СБ УПА на Волыни

ЯРОСЛАВ АНТОНЮК
СБ ОУН (б) НА ВОЛЫНИ И ЗАПАДНОМ ПОЛЕСЬЕ
(1946–1951 гг.)
Монография

Луцк – 2013

ВСТУПЛЕНИЕ

В течение последних нескольких лет ученые приложили немало усилий для проведения объективных исследований противоречивых страниц национально-освободительной борьбы в Украине 1940-х – 1950-х гг. К ним относится противостояние между Службой безопасности ОУН (бандеровцами) и ее противниками, что остается предметом ярых дискуссий в науке и конфронтации в обществе. Таким образом, существует потребность в осмыслении проблемы на уровне современных подходов к описанию истории, для которых характерны максимальная отдаленность исторической науки от политической конъюнктуры и упор на необходимость учета в научных студиях позиций всех участников общественно-политических процессов.
Объективное изучение истории ОУН (б) невозможно без детального анализа деятельности ее региональных составляющих. Этот факт, а также недостаточная научная разобщенность являются причиной интереса к Волынскому и Полесскому теренам Службы безопасности. Поэтому целью монографии стало определение влияния СБ ОУН (б) на развитие украинского национально-освободительного движения на Волыни и Западном Полесье в период поступательного затихания вооруженной антисоветской борьбы.
Для реализации этой цели была определена задача изучить:
– состояние научной разработки проблемы и информационные возможности основных видов источников;
– структуру и направления деятельности СБ;
– функции разведывательно-информационной сети;
– мероприятия СБ, направленные на разоблачение и нейтрализацию советской агентуры;
– противодействие СБ советизации края.
Хронологические рамки исследования охватывают период 1946−1951 гг. Нижняя граница обусловлена началом «Великой блокады»; верхняя определяется тем, что именно в 1951 г. были расформированы референтуры СБ на западных землях Украины. Территориальные границы соответствуют этнографическим границам Волыни и Западного Полесья, т.е. включают современную Волынскую и Ровненскую области, западную часть Житомирской, север Тернопольской и Хмельницкой областей Украины, а также южную часть Брестской области Белоруссии.
Методологической основой работы являются принципы историзма, системности и объективности. Они стали главными условиями для достижения объективности и достоверности интерпретации исторических фактов, обеспечили исследование деятельности СБ ОУН (б) с учетом конкретно-исторических обстоятельств.
В работе были реализованы некоторые общенаучные и специальные методы. В частности, проблемно-хронологический метод использовался при выделении в исследуемой проблеме ряда направлений, каждое из которых рассматривалось в хронологической последовательности, сравнительно-исторический – для выделения похожих и отличных характеристик деятельности СБ ОУН (б) на территории Волыни и Западного Полесья по сравнению с другими западноукраинскими регионами, ретроспективный – для отображения причинно-следственных связей в методах работы эсбовцев.
На основе системного анализа, обработки большого количества источников, их обобщения впервые комплексно было исследована важная историческая проблема, связанная с деятельностью СБ ОУН (б) на территории Волыни и Западного Полесья, а именно:
– в научный оборот были введены рассекреченные архивные материалы, которые стали базой исследования;
– доказано, что именно СБ, начиная с 1946 г., становится ведущим звеном ОУН (б);
– обосновано, что решающим фактором успешной деятельности СБ было соединение разведывательной и диверсионно-террористической работы.
Кроме этого, были поставлены и разрешены ряд малоизученных вопросов, связанных с:
− борьбой СБ с «дикими группами»;
− существованием оппозиционного Краевого провода «Одесса»;
− деятельностью ОУН на территории Беларуси и Житомирщины.
В монографии на основании более широкой фактологичной базы, чем в предыдущих студиях, были раскрыты:
− разведывательная работа СБ в городах;
− противодействие СБ развитию советского образования и культуры;
− психологическое состояние населения указанного региона.
Таким образом, проведенное исследование раскрывает малоизученную страницу деятельности подполья ОУН (б), демонстрирует важную роль Волыни и Западного Полесья в развитии украинского освободительного движения.

РАЗДЕЛ 1. ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Состояние научной разработки проблемы

Несмотря на основательное освещение учеными проблем деятельности ОУН и УПА, особенно в период Второй мировой войны, отдельное научное исследование деятельности СБ ОУН(б) фактически было начато не так давно. Условно, исходя из тематической направленности, происхождения и периодом создания, существующую историографию можно разделить на три группы:
— советские историки, которые изучали СБ исключительно в целях пропагандистского противодействия украинскому национализму;
— диаспорные авторы, большинство которых в прошлом были участниками оуновского подполья или близких к нему политических сил;
— современные отечественные и зарубежные ученые, которые изучают деятельность СБ.
Среди советских историков, которые посвятили свои работы «раскрытию преступной деятельности украинских буржуазных националистов» можно выделить С. Биленко, В. Давиденко, Ю. Мельничука, В. Чередниченко, а также многих авторов статей советской периодики 1950–1980-х гг. Особенностью данных работ является их существенная субъективность, пропагандистское воспевание советской власти и осуждение деятельности ОУН и ее спецслужбы. Они стремились доказать, что оуновское подполье было создано зарубежными спецслужбами, локальным явлением, представляло интересы лишь незначительной части украинского общества – зажиточных крестьян, которые не хотели потерять свои якобы огромные доходы, а участие в антисоветском подполье бедных крестьян объяснялось низким уровнем образования.
Полностью противоположную позицию в оценке послевоенного противостояния советской власти и СБ отстаивают диаспорные авторы. В силу многих обстоятельств за границей оказалась незначительная часть документов ОУН и УПА. Часть из них потеряна, другая часть находится в коллекциях частных лиц диаспоры. Следует отметить, что они относятся к работе центральных органов ОУН и УГОС в Украине и в эмиграции, т.е. лишь опосредовано относятся к теме исследования. Именно поэтому монографии и статьи диаспорных авторов, которые нередко сами были участниками украинского национально-освободительного движения, не очень-то информативны. Они, как и работы советских историков того периода, скорее пропагандистские, чем научные. Среди них стоит выделить бывшего руководителя разведывательного отдела СБ ЗЧ ОУН С. Мудрика-Мечника, который фактически основал изучение спецслужб ОУН и УПА [349]. Он автор ряда монографий, мемуаров и статей, напечатанных в диаспорных общественно-политических изданиях. Неоднократно после 1991 г. посещал Украину, выступал в средствах массовой информации. Хотя этот исследователь представляет много ценной информации о деятельности СБ, в целом, относится к ее работе за рубежом и частично на Галичине, а территория Волыни и Полесья фактически не затронута. Диаспорные историки А. Бедрый, О. Шуляк изучали общие процессы развития и деятельности ОУН и УПА на территории Западной Украины послевоенного периода, не уделяя внимание отдельно СБ.
Среди современных исследователей наибольший вклад в разработку и изучение проблемы деятельности спецслужб ОУН и УПА сделали Д. Веденеев и Г. Быструхин. В своих трудах они провели научное исследование этой проблемы, представили структуру, тактику, функции, задачу, кадровый состав, следственно-оперативную, разведывательную, диверсионно-террористическую и боевую деятельность СБ, ввели в научных оборот немало сенсационных, ранее неопубликованных документов. Кроме этого, проводится сравнение деятельности СБ ОУН (б) и УПА с подобными явлениями в других странах, которые имели место в истории спецслужб и повстанческих движений.
