Этнополитические процессы в ЧИАССР

ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКОЙ АССР В 1957–1990 ГГ.: ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕПОРТАЦИИ И ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ РЕАБИЛИТАЦИИ ЧЕЧЕНЦЕВ И ИНГУШЕЙ
АННА КУЗНЕЦОВА
ВВЕДЕНИЕ
Анализ этнополитических процессов в ряде регионов бывшего СССР представляет сегодня не только научный, но и практический интерес. Это связано с тем, что многие этнополитические и этнокультурные процессы, наблюдаемые сейчас в национальных субъектах Российской Федерации, берут свое начало в советском периоде нашей истории. Поэтому их необходимо анализировать в более широких хронологических рамках, чтобы понять предпосылки этих процессов в прошлом, иметь возможность судить об их сущности и о степени их завершенности.
Анализ этнополитических процессов, происходивших в 1957-1990 г. в Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республике, при детальном рассмотрении, позволяет увидеть широкую историческую картину и частично сопоставить ее с современной ситуацией на Северном Кавказе.
1. Актуальность темы
Актуальность темы исследования определяется не только сегодняшним кризисом на Северном Кавказе, но и общим положением в Российской Федерации, которое требует детального изучения взаимоотношений Центра и регионов. Исследование вышеназванных этнополитических процессов важно как изучение причин возникающих конфликтных ситуаций. Проблемы адаптации и реабилитации народов, подвергшихся репрессиям, в том числе массовым депортациям, представляют особый интерес в связи с проблемой массовых миграций, положения беженцев и вынужденных переселенцев, в том числе и по возвращении их на прежнее место жительства.
Кроме того, работа актуальна анализом связи государственной политики СССР в Чечено-Ингушской АССР с ситуацией внутри ЧИАССР и влияния последней на формирование этнополитических процессов в республике в исследуемый период.
Политика советского государства в Чечено-Ингушетии в 1957-1990 гг. преследовала цели выравнивания ситуации в национальных автономиях, построения эффективной экономики и оптимизации межнациональных отношений. Однако, незнание или игнорирование этнокультурных традиций народов, поддержание неравноправного положения чеченцев и ингушей в республике привели в некоторых областях к противоположным результатам – консервации традиционного образа жизни чеченцев и ингушей, формированию националистических идей, основанных на религиозных идеях и существовании традиционных институтов, направлению этнических процессов между чеченцами и ингушами в сторону размежевания. Последнее привело в конечном итоге к разделению республики. В настоящее время, когда снова идет речь о возможном объединении Чечни и Ингушетии, необходимо учитывать этот опыт самым серьезным образом.
В социальной и демографической сферах произошло прямо спровоцированное политикой союзного центра закрепление коренного населения в сельских районах и на сельскохозяйственном производстве, и, как следствие, затормаживание социальной мобильности чеченского и ингушского населения и развития социально-профессиональной структуры общества.
В последующие годы (1990-е) диспропорция между сельским и городским населением Чечено-Ингушетии, а впоследствии Чечни и Ингушетии как отдельных республик, после массового оттока русскоязычного населения, привела к стагнации промышленного производства в республике, лишенного квалифицированных рабочих и специалистов, дестабилизации экономики и массовому обнищанию населения, что положило начало развитию сепаратистских настроений, умело использованных представителями новой и старой политической элиты Чечено-Ингушетии.
Опыт Чечено-Ингушетии в вопросах взаимодействия государственной политики и внутренних этнических процессов мог бы послужить в дальнейшем основной для теоретического и практического осмысления подобных процессов в настоящем и будущем.
Чеченцы (нахчой) и ингуши (галга) – народы нахско-дагестанской языковой группы. Являются автохтонами Северного Кавказа. Употребляется также термин «вайнахи» для совокупного обозначения чеченцев и ингушей.
В настоящее время Чеченская Республика и Республика Ингушетия представляют собой два самостоятельных субъекта Российской Федерации. Чеченская и ингушская государственность впервые обрела свое воплощение после Октябрьской революции, и, пройдя ряд многочисленных изменений, в 1934 году была преобразована в Чечено-Ингушскую Автономную Советскую Социалистическую Республику (ЧИАССР) в составе РСФСР.
В 1944 г. Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, а все чеченцы и ингуши депортированы в Казахскую и Киргизскую ССР (а также частично в Таджикскую и Узбекскую ССР) по огульному обвинению в «измене родине» во время Великой Отечественной войны.
В 1957 г. ЧИАССР была восстановлена, а чеченцы и ингуши вернулись на Северный Кавказ. Во время репрессий (депортации и ссылки) чеченский и ингушский народы понесли значительные потери: людские, материальные и культурные.
Их возвращение и продолжение жизни на прежнем месте превратилось в долгий, осложненный многими проблемами процесс.
В первые годы процесс реабилитации осложняло перенаселение республики, отсутствие жилья, безработица; в последующие – обострение межнациональных отношений из-за нерешенных социальных и территориальных проблем. Все это было прямым следствием политики союзного центра по отношению к вайнахам – депортации, расчленения и заселения территории ЧИАССР, территориальных перестановок.
Исследования их недавней истории (депортация, возвращение, процесс реабилитации), существования чеченцев и ингушей в рамках единой автономной республики, развития вайнахов в советский период (как до депортации, так и после), помогают понять современные проблемы и противоречия в отношениях федеральных властей с этими народами Северного Кавказа.
Знание особенностей формирования чеченского и ингушского этносов в советский период, политики государственных органов власти в ЧИАССР важно для выработки современной национальной политики России на Северном Кавказе в целом и в отношении Чечни и Ингушетии, в частности.
2. Цель и задачи исследования
Целью данной работы является комплексный анализ этнополитических процессов в ЧИАССР в период 1957-1990 годов.
