Умар хан-нуцал

ХАЙДАРБЕК ГЕНИЧУТЛИНСКИЙ
Историко-биографические и исторические очерки хаджи Хайдарбека Геничутлинского являются замечательным образцом дагестанской арабоязычной литературы и одним из ценнейших источников по истории Дагестана. Составлены они во второй половине XIX века на основе устных и письменных источников местного происхождения.
Записанная рифмованной прозой арабоязычная рукопись, посвященная Ума-хану Великому, была в 1977 году получена для ознакомления научных сотрудников ИИЯЛ, ныне ИИАЭ ДНЦ РАН, от её переписчика Мансура Гайдарбекова – прямого потомка родного брата Хайдарбека Геничутлинского.
УМА[Р]-ХАН-НУЦАЛ ВЕЛИКИЙ
[1188-1215 (1775-1801) г. х.]
Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Хвала Аллаху! Да будут благословение и мир над Мухаммадом, его семьёй и благородными сподвижниками! В этом трактате излагается биография одного из повелителей (султан) – Ума-хана, который величием своего характера мог бы соперничать с самыми могущественными из числа прославленных эмиров. Данный трактат, состоящий из нескольких глав, раскрывает нам находившиеся в забвении, чуть было не исчезнувшие из памяти достоинства названного властителя.
ПЕРВАЯ ГЛАВА
(черты характера: великодушие, мягкость, красноречивость и храбрость)
Ума-хан – сын Мухаммад-нуцала, был красивым мужчиной, преисполненным глубокого достоинства, человеком выдержанным и в тоже время отважным, приветливым и благодетельным. У него было прекрасное лицо, приятный тембр речи. Говорил он на литературном языке и обладал хорошей памятью. С людьми, находившимися в унылом состоянии, он старался шутить, чтобы редким, интересным словцом или выражением, успокоить их и даже развеселить. Из уст его никогда не исходили гнусные слова и гневные речи. Будучи и в радости и в горе, при народе он постоянно улыбался, как знатным людям, так и самым что ни есть низким, и этим заставлял их забывать свои тревоги и печали.
Ума-хан вообще относился к людям с состраданием, был щедр по отношению к ним и оказывал помощь любому несправедливо обиженному человеку, который обращался к нему с просьбой об этом. Ума-хан регулярно обследовал положение дел в своем войске, кормил голодных, дарил одеяния плохо одетым, выслушивал тех, что приходили к нему со своими нуждами, а также оказывал помощь беднякам с учетом, однако, их реального состояния. Он справедливо разрешал тяжбы, возникавшие, между жестокими притеснителями и потерпевшими-бедняками. Сам никого не притеснял, даже по мелочам.
Ума-хан был человеком чрезвычайно мягким и щедрым. Занимаясь политикой, управляя народом, он максимально избегал жестокостей. Если ему и случалось гневаться, гнев свой он скрывал. Когда одерживал победы, получал над кем-нибудь в чем-либо превосходство, соответствующих этому горделивых речей не произносил. Испытаний не проводил. Человека, поступившего дурно или допустившего оплошность, он часто прощал. По отношению к беднякам был милосердным, [потомству] пленных оказывал внимание. Раздавал многие богатства и в результате удостаивался наивысших похвал. Он одарил тысячи людей и, естественно, поэтому его щедрость и великодушие получили широкую известность. Характеризовался он лишь с похвальной стороны.
В качестве даров Ума-хан преподносил обычно рабынь, рабов и сабли. К числу его похвальных качеств и особенностей характера относились отвага, выдержанность и стойкость в бою, проявляемая, причем и тогда, когда вся масса людей уже дрогнула. На фоне простонародья Ума-хан воистину был как победоносная луна среди звезд. На фоне же князей и властителей он был подобен свирепому льву. Он презирал страх. Прославленные эмиры при встрече с ним вели себя как ягнята. Ума-хан никогда никому не завидовал, а если кто проявлял зависть по отношению к нему, то ничего не добивался. Если кто-либо делал зло Ума-хану, ссорился с ним, то он отвечал такому человеку обильными подарками. Этим он побеждал своего противника, привлекал к себе завистника и в результате добивался того, чего хотел – соперник оказывался у его ног.
По отношению же к одному особо настырному завистнику, в течение длительного времени отказывавшемуся от предлагаемых ему денег, Ума-хан применил такую хитрость: несколько рабов Ума-хана были тайно посланы с поручением украсть коней и угнать скот названного завистника, находившийся тогда в разных местах, в том числе и на горных пастбищах, а затем – доставить все это на окраины Чеберлоевского (чарбиял) и Киялалского (киялал) вилаятов. В результате Ума-хан по сути дела победил своего упрямого противника, и тот превратился в его верного слугу.
Важным достоинством Ума-хана было то, что, не рассмотрев обстоятельств дела лично, он не наказывал никого из своих подданных за проступки якобы совершенные ими.
Величие Ума-хана проявлялось и в том, что казнь мусульманина он считал событием экстраординарным. К примеру, за все время своего правления он пролил кровь лишь одного-единственного человека: то ли гортколинца, то ли ободинца – здесь информаторы расходятся – и то, за то, что тот в уединенном месте общался с чужой женой.
Но сколько раз Ума-хан говорил потом: «Лучше бы я не убивал того человека, не проливал его крови!» Этим он высказывал свое сожаление по поводу происшедшего и горесть из-за того, что случилось тогда.
Одним словом: этот Ума-хан был человеком с большой буквы, одним из острых мечей всемилостивого Аллаха! Всех особенностей его характера здесь, однако, не охватить. Его достоинства воистину неисчислимы! Да вознаградит его Всевышний раем в день Страшного суда!
ВТОРАЯ ГЛАВА
(образ действий)
Прежде чем вступить на путь священной войны, Ума-хан вместе со своими храбрыми сподвижниками поступал для сбора воинов следующим образом.
Сначала он устанавливал свой шатер, примерно на неделю, в местности Талта, затем, примерно на месяц, – в Тобтида, а затем, примерно еще на один месяц, – в Бути ккал. После всего этого Ума-хан приблизительно на десять дней разбивал свой шатер еще и в местности Чадир чвалеб тляра. Делал он это исключительно для того, чтобы к определенному сроку, который заранее сообщали народу, воины смогли бы как следует подготовиться и исправить свое снаряжение.
Когда, наконец, шатры появлялись в последней из названных здесь местностей, и весть об этом доходила до всех башен и крепостей, к Ума-хану отовсюду начинали стекаться воины. Передвигались они при этом удивительно красиво – с оружием в руках пешие и конные, с флагами и знаменами, не оставляя дома никого из гордых и действительно храбрых мусульман. Продолжалось до тех пор, пока лев Ума-хан – вместе с колоннами своих, героев, распевающих священный гимн: «ля иллягьа илл Аллах, Мухаммад расулуллагь» и возносящих хвалу великому Аллаху и его посланнику Мухаммаду, – не достигал равнинной части Джарского вилаята.
Затем с полками, против которых не устоять врагам, Уйма-хан начинал продвигаться к намеченной цели. Под руководством и постоянным наблюдением этого льва божьего, находившегося всегда впереди, но окруженного со всех сторон джигитующими витязями и знаменосцами, полки мусульман шли против людей, обреченных на гибель. При этом дисциплина и воинский порядок бывали у бойцов Ума-хана такими, что жители населенных пунктов, расположенных на пути, при виде их испытывали истинное удовольствие.
Обладавшие многими похвальными качествами воины Ума-хана в боях вели себя подобно львам и были всегда готовы принять мученическую смерть за веру (стать шахидами). Поэтому назад, в горы, они возвращались постоянно с обильными трофеями и каких-либо мук, или строгой кары вкушать им не приходилось.
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
(захваченные крепости, замки и города, покоренные области)
Сколько крепостей взял своей саблей Ума-хан! Сколько населенных пунктов он разрушил, перебив сидевших в них героев! Сколько женщин, детей и взрослых мужей увел он в плен!
Так, Ума-хан разрушил крепость Вахани (Бахан) и увел в плен прятавшихся в ней женщин и детей. Против обитателей Вахани он действовал до тех пор, пока над ними не проухали совы – символ смерти, пока их не охватил всепожирающий огонь, пока опустевшая земля их не превратилась в убежище для завывающих волков.
Ума-хан захватил также Нахичеванскую (Нахчуван) крепость, после чего нахичеванцы впали в самое, что ни на есть униженное состояние. Благородный, высокочтимый и прославленный эмир Ума-хан мастерски продержал тогда город Нахичеван в осаде в течение семнадцати дней. Наконец он взял его приступом (саблей). И вот, когда воины Ума-хана спокойно отдыхали, на них напали вдруг войска семи ханов Азербайджана. Дело в том, что последние возымели намерение сначала искоренить с лица земли всех дагестанских воинов, а затем – установить свою власть над подчиненным Грузии (Гурджистану) кочевым населением (мамалик ийлат). Этими семью ханами были: Мухаммад-хан Ереванский, Хусайн-хан Хойский, сын марагинского Ахмад-хана, Мустафа-хан Карадагский, сын урмийского Мухаммад-хана и Абдал-бек Курд. С ними были еще и воины, пришедшие из других краев и городов, многочисленные, как песок.
Войска ханов вступили в бой, но были разбиты. Они были тогда по милости Аллаха опрокинуты и этим посрамлены, а затем при Его помощи обращены в бегство в состоянии крайнего озлобления. Лучшие герои-кавалеристы из войска победоносного Ума-хана приступили к их преследованию. Кавалеристы эти поражали ханских воинов, убивали их, сдирали с них оружие и одежды, брали в плен, ибо они – часть победоносной партии приверженцев Аллаха. В итоге из войска перечисленных выше великих властителей Азербайджана только убитых было как минимум около пятисот человек. Среди них оказался и особо удачливый ранее богач Абдал-бек Курд – личность широко известная как среди мирных поселян, так и среди воинов.
Затем была произведена еще одна атака. В ходе ее, однако, часть дагестанских воинов обратилась в бегство. При этом было убито несколько молодых дагестанцев.
После вечерней молитвы обе враждебные друг другу группировки разошлись в разные стороны. Войска, собранные ханами Азербайджана, понеся потери, отошли к берегам Аракса (Араз), разочарованные тем, что поставленных целей достигнуть, не удалось. В названном месте, проглотив унижение и позор, они и остановились. Что же касается воинов Ума-хана, то они еще целых два дня спокойно просидели в Нахичеване.
Тут вдруг к дагестанским воинам прибыла из карабахских провинций делегация с просьбой о помощи. Члены ее сообщили им, что на них, карабахцев, напали с целью грабежа (чапавул) конные отряды из Карадага. Дагестанцы согласились выступить на бой против этой вооруженной черни и двинулись в путь.
Кизилбаши же, собравшиеся [на берегах Аракса], услышав о движении дагестанцев, предположили: «Воины Ума-хана по своей давней привычке идут в набег (чапкен) в сторону Еревана». Тогда из-за отсутствия согласия: как во мнениях, так и по чисто военным вопросам, кизилбашские войска рассеялись.
Часть армии Ума-хана вместе с небольшим по численности подразделением из войска Ибрагим-хана Карабахского, двигаясь на зов о помощи, подошла тем временем к пределам Карабаха. Около моста через Аракс дагестанцы настигли, наконец, грабителей – карадагских воинов и тут случилось обратное тому, чего те корыстно желали. На земле этой им стало тесно – множество карадахцев, было убито и взято в плен. Остатки же этих грабителей были при помощи Аллаха обращены в бегство вместе с войсками своего владыки Мустафа хана. Последний, удирая, оставил тогда в руках у воинов Ума-хана даже свои палатки и прочее имущество.
Дагестанцы, благополучно достигнув арочного моста через Аракс, остановились в том месте. Успешно действуя оттуда, они разорили многочисленных раятов и прочих сельских жителей Карадага, прежде чем те успели принять меры предосторожности. Дагестанцами были, таким образом, распространены, при помощи всемилостивого Творца, военные действия и на часть Азербайджана (то есть к югу от Аракса).
К числу деяний Ума-хана относится также уничтожение населения крепости Гумуш, когда воинами были захвачены богатства, находившиеся в ней. Одним словом: в каждом селении, в каждом городе, куда врывались войска Ума-хана, были всегда смерть и разрушения.
Что касается мелких крепостей и замков, завоеванных Ума-ханом, то их не счесть. При всем этом, однако, войны, которые он вел, как и отдельные сражения, предаются ныне забвению. Никто не вспоминает о них. Но это потому лишь, что даже при простом перечислении их у слушателя пропадают терпение и степенность. Для подробного же описания их требуются, воистину, целые тома. Тот же, кто сомневается, пусть вспомнит ну хотя бы троекратное взятие города Гавази (Каваз).
Ума-хан не сумел, однако, сдержать силу русских, которые тогда были более известны своими серебряными и медными монетами; правда, столкнуться с ними ему пришлось лишь однажды. Произошло это совершенно неожиданно на берегу реки И-ор (Карби), когда с ним были: хаджи Ахмад-хан, смелый властитель Асла-хан Гази-Кумухский, а также красивый, благородный, мудрый и храбрый визирь Алискандар-бек (отец имама Гамзат-бека). Последний – человек, во всех отношениях совершенный, был, кстати, для Ума-хана мощной опорой. Он послушно служил названному властителю, который, в свою очередь, любил и берёг Алискандар-бека более чем зеницу ока или драгоценную жемчужину.
Во время той встречи с русскими вместе с Ума-ханом были, между прочим, и грузинские воины. Последние, однако, во всем тогда подчинялись ему, подобно мусульманам.
Мусульманские войска, вступившие в сражение без разрешения своего владыки Ума-хана и его знаменитого визиря Алискандар-бека, пошли в атаку. Русские войска начали, было быстро отступать. Эти неверные, среди которых было к тому времени уже множество убитых, попали в очень тяжелое безвыходное положение. Отступающим русским преградили путь дагестанские герои и отряд грузинских кавалеристов. Увидев, что бежать теперь некуда, убедившись, что их ждет неминуемое уничтожение, русские укрылись в одном подходящем месте, и решили сражаться до тех пор, пока у них будут силы и возможности. Вот тогда-то они и стали воевать как свирепые львы. В результате мусульманские войска потерпели поражение.
В этой битве, хорошо известной народу, был убит, и Гушу Хунзахский – военачальник, имевший прекрасное вооружение, кузнец, испытанный герой, убивший много врагов, специально обученный свирепый лев, постоянно помогавший мусульманам бесподобный человек, который неоднократно показал свою мощь неверным, могучая личность, не отступавшая и тогда, когда к этому звали звуки рога.
Мы, таким образом, ограничиваемся здесь упоминанием лишь минимального количества подвигов Ума-хана, для людей умных и этого вполне достаточно. Тот же, кто желает узнать больше, да еще с подробностями, пусть обращается к старикам и тогда он услышит много удивительного и увидит перед собой нечто подобное морской пучине.
ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА
(круг общения)
Величайший эмир, прославленный Ума-хан, даже во время коротких поездок и заседаний [дивана] не прекращал общения с учеными-богословами и правоведами. Ума-хан совещался с ними по вопросам религии и права, что именно будет полезным предпринять для мусульман.
Трофеи Ума-хан делил между пехотинцами и всадниками-аристократами, согласно тому, как сказано в Коране. При этом, однако, из массы рабов и рабынь, ставших добычей, он отбирал для себя знатных (раис). Отметим также, что ни один из подданных Ума-хана, ни один из раисов не проявлял жадности при разделе добычи, [ибо он был щедр] подобно тому, как небо не жалеет весной капель воды.
К числу тех [придворных], которых Ума-хан отобрал для себя из массы рабов и рабынь, принадлежат: Кардун и Фирудун, а также – Марьям, Анай и Маяй. Всего здесь, однако, не охватить. Того, что упомянуто, вполне достаточно.
ПЯТАЯ ГЛАВА
(его военачальники)
Всевышний Аллах еще более усилил победоносного Ума-хана, даровав ему истинно верующих храбрых сподвижников и прекрасных военачальников. Вот, к примеру, Адалав Балаханинский – сын Мусы. Клянусь, не было в лесу дерева, под которым хотя бы раз не переночевал этот воитель, подобный героям раннего Ислама. Не было такой пещеры, где Адалав хотя бы раз не укрылся [от непогоды]. Это был воистину отличный следопыт – знаток дорог и тропинок, а также различных далеких земель.
К названной категории людей принадлежали и совершенные во всех отношениях каратинские герои, борцы за веру: Гари, Али и Ша’и. Да возвысит их Всевышний до самого седьмого неба! Во время кровопролитных сражений эти герои-каратинцы стояли в первом ряду и дрались, всегда готовые к единоборству. В боях они были подобны львам, у них была какая-то особая манера боя. При стесненных обстоятельствах и Гари, и Ша’и, и Али действовали словно вожаки волчьей стаи. Тираны и прочие притеснители страшились одного их вида. Кроме названных каратинцев и Адалава Балаханинского были у Ума-хана и другие славные военачальники, и командиры подразделений, причем в большом количестве. К числу их принадлежал и вышеупомянутый Гушу Хунзахский.

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.