Большое внимание деятельности оуновского подполья на территории Волыни послевоенного периода уделяется в работах О. Ищука, В. Огородника и В. Ковальчука. Их исследования опираются на значительный документальный материал, большая часть которого относится к деятельности СБ. Особого внимания заслушивает биографический труд о начальнике СБ Г. Арсенич («Михаила»). В ней большое внимание уделяется его позиции относительно массовых чисток и конфликта между подпольем на Волыни. Одним из первых кадровый состав СБ и ее следственно-оперативную работу изучал В. Ефименко.
Изучая повстанческое заполье 1943–1946 гг., Г. Стародубец провела анализ явления сексотства на Волыни, описала организацию хозяйственных отношений в подполье, что дало возможность сравнить их с последующим периодом и методом сравнения установить растущую роль СБ. А. Русначенко представил национально-освободительную борьбе оуновцев на Западной Украине, объединив ее антисоветской борьбой в Беларуси и Прибалтике. При этом отдельный раздел посвятил деятельности СБ ОУН (б), детально изучив ее следственно-оперативную работу и особенности документации. Ю. Шаповал описал социальное, экономическое и политическое послевоенное развитие Украины, т.е. советизацию Западной Украины, с которой боролась СБ. О. Клименко изучил распространение «бофонов», при этом раскрыл роль СБ в этом процессе. О. Стасюк посвятила свои труды пропагандистской деятельности ОУН. Ю. Киричук проанализировал идеологические основы украинских националистов и основные направления их деятельности. Труды В. Барана, О. Ленартовича и Б. Яроша дают представление о роли крестьянства в послевоенной украинской национально-освободительной борьбе и особенности развития советизации на территории Волыни и Полесья. Исследование оуновского подполья на Берестейщине И. Пущуком дополняет общую картину деятельности СБ на территории Полесья.
В коллективной работе «Политический террор и терроризм в Украине. ХІХ–ХХ ст.», созданной учеными Института истории НАН Украины, охватывается широкий круг вопросов, связанных с террористической деятельностью оуновского подполья, отдельный раздел посвящен послевоенному периоду деятельности ОУН и УПА. Масштабное и ярое противостояние советизации объясняется авторами как феноменальное явление, часть трагедии, пережитой украинским обществом в ХХ ст. Подчеркивается, что сотрудники СБ практиковали жестокую круговую ответственность за сотрудничество с советской властью, а поэтому обоюдные акты насилия переходили границы рационального, деформировали психику подпольщиков, делали ее невосприимчивой к крови и страданиям. В исследовании подчеркивалось, что террористические акции под видом врага использовались всеми сторонами противостояния, а поэтому не стоит искать в этом цинизм и особенную подлость одной из сторон конфликта.
Среди иностранных исследователей проблемы ОУН и УПА выделяется информативный и, в целом, объективный труд польского историка Г. Мотыки. Отдельный раздел в ней посвящен периоду со времен «Великой блокады» до гибели Г. Шухевича, а также деятельности оуновцев в Беларуси. Недостаток труда в нечетком выделении предмета исследования. В частности, ОУН и УПА рассматриваются автором как единая структура. Много ценных данных о борьбе советских силовых органов с оуновским подпольем на территории Западной Украины на основе документов из российских архивов представил польский ученый З. Пальский. Не менее интересным представляется основное на широкой документальной базе исследование американского ученого Дж. Бурдса, в котором описывается деятельность советской агентуры в послевоенные годы. Должное место в работе занимает деятельность СБ, одновременно автор связывает ее с общими тенденциями развития национально-освободительных движений, борьбой с криминальным бандитизмом и развитием карательно-репрессивного аппарата СССР.
Следует отметить, что значительная часть ценных работ о деятельности подполья опубликована в современных периодических изданиях. В частности, проблемам деятельности ОУН (б) и частично ее спецслужбы посвящены статьи: В. Вятровича, В. Даниленко, В. Деревинского, В. Мороз, Г.Сенькова. На региональном уровне эту проблему исследовали: П. Боярчук, И. Валаханович, В. Данилюк, А. Живюк, И. Марчук, О. Сущук.
Значительную часть литературы составляют краеведческие исследования В.Денисюка, Л.Кониш-Рабана, Л.Мазурца, Г.Островецкого, В. Шуйчика, З. Ярмолюка, в которых упоминаются отдельные факты деятельности местных структур СБ. Их ценность – интересные воспоминания очевидцев и непосредственных участников антисоветской борьбы, которые дополняют или опровергают определенные архивные материалы.
О неутихающем, высоком интересе ученых к проблеме украинского национально-освободительного движения свидетельствует постоянное написание и защита диссертационных работ, в которых рассматриваются отдельные аспекты деятельности оуновского подполья. Они дополняют другие исследования, позволяют лучше изучить деятельность СБ.
Проанализировав отечественную и научную литературу по теме деятельности СБ ОУН, можно сделать определенные выводы и обобщения. Наблюдается определенная закономерность: без учета небольших исключений, чем раньше было написано исследование, тем оно менее объективно и научно. По причине тоталитарного режима и соответственно единой вражеской позиции относительно националистического движения, наиболее заангажированными оказались советские историки.
Недостатком диаспорных авторов является однообразие архивно-документальной базы и чрезмерное возвышение роли своей политической силы. Зарубежные исследователи, как правило, основываются на позиции национальных интересов властных держав, поэтому они лишь недавно начали объективное изучение украинского национально-освободительного движения периода Второй мировой войны и первых послевоенных лет.
В современной отечественной историографии продолжается поиск новых методов и подходов к изучению деятельности ОУН и УПА. На основе огромного объема недавно рассекреченных архивных документов, ученые проводят более обоснованные и детализированные исследования антисоветского подполья. В контексте этих процессов продолжается научное изучение и объективная оценка деятельности Службы безопасности ОУН (б).

1.2. Источники
Для написания монографии было использовано значительное количество разнообразных исторических источников, которые характеризуют деятельность СБ ОУН на Волыни и Полесье. По месту происхождения их можно разделить на несколько групп:
— материалы, созданные непосредственно подпольем ОУН и УПА, в том числе реф. СБ;
— советские документы правительственных, партийных и общественных организаций и ведомств;
— документация советских силовых органов.
Исходя из родовидовой классификации источники делятся на: документальные (судебно-следственные, деловодческие документы, статистические, нормативные и др.), повествовательные (художественные, публицистические, политические произведения и научная литература), личного происхождения (мемуары, дневники, записные книжки), периодику (официальную и подпольную), материалы конкретно-социологических исследований. В источниковедении новой истории Украины отдельно выделяют документы и материалы антисоветского подполья, которые по классификации соответствуют частным актам и в то же время обладают характерными особенностями других видов.
Среди неопубликованных документальных материалов наиболее значительный массив, использованный в исследовании, составляют судебно-следственные источники советских силовых органов, которые, главным образом, представлены фондами прекращенных (возобновленных) (ФП) архивно-криминальных дел областных управлений Службы безопасности Украины (обл. УСБУ). В целом, ФП, несмотря на его объем, является производным и выборочным, т.к. формировался не по мере окончания следствия и передачи дел в архив, а по мере пересмотра архивно-следственных дел, их прекращения и принятия решений о возобновлении. Таким образом, этот фонд, который начал формироваться лишь с 1954 г., является только частью того массива следственных дел, которые велись советскими репрессивными органами. По источниковедческой характеристике они принадлежат к подгруппе – следственные материалы, их основу составляют протоколы обыска и осмотра, протоколы следствия, допрос обвиняемых и свидетелей, очных ставок, донесения агентов, переписка следственных органов, вещественные доказательства и т.п. В меньшей степени данные источники относятся к подгруппе – судебные документы (протоколы судебных заседаний, допросные листы по делу, судебные приговоры и т.п.). Особенностью архивно-криминальных дел является их персонификация, т.е. каждое дело относится к судьбе одного или нескольких лиц, которые были арестованы органами советской власти. При проведении следственных действий внимание уделяли наименьшим деталям антисоветской деятельности подпольщика, иногда сотрудника СБ, пытались их аргументировано доказать. Большинство материалов архивно-криминальных дел обл. УСБУ не были введены в научный оборот.
В исследовании наиболее активно использовался ФП Архива управления Службы безопасности Украины в Волынской обл. (Архив УСБУ в Волынской обл.) и частично был привлечен аналогичные по форме фонды Архива управления Службы безопасности Украины в Ровненской обл. (Архив УСБУ в Ровненской обл.). Характерно то, что большинство дел относятся к самым нижним звеньям СБ – информаторам (инф.), станичным, комендантам (ког.) кустовых боёвок (КБ) и лишь изредка районных и надрайонных референтов (реф. СБ РП и НП). Они дают богатый материал для изучения структуры и методов работы разведывательно-информационной сети СБ, а также мероприятий СБ по хозяйственному обеспечению подполья, пропагандистской работе и частично диверсионно-террористических операций. В то же время наиболее полный объем информации о деятельности реф. СБ РП и высших уровней, особенно их террористических акций, как правило, хранится в основных фондах архивов УСБУ, которые на данный момент полностью закрыты для исследователей. Часть архивно-криминальных дел с ФП была передана обл. УСБУ государственным облархивам. Но в силу несовершенства законодательства большинство современных исследователей также не имеют доступа к данным источникам. При написании монографии удалось обработать и включить в исследование некоторые судебно-следственные источники из Государственного архиву Ровненской обл. (ГАРО), которые относятся к Фонду Р-2771 «Архиву УКГБ в Ровненской области». Они позволили существенно дополнить картину деятельности местных реф. СБ, уточнить их структуру и особенности построения, выяснить взаимодействие Краевых проводов «Одесса» (Ровненская обл.) и «Москва» (Волынская обл.).
Недостатком прекращенных архивно-криминальных дел из архивов УСБУ является их определенная субъективность, поскольку арестованное лицо, находясь под давлением следователей, нередко подвергаясь физическим и духовным пыткам, давало неправдивые показания, чтобы облегчить свою участь или участь своей семьи. Также следует иметь в виду, что информацию специально выбирали ту, которая поможет выявить и осудить «бандитскую, антигосударственную» деятельность конкретных подпольщиков, поэтому она почти всегда имеет негативный характер.
Для лучшего изучения деятельности комендантов отдельных БСБ использовались учетно-криминальные дела, заведенные на семьи активных участников оуновского подполья Архива Управления Министерства внутренних дел Украины в Волынской обл. (Архива УМВД Украины в Волынской обл.). По своим характеристикам они соответствуют, в основном, подгруппе «судебные материалы» и в меньшей степени – «материалам прокурорского надзора» (запросы, донесения, переписка и т.п.). Наиболее ценный для данного исследования материал, связанный непосредственно с конкретным реф. или боевиком СБ, содержался в первом томе дела, а остальные тома были посвящены членам семьи, которых насильственно переселяли в отдаленные регионы СССР. Необходимо отметить, что данный вид документов недостаточно информативный и освещает только отдельные аспекты структуры и диверсионно-террористической работы СБ. Остальные тома, которые касаются выселенных членов семьи подпольщиков представляют собой скорее источник для исследования карательно-репрессивной политики советской власти.
Полностью к подгруппе «материалы прокурорского надзора» относится фонд Р-511 Государственного архива Волынской обл. (Прокуратура Волынской обл.), в котором представлена переписка прокуратуры с органами МВД и МГБ, а также донесения районных прокуроров. В целом, данная категория документов лишь бегло охватывает проблему деятельности СБ, но в то же время дает полную картину процессов советизации области. Подобная по содержанию информация находится в фонде Р-688 ГАРО (Прокуратура Ровненской обл.), который представлен справками, спецдоносами, докладными записками в областную прокуратуру. В них приводятся факты нарушения законности представителями советской власти и сотрудниками силовых органов, но деятельность СБ фактически не освещается.
Значительная часть статистических источников, а также деловодческой документации советских госучреждений и общественных организаций хранится в Центральном государственном архиве общественных объединений Украины (ЦГАООУ). Они представлены отчетами, информацией, докладными записками, справками, спецдоносами обкомов, областных УМВД и УМГБ в ЦК КП(б)У. возникли такие источники в результате массовых описей, проверок, переписей, стандартизированного учета и отчетности, поэтому их ценность состоит в обобщающей информации, которая основывается на широкой базе источников. Наибольшее количество соответствующих документов хранится в фонде 1 (Центральный Комитет Компартии Украины); описи 23 – документы общего отдела (специального сектора) ЦК КПУ (секретное подразделение); описи 24 – документы общего отдела ЦК КПУ (секретное подразделение). Особого внимания заслуживают ежедневные отчеты о борьбе с бандитизмом управлений МВД и МГБ Ровненской и Волынской обл., в которых приводится детальное описание агентурно-оперативных операций по ликвидации конкретных боёвок и подпольных групп, а также содержат статистические и аналитические данные о численности и состоянии оуновского подполья, значительная информация о структуре, тактике, методах работы СБ ОУН (б).
Социально-экономическое и политическое развитие края и борьба советских органов власти с оуновским подпольем освещают источники статистической и деловодческой документации из Государственного архива Волынской обл. (ГАВО). В частности, в фонде Р-1 (Волынский областной комитет КП(б)У) описываются процессы коллективизации, выборов в Верховную Раду УССР, в фонде Р-6 (Исполнительный комитет Волынского областного совета депутатов трудящихся) репатриация и ее влияние на ситуацию в области, в фонде Р-393 (Уполномоченный Рады по делам Русской православной церкви при Совете министров СССР в Волынской обл.) содержится информация о влиянии подполья и его спецслужбы на священников и соответственно о контрмероприятиях власти.
Характерной особенностью статистических источников и деловодческой документации советских госучреждений является их высокая информационная ценность. Недостатком данных документов является конфронтационный подход к событиям на территории Волыни и Полесья, попытки приукрасить процессы советизации, проведения карательно-репрессивных мероприятий по отношению к местному населению, вражеское и предвзятое отношение к национально-освободительному движению.
Огромное количество документов и материалов оуновского подполья сосредоточено в Отраслевом государственном архиве Службы безопасности Украины (ОГА СБУ). В частности, в исследовании были использованы дела 372 (тома 21–23) и 376 (тома 49, 50, 51, 53, 58) фонда 13 (Коллекция печатных изданий КГБ УССР), созданного еще в конце 1960-х группой начальника КГБ при РМ УССР для оперативного и научно-пропагандистского использования. Его основу составляют копии и оригиналы документов, которые возникли в результате борьбы советс. спецслужб с националистическим движением. Они по тематическим признакам сгруппированы в тома, часть которых посвящена непосредственно деятельности СБ. В них содержатся документальные и повествовательные источники, которые позволяют изучить структуру, тактику и функции реф. СБ разных уровней. Принципы работы разведывательно-информационного отдела (РИО) СБ характеризуют нормативно-предписывающие документы и учебная литература – инструкции для инф., спецагентов, реф. СБ, правила ведения оперативной картотеки, составления разведывательных отчетов, рекомендации по сбору развединформации в городах, восточных обл. УССР, СА и т.д. Большое внимание уделяется контрразведывательной и следственной работе СБ. Приводится характеристика агентурно-оперативной работе советс. спецслужб, описание их структуры и функций разных отделов, инструкции СБ для выявления советс. агентуры, особенности проведения следствия СБ, методы психологического влияния на арестованного, служебные материалы для следователей СБ и многое другое.
Высокой информационной ценностью отличается фонд Р-30 (Коллекция документов по истории ОУН и УПА) ГАРО, в котором основной массив документов составляют трофеи советс. силовиков, которые были в свое время захвачены у оуновских подпольщиков Ровненщины. В частности, среди документов есть источники судебно-следственной документации (документы оперативного учета и деловодческой документации СБ) – «черные страницы», протоколы допросов и акты исполнения приговоров 1944–1949 гг., которые охватывают, в основном, села Гощанского, Здолбуновского и Демидовского районов, учебной литературы – учебники по конспирации, подготовке следственной, деловодческой документации – информационные отчеты для СБ из различных районов Ровненской обл.
Сравнительно небольшая часть недавно открытых документов оуновского подполья хранится в фондах Волынского краеведческого музея (ВКМ). Представлены они документами оперативного учета – «черными списками» СБ, которые охватывают несколько сел Иваничевского р-на в период с мая по август 1947 г. Они дают представление о принципах ведения надзора за сексотами, позволяют понять причины террористической деятельности СБ и методы работы советской агентуры.
В Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУ) сосредоточена значительная часть документов оуновского подполья. Но они, в основном, посвящены деятельности УПА в 1943–1944 гг., поэтому относительно небольшая их часть относится непосредственно к теме монографии. К ним относятся источники – нормативные, деловодческая документация и учебная литература фонда 3833 (Краевой провод ОУН на западноукраинских землях). Эти инструктивные документы, приказы Краевого провода ОУН для референтур СБ, пособия для конспирации.
При написании монографии часть информации удалось собрать методом опроса лиц, которые проживали на территории Волыни и Западного Полесья в послевоенный период и имели определенное отношение к украинскому национально-освободительному движению (материалы конкретно-социологических исследований). Несмотря на априорный субъективизм этого вида источников, записанные интервью позволяют дополнить исследование фактами, которые не оставили документальных свидетельств, уточнить отдельные детали работы звеньев СБ, особенно ее РИО.
Проследить процессы советизации Волыни и Западного Полесья, в частности, в отношении крестьянства, дают возможность официальные районные и областные периодические издания 1945–1951 гг., в которых печатались материалы явно заказного характера.
Послевоенная периодика ОУН также не отличается информативностью и объективностью. По происхождению ее можно разделить эмиграционную и вышедшую на территории Украины. Среди источников, использованных в исследовании, к первому направлению можно отнести общественно-политический ежемесячник «На страже», который выходил в 1948 г. в Германии, а ко второму – оуновскую периодику из архива Центра исследований освободительного движения (ЦИОД).
Существенным дополнением архивных источников являются сборники опубликованных документов и материалов. Среди них своей информационной ценностью и высокой репрезентативностью характеризуется серийное издание документов и материалов по территориально-хронологическим и тематическим принципам – «Летопись УПА», основанная в 1975 г. В частности, девятый и десятый тома, изданные под редакцией П. Поточного и Е.Штендер в Канаде (Торонто), содержат комплекс источников, которые в 1946–1952 гг. Издавала Украинский главный освободительный совет (УГОС) – нормативные материалы, документы деловодческой документации, подпольная периодика, политические и публицистические работы идеологов националистического подполья. Недостаток этих документов заключается в их тенденциозности и пропагандистской стиле, фактическое отсутствие документов о работе СБ. В Новой серии «Летописи УПА» (тома 3–8, 10, 13) под редакцией П. Поточного и П. Соханя содержится много нормативных, статистических , деловодческих документов органов советс. власти о борьбе с подпольем, а также оригинальных документов-трофеев из отечественных архивов (ЦГАВОВ, ЦДГОУ, ОГА СБУ, областных архивов). В отличие от предыдущих «диаспорных» серий, ее распорядители, совместно с канадской редакцией, пытаются максимально объективно воспроизвести историю повстанческой армии, националистического подполья и его спецслужбы. Особое место в исследовании занимает восьмой том, в котором содержатся 285 документов периода послевоенной деятельности подполья ОУН и УПА. Среди них – материалы деловодческой документации (отчеты реф. СБ), нормативные документы (приказы высших органов подполья реф. СБ), эпистолярные источники (переписка между оуновскими проводниками).
Большой массив нормативных и деловодческих документов из фондов ЦГАВОВУ, которые характеризуют деятельность СБ ОУН, в том числе послевоенного периода, содержится в сборнике документов, упорядоченном отечественными учеными О. Лысенко и И. Патриляк. Подборку архивных материалов о деятельности СБ ОУН с ОГА СБУ опубликовали Д.Веденеев и Г.Быструхин. Среди них представлены судебно-следственные источники – протоколы допросов задержанных проводников и комендантов боёвок о структуре и функциях СБ, нормативные – инструкции об организации разведки, следствия, служебные материалы, порядок ведения служебного деловодства СБ и многое другое. Отчет краевого проводника В. Галас («Орлан») о деятельности провода СЗУЗ в 1948–1952 гг. Опубликовал О.Ищук. в нем представлено детальное описание состояния подполья ОУН Волыни на заключительном этапе ее вооруженной антисоветской борьбы. Особенностью этого источника является его ярко выраженное особенное происхождение в сочетании с деловодческой документацией. Подборку следственных материалов о краёвках оуновского подполья из Архива УСБУ в Волынской обл. сделали В. Засекин и Г. Коц. Сборник материалов деловодческой документации (оперативные отчеты) о деятельности ОУН и УПА в 1945 г. из Государственного архива Российской федерации опубликовали А. Дюков и О. Росов. В сборниках документов, распорядителями которых выступают В. Сергейчук и И.Билас, собрана, обработана и систематизирована значительная часть документов из центральных государственных архивов, Государственного архива УМВД и других архивов Украины и России о репрессивно-карательной системе советской власти, методы работы ее оперативно-военных сил, их борьбе с оуновским подпольем Волыни. Немало разнообразных по видовой классификации документов из областных и в меньшей степени центральных архивов Украины найдено и опубликовано Волынской и Роненской редакциями серии книг «Реабилитованные историей». Их главная ценность в новизне и полном соответствии заданным в монографии территориальным границам.
Субъективно подобранным, но достаточно информативным является сборник документов о деятельности ОУН, распорядителем которого является канадский ученый В. Полищук. Большинство архивных материалов взято из ГАРО та центральных государственных архивов. По своему происхождению они являются преимущественно деловодческой документацией оуновского подполья, только в конце сборника представлена часть протоколов допросов захваченных в плен эсбовцев. Документы в сборнике специально подобраны таким образом, чтобы показать наиболее негативные стороны деятельности оуновского подполья. Документы подобного рода о деятельности СБ на Волыни опубликованы на страницах обл. газеты «Советская Волынь» в статьях Г. Бовкуна и В. Заречного. Интересную подборку материалов (отчеты, статистические данные) из архива УСБУ в Житомирской обл. о деятельности ОУН в послевоенный период представил Г. Медведев. Аналогичную публикацию о подполье ОУН в Новоград-Волынском р-не сделал Е.Загривый. Много ценных статистических материалов из ГАВО и ГАРО о процессе советизации Волыни и Западного Полесья представлено в серии книг «История городов и сел Украинской ССР». Следует отметить, что подборка документов во всех этих изданиях сделана так, чтобы показать «криминально-бандитский», преступный характер деятельности ОУН, и, в частности, ее спецслужбы.
Среди разнообразия источников о деятельности СБ ОУН, важное место занимают мемуары непосредственных участников противостояния. Их можно классифицировать по такой схеме: воспоминания участников оуновского подполья; мемуары бывших чекистов; свидетельства очевидцев событий из местного населения. К первой группе можно отнести мемуары В. Галас, К. Вирликова, П. Мазяр, О. Мануйлика, К. Мороз, Е. Овсиюка, В.Островца, Г. Савчин, Х. Сегейда, В. Черномошенцева, Г.Якимчука, В.Яремчука. Они отличаются большой информативностью и в то же время явно выраженным партийным характером, т.е. субъективизмом.
Ко второй группе относятся воспоминания бывших сотрудников НКВД-НКГБ-МВД-МГБ-КГБ, которые принимали непосредственное участие в борьбе с оуновским подпольем – Ф. Быкова, Г. Кромского, П.Лубенникова, П. Павлюкина, В. Попова, Г.Санникова, А. Смирнова, Б. Стекляра, П. Судоплатова, С. Сурикова, Г. Торговца, В. Трегубова, П. Удахина, О. Чернова, О. Яковенко. Положительной стороной данных мемуаров является присутствие в них богатого фактического материала, что, с учетом поправки на субъективность, позволило лучше исследовать особенности деятельности СБ.
Третья группа включает показания В. Левковича, Л. Машкерука, Ф. Самчука, О. Ткачука, В. Трофимчука, Г. Швеца, Г. Якименко. На основании собственных переживаний и наблюдений эти авторы достаточно объективно отражают специфику морально-психологического климата тогдашнего волынского села, пропитанного атмосферой взаимной подозрительности, страха и неуверенности. К этой же группе можно отнести воспоминания родственников участников СБ. в частности, А. Михалевич вспоминает про своего деда– реф. СБ А. Михалевича («Коса»), а В. Тетера про своего двоюродного брата – А. Маевского («Ульяна»), Л. Бондарук про своего брата – реф. СБ С.Митюка («Богдана»). Тут же воспоминания семьи о В. Кудра («Романа»). Недостатком этого вида источников является их неточность (действовал запрет на раскрытие информации семье) и субъективность.
Подытоживая обзор архивных и опубликованных источников, можем отметить, что сохранилась значительная часть документов и материалов, в которых отображаются различные аспекты деятельности СБ, что позволяет заявлять о достаточной полноте и репрезентативности базы источников. Но они разбросаны между центральными, областными и отраслевыми государственными архивами, содержатся в десятках фондов, к которым достаточно многие ученые не имеют прямого и свободного доступа. А те материалы, которые открыты для широкого круга исследователей, только опосредовано касаются затронутой проблемы, имеют фрагментарный характер, требуют дополнения информацией из других источников. Потому при написании исследования удалость использовать все виды источников. При этом преобладают документальные, среди которых, в свою очередь, можно выделить судебно-следственные источники и документы как советской, так и оуновской деловодческой документации.
Таким образом, критичное использование, сопоставление и сравнение историографической базы и широкого комплекса источников позволили предпринять попутку комплексного объективного исследования деятельности СБ на Волыни и Западном Полесье в 1946–1951 гг., определить ее функции, задачи, направления деятельности, выяснить влияние на развитие национально-освободительных противостояний под. руководством ОУН в регионе.

РАЗДЕЛ 2. ПОЛОЖЕНИЕ СБ В СЕТИ ОУН

2.1. Структура и направления деятельности СБ

Первые упоминания о реф. СБ ОУН на территории Волыни встречаются в организационных и служебных инструкциях Иванического РП 1940–1941 гг. О попытках ее расширения также упоминается в допросах И.Скопюка («Уласа»). Развитие СБ продолжалось и в период немецкой оккупации. Но полноценное оформление и функционирование СБ ОУН (б) на территории Волыни и Полесья началось с развертывания массового повстанческого движения – весной 1943 г. В последующем ее роль и функции в ОУН и УПА постоянно возрастали. После изменения тактики подполья в послевоенный период, перемещения акцента борьбы с военных операций на противодействие вражеской агентуре, проведения диверсионно-террористических акций, СБ превращается в ведущую, наиболее профессиональную и боеспособную силу в яром противостоянии советизации региона.
Целенаправленная военно-оперативная деятельность советс. силовых органов в 1944-1946 гг. нанесла ОУН и УПА сокрушительные потери. Особенно важной для подполья была так называемая «Великая блокада», после которой его численность сократилась на 40-60 %. Гарнизоны внутренних войск (ВВ) НКВД охватили все райцентры Волыни. Более мелкие формирования захватывали более крупные села. В это время на территории Волынской обл. находились 3400 бойцов ВВ, а на территории Ровненской – 3100. Только за январь-февраль 1946 г. советс. спецподразделения на территории Волынской обл. убили «211 бандитов и поймали 233 членов оуновских организаций», а в Ровненской «убито 535 бандитов, задержано 944 бандподельников». После окончания операции, часть ВВ была переведена в другие регионы СССР, а остальная часть была размещена в р-нах наибольшей активности оуновского подполья: Ровно, Сарны, Дубно, Луцк, Камень-Каширск.
В результате блокады в конце 1945 – начале 1946 гг. прекратила свою деятельность, в качестве военной единицы, УПА. Хотя официально ее упразднили лишь 30 мая 1947 г., сравнив решением УГОС в подпольной системе с ОУН. С этого времени прекращает свою деятельность военно-полевая жандармерия (ВПЖ) УПА и военная СБ (ВСБ). Подполье ОУН переходит к методам глубоко законспирированной борьбы, применяя тактику засад, террора и диверсий. Упраздняться областные проводы, а их функции переходят к НП, а подрайонных проводов – кустовым. Распускается ряд реф. – военная, женская, Украинский Красный Крест (УКК), «юношества» (МЛ), хозяйственная. Л.Шевчук («Богдан») говорил о кардинальных изменениях в структуре подполья Волыни: «Женскую референтуру отменили. Поскольку женщины находятся на легальном положении, органы НКВД их арестовывают, и они выдают других, кроме этого, многие из них сотрудничают с органами НКВД». Вместо этого создается отдельная реф. связи в составе ЦП, ОП и НП. В результате реорганизации, начиная с НП и ниже, продолжают действовать только орг. проводник, реф. СБ и реф. пропаганды. На фоне этих изменений СБ получила огромные полномочия, которые постоянно расширялись. Вертикаль структуры сети ОУН на Волыни и Западном Полесье в тот период выглядела так:
• провод ОУН в Украине во главе с Г.Шухевичем («Туром») до 5 марта 1950 г. и В.Куком («Лемешем») до 23 мая 1954 г.;
• большой КП СЗУЗ во главе с Г.Козак («Смоком») до 8 февраля 1949 г. и В.Галасой («Орланом») до 11 июля 1953 г.;
• мелкие краевые проводы:
 северо -западный край (СЗК ) «Лес» (Волынская обл., юго-восток и северо-запад Ровненской обл., южные районы Беларуси) во главе с И.Литвинчуком («Дубовым») до 19 января 1952 г. ;
 северо-восточный край (СВК ) «Степь» (северо-восток Ровненской обл. и частично Житомирщина) во главе с Ф.Воробец («Верещакой») до января 1946 г., затем реорганизованный в Сарненский ОП ОУН, который до 14 октября 1951 г. возглавлял «Ат»;
 самопровозглашенный КП «Одесса» (часть Ровненской и северные р-ны Тернопольской и Хмельницкой обл., частично Житомирщина и Киевщина) во главе с С.Янишевским («Далеким») до 13 августа 1948 г., постепенно присоединился к структурам В.Галасы («Орлана»);
— ОП (по 10-15 РП): Луцкий во главе с Г.Бондарчуком («Стемидом»), Ковельский – В.Сементухом («Ярым»), Брестский – О.Степанюком («Богуном»), Сарненский – Ю.Бернарчиком («Черногузом”), Ровненский – А.Маевским («Ульяном»), Житомирский – В.Кудрой («Романом»);
— НП (3-6 в ОП);
— РП (3-5 в НП);
— кустовые проводы (2-4 в РП ОУН) [257, с.1136].
Следует отметить, что не все ОП были равнозначными по количеству и качеству подполья. Если на Луччине и Ровненщине оно было хорошо развито, то Берестейщине охватывало лишь часть р-нов.
Структура СБ создавалась в соответствии с организационной сетью ОУН. Реф. СБ ЦП ОУН до 23 января 1947 г. руководил Г.Арсенич («Михаил»). Реф. СБ КП СЗУЗ и СЗК «Москва» возглавлял до гибели 12 марта 1949 г. П.Ковальчук («Залесный»). После него полноценного руководителя СБ СЗУЗ уже не было. Реф. СБ СЗК «Москва» был назначен В.Шеванюк («Сатурн»), который погиб, так и не доехал до Волыни. На должность реф. СБ КП СЗУЗ из Тернопольского ОП перевели Кузьму Б. («Кайдаш»). Свои функции он фактически не выполнял, а сразу перешел на Житомирщину, где и погиб. Согласно исследованиям Д.Веденеева и Г.Быструхина, в состав реф. СБ НП входили:
• реф. – руководил отделом и отвечал за противодействие агентуре врага ;
• зам. реф. – отвечал за назначение кадров СБ в подчиненных проводах, обучение сотрудников СБ, следственную работу и архив.
• ког. БСБ – укомплектовывал, обучал особый состав СБ, руководил текущей деятельностью БСБ подчиненных проводов;
• технический реф. подчиненных проводов – руководил канцелярией, отвечал за упорядочение отчетов, другие виды служебного деловодства, тиражирование учебной литературы, запасы канцелярских товаров.
• следователь (следователи) – проводили допрос, обобщали компромат.
В состав «ведущего звена» – реф. СБ РП входили :
• реф.;
• зам. реф. (главный разведчик РП) ;
• технический реф.;
• связной (связные) с руководством;
• следователи (следователь) ;
• ког. БСБ.
Штат реф. СБ не был постоянным и, при необходимости, мог расширяться или сокращаться. Реф. СБ конкретного провода подчинялся орг. проводнику ОУН только в те кущей работе, обращался к нему по технически-хозяйственным вопросам, а во всем остальном подчинялся руководству по линии СБ. Инф. СБ И.Терета в мае 1948 г. говорил на допросе в Шацком РО МГБ, что спросил у И.Гладуна («Соловей»), кто главнее, он или реф. СБ П.Штандер («Пуговица»), на что ему тот ответил, что ему это знать не нужно. Иногда реф. СБ одновременно возглавляли орг. структуры ОУН. Г.Давидюк («Андрей») руководил Дубновским НП и контролировал работу реф.СБ НП.
Направления работы в реф. СБ распределялись по отделам. Ф.Воробец («Верещака») в январе 1946 г. дал общую характеристику работы СБ РП : «Полицейско-исполнительный отдел осуществляет аресты, охраняет задержанных, разыскивает лиц, которые интересуют СБ, и приводит в исполнение смертные приговоры, которые выносит Служба безопасности. Разведывательный отдел собирает шпионские данные о военных подразделениях Советской Армии (СА), войска НКВД, военно-стратегические и другие материалы, для чего имеет разведывательный аппарат. Кроме этого, этот отдел использует собранную другими подразделениями ОУН информацию. Отдел контрразведки интересуется наличием в организации «неблагонадежных» элементов, политическими настроениями местного населения, выявляет лояльно настроенных к Советской власти лиц, а также тех., кто работает в советских учреждениях…». Данная структура была эволюционным развитием предыдущей, полностью соответствовала направлениям работы СБ и распространялась в той или иной форме на все другие ее звенья.
Реф. СБ имела отдельные линии связи, которые были официально одобрены решением УГОС от 6 июня 1948 г. Например, О.Вознюк («Чайка») с пгт Рокитное обеспечивала связь местных инф. СБ с пунктом связи на х.Заречье.
На протяжении 1945-1946 гг. были разработаны три основные тактические схемы для подполья, в каждой из которых содержались указания для СБ.
Главной была тактическая схема «Дажбом», которая определяла принципы действия подполья в новых условиях, направленные на выживание и борьбу с советизацией. СБ должна была создать и организовать работу разведывательно-информационной сети, контрразведывательную защиту нелегальной среды, осуществление силовых акций против представителей администрации и актива, сексотов, обеспечение конспиративности вокруг мест укрытия лидеров и функционеров подполья, линий его связи.
Другой, не менее важной, была тактическая схема «Олег», которая предусматривала воспитание и подготовку к борьбе молодежи. СБ заключалась в проверке кандидатов в подполье, обработке заданий для разведки в МЛ ОУН, их контрразведывательная защита.
Последняя, третья тактическая схема называлась «Орлик» или «Харьков». Она предусматривала расширение влияния ОУН на южные и восточные обл. УССР (СЗУЗ на Житомирскую, Киевскую и Хмельницкую обл.). СБ изучала направляемые кадры, методы противодействия МГБ и согласовывала задачи. Каждая из тактических схем не была изолирована от других, чаще всего они объединялись.
Важное место в тактических планах ОУН занимал конфликт между Западом и СССР (в документах подполья под шифром «Чума»). Именно с этой целью конференция ОУН в июне 1946 г. одобрила решение сохранить небольшие военные подразделения и продолжать активное вооруженное сопротивление. О перспективах будущей войны упоминали в инструкциях УГОС. Создание 4 апреля 1949 г. Организации Северно атлантического договора – НАТО – и закрепление биполярной системы международных отношений давало оуновцам основания считать начало третьей мировой войны вполне реальным. Характерно, что подпольщики, наученные горьким опытом, не питали особых иллюзий относительно будущего союзника. Декларация ОУН провозглашал: «В возможной войне западных альянсов против СССР ми заинтересованы, поскольку она представляет еще один шанс порабощенным народам освободиться от любого империализма». В частности, оуновцы в своей прессе за май 1950 г. критически отнеслись к украиноязычным радиопередачам «Голос Америки», заявляя, что они, по своей сути, не украинские, а российские. Свои сомнения относительно перспектив будущей войны высказывали и руководители подполья ОУН. В последнем письме начальника СБ Г.Арсенича («Михаила») Г.Шухевичу от 11 января 1947 г. сказано : «В действительности все аргументы реализма требу ют от многих государств оторочить приближающийся вооруженный конфликт, на время, достаточное для залечивания ран, причиненных войной, привлечения свежих сил, окончательной и выгодной для себя кристаллизации военно-политической войны, и факты не свидетельствуют о чем-либо обратном». В разговоре Г.Шухевич высмеял мечты О.Гасина о быстром начале войны. Он саркастически отметил: «Америка почему-то никак не прислушается к мнению Рыцаря».
По мнению руководства ОУН, не обходимо было рассчитывать на собственные силы. Согласно планам ОУН в будущем конфликте украинцы-красноармейцы (как во времена немецкой оккупации украинская полиция) должны были массово перейти на сторону подполья. Реф. СБ А.Михалевич («Кос») писал : «Успех национальных революций на востоке зависит от следствия нашей борьбы за душу красноармейца».
В соответствии с новой тактикой подпольной борьбы, оуновцы пытались максимально использовать благоприятные природные условия региона, массово создавая крыивки. При этом огромное значение придавалось их маскировке, а также конспирации при построении и содержании. Согласно инструкциям крыивки для СБ выкапывали собственными силами с привлечением лишь «определенных людей». Для построения и содержания крыивок старались использовать лиц, которые б не вызывали подозрений у советс. власти. Реф. СБ П.Ковальчук («Залесный») строил крыивку у жителя с.Хорохорин Луцкого р-на И.Мазорчука, первую жену которого в Маневицком р-не за сексотство ликвидировал БСБ. В 1950 г. ОВГ Старовыжевского РО МГБ у колхозной активистки из с.Крымное Е.Стрижук, под. хлевом, в котором временно разместили артельных теленков, нашли крыивку технического звена (ТЗВ). Один из приказов для подполья Ровненщины гласил : «О крыивках должны знать вы и хозяин. Объяснить ему: если еще кто-нибудь узнает, будет строго наказан». Лиц, которые выдавали их расположение или разворовывали, жест око наказывали. Например, в с.Белополь-Локачинского р-на БСБ за это была повешена семья Сташуков.
При возможности рекомендовалось вообще ограничить общение с хозяином дома, в котором она находилась. Когда приходили неизвестные подпольщики, хозяин должен был соблюдать конспирацию и показать ее только, если они назовут установленный заранее пароль. Старались, особенно зимой, минимизировать визиты или оставление крыивок. Вводился строгий контроль за потреблением продуктов и внутренней дисциплиной. При необходимости крыивки минировали. Следует отметить, что жизнь в них была чрезвычайно тяжелой. Длительное время приходилось сидеть в полутьме, во влажных, тесных подземных помещениях, без движения, нормальной вентиляции,полноценного питания. Бывший подпольщик из с.Береск Рожищанского р-на А.Дубчук писал : «Схрон забрал мою жизнь, я в нем практически ослеп. Хотя мне 23 года, но здоровье мое подорвано». О.Ткачук («Олекса»), который на протяжении 1950-1953 гг. непрерывно находился в схроне с.Ставок, беспокоили психологические проблемы, ревматизм, боли в ногах и руках, язва желудка. Он жаловался своему руководителю Г.Грушевец («Хоме») : «Лучше сидеть в тюрьме, чем в такой крыивке». Машинистка ТХЗ вспоминала о своей жизни в схроне : «Лучше жить в холодном лесу, чем в такой клетке. Постоянно чувствую себя уставшей, болела голова, не чувствовала вкус еды. От нефтяной лампы покраснели глаза…».
Недостатком крыивок была невозможность организовать эффективную оборону и в случае окружения врагом. Хотя, иногда, преимущественно из-за неосторожности, при штурме крыивок гибли солдаты ВВ или даже нач. МВД-МГБ. Например, Г.Кутицин погиб во время штурма крыивки С.Ярмолюка («Юрия»). С.Рожков во время окружения крыивки Г.Грушевца («Хомы»).
Потому, в случае их обнаружения, боевики СБ имели четкий приказ живыми в плен не сдаваться. В подобных случаях эсбовцы преимущественно демонстрировали стойкость характера, самопожертвование и ненависть к врагу. Они отчаянно, без надежды на возможную победу, оборонялись или сразу «стрелялись». Благодаря агентурным данным 1 мая 1946 г. в Лищенском лесе Луцкого р-на войска МВД обнаружили крыивку ког. БСБ К.Шикерявого («Игоря»). Руководитель ОВГ НКГБ И.Моськин предложил подпольщикам сдаться, на что получил ответ: «А дудки не хочешь ?!». После этого началась стрельба, в схрон бросили гранату и вынесли тела пяти эсбовцев. Иногда часть подпольщиков не хотели добровольно умирать. Например, бывший чекист Д.Боровик вспоминал, что во время окружения ОВГ Турийского РО МГБ крыивки реф. СБ С.Ковальчука («Медведя»), сразу после поднятие крышки боевики открыли пулеметный огонь. После этого между эсбовцами произошла ссора, они дрались между собой. Победили те, которые не хотели сдаваться в плен. На предложение выйти, они продолжили стрельбу, тогда чекисты забросили в крыивку несколько гранат.
Подобным образом боевики СБ действовали во время боевых столкновений с врагом. Окруженная в марте 1946 г. ОВГ Мизоцкого РО БСБ С.Турчина («Глыба»), несмотря на неоднократные предложения чекиста О.Белкина сдаться, стремясь прорвать окружение, трижды шла в бой, пока все подпольщики не погибли. Во время преследования ОВГ Цуманского РО МВД во главе с П.Богатырьчуком в январе 1949 г. БСБ С.Витковского («Цветка») в с.Метельное Киверцовского р-на один из эсбовцев был тяжело ранен. Не имея возможности спасти боевика, его застрелили. В начале 1948 г. во время боя с ОВГ Ратневского РО МВД тяжело раненый эсбовец П.Коколюк («Сруль») застрелился сам. Правда, и чекисты не хотели живыми попадать в плен СБ. 18 февраля 1946 г. в с.Батьков Радивиловского р-на участковый уполномоченный (уу) РО МВД Осацюк подорвал себя гранатой, чтобы не попасть в руки эсбовцев. Подобная ситуация произошла с милиционером И.Зайцевым.
Большой ущерб подполью приказывали служебно-поисковые собаки (СПС) ВВ МГБ, которые находили крыивки и брали след подпольщиков. В частности, по состоянию на 1 мая 1949 г. чекисты Волынской обл. использовали 34 СПС, а Ровненской обл. – 68. Благодаря действию химического препарата «Нептун-22», который в обуви и одежде передавали в подполье советс. агенты, эффективность СПС повышалась. Поэтому согласно инструкциям ОУН, при боевом столкновении подпольщики в первую очередь пытались убить СПС и их инструктора.
Бескомпромиссный характер борьбы приводил к большим потерям среди оуновцев. В Ровненской обл. за 1944-й – первую половину 1947 гг. погибло 22082 участника ОУН и УПА и было задержано 46187. несмотря на большие потери, в связи с новыми методами борьбы, часть эсбовцев среди других подпольщиков постоянно возрастала. В частности, 25 февраля 1946 г. на территории Волынской обл. действовало 32 боёвки, в которых насчитывалось 246 вооруженных подпольщиков. По состоянию на март 1946 г. на территории обл. из 287 вооруженных подпольщиков 96 находилось в БСБ. В то же время на Ровненщине действовало 349 вооруженных подпольщиков. Если принимать во внимание предыдущее соотношение, среди этих подпольщиков 117 были эсбовцами, а в общем на территории Ровненской и Волынской обл. их насчитывалось 213. К этому показателю необходимо добавить сотрудников СБ, которые действовали на территории Беларуси и Житомирщины, но их количество из-за отсутствия данных и нестабильное положение здешнего подполья определить не удалось. Согласно данным УСБУ Житомирской обл., известно, что в послевоенный период на территории обл. постоянно действовало 9 групп ОУН и было арест. 638 участников подполья. По данным УМГБ 5 апреля 1947 г. на территории Волынской обл. действовало 46 боёвок, в которых насчитывалось 311 лиц, а на территории Ровненской обл. соответственно – 58 и 511. По подсчетам В.Галасы («Орлана»), по состоянию на 1948 г. подполье Волыни и Полесья насчитывало 960 лиц, в 1949 г. – 650, в 1950 г. – 328 , в 1951 г. – 128. из-за противоречивости и неточности данных сложно определить, какую именно часть составляли сотрудники СБ. но неоспоримым является тот факт, что она была значительной. Учитывая важное значение СБ в вооруженном противостоянии с советской властью, с 1948 г. среди ее сотрудников вводится субординация и военные звания. Что касается социального состава эсбовцев, преимущественно они были местными крестьянами, в возрасте от 20 до 30 лет, со средним образованием. Т.е. сотрудники СБ существенно не выделялись из общей массы оуновского подполья.
Произошли значительные изменения в боевой тактике СБ. В документе ОУН «О тактике революционной борьбы» за июнь 1946 г. рекомендовалось: «..избегать открытые, широкие, массовые акции, в частности, открытые вооруженные выступления крупных масштабов». Зная о плохо налаженной координации между РО МВД и МГБ, БСБ старались действовать на границе р-нов и обл. Например, КБ СБ С.Ковальчука («Медведя») действовала в селах : Ворончин Рожищенского р-на, Твердыни, Кисилин, Ивановка Локачинского р-на, Осьмиговичи, Маковичи, Новый Двор, Волосовка, Ловище Турийского р-на. На Полесье боёвки СБ активно действовали и в соседних р-нах Беларуси. Это подтверждает структура Брестского ОП. Например, 3 марта 1951 г. на хуторе Киззя Кобринского р-на ОВГ УМГБ Брестской обл. захватила ког. БСБ Кобринского РП А.Климчука («Чайку»), который до этого действовал на Ратневщине. Нередко боевики СБ называли себя «повстанцами». Существовали также БСБ «под маркой советов». Они использовались для боевых операций, ведения разведки и проверки подозреваемых в сексотстве инф. Интенсивность деятельности БСБ зависела от сезона. В крайне тяжелые времена, чтобы переждать зиму, они разбивались на небольшие группы по 2-3 человека и временно прекращали активную деятельность. С наступлением лета боевая активность СБ усиливалась. При необходимости БСБ объединялись и создавали более численные формирования.
Самыми распространенными формами боевой деятельности СБ были засады и теракты. Так, 4 мая 1948 г. боёвка И.Берника («Ярослава») и ког. БСБ «Пиявки» в двух километрах от с.Руда Красна Ровненского р-на из засады в лесу была обстреляна автомашина, на которой ехали в Клевань ОВГ РО МГБ и МВД вместе с группой советско-партийного актива и 4-мя задержанными участниками МЛ ОУН. В результате обстрела 7 человек погибло и 4 были ранены.
Но наиболее эффективными были не засады, а теракты. Вначале врага пытались предупредить записками с угрозами. В частности, реф. СБ Л.Скоба («Чад») неоднократно подбрасывал чекисту В.Черыбе самодельные листовки с изображением черепа над скрещенными костьми с печатной подписью «Исчезни. Убьем ! последнее предупреждение». Милиционеру А.Сильчуку подбросили записку : «Играешь с огнем. Подумай о своей голове. Вырежем всю семью до седьмого колена».
После этого приступали к подготовке и исполнению теракта. Исполнителей выбирали из подпольщиков, которые таким образом должны были пройти проверку, или из добровольцев. И.Полищук из с.Ягодное Турийского р-на, который весной 1946 г. вернулся домой из Германии, говорил, что для его проверки Г.Полезнюк («Панок») и реф. СБ И.Радзик («Ройтер») приказали бросить гранату в дом су РО МВД Мартынюка. Много терактов были неэффективны из-за отсутствия надлежащей подготовки. Например, участники БСБ Д.Ганского («Летнего») дважды пытались бросить гранату в окно нач. Деражнянского РО НКВД Синицина. Перший раз энкаведиста спасли зашитые деревом оконные рамы, а второй раз боевиков заметил часовой. Большую роль играло подобранное для теракта место. Так, 9 января 1950 г. в помещение Тучинского РО МГБ, рядом с которым толпа осматривала тела убитых реф. СБ А.Пашковца («Кнопки»), руководителя РП «Мусия» и двух боевиков, подошел переодетый в женскую одежду с двумя гранатами и пистолетом ког. КБ «Явор», который хотел осуществить теракт-месