого не совращу и не перейду на сторону врага сам и не уговорю никого другого принять кого – нибудь из [беглецов], перешедших на сторону мидян [персов], без ведома афинян и народа [Эрифр], и не позволю оставаться им без ведома афинян и народа».
Далее, если [эрифреец] убьет другого эрифрейца, то будет казнен. Если же он [будет приговорен] к пожизненному изгнанию, то он лишается права пребывать также и на территории Афин и афинских союзников, а имущество его конфискуется казначейством Эрифр. А если кто – либо поймает человека, предавшего Эрифры тиранам, то может [безнаказанно сам] его казнить, а также его детей, если только дети этого человека не заявят о своем дружественном отношении к народу Эрифр и к афинянам. Все имущество казненного должно быть предъявлено: половину всего пусть получат его дети, а половина будет конфискована. Подобно этому [если кто – нибудь захватит] изменника афинского народа или гарнизона в Эрифрах… [сильно испорченное место] Булевтов [нужно избрать в буле] по семи человек от каждой филы… (Текст сильно испорчен).
Пер. А. Я. Гуревича.
№ 78. ПОЛОЖЕНИЕ В СПАРТЕ
ЗАГОВОР ПАВСАНИЯ
(Фукидид, 1, 1283, 1324, 134/1 – 3)
Отрывок сообщает о неудачной попытке Павсания свергнуть власть спартанской аристократии. Кроме помощи Персии, заинтересованной, после недавнего поражения похода Ксеркса, в увеличении числа своих сторонников в Греции, Павсаний главным образом опирался на силы порабощенных илотов, всегда готовых к восстанию, но неорганизованных. Быстрая и суровая расправа эфоров с Павсанием указывает на серьезную опасность, которая угрожала спартанской аристократии.
После того как лакедемонянин Павсаний первый раз был отозван спартанцами от должности главнокомандующего на Геллеспонте… он частным образом… снарядил… триеру и прибыл на Геллеспонт под предлогом участия в войне против персов, а на самом деле для того, чтобы завести тайные сношения с персидским царем, что он пытался сделать уже в первое свое командование, стремясь к власти над Элладой… Кроме того, ходили слухи, будто Павсаний поддерживает какие – то сношения с илотами, что и было на самом деле, так как он обещал илотам свободу и права гражданства, если они примут участие в восстании и во всем будут помогать ему.
(Убедившись в действительном существовании заговора, эфоры постановили арестовать вернувшегося в Спарту Павсания.)
Рассказывают, что, когда собирались схватить Павсания по пути, он по выражению лица подходившего к нему эфора понял его намерение, а другой эфор, из расположения к Павсанию, дал знать ему об этом незаметным кивком головы. Тогда Павсаний бегом направился к святыне Меднодомной и добежал к ней раньше эфоров: священный округ лежал близко. Там Павсаний вошел в небольшое здание, находившееся в пределах святыни, чтобы под открытым небом не терпеть от непогоды, и сохранял спокойствие. Преследуя Павсания, эфоры на мгновение запоздали, но затем они велели снять со здания крышу и двери, выждали, чтобы Павсаний вошел внутрь, отрезали ему выход оттуда и замуровали, потом расположились подле и изморили Павсания голодом. Заметивши, что он кончается в домике, эфоры вывели его с признаками жизни , и он, едва вышел, скончался тут же.
Пер. Ф. Г. Мищенко – С. А. Жебелева.
ВОССТАНИЕ ИЛОТОВ в 464 – 454 гг. до н. э.
(Диодор, XI, 63 – 64)
То, что расчеты Павсания на восстание илотов были весьма реальны, показывает 10 – летняя война илотов против спартанцев, известная под названием 3 – й мессенской войны, вспыхнувшая через три года после его смерти. Такое напряженное положение внутри страны препятствовало Спарте вести активную внешнюю политику.
Сильное землетрясение произошло в Спарте и разрушило до основания дома лакедемонян, которых погибло более двадцати тысяч человек. Город сотрясался непрерывно в течение долгого времени, стены домов разрушались и под их обломками погибали живые люди; землетрясение уничтожило немалое количество и накопленного в домах имущества. Это бедствие они восприняли как кару, ниспосланную им каким – то разгневанным божеством, но в связи с этим им пришлось испытать и другие напасти уже со стороны людей. Именно: враждебно настроенные против лакедемонян илоты и мессенцы сперва держались спокойно, боясь могущества и силы Спарты. Когда же они увидели, что землетрясение погубило большую их часть, они с пренебрежением стали смотреть на оставшихся в незначительном числе живых и, объединившись между собой, начали войну против лакедемонян. Но царь лакедемонян Архидам , благодаря своей предусмотрительности, спас многих граждан из – под развалин и смело выступил на войну против нападающих. В то время, когда город подвергался ужасам землетрясения, он первый из всех лакедемонян, захватив полное вооружение, выбежал из города на открытое место и приказал другим гражданам сделать то же самое. Те спартиаты, которые его послушались, избежали опасности и остались в живых. Царь Архидам собрал их в боевой строй и приготовился к войне с повстанцами.