Доминантой этих процессов является реабилитация чеченцев и ингушей как репрессированных народов после их возвращения из ссылки в 1957 г., и восстановление нормальных условий жизни коренного населения в республике. Это включает в себя не только анализ политической реабилитации, но и проявления этих процессов в различных сферах жизни народов – государственной, экономической, идеологической, культурной, в области межнациональных отношений. Для достижения этой цели важными являются изучение особенностей влияния фактора насильственной депортации на ход и характер их последующей реабилитации; восстановление общей картины адаптации вайнахов к резко изменившимся условиям жизни во вновь восстановленной республике и выявление закономерностей этого процесса.
Анализ влияния политики государства на процессы реабилитации вайнахов важен для восстановления картины взаимодействия государства и этноса в ходе всех этнополитических процессов исследуемого периода. Это относится к восстановлению хозяйственной деятельности чеченцев и ингушей по возвращении на Кавказ, их интеграции в экономику Чечено-Ингушской АССР, развитию социально-политической структуры вайнахского общества.
Процессы этнической интеграции связаны с межнациональными отношениям вайнахов с иноэтничным населением внутри республики и с соседями по Северокавказскому региону, а также с общей интеграцией чеченцев и ингушей в СССР после возвращения из ссылки. Основной задачей здесь является выявление причин возникновения межнациональных конфликтов в данном регионе.
Одной из основных задач исследования является также анализ экономической и культурной модернизации в жизни чеченцев и ингушей, состояния их этнической самоидентификации, состояния социально-профессиональной структуры общества и динамики ее изменения, деятельности и эффективности традиционных этнических структур у чеченцев и ингушей. Анализ межэтнических отношений в республике и в Северокавказском регионе является особенно важным, в силу того, что процесс реабилитации чеченцев и ингушей не был полностью завершен именно в этом аспекте.
Влияние политики государства на развитие межэтнических отношений в республике является той призмой, через которую рассматриваются проблемы депортации и реабилитации.
События сегодняшнего дня также тесно связаны с процессами и итогами реабилитации чеченцев и ингушей и дальнейшим развитием чеченского и ингушского этносов.
В работе дана общая периодизация процесса реабилитации, основой для которой стала также политика союзного центра по отношению к коренному населению ЧИАССР.
Задачи исследования состоят также в том, чтобы установить связь различных факторов – политической ситуации в СССР и ЧИАССР, состояния межнациональных отношений в республике и отношений с соседними народами, экономического и культурного развития – с процессом реабилитации чеченцев и ингушей, выявить закономерности возникновения межнациональных конфликтов в данном регионе и зависимость их появления от вышеназванных факторов, проследить процесс развития чеченского и ингушского этносов в государственном отношении, то есть провести комплексное исследование этнополитических процессов в Чечено-Ингушской автономии на протяжении периода 1957 – 1990 гг.
Комплексность этого исследования состоит в определении характера влияния политических, экономических и социальных процессов на этнические процессы в Чечено-Ингушетии и этнокультурное развитие народов, населяющих республику.
В комплекс анализа этнополитических процессов в ЧИАССР в 1957 – 1990 гг. входит также определение влияния государственной политики союзного центра и процессов, происходивших в автономии, на развитие национальной самоидентификации чеченцев и ингушей, сохранение и развитие традиционных национальных институтов, влияния на них политической и социально-экономической ситуации в республике.
Важным является также выявление общего и специфического в этнополитическом развитии чеченцев и ингушей и анализ взаимоотношений их в республике.
Прикладными задачами можно назвать выявление связи событий 1957–1990 годов с современным положением в Чечне и Ингушетии, что имеет методологическое значение для прогнозирования возникновения конфликтных ситуаций на данной территории. В этом помогает изучение причин возникновения мелких и крупных конфликтов на межнациональной почве в ЧИАССР в исследуемый период. Практическое значение имеет также и изучение опыта государственного регулирования, в частности жилищной проблемы и проблемы занятости в условиях притока вынужденных переселенцев.
Методологическое значение для этнополитических исследований имеет изучение сопоставления устремлений этноса и государства в таких процессах как миграция, адаптация и реабилитация, а также роли государства и этноса в процессе политической реабилитации последнего.
3. Хронологические рамки работы
Хронологические рамки настоящего исследования определены периодом 1957–1990 гг., с момента восстановления Чечено-Ингушской автономии в 1957 г. по 1990 г. включительно.
В 1991 году было заявлено о суверенитете Чечни и выходе ее из состава ЧИАССР, а в 1992 г. – образована Республика Ингушетия в составе Российской Федерации. Единая Чечено-Ингушская АССР прекратила свое существование. Таким образом, период с 1957 по 1990 гг. является законченным периодом существования ЧИАССР, прерванного депортацией чеченцев и ингушей и ликвидацией республики; от восстановления до фактического распада автономии.
Данный отрезок времени включает в себя исторически законченный процесс – до начала становления чеченской и ингушской государственности отдельно друг от друга. Это позволяет судить о законченности или незаконченности процессов реабилитации чеченского и ингушского народов, и других этнополитических процессов у этих народов в рамках единой автономной республики.
Данные хронологические рамки также ограничивают исследование так называемым «советским» периодом и не позволяют смешивать изучаемые процессы с принципиально иными по происхождению и характеру этнополитическими процессами в современной России. Этот отрезок времени в истории Чечено-Ингушской АССР можно также условно назвать «восстановительным периодом»; так как последующие десятилетия уже не несут на себе черт процессов этнополитической, этносоциальной и этнокультурной реконструкции, относящейся к ликвидации последствий депортации 1944 г. Исключением являются только осетино-ингушские отношения, развитие которых до сих пор напрямую обусловлено последствиями депортации.
Процесс реабилитации чеченцев и ингушей хронологически подразделяется на три периода, соответствующих разному по характеру влиянию государственной политики на ситуацию в Чечено-Ингушской АССР и разному характеру развития этнополитических процессов в республике: 1957– 1973; 1973 –1981; 1981 – 1990 гг. В эти периоды выделяется не только политическая (хотя она наиболее значима и выражена), но также экономическая, социальная и культурная ситуации в республике.
4. Новизна темы и подхода
Вопрос о реабилитации чеченцев и ингушей во всех аспектах их жизнедеятельности, включая этнополитические процессы в ЧИАССР с 1957 по 1990 гг. в отечественной науке ранее не поднимался в достаточно полном объеме. В настоящее время не существует обобщающей работы по этнополитической истории восстановления чечено-ингушской автономии, анализу межнациональных отношений в рамках ЧИАССР в 1957–1990 гг., политических, социальных, культурных проблем и конфликтов, возникавших в республике в исследуемый период.
Новым в работе является анализ влияния последствий депортации на межнациональные отношения в условиях вынужденного совместного проживания нескольких народов, при доминировании в социальной сфере проблем перенаселения и безработицы. Новым является также рассмотрение реконструктивного периода в ЧИАССР в широком контексте этнополитических процессов и особенно влияния государственной политики на этнические процессы в регионе.
Проблемы причин и ход депортации 1944 года, широко освещены в многочисленных работах за последние пятнадцать лет. На тему развития экономики, культуры, образования и межнациональных отношений в Чечено-Ингушской АССР за период с 1957 по 1970-е гг. написано несколько диссертаций и монографий. Было уделено также немалое внимание проблемам некоторых аспектов материальной и духовной культуры чеченцев и ингушей в исследуемый период, а также религиозному вопросу в республике.
Меньше внимания уделялось этнополитической ситуации в республике после ее восстановления и развития ее в течение исследуемых тридцати лет, проблеме самого факта возвращения чеченцев и ингушей (а также других депортированных народов) обратно на Северный Кавказ и такому специфическому аспекту как приспособление их к новой межэтнической ситуации в регионе.
Не были также достаточно изучены этнокультурные трансформации у чеченцев и ингушей в связи с депортацией и реабилитацией и влияние этих трансформаций на этнополитическую ситуацию в республике.
Все процессы, протекавшие в ЧИАССР с 1957 по 1990 годы изучались в основном в фактическом, описательном плане, так как политическая ситуация в СССР не позволяла делать некоторых выводов, например, о процессах этнического размежевания в республике, роста религиозности коренного населения, низком образовательном уровне чеченцев и ингушей, стагнации их социально-профессиональной структуры.
Особенностью данного исследования является также рассмотрение событий 1957 –1990-х гг. как непрерывного процесса с этнодемографической и этносоциальной точек зрения. Это прежде всего касается вопросов восстановления численности чеченского и ингушского этносов после возвращения из Казахской и Киргизской ССР, размера чеченской и ингушской семьи и трансформации ее в процессах реабилитации. Важным также является рассмотрение с этнополитической точки зрения развития социально-профессиональной структуры вайнахского общества.
Новым в данной работе является комплексный подход к блоку этнополитических процессов в Чечено-Ингушской АССР в 1957 – 1990 гг. Это использование одновременно политологического, социального и этносоциального подходов.
Процесс реабилитации в данном исследовании включает в себя не только государственные меры по реабилитации репрессированных народов и меры по территориальной реабилитации, но и процессы экономической, социальной, культурной и межэтнической реабилитации, как собственно «восстановления»; от английского: ability (способность) – восстановления способностей, возможностей (в данном случае – возможностей дальнейшего развития).
Собственная оценка степени завершенности реабилитационных процессов вайнахами, причин успехов или же отставания на этом пути по разным отраслям жизни, оценка ими их настоящего положения, является также важным и новым для полной характеристики этих процессов и выводов.
Реконструкция процесса реабилитации чеченцев и ингушей происходила в основном в полевых условиях, по результатам непосредственного опроса и последующей оценки этого процесса чеченцами и ингушами разных возрастов, разного социального и имущественного положения, уровней образования.
Важным фактором, влияющим на результаты исследования, на поведение информаторов и их мнения, является также фактор расселения – у чеченцев горных и равнинных районов, у ингушей Пригородного района Республики Северная Осетия – Алания и внутренних районов Ингушетии показания и оценки событий существенно разнятся, вплоть до совершенно противоположных. Так, например, если ингуши из внутренних районов Ингушетии в большинстве своем считают реабилитацию полностью и успешно состоявшейся, их соплеменники из Пригородного района Республики Северная Осетия – Алания ставят во главу угла вопрос о территориальной реабилитации, о необходимости возвращения населенных пунктов Пригородного района ингушам. Ту же точку зрения занимают некоторые должностные лица в Республике Ингушетия, в то время как ингуши, не занимающие никаких постов, или не имеющие высшего образования относятся к проблеме Пригородного района более спокойно и считают вполне нормальным совместное проживание там осетин и ингушей.
Ход реабилитации у чеченцев равнинных районов и г. Грозного выглядит более обостренным жилищной проблемой; выше степень межнациональной и социальной конфликтности, хотя большинство развивающих и оптимизирующих национальные отношения контактов также проходили в равнинных районах Чечни, в то время как в горных районах реабилитация проходила менее конфликтно, но более замкнуто в этнокультурном плане.
5. Теоретическое и практическое значение исследования
Результаты и выводы данной работы могут иметь методологическое значение для развития теории этнополитических процессов и исследований этнических конфликтов на Северном Кавказе и в других регионах России, а также для исследования процессов вынужденных миграций и последующей реабилитации этносов.
Анализ прохождения этносом ряда обязательных этапов в процессе реабилитации может быть полезен для изучения подобных процессов у других репрессированных народов России. В настоящее время этот вопрос особенно актуален в практической плоскости в связи с проблемой миграций, беженцев и вынужденных переселенцев, а также адаптации и реабилитации мирного населения в условиях постконфликтной реконструкции в Чечне.
Для Ингушской республики практическое значение данного исследования состоит в том, что полная реабилитация в Ингушетии – фактически незаконченный процесс.
Особое влияние на комплекс завершенных и незавершенных этнополитических процессов оказывала государственная политика Советского Союза и Российской Федерации, а также внутренняя политика руководства ЧИАССР, а впоследствии отдельных Чечни и Ингушетии.
Важным в методологическом плане является также рассмотрение непрерывного взаимовлияния всех этнополитических процессов в ЧИАССР в 1957–1990 гг. и некоторых аспектов современного состояния этнополитической ситуации у чеченцев и ингушей.
ИСТОЧНИКИ
Данная работа основана на полевом материале, собранном во время трех экспедиций в Республику Ингушетия и Республику Северная Осетия-Алания в 2001–2002 гг., в ходе которых были произведены опросы чеченцев и ингушей по темам возвращения из ссылки, реабилитации и различных аспектов жизни в Чечено-Ингушской АССР вплоть до 1990 г. Были проведены также опросы по ходу депортации и жизни на спецпоселении.
На полевых исследованиях полностью основаны разделы о межнациональных отношениях в ЧИАССР, частично – об этнокультурных и этнодемографических процессах. Полевые исследования проводились в Назрановском, Сунженском и Малгобекском районах Республики Ингушетия, а также в Пригородном районе Республики Северная Осетия-Алания и г. Владикавказе.
Опросные листы были подготовлены отдельно для чеченцев и отдельно для ингушей с учетом их этнокультурной специфики и особенно их положения в настоящее время, а также исторических и политических различий их проживания в Чечено-Ингушской АССР.
Опросы ингушей не представляли особой трудности; ингуши легко шли на контакт, с интересом относились к вопросам, пускались в рассуждения о депортации, реабилитации и общей исторической судьбе ингушского народа. Основной проблемой в разговорах с ингушами была их концентрация на проблеме Пригородного района и событий 1992 г. Это в основном касалось тех, кто был вынужден уехать из Пригородного района СОАССР, имел там родственников или не был допущен туда с 1957 г. по настоящее время, а также государственных служащих и лиц с высшим образованием.
Опросы чеченцев производились в основном в лагерях беженцев, действовавших в 2001-2002 гг. на территории Ингушетии – «Барт», «Танзилла», «Учхоз» в с. Яндаре и др. и частично среди чеченцев, проживавших в частном секторе в г. Назрань, и селах Назрановского района РИ. Единственным препятствием к успешному контакту с чеченцами было их настоящее положение и военные действия в Чечне; часто они практически не могли переключаться на другие темы. Однако, при подробных разговорах, чеченцы давали развернутые и подробные ответы на вопросы, анализировали разные ситуации исследуемого периода и современности. В 2001 – 2002 гг. в лагерях беженцев в Ингушетии и в частном секторе было достаточно мало людей пожилого возраста, что осложняло опросы по темам депортации и реабилитации в первые годы после возвращения из ссылки.
Использовались также опросные листы, составленные для государственных служащих, работников МВД, бывших работников отходнических промыслов. Данные обобщались по вопросам реабилитации, трудоустройства, жилищному вопросу, межнациональных отношений, а также по общим вопросам политического и культурного характера.
Благодаря опросам информаторов были выявлены сведения, которые невозможно было получить из архивных опубликованных и неопубликованных источников, статистических сборников и переписей населения СССР. В частности, тот факт, что положенную по закону беспроцентную ссуду на обзаведение жильем и хозяйством в 1957 г. получили около 5% опрошенных, удалось выявить исключительно благодаря беседам с информаторами. Ценные сведения при полевых исследованиях были получены также о работе сезонных рабочих из Чечено-Ингушетии в 1970-е – 1980-е гг. (так называемых «отходников»), развитии в течение 1957-1990 гг. семейных и бытовых отношений у чеченцев и ингушей, дискриминации чеченцев и ингушей при приеме на работу и в КПСС в первые годы после восстановления ЧИАССР.
Проблемы межнациональных отношений также яснее были видны из материалов полевых исследований, нежели из архивных или газетных материалов. Разница в отношениях чеченцев и ингушей с русскими, осетинами, дагестанцами, грузинами и другими народами яснее всего высвечивалась в беседах с отдельными людьми, в то время как обобщающие данные по крупным межнациональным столкновениям в ЧИАССР – 1958, 1973 и 1981 гг. помогали проанализировать политику союзного центра в данном вопросе.
Архивными источниками по проблеме депортации чеченцев и ингушей, их пребывания на спецпоселении и реабилитации в ЧИАССР являются материалы Государственного Архива Российской Федерации, фондов – Р-9401 (фонд НКВД-МВД СССР); Р-9479 (фонд Секретариата НКВД-МВД СССР) и Р-7523 (фонд Верховного Совета СССР).
Большой массив документов по теме депортации и реабилитации чеченцев и ингушей опубликован в специализированных сборниках: Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши (М., 1994); Депортации народов СССР (1930 – 1950 гг.) (М., 1992); Иосиф Сталин – Лаврентию Берия: «их надо депортировать….» (М., 1992); Так это было. Национальные репрессии в СССР 1919-1952 гг. в 3-х томах (М., 1993). В этих сборниках самым подробным образом подобраны нормативные акты советского правительства по подготовке к депортации и выселению чеченцев и ингушей, материалы НКВД и МВД СССР о пребывании чеченцев и ингушей на спецпоселениии, цифры рождаемости и смертности, количество работавших чеченцев и ингушей во время ссылки в ведении разных наркоматов, что позволило проследить эволюцию социально-профессиональной структуры у чеченцев и ингушей уже в ссылке. Сопоставление разных данных о численности выселенных чеченцев и ингушей из разных документов позволяет задуматься над тем, что количественные данные по вопросам депортации еще не до конца выяснены и требуют дальнейшей разработки.
Важной составляющей массива источников по этнополитическим процессам в ЧИАССР в 1957 – 1990 г. – этнодемографическим (данные о численности чеченцев и ингушей на протяжении исследуемого периода), этносоциальным (данные о соотношении городского и сельского населения в ЧИАССР, количеству рабочих, колхозников и служащих), этнокультурным процессам (данные о языковой ситуации в республике, количестве имеющих начальное, среднее и высшее образование) являются статистические сборники по Чечено-Ингушской АССР: Народное хозяйство Чечено-Ингушской АССР (Грозный, 1963); Чечено-Ингушская АССР за годы одиннадцатой пятилетки (Грозный, 1986); Чечено-Ингушская АССР за 40 лет (Грозный, 1960); Народное хозяйство ЧИАССР за 1966 – 1970 гг. (Грозный, 1972); 60 лет Чечено-Ингушской АССР (Грозный, 1982); Культурное строительство в Чечено-Ингушетии (июнь 1941 – 1980 гг.) (Грозный, 1985), Трудовые ресурсы Чечено-Ингушетии и их рациональное использование (Грозный, 1976), а также материалы всех переписей населения СССР с 1959 по 1989 гг. Особым сборником документов является опубликованный в 2004 г. в Республике Ингушетия сборник «Ингуши: депортация, возвращение, реабилитация. 1944 – 2004 г.» (Магас, 2004). В нем более подробно, хотя и неполно собраны документы по политической и культурной реабилитации ингушского народа вплоть до 1981 г.
Большая подборка документов по культурной реабилитации чеченского и ингушского народов содержится в сборнике «Культурное строительство в Чечено-Ингушетии (июнь 1941 – 1980 гг.) (Грозный, 1985).
К сожалению, автору не удалось поработать с документами бывшего Госкомстата ЧИАССР, ввиду его частичной гибели во время войны в Чечне в 1994 – 1999 гг., в то время как материалы Госкомстата Республики Ингушетия содержат документы, начиная с 1992 г.
Материалы республиканской и центральной прессы также являются важной составляющей источниковой базы по проблемам реабилитации чеченцев и ингушей. В газетах «Грозненский Рабочий» и «Сердало» (Огонек) содержится значительное количество материалов по социально-экономическому положению в ЧИАССР в восстановительный период, некоторые данные по межнациональным отношениям, этнокультурным процессам, а также по политике союзного центра и властей Чечено-Ингушетии – материалы пленумов Чечено-Ингушского обкома КПСС, партийных конференций.
Материалы современной (за последние 10 лет) прессы интересны в основном полемикой по вопросам депортации и реабилитации чеченцев и ингушей, возникшей в связи с чеченским кризисом и осетино-ингушским конфликтом 1992 г.
В целом, источниковая база по исследуемой теме чрезвычайно разнообразна и дает большие возможности для сравнения и проверки данных.
ИСТОРИОГРАФИЯ
Теоретико-методологической основой для работы стали исследования ведущих российских ученых в области теории этнических и этнополитических процессов, а также этнопсихологии, этнодемографии, этносоциологии.
Это работы Н.Г. Волковой (Миграции и этнокультурная адаптация горцев в условиях равнинного Кавказа (19 – 20 вв.), Н.М.Лебедевой (Социальная психология этнических миграций. М, 1993), Д.Д. Гакаева (Очерки политической истории Чечни (ХХ в.) М., 1997;) М.Н. Губогло и С.М. Червонной (Крымско-татарское национальное движение. М, 1992), Л.М. Дробижевой, Г.У. Солдатовой (Психология межэтнической напряженности. М., 1993; Этничность и конфликты на Северном Кавказе. М., 1994), И.Г. Косикова (Этнические процессы в Кампучии. М.,1987); В.А.Тишкова (Очерки теории и политики этничности в России, М, 1997; Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны. М., 2003).
В данных работах создана обширная теоретическая база и разработана методика изучения этнополитических ситуаций и этнополитических процессов, этнических конфликтов и механизмов их образования, а также методика работы с полевыми и статистическими материалами, обеспечивающими источниковую базу исследований подобного рода.
В этих работах затрагивались не только общие положения влияния политических процессов в государстве на этнические процессы в регионах, на их экономику, социальную сферу, культуру, состояние этнического самосознания, но также рассматривались конкретные исторические примеры этнополитических процессов, сопутствующих адаптации этноса к прежним условиям жизни и политической реабилитации.
В монографии М.Н. Губогло и С.М. Червонной «Крымско-татарское национальное движение» подробно анализируется ход реабилитации крымско-татарского народа, сущность, характер и направление этнополитических процессов у крымских татар с момента их депортации до настоящего времени. Несмотря на то, что данная работа касается в основном организованного национального движения крымско-татарского народа, направленного на его полную политическую и территориальную реабилитацию, в ней также уделено большое внимание и другим этнополитическим процессам – демографии расселения крымских татар в местах спецпоселений, изменению социально-профессиональной структуры крымско-татарского этноса; а не только политической реабилитации и борьбе за восстановление национальной автономии.
Исследование подробно прослеживает историю возникновения и развития встречного политического движения «снизу» и зарождения собственных этнополитических процессов внутри этноса, отличных по характеру от аналогичных процессов, являющихся результатом государственной политики. На примере крымских татар показано также зарождение националистической составляющей в подобных движениях, ведущей к постепенному культурному и этническому обособлению народа, прослежены причинно-следственные связи от неполной территориальной реабилитации или ее отсутствия к повышенной межэтнической конфликтности, что особенно ярко проявилось и у чеченцев и ингушей, хотя у последних идея национального движения была скорее спонтанной, нежели организационно выраженной.
Сравнение с крымскими татарами, как с одним из репрессированных народов, наиболее продуктивно в работе с историей реабилитации вайнахов, так как содержит наибольшее количество контрастов, по которым легче обособить этнополитические процессы в ЧИАССР и ход реабилитации чеченцев и ингушей. Это прежде всего касается государственно-политической составляющей процесса реабилитации – по ярко выраженной разнице в ее основном аспекте – восстановлении автономии чеченского и ингушского народа и борьбе за аналогичное восстановление у крымских татар. Другие аспекты – социально-профессиональный (сохранение социальной структуры вайнахского общества и перестройка крымско-татарского, что выражено ростом уровня образования и урбанизации крымских татар и наоборот, низкой урбанизацией и низким ростом образования среди чеченцев и ингушей на протяжении всего исследуемого периода); этнокультурный (сохранение традиционной специфики быта у чеченцев и ингушей и быстрая модернизация – у крымских татар); экономический (восстановление прежнего образа хозяйствования у вайнахов и смена его у большинства крымских татар).
При этом умолчание истории середины ХХ в., попытки нивелировки черт национальной культуры, репрессии против активистов национальных движений, как у крымских татар, так и у вайнахов являются общими чертами этнополитической ситуации тридцатилетия 1957-1990 гг.
Жилищные трудности у вайнахов и у крымских татар, порожденные в одних случаях сходными (официальное запрещение прописки на прежних местах жительства), в других – различными (плохая работа строительных организаций, разрушенные населенные пункты, запрет на возвращение в некоторые населенные пункты) причинами, являют собой важную иллюстрацию к вопросу о многообразии влияния государственной политики на этнополитические процессы в республиках, на межнациональные отношения, на общий политический, психологический и культурный образ народа в глазах других.
В монографии Д.Д. Гакаева «Очерки политической истории Чечни (ХХ в.)» проанализировано огромное количество фактического исторического материала и дано наиболее полное представление о государственной политике российского и советского государства на территории Чечни и Чечено-Ингушетии на протяжении всего ХХ века. В работе впервые поднят вопрос о личном факторе в этнополитических процессах, который сыграл немаловажную роль в развитии этнополитической ситуации в Чечено-Ингушетии в 1957 – 1990 гг., и важность которого, несомненно, характерна и для других северокавказских республик.
Впоследствии вопрос о личном факторе в этнополитических процессах был подробно проанализирован В.А. Тишковым в работах по истории, происхождения и развития чеченского конфликта. (Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997). Этот анализ явился особенно ценным для определения хронологических рамок работы, так как, несмотря на несомненную преемственность политических, социально-экономических и этнических процессов в ЧИАССР до и после распада СССР, в работе доказана определенная ограниченность этнополитических процессов в ЧИАССР и этнополитических процессов в Чечне после прихода к власти Д. Дудаева. В этой работе также особо отмечена возрастающая в настоящее время роль личного фактора в политических процессах в России в целом.
В работах Л.М. Дробижевой и Г.У. Солдатовой уделено внимание возникновению этнических конфликтов в рамках рассмотрения влияния государственной политики на этнические процессы, основными из которых называются территориальные споры, как неотъемлемая часть вмешательства государства и обострение подобных споров, а за ними и конфликтов при процессах суверенизации, которая в свою очередь является порождением зарождающихся и развивающихся национальных движений и идей. (Солдатова Г.У. Этничность и конфликты на Северном Кавказе. М., 1994).
Применительно к Чечено-Ингушетии территориальные споры и суверенизация являются тесно переплетенными между собой причинами сразу двух межнациональных конфликтов на территории республики – осетино-ингушского и (в исследуемые годы пока неявного) чечено-ингушского. Последний также стал следствием неравномерного развития титульных групп населения в двухсубъектной республике, что определило особенности этнополитических процессов в ЧИАССР на многие годы вперед и в конечном итоге породило идеи суверенизации Ингушетии относительно Чечни.
В монографии И.Г. Косикова «Этнические процессы в Кампучии» подробным образом дана разработка метода изучения этнополитических процессов в полиэтничном государстве за большой промежуток времени, который, в свою очередь характеризуется необходимостью дробления на более мелкие временные отрезки, в зависимости от общей политической обстановки в стране, политики государственной власти по отношению к населяющим страну народам, исторической обусловленности взаимоотношений государства и этноса – срока давности и характера экономических, культурных и межэтнических контактов, сложных межэтнических отношений. Особенно ярко показано влияние межэтнических отношений внутри страны в периоды обострения политической ситуации. Этнокультурные, этнодемографические процессы показаны с учетом характера их зависимости от политической линии государства.
В историческом, экономическом и социологическом аспектах различные сферы восстановления жизнедеятельности коренного населения Чечено-Ингушской Автономной Республики после возвращения чеченцев и ингушей из ссылки 1944–1957 годов неоднократно рассматривались в отечественной научной литературе.
К сожалению, не существует исследований, которые рассматривали бы период 1957–1990 гг. в Чечено-Ингушской АССР как единое целое ни в историческом (развитие Чечено-Ингушетии после возвращения коренного населения из ссылки, послевоенное развитие, эпоха «оттепели», «застоя» и «перестройки»), ни в этнографическом (развитие чеченского и ингушского этносов, процессы урбанизации у чеченцев и ингушей, этнокультурные процессы, предпосылки формирования отдельной чеченской и ингушской государственности).
Между тем, данный отрезок времени в истории Чечено-Ингушетии демонстрирует ряд законченных исторических и этнополитических процессов и может быть обособлен хронологически как период восстановления и развития национально-государственной идеи у чеченцев и ингушей. Восстановительным этот период можно назвать по причине экономического, политического и культурного разрушения жизни чеченцев и ингушей в 1944 г. Без периода 1957–1990 гг. и происходивших в эти годы процессов, невозможен был бы новый период, характеризующийся началом государственного становления чеченцев и ингушей.
В большинстве работ, освещающих данный период не употребляется термин «восстановление».
В ряде диссертационных работ разные стороны реабилитационного процесса исследовались исключительно с исторической, экономической или культурной точек зрения. Только хронологические рамки этих исследований – с 1958 по 1970–80 годы фактически ограничивают их процессом восстановления государственно-правовой, культурной, хозяйственной или политической жизни Чечено-Ингушетии.
Поэтому прежде всего необходимо рассмотреть работы, исследующие экономическое и политическое положение Чечено-Ингушетии с 1957 по 1990 годы, которые, хотя и разрозненно, но все же дают необходимое представление о темпах развития республики после восстановления ее автономии, о характере восстановления хозяйства ЧИАССР и участии в этом процессе населения республики.
Этот раздел, хотя и не является собственно этнографическим и не отражает этнополитические процессы в полной мере, все же необходим, так как является базой для рассмотрения положения вновь восстановленной ЧИАССР в составе советского государства и позволяет косвенно оценить влияние депортации коренного населения на народное хозяйство региона. Работы, раскрывающие картину политической обстановки в республике, отражают совсем иной, центральный момент в ходе восстановления автономии чеченцев и ингушей, так как помогают рассмотреть и оценить деятельность советского государства в этом вопросе, а также, что немаловажно, характер отражения этой деятельности в научных трудах за исследуемый период, что уже позволяет сделать некоторый историографический анализ.
Так, в диссертационной работе А.М. Бугаева «Развитие Чечено-Ингушетии как советской автономии в 1957–1978 гг.» (М.,1987) дается общий анализ экономики и культуры ЧИАССР за этот период, и большое место уделяется рассмотрению ликвидации диспропорций в экономическом и культурном развитии, обусловленных пребыванием в ссылке. Основным содержанием является анализ становления, эволюции и деятельности органов государственной власти в Чечено-Ингушетии, подбору и воспитанию кадров, процессам интернационализации, проходившим в указанный период в республике. Особо интересным является анализ процессов объединения и разъединения Чечни и Ингушетии, который дается опять же с государственно-экономической точки зрения. Автор рассматривает место национальной автономии в Советском государстве и в связи с этим – развитие чеченцев и ингушей в социалистические нации. С этой точки зрения проанализирована Конституция ЧИАССР 1978 года и этапы становления Чеченской и Ингушской государственности.
В диссертации Т.У.Кадыровой «Культурное строительство в Чечено-Ингушетии в 1957–1978 гг.» (М., 1990) очень подробно описывается состояние общего образования в республике, развитие школьной сети, кадровый вопрос в образовании, затронуты проблемы восстановления национальной школы. Особое внимание уделено недостаткам восстановления, развития и изучения традиционной культуры; при этом указывается на ее «неофициальную» популярность в народе, на существование и активную поддержку населением традиционных празднеств, ряда обычаев. Кроме того, автор подробно рассматривает становление новой творческой интеллигенции Чечено-Ингушетии, в основном литераторов, но также отмечает развитие изобразительного искусства и театра. Поверхностный анализ дан достоинствам и недостаткам клубной сети республики, особо указано на ее политическое значение и необходимость развития. Большое значение такого, неприметного на первый взгляд аспекта как широкое просвещение народных масс, включающее в себя деятельность клубов, лекториев, агитпоездов, просветительских обществ, различных курсов, народных праздников, киносети, концертной деятельности, ярко высвечивается на примере Чечено-Ингушской АССР в 1957 – 1990 гг. на фоне критического отставания республики в области образования. Деятельность организаций массовой культуры в ЧИАССР, несмотря на свою количественную недостаточность, неразвитость и политическую ангажированность, тем не менее, позволяла коренному населению республики не терять культурных и общественно-политических связей с советским обществом.
Работа А.А. Абдулкадырова «Производительность труда в промышленности ЧИАССР» (Алма-Ата, 1971), затрагивает наиболее интересные для общего обзора положения ЧИАССР с 1957 по 1970 годы сведения, дает возможность судить об экономической ситуации в республике, об уровне жизни населения и диспропорциях в развитии разных отраслей хозяйства и промышленности в частности.
Эти работы исключительно полезны своим глубоким анализом разных сторон жизни Чечено-Ингушской республики, простое соединение коих уже может дать некоторую общую картину жизни чеченского и ингушского народов в период с 1968 по 1980 годы. В этих трудах мало затронут этнографический и этнодемографический аспекты; хозяйство, культура и государственно-правовая сторона развития республики анализируются в целом, без особого учета этнической специфики.
Наоборот, диссертационная работа Г.В. Заурбековой «Межличностные отношения в многонациональных коллективах и этнокультурные взаимодействия: по материалам ЧИССР» (М., 1987) ставит целью выявление влияния межнациональных контактов на производстве на этнокультурные взаимодействия, определение факторов, влияющих на межличностные национальные отношения и установление влияния производственных контактов на межнациональные отношения. Здесь проблема рассматривается изнутри и может служить иллюстрацией к поставленным в других работах вопросам. Эта работа является собственно этнографической, рассматривает социально-психологический климат в многонациональных коллективах, зависимость системы этнокультурных ориентаций от профессиональных интересов и влияние частоты межнациональных контактов на поведенческую культуру. В этой работе также освещаются и общие вопросы, проблема депортации, диспропорции в специальностях среди рабочих, проблема слабой урбанизированости населения республики. По проблемам разницы в уровне образования, в доле интеллигенции и служащих у разных национальных групп даются конкретные рекомендации, касающиеся сближения социальной структуры наций. В работе также анализируются вопросы влияния общей социально-политической обстановки в стране на межнациональные отношения, влияния частоты и интенсивности контактов на характер межнациональных отношений, рассматриваются такие культурные характеристики, как речевое поведение, социальная роль русского языка, роль образования в формировании двуязычия и т п. Все это в значительной мере иллюстрирует картину процесса реабилитации со стороны межнациональных отношений; особенно важно в этом плане изучение русского населения Чечено-Ингушетии и его отношения к коренным жителям и росту их благосостояния в 1970-е годы.
Излишне говорить, что культурная реабилитация чеченцев и ингушей и восстановление межэтнических связей состояли в основном из подобных контактов, а их анализ позволяет определить глубину и полноту реабилитации в части межэтнических отношений внутри республики, что и проделано в данной работе.
Основная проблема исследований по периоду реабилитации состоит в том, что для разрешения вопроса об общей реабилитации чеченского и ингушского этносов после возращения из ссылки необходимо рассмотрение всех этих вопросов не по отдельности, а в комплексе, с установлением связей между всеми аспектами реабилитационного процесса, глубины их взаимовлияния и зависимости от этнических и исторических особенностей.
Таким образом, работы, в которых рассматривается экономическое положение Чечено-Ингушской АССР за 1957–1990 годы, хотя и разрозненно, но дают представление не только собственно о развитии экономики республики, но и о роли и степени участия чеченцев и ингушей в этом процессе. Замалчивание роли этнического фактора в этнических процессах восстановительного периода 1957-1990 гг. в ЧИАССР характерно для советской исторической науки. Характер межэтнических отношений, разница в участии коренного и некоренного населения республики в работе промышленности, сельского хозяйства и культурном строительстве могут быть проанализированы только путем изучения документальных материалов (архивов, статистических данных) и полевыми исследованиями в виде непосредственных опросов.
Огромный материал по археологии, этнографии и истории Чечни и Ингушетии досоветского периода служит незаменимой основой для исследования этнополитических процессов 1957– 990 годов, так как практически все индивидуальные, неповторимые особенности этих процессов складывались под влиянием традиционного уклада жизни чеченцев и ингушей в прежние годы. В сравнении с историческими, работы этнографического и археологического профиля занимают наибольшую часть.
В 1957–1980-х годах основные исследования по истории и этнографии Чечни и Ингушетии касались древнего и раннефеодального периода их развития. Другая часть работ посвящена революционным событиям в Чечне и Ингушетии, где уже прослеживается собственно этнополитический компонент, так как некоторое место уделено вопросам участи чеченцев и ингушей в революционном движении и делается анализ характера этого участия – религиозного, национального и классового мотивов борьбы чеченцев и ингушей за советскую власть или против нее.
За исследуемый период вышло много работ, посвященных религиозной ситуации и деятельности духовенства в Чечено-Ингушетии после восстановления автономии. Почти все они носят идеологическую и политическую окраску, однако в сравнении с данными источников, дают довольно полную картину религиозной жизни и антирелигиозной деятельности властей в ЧИАССР в 1957-1990 годы.
Один из самых важных и наиболее интересно отражающий действительность исследуемого периода в ЧИАССР пластов научных трудов – это работы по так называемому «женскому вопросу», точнее, касающиеся положения женщин в восстановленной Чечено-Ингушетии, просветительской работы среди них, вовлечения женщин в производство и культурную жизнь республики. Эти работы важны в первую очередь тем, что в них жизнь и трудовая деятельность чеченцев и ингушей рассматривается в отрыве от жизни некоренного населения ЧИАССР. К тому же, изменение положения женщин в Чечне и Ингушетии за исследуемый период является одним из определяющих показателей положения традиционного уклада жизни вайнахов, сохранения и утери традиций, и следовательно, показателем одной из сторон процесса реабилитации – интеграции вновь в советскую общность или изоляции. Существенной особенностью этих работ является значительная идеологическая составляющая и некоторая односторонность освещения данных процессов, хотя они достаточно точно указывают на государственные приоритеты в этой области, а сравнение их с данными источников позволяет увидеть более полную картину.
Так, в работе Н.Ф.Александрова и Б.Г. Брускиной «Политико-массовая работа среди женщин» (Грозный, 1961) подробно рассматриваются все республиканские институты и периодические мероприятия по работе среди чеченских и ингушских женщин с 1957 по 1961 годы. Здесь особо интересными являются не сведения о количестве чеченок и ингушек, работающих в сельском хозяйстве и промышленном производстве республики, количество комсомолок и членов КПСС, активисток, ударниц и женщин, получивших высшее или среднее специальное образование (что тоже важно), но и сведения о том, что являлось в первые после восстановления ЧИАССР годы приоритетным в государственной политике в работе с женщинами Чечено-Ингушетии. В книге особо подчеркивается, что и на республиканских съездах женщин, и в работе женсоветов, лекториев при районах и на дому (!), на районных праздниках женщин, на тематических вечерах, устраиваемых при клубах, в работе кружков политграмоты для женщин, в школах здорового быта, в материалах республиканского журнала «Для вас, женщины», и тому подобных организациях и мероприятиях основное время и место уделялось повышению идейно-политического уровня и борьбе с пережитками , особенно с религиозными, попыткам разрушения традиционного образа жизни чеченцев и ингушей.

Pages: 1 2 3 4 5 6

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.