Мессенцы, соединившись с илотами, сначала двинулись на Спарту, рассчитывая захватить ее вследствие того, что у нее осталось мало защитников. Когда же они услыхали, что спасшиеся от землетрясения вместе с царем Архидамом построены в боевой строй и готовы к борьбе за родину, отказались от своего первоначального намерения, но, заняв в Мессении укрепленное место, стали делать вылазки и разорять Лаконию. Спартанцы обратились за помощью к афинянам и получили от них вспомогательное войско. Получив таким же образом военную помощь и от других союзников, они выравняли свои силы с силами противников. Сначала они даже немного превосходили их своими силами, но потом, когда у них зародилось подозрение, что афиняне склоняются на сторону мессенцев, они отказались от их помощи, говоря, что у них достаточно других союзников для отражения опасности … Таким образом, лакедемоняне вторглись тогда со своими союзниками в Мессению и осадили Итому . Тогда илоты в полном составе отложились от лакедемонян, вступили в военный союз с мессенцами и то одерживали в войне победу, то терпели неудачи. Нанося все время друг другу поражения, противники затянули войну и не могли ее окончить в течение десяти лет.
Пер. В. С. Соколова.
№ 79. ПОХОДЫ АФИНЯН В ЕГИПЕТ И НА о. КИПР
(Фукидид, I, 104, 109, 110, 112)
Ливиец Инар , сын Псамметиха, царь пограничных с Египтом ливийцев,… поднял против царя Артаксеркса большую часть Египта, принял на себя начальство и призвал на помощь афинян. Афиняне в то время пошли войной против Кипра на 200 кораблях, своих и союзнических; покинув Кипр, они прибыли в Египет. От моря афиняне поднялись по Нилу, завладели рекой и двумя частями Мемфиса и начали войну против третьей части, именуемой Белою стеною. Там находились беглецы из персов и мидян, а также те из египтян, которые не участвовали в восстании… Афиняне и союзники их испытали в войне много превратностей. Так, сначала афиняне завладели было Египтом, и царь персидский послал в Лакедемон перса Мегабаза с деньгами, чтобы склонить пелопоннесцев к вторжению в Аттику и тем побудить афинян выйти из Египта. Потерпевши неудачу и зря истративши деньги, Мегабаз с остатком сумм вернулся обратно в Азию. Тогда царь послал в Египет Мегабиза, сына Зопира, с большим войском. По прибытии в Египет сухим путем Мегабиз разбил в сражении египтян и их союзников, вытеснил из Мемфиса эллинов, запер их, наконец, на острове Просопотиде и там осаждал год и 6 месяцев, пока не осушил канала и не отвел воды его по другому направлению. Таким образом Мегабиз поставил корабли на сушу, большую часть острова соединил с материком и, переправившись к острову, взял его сухопутными войсками. Такой гибельный конец получило предприятие эллинов после шестилетней войны. Из большого числа воинов спаслись немногие, переправившись через Ливию в Кирену , большая же часть погибла. Египет снова подпал под власть персидского царя за исключением болот, которыми владел царь Амиртей . Обширность болот делала Амиртея неодолимым; к тому же «болотные» были храбрейшие из египтян. Царь ливийцев Инар, начавший все дело в Египте, был схвачен вследствие измены и распят. Пятьдесят триер с воинами из афинян и прочих союзников отправились в Египет на смену прежде посланному войску и, ничего не зная о случившемся, бросили якорь у Мендесского рукава . С суши напали на них сухопутные войска, а с моря финикийский флот , причем большая часть кораблей погибла; успели спастись только немногие. Так кончился большой поход афинян и союзников на Египет…
По прошествии трех лет между пелопоннесцами и афинянами заключен был пятилетний договор. Афиняне, воздерживаясь от военных действий против эллинов, предприняли морской поход против Кипра под начальством стратега Кимона , на двухстах своих и союзнических кораблях. Шестьдесят из этих кораблей отплыли в Египет вследствие призыва Амиртея, царя «в болотах»; прочие корабли занялись осадою Кития . По случаю смерти Кимона и наступившего голода афиняне отступили от Кития, поднялись на кораблях выше Саламина, что на Кипре, и дали морское и одновременно сухопутное сражение финикийцам, кипрянам и киликийцам , в обоих битвах одержали победу и возвратились домой; вместе с ними вернулись и те корабли, которые пришли обратно из Египта .
Пер. Ф. Г. Мищенко.
№ 80. КАЛЛИЕВ МИР
(Диодор, XII, 4, 4 – 6)
Поражение в дельте Нила положило предел экспансии Афинского морского союза на Востоке. Двойная победа при кипрском Саламине показала, однако, что силы греков еще велики. Персидская деспотия, занятая подавлением восстания внутри страны, не могла больше надеяться на возвращение потерянных греческих колоний на малоазийском побережье. После своего освобождения от власти персов они прочно вошли в состав Афинского морского союза. Создавшаяся обстановка благоприятствовала официальному прекращению затянувшихся на 50 лет сначала освободительных, а затем наступательных войн греков с персами.
Царь Артаксеркс, узнав о поражении своего войска на острове Кипре, стал совещаться со своими приближенными о войне и решил, что для него будет полезно заключить мир с эллинами. Он написал своим военачальникам и сатрапам на о. Кипре, чтобы они примирились с эллинами на каких только смогут условиях. Поэтому от Артабаза и Мегабиза были отправлены в Афины послы для переговоров об условиях мира. Афиняне приняли предложения послов, и сами снарядили полномочное посольство во главе с Каллием, сыном Гиппоника . Соглашение о мире между афинянами и их союзниками, с одной стороны, и персами, с другой стороны, было заключено на следующих условиях. Все греческие города на побережье Малой Азии должны быть автономны; сатрапы же персидского царя не должны отплывать по морю (от берегов Малой Азии) дальше чем на расстояние трехдневного пути, и между Фасилидой и Кианеями не должны плавать большие военные суда; если царь и стратеги афинские примут эти условия, то афиняне не должны будут вступать с оружием в страны, которыми управляет царь Артаксеркс. Заключив мир на таких условиях, афиняне отвели свои войска с о. Кипра, прославившись и блестящей победой и заключением выгодного мира.
Пер. В. С. Соколова.
№ 81. ПРЕВРАЩЕНИЕ АФИНСКОГО МОРСКОГО СОЮЗА В ДЕРЖАВУ
(Фукидид, I, 97 – 99)
Имея гегемонию над союзниками, которые вначале были автономны и совещались на общих собраниях, вот что предприняли афиняне в своем внутреннем управлении и в войнах, в промежуток времени между Персидской и Пелопоннесской войной, в отношении к варварам, к бунтующим своим союзникам и к тем пелопоннесцам, с какими им приходилось иметь дело в каждом отдельном случае…
Прежде всего афиняне, под начальством сына Мильтиада Кимона, после осады взяли занятый персами Эион , что на Стримоне , и жителей его обратили в рабство. Затем они обратили в рабство жителей Скироса , острова на Эгейском море, заселенного долопами , и заселили его сами . Афиняне вели войну против каристян без участия остальных эвбейцев и, спустя некоторое время, вступили с ними в мирное соглашение. Потом они воевали с отложившимися наксосцами и осадою принудили их к сдаче . Это первый союзный город , покоренный вопреки установившимся отношениям к союзникам; впоследствии то же случилось и с рядом остальных городов.
Помимо иных причин отложения союзников, важнейшими были: недоимки в уплате фороса , отказы в доставке кораблей и войска, если какой город был к тому обязан. Действительно, афиняне взыскивали определенно то, что полагалось получать с союзников, и применяли принудительные меры к ним, не привыкшим к этому или не желавшим сносить эти строгости. И в других отношениях главенство афинян было далеко не по вкусу союзникам в такой степени, как сначала, да и в совместных военных предприятиях равенства между афинянами и союзниками не было, и афиняне с большой легкостью приводили восставших к повиновению. Виноваты в этом оказались сами союзники: вследствие нерасположения к военной службе, из нежелания удаляться с родины большинство союзников обложили себя денежной данью, вместо доставки кораблей, с тем, чтобы вносить приходящиеся на их долю издержки. Таким образом, флот афинян увеличивался на средства, вносимые союзниками, а последние, в случае восстания, шли на войну неподготовленные и без необходимого опыта.
Пер. Ф. Г. Мищенко – С. А. Жебелева.
№ 82. ОПЛАТА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДОЛЖНОСТЕЙ В АФИНАХ
(Аристотель, Афинская полития, 24)
После этого, когда государство уже чувствовало в себе силу и было собрано много денег, Аристид советовал добиваться гегемонии, переселиться из деревень и жить в городе. «Пропитание, – говорил он, – будет у всех, и у тех, кто будет участвовать в походах, и у тех, кто будет нести гарнизонную службу, и у тех, кто будет заниматься общественными делами, – и тогда они таким образом возьмут в свои руки гегемонию». Послушавшись этого и получив власть, асриняне стали слишком деспотично относиться к союзникам, ко всем, кроме хиосцев, лесбосцев и самосцев ; этих последних они сделали стражей своей власти, предоставляя им иметь самоуправление и править теми, кем тогда правили. Устроили они и легкий способ добывать пропитание, как предложил Аристид. Дело происходило так, что на деньги от податей и пошлин и на взносы союзников содержалось более 20 тысяч человек. Именно, было 6 тысяч судей, 1 600 стрелков и, кроме того, 1 200 всадников, 500 членов совета, 500 стражников у верфей, да, кроме того, в акрополе 50, местных властей до 700 человек, и вне Афин до 700. Кроме того, когда впоследствии начали Пелопоннесскую войну, было 2 500 гоплитов, 20 сторожевых кораблей, еще корабли для перевозки гарнизонных солдат в числе 2 тысяч, избранных по жребию бобами , наконец, пританей , сироты и сторожа заключенных в тюрьме. Всем этим лицам содержание шло на казенный счет.
(«Древний мир в памятниках его письменности», ч. 2, из № 64).
№ 83. ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ХАЛКИДЕ
(Ditt. Syll 2., 17)
В 446/5 г. до н. э. некоторые полисы на о. Эвбее пытались выйти из Афинского морского союза. В результате восстания отпала от Афин почти вся Эвбея. Восстание было подавлено афинянами под предводительством Перикла, после чего с отдельными побежденными городами были заключены договоры, в числе их и с Халкидой. Приведенная надпись освещает взаимоотношения афинян и союзников и роль афинской гелиеи и совета 500 при Перикле. Полезно сравнить постановление об Эрифрах с постановлением о Халкиде и отметить изменения, которые произошли в отношениях между афинянами и их союзниками за те 20 лет, которые отделяют одно постановление от другого.
Совет и народ решили, фила Антиохида исполняла обязанности пританов (была дежурной филой), председательствовал Драконтид, Диогнет заявил:
Последующим пунктам пусть принесут присягу совет и судьи афинян: я не изгоню халкидян из Халкиды и не разорю их города, и честного человека без суда и без постановления народа афинского не лишу гражданских прав, не накажу изгнанием, не арестую, не убью, не отниму ни у кого денег, не поставлю на обсуждение приговора ни против общины, ни против какого – либо частного лица без предуведомления. И когда придет посольство, я по мере возможности дам аудиенцию у совета и народа в течение 10 дней, когда буду состоять пританом. Это я буду соблюдать по отношению к халкидянам, если они будут повиноваться народу афинскому. Пусть посольство, которое придет из Халкиды, вместе с уполномоченными для принятия присяги приведет к присяге афинян и запишет принесших присягу. А чтобы все принесли присягу, об этом пусть позаботятся стратеги .
По следующим пунктам пусть принесут присягу халкидяне: я не изменю народу афинскому ни хитростями, ни происками какими – либо, ни словом, ни делом и не послушаюсь того, кто задумает изменить. И если кто – нибудь изменит, я сообщу афинянам. И подать я буду вносить афинянам такую, какую выхлопочу от афинян. И союзником я буду насколько могу, лучшим и добросовестным. И народу афинскому буду помогать и содействовать, если кто – нибудь будет наносить обиду народу афинскому, и буду повиноваться народу афинскому. Пусть принесут присягу из халкидян все совершеннолетние. А если кто не даст присяги, тот да будет лишен гражданской чести и пусть имущество его будет конфисковано и десятина его имущества сделается священной собственностью Зевса Олимпийского. Пусть посольство афинян, когда оно придет в Халкиду, вместе с уполномоченными для принятия присяги в Халкиде приведет к присяге и запишет халкидян, принесших присягу. Антикл заявил: в добрый час для афинян; пусть приносят присягу афиняне и халкидяне на тех же основаниях, как определил народ афинский эретрийцам. Чтобы это состоялось как можно скорее, пусть о том позаботятся стратеги. И пусть народ сейчас же изберет пять человек, чтобы они, придя в Халкиду, привели к присяге. Что же касается заложников, то ответить халкидянам, что теперь афиняне находят нужным оставить так, как было постановлено, но когда будут признавать нужным, они обсудят дело и заключат условие согласно с тем, что признают необходимым афиняне и халкидяне. Иностранцы, находящиеся в Халкиде, которые, проживая там, не платят податей в Афины, и те, которым дана народом афинским свобода, пусть будут свободны от них: а остальные пусть платят в Халкиду, как и все вообще халкидяне. Пусть это постановление и присягу напишет в Афинах секретарь совета на каменной плитеи поставит в акрополе за счет халкидян, а в Халкиде пусть напишет и поставит в храме Зевса Олимпийского совет халкидян. Такое постановление надо принять относительно халкидян. Жертвоприношения же в силу прорицаний оракула за Эвбею пусть совершат как можно скорее вместе с Гиероклом 3 мужа, которых выберет их собственный совет. А чтобы жертвы были принесены елико возможно скорее, пусть стратеги примут участие в заботах об этом и доставят денег для этого.
Архестрат заявил: все остальное пусть будет, как предлагает Антикл, только взыскания у халкидян пусть будут в Халкиде по их собственному усмотрению, как для афинян в Афинах, за исключением изгнания, смертной казни и лишения гражданской чести, а по этим делам пусть будет право апелляции в Афины в суд присяжных (гелиею) с фесмофетами согласно с постановлением народа. Об охране же Эвбеи пусть заботятся стратеги, елико возможно тщательнее, чтобы было как можно лучше для афинян.
(«Древний мир в памятниках его письменности», ч. 2, № 62).
№ 84. СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ПЕРИКЛА
(Плутарх, Перикл, 11, 12)
Перикл дал народу волю и стал заискивать у него, постоянно придумывая, как бы возможно чаще устраивать всенародные зрелища для граждан, угощать их на счет казны, устраивать торжественные процессии, вообще воспитывать в городе народ не грубыми удовольствиями. Ежегодно он высылал в море шестьдесят триер. Их многочисленный экипаж составляли граждане, служившие на жалованье восемь месяцев, изучавшие и упражнявшиеся вместе с тем в морском деле. Затем он отправил тысячу клерухов, в Херсонес , пятьсот на Наксос , двести пятьдесят на Андрос , тысячу во Фракию, на границы владений бизальтов , других в Италию для заселения Сибариса, переименованного в Фурии . Этими мерами Перикл старался очистить город от ленивой и беспокойной вследствие праздности черни и в тоже время облегчить положение неимущих слоев народа, причем желал, чтобы соседство колонистов пугало союзников и чтобы, находясь под надзором, последние не думали об отпадении. Но, что больше всего радовало афинян, чем они гордились и чему всего сильнее удивлялись другие, это великолепные храмы, в настоящее времяв единственные свидетели того, что минувшее прославленное величие Греции и ее прежнее богатство не были сказкою…
Перикл объяснял народу, что он не обязан давать союзникам отчета в употреблении их денег, раз ведет войны для их защиты, сдерживает персов; что они дают не конницу, не флот или пехоту, а одни деньги, и что, если получившие их употребляют их по назначению, они принадлежат не тем, кто их дал, а тому, кто их получил. Город, указывал Перикл, достаточно снабжен необходимым для войны, поэтому излишек в денежных средствах следует употребить на постройки, которые, после своего окончания, доставят гражданам бессмертную славу, вовремя же производства работы улучшат их материальное положение, так как при этом проявится разнообразная деятельность, удовлетворяющая различные потребности, все ремесла придут в оживление; никто не станет сидеть сложа руки; почти весь город будет служить на жалованье и таким образом сам заботиться о своем благоустройстве и пропитании. Молодые и здоровые люди получали во время войны жалованье от государства; но Перикл желал, чтобы и ремесленники, не обязанные служить в солдатах, имели свою долю участия в доходах, но получали их не даром, а работая. Вот почему он предложил народу план больших построек, архитектурных работ, требовавших от исполнителей искусства и долгого времени, чтобы население, пребывающее у себя дома, могло принимать участие в этой деятельности, пользоваться государственными доходами наравне с матросами или служившими в гарнизонах и в пехоте.
У государства был строевой лес, камень, медь, слоновая кость, золото, черное дерево и кипарис; у него были и ремесленники, которым это могло служить материалом при работе, плотники, скульпторы, лепщики из глины, бронзовых дел мастера, каменотесы, золотых дел мастера и токари по слоновой кости, художники, делающие орнаменты, граверы, затем те, кто занимается отправкой товаров и развозят их по морю: купцы, матросы, судохозяева, и по земле: тележники, коннозаводчики, извозчики, канатные мастера, ткачи, шорники, рабочие, строящие дороги, и рудокопы. Каждое из ремесел имело своих рабочих из простого народа, точно полководец, командующий своим войском; они служили орудием труда и рабочей силой. Таким образом, эти занятия были распределяемы, если можно выразиться, между всеми возрастами и профессиями, увеличивая благосостояние каждого.
(«Древний мир в памятниках его письменности», ч. 2, № 66).
№ 85. ОСНОВАНИЕ АФИНСКОЙ КОЛОНИИ БРЕИ ВО ФРАКИИ
(Ditt. Syll.,3 67)
… если же привезет с собой , то пусть лишится этого имущества сам обманщик, или тот, кто это записал. [Колонисты] должны предоставить им для жертвоприношений за свою колонию [стада овец, сколько они] считают нужным. Следует выбрать [десять человек] геономов для распределения земли, по одному от филы. Пусть распределят землю. Демоклид же пусть управляет колонией самостоятельно, насколько может [лучше]. Объявленные раньше участки земли пусть останутся там, как они есть, а других не нарезать. На великие Панафинеи отправлять быка и двух овец…
Если же кто – нибудь пойдет войной на [землю] колонии, то городам нужно придти на помощь (как можно скорее), согласно договору… как было записано [относительно городов], расположенных во Фракии. [Это (постановление)] должно быть вырезано (на стеле) и выставлено в городе. Колонисты должны предъявить эту стелу своим должностным лицам. Если же кто – либо будет решать дела вопреки [постановлению, содержащемуся в стеле или какой – нибудь оратор] выступит публично, либо будет призывать к нарушению или к отмене каких – либо постановлений [стелы], то он сам и его дети будут лишены гражданских прав, а его имущество конфисковано, причем [десятая часть], будет отдана в пользу богини , если только сами колонисты не попросят за него… А кто запишется в колонисты, будучи воином в походе, тот после возвращения в Афины должен будет поселиться в Брее в течение тридцати дней. Колонию вывести в тридцатидневный срок. Эсхин же выдает деньги на проводы [колонистов].
Фантокл принял относительно колонии в Брее постановление, подобное постановлению Демоклида. Притании Эрехфея [поручена было] привести Фантокла на первое заседание буле, а в Брею вывести колонию из фетов и зевгитов.
Пер. А. Я. Гуревича.
№ 86. АФИНСКАЯ ПОЛИТИЯ ПСЕВДОКСЕНОФОНТА
Автор и время написания этого интересного политического памфлета неизвестны. «Афинская полития», или «Государственное устройство афинян», была найдена в сборнике сочинений Ксенофонта, но ему не принадлежит. Это единственный, дошедший до нас образец политической публицистики первого периода Пелопоннесской войны. Афины – еще могущественная морская держава. Соседняя сухопутная держава (Спарта) еще не совершала далеких сухопутных походов. Косвенные указания в тексте определяют 425 г. до н. э., как наиболее вероятную дату написания памфлета. Автором памфлета, очевидно, был афинский рабовладелец – олигарх, который стремится всесторонне разобраться в особенностях ненавистной ему рабовладельческой демократии. Внимательный, но враждебный взор проницательного публициста отмечает характерные черты внутренней и внешней политики афинского демоса, ее достоинства и недостатки, которые при изучении памфлета необходимо сопоставить с изображением афинской демократии в речи ее апологета – первого стратега Перикла.
I(2) Прежде всего я скажу, что справедливо в Афинах бедным и простому народу пользоваться преимуществом перед благородными и богатыми по той причине, что народ – то как раз и приводит в движение корабли и дает силу государству – именно кормчие, начальники гребцов, пятидесятники, лоцманы, корабельные мастера – вот эти – то люди и сообщают государству силу в гораздо большей степени, чем гоплиты, и знатные и благородные. И раз дело обстоит так, то представляется справедливым, чтобы все имели доступ к государственным должностям как при теперешних выборах по жребию, так и при избрании поднятием рук и чтобы предоставлялась возможность высказываться всякому желающему из граждан. (3) Затем, таких должностей, которые приносят спасение, если заняты благородными людьми, и подвергают опасности весь вообще народ, если заняты неблагородными, – этих должностей народ вовсе не добивается; он не находит нужным получать должности ни стратегов, ни гиппархов . Он понимает, что получает больше пользы, если эти должности не исправляет сам, а предоставляет их исправлять наиболее могущественным людям. Зато он стремится занимать те должности, которые приносят в дом жалованье и другие выгоды… (5) Во всякой земле лучший элемент является противником демократии, потому что лучшие люди очень редко допускают бесчинство и несправедливость, но зато самым тщательным образом соблюдают благородные начала, тогда как у простого народа – величайшая необразованность, недисциплинированность и низость. Действительно, людей простых толкают на позорные дела скорее бедность, необразованность и невежество – качества, которые у некоторых происходят по недостатку средств.
… (8) Конечно, не такие порядки нужны для того, чтобы государство могло сделаться наилучшим, но зато демократия скорее всего может сохраниться при таких условиях. Народ ведь желает вовсе не прекрасных законов в государстве, если при этом ему самому придется быть в рабстве, но хочет быть свободным и управлять, а до плохих законов ему мало дела. Ведь от порядка, который ты считаешь нехорошим законодательством, народ сам получает силу и бывает свободен…
(10) С другой стороны, очень велика в Афинах распущенность рабов и метеков, и нельзя тут побить раба, и он перед тобой не посторонится. А почему существует этот местный обычай , я объясню. Если бы позволялось обычаем свободному бить раба, или метека, или вольноотпущенника, часто били бы афинянина, приняв его за раба, потому что и по одежде тут народ нисколько не лучше, чем рабы и метеки, да не лучше нисколько и по всему внешнему виду. (11) Если же кто удивляется и тому, что тут позволяют рабам быть избалованными и некоторым вести роскошную жизнь, то окажется, может быть, что и это делают сознательно. Действительно, где морская держава, там рабы необходимо должны служить за деньги, чтобы нам получать оброк из того, что будут они зарабатывать, и необходимо там им предоставлять свободу , а где есть богатые рабы, там уже невыгодно, чтобы мой раб боялся кого – нибудь другого. В Лакедемоне, например, мой раб тебя боялся бы; если же твой раб будет меня бояться, ему может быть придется другой раз отдать и собственные деньги, чтобы не подвергаться опасности самому лично. (12) Так вот вследствие этого мы предоставили и рабам такую же свободу слова , как и свободным, а равно и метекам , как гражданам, потому что государство нуждается в метеках из – за многочисленности ремесел и в интересах морского дела. Потому – то мы предоставили естественно и метекам равную свободу слова.
(13) А общества, занимавшиеся в Афинах гимнастическими и мусическими выступлениями, народ упразднил, считая это неподходящим, так как увидел, что не может сам тщательно заниматься этим. Зато, что касается хорегий, гимнасиархий и триерархий , он понимает, что хорегами являются богатые, а народ лишь нанимается на службу в хорегиях, что гимнасиархами и триерархами являются богатые, народ же нанимается на службу на триеры и в гимнасии. Народ во всяком случае хочет получать деньги и за пение, и за бег, и за танцы, и за плавание на кораблях, чтобы и самому иметь прибыль и чтобы богатые становились беднее. Да и в судах он не столько заботится о справедливости, сколько о своей собственной выгоде.
(14) Что же касается союзников, то у них толпа, очевидно, тоже преследует злостными клеветами и ненавистью благородных; а так как афиняне понимают необходимость того, чтобы подчиненный ненавидел своего повелителя, и, с другой стороны, знают, что если в государствах силу будут иметь богатые и благородные, то в Афинах власть очень недолго будет оставаться в руках народа, – ввиду этого они благородных лишают там гражданской чести, отнимают имущество, изгоняют из своих владений и убивают, а простых поддерживают. Благородные из афинян защищают благородных в союзных государствах, понимая, что им самим выгодно всегда защищать в других государствах лучших людей. (15) Но может быть кто – нибудь скажет, что это и составляет силу афинян, если союзники в состоянии вносить деньги; между тем демократам представляется большой выгодой, чтобы деньги союзников были в руках каждого отдельного из афинян, а союзники – чтобы имели лишь столько, сколько нужно для пропитания, и чтобы занятые работой не были в состоянии замышлять чего – нибудь против них.
(16) По мнению некоторых, народ афинский делает ошибку также и в том, что заставляет союзников ездить для судебных дел в Афины . Но афиняне возражают на это, исчисляя, сколько заключается в этом преимуществ для афинского народа: во – первых, из судебных пошлин он получает целый год жалованье ; затем, сидя дома и не выезжая на кораблях, он распоряжается в союзных государствах и при этом людей из народа поддерживает в судах, а противников уничтожает. А если бы все вели свои процессы у себя на родине, то, будучи недовольны афинянами, старались уничтожить тех из своей среды, которые наиболее сочувствуют афинской демократии… (19)… имея владения за пределами Аттики и посылая туда своих должностных лиц, афиняне… привыкли владеть веслами… (20).. Большинство (афинян) умеет грести сейчас же, как вступит на военные корабли, так как приучилось к этому уже раньше в течение всей жизни.
II. (1) Войско гоплитов, которое кажется в Афинах наиболее слабой стороной, таково и на самом деле, и афиняне думают, что – врагам своим уступают и в качестве и в численности, а союзников, которые вносят им подать, превосходят всех даже и на суше. При этом они убеждены, что такого войска гоплитов им вполне достаточно, если они превосходят им своих союзников… (3) А из тех подчиненных афинянам государств, которые лежат на материке, большие подчиняются из страха, а маленькие главным образом из – нужды: ведь нет такого государства, которое не нуждалось бы в привозе или вывозе чего – нибудь, и значит ни того, ни другого не будет у него, если оно не станет подчиняться хозяевам моря. (4) Затем, властителям моря всегда можно делать то, что властителям суши удается только иногда, – опустошать земли более сильных; именно, можно подходить на кораблях туда, где или вовсе нет врагов, или где их немного, а если они приблизятся, можно сесть на корабли и уехать, и, поступая так, человек встречает меньше затруднений, чем тот, кто собирается делать подобнее с сухопутной армией. (5) Далее, властителям моря можно предпринимать плавание как угодно далеко от свсей родины, а войску сухопутной державы невозможно от своей земли отойти на расстояние многих дней пути, потому что такие передвижения медленны, и невозможно, идя сухим путем, иметь с собой запасов провианта на долгое время. При этом тому, ктоидетсухим путем, надо, чтобы страны были дружественные или же надо пробивать себе путь, побеждая в сражении; а тому, кто едет по морю, можно высадиться там, где он имеет превосходство, а в том месте, где он его не имеет, можно не высаживаться, а проехать мимо, пока не придет к дружественной стране или к более слабым, чем он сам. (6) Затем от неурожая плодов, насылаемого Зевсом, сухопутные державы серьезно страдают, морские же переносят это легко, потому что не все земли страдают в одно и то же время, и таким образом из благополучной местности доставляется все нужное тому, кто владычествует над морем. (11) А если уж говорить о богатстве греков и варваров, то афиняне одни могут иметь его у себя. В самом деле, если какой – нибудь город богат корабельным лесом, куда он будет сбывать его, если не добьется на это согласия тех, кто господствует над морем? И если какой – нибудь город богат железом, медью или льном, куда он будет сбывать, если не заручится согласием того, кто господствует над морем? А ведь из всего этого и создаются у меня корабли; от одного получается лес, от другого – железо, от третьего – медь, от четвертого – лен, от пятого – воск. (12) … И вот я без всякого труда со своей стороны получаю все эти произведения земли по морю, а между тем, никакой другой город не имеет у себя двух таких продуктов разом, так как не бывает в одной стране сразу и лес, и лен, но там, где родится очень много льна, страна ровная и безлесная. Точно так же и медь с железом не идут из одного и того же государства, равно как и все остальное не бывает в одном государстве сам – друг или сам – третей, но в одном – одно, в другом – другое…
(14) Одного только нехватает афинянам. Именно, если бы они владычествовали над морем, живя на острове, им можно было бы, вредя при желании другим, не терпеть ничего худого, пока сами владычествуют над морем, причем и земля их не пострадала бы, и врагов не пришлось бы сверх того ожидать к себе. Но при настоящем положении больше страдают от прихода врагов крестьяне и богатые афиняне, тогда как демократический элемент, хорошо зная, что ничего из его достояния враги не сожгут и не уничтожат, – живет беспечно, не боясь их прихода… (16) … Свое имущество они отдают островам на сбережение, уверенные в прочности своего господства на море, и не глядят на то, что земля Аттики подвергается опустошению, так как понимают, что если будут жалеть ее, лишатся других более важных благ .
(17) Далее, союзные договоры и присягу для олигархических государств необходимо соблюдать; если же договоры не будут соблюдаться, тогда или называют того, по вине которого ты страдаешь, или тех немногих лиц, – которые заключили договор. А что касается народа, то, какие бы договоры он ни заключил, можно каждому из его среды, сваливая вину на кого – нибудь одного – на говорившего тогда оратора и на председателя собрания , ставившего вопрос на голосование, – отрекаться, говоря, что не присутствовал тогда и что не согласен с этим. И если не найдут нужным считать его действительным, у них придуманы тысячи предлогов, чтобы не исполнять того, чего не захотят. Притом, если произойдет что – нибудь худое от принятого народом решения, демократу приписывают вину в этом тому, что кучка людей, противодействуя ему, испортила все дело; если же будет какой – нибудь успех, тогда приписывают честь этого себе. (18) С другой стороны, осмеивать в комедиях и бранить народ афиняне не позволяют, чтобы не распространялась хула на них же самих; но по отношению к частным лицам, если кто хочет осмеять другого, они поощряют это, хорошо зная, что не из простого народа и не из заурядной массы по большей части бывает осмеиваемый, но это – или богатый, или знатный, или влиятельный, и только редко подвергается осмеянию кто – нибудь из бедных и демократов, да и то лишь в том случае, если он суется во все дела и стремится чем – нибудь выделяться из народа; потому, если таких и осмеивают, они не возмущаются. (19) Итак, я по крайней мере утверждаю, что народ в Афинах понимает, кто из граждан благородный и кто простой, и, понимая это, любит своих сторонников и радетелей, хотя бы они были простыми, а благородных скорее ненавидит, так как не думает, чтобы их благородство служило ко благу ему, но ждет от него лишь худого. И, наоборот, некоторые, стоящие в самом деле за народ, по происхождению вовсе не демократы. (20) Я, со своей стороны, допускаю демократическую точку зрения для самого народа, потому что каждому простительно заботиться о самом себе. Но кто, не принадлежа к народу, предпочитает жить в демократическом, а не в олигархическом государстве, тот просто задается какими – нибудь преступными намерениями и видит, что мошеннику скорее можно остаться незамеченным в демократическом государстве, чем в олигархическом.
III. (1) Итак, что касается государственного устройства афинян, то характер его я, конечно, не одобряю; но раз уж они решили иметь демократическое правление, мне кажется, что они удачно сохраняют демократию, пользуясь теми приемами, которые я указал.
Кроме того, как я вижу, некоторые упрекают афинян еще и за то, что иногда у них совету и народу не удается решить дело человека, хотя бы он и ожидал решение целый год. Происходит и это в Афинах только из – за того, что вследствие множества дел они не успевают всех отпускать, разрешив их дела. (2) Да и как бы они могли успеть сделать это, когда им приходится, во – первых, справлять столько праздников, сколько еще ни одному из греческих государств, – а во время их труднее добиться чего – нибудь по делам государства, – затем разбирать столько частных и государственных процессов и отчетов, сколько не разбирают и все вообще люди, а совету совещаться часто о войне, часто об изыскании денег , часто о законодательстве, частое текущих событиях государственной жизни, часто о делах с союзниками, принимать подать, заботиться о верфях и святилищах . Так что же удивительного, что при наличии стольких дел они не в состоянии всем людям разрешить их дела? (3) Некоторые говорят: стоит кому – нибудь, кто располагает деньгами, обратиться к совету или народу, и он добьется разрешения своего дела. Я, пожалуй, соглашусь, что деньгами в Афинах добиваются многого и добивались бы еще большего, если бы еще больше было людей, готовых давать деньги. Но все – таки я прекрасно знаю, что всех просителей удовлетворить государство не в состоянии, сколько ни давали бы ему золота и серебра… (9) Конечно, чтобы улучшился государственный порядок, можно многое придумать, но чтобы существовала демократия и чтобы в то же время было лучшее правление, – найти удовлетворительное решение этого нелегко; разве только, как я только что сказал, можно в мелочах что – нибудь прибавить или отнять.
(10) Затем, мне кажется, афиняне и в том отношении неправильно рассуждают, что принимают сторону худших в государствах, где происходит смута. Но они это делают сознательно, потому что если бы они принимали сторону лучших, то вступались бы не за своих единомышленников: ведь ни в одном государстве лучшие люди не сочувствуют демократии; конечно, подобный подобному всегда друг. Вот поэтому – то афиняне и вступаются за то, что подходит к ним самим…
(12) Может быть, кто – нибудь возразит, что, видно, никто не подвергся в Афинах несправедливо лишению гражданской чести . Я же утверждаю, что есть некоторые, которые лишены прав несправедливо, но их лишь немного. Между тем, чтобы посягнуть на существование афинской демократии, нужна не горсть людей; к тому же обыкновенно бывает, что об этом совершенно не помышляют те, которые лишены прав справедливо, а лишь те, которые несправедливо. (13) Как же в таком случае можно представить себе, чтобы большинство было несправедливо лишено прав в Афинах, где народ сам исправляет должности и где лишаются прав лишь за такие дела, как недобросовестное отправление должности, нечестные речи и действия? Принимая вот это в соображение, не следует думать, чтобы какая – либо опасность грозила в Афинах со стороны людей, лишенных гражданской чести.
Пер. С. И. Радцига.
№ 87. ИЗ РЕЧИ ПЕРИКЛА НА ПОХОРОНАХ ПЕРВЫХ ПАВШИХ В ПЕЛОПОННЕССКОЙ ВОЙНЕ ВОИНОВ
(Фукидид, II, 36 – 41)
Перикл, глава Афинского государства, в своей речи дает идеализированное изображение афинской рабовладельческой демократии. Речь, в том виде, в каком она дошла до нас, является в значительной мере произведением Фукидида, основанном на личных воспоминаниях. При изучении речи Перикла полезно сравнить её содержание с содержанием Псевдоксенофонтовой «Афинской политии»; см. предыдущий № 86.
«Я начну прежде всего с предков, потому что и справедливость и долг приличия требуют воздавать им при таких обстоятельствах дань воспоминания. Ведь они всегда и неизменно обитали в этой стране и, передавая ее в наследие от поколения к поколению, сохранили ее, благодаря своей доблести, свободно до нашего времени. И за это они достойны похвалы, а еще достойнее ее отцы наши, потому что к полученному ими наследию они, не без трудов, приобрели то могущество, которым мы располагаем теперь, и передали его нынешнему поколению. Дальнейшему усилению могущества содействовали, однако, мы сами, находящиеся еще теперь в цветущем зрелом возрасте. Мы сделали государство вполне и во всех отношениях самодовлеющим и в военное и в мирное время. Что касается военных подвигов, благодаря которым достигнуты были отдельные приобретения, то среди людей, знающих это, я не хочу долго распространяться на этот счет и не буду говорить о том, с какой энергией мы или отцы наши отражали вражеские нападения варваров или эллинов. Я покажу сначала, каким образом действуя мы достигли теперешнего могущества, при каком государственном строе и какими путями мы возвеличили нашу власть, а затем перейду к прославлению павших. По моему мнению, о всем этом уместно сказать в настоящем случае, и всему собранию горожан и иноземцев полезно будет выслушать мою речь.

Pages: 1 2 3

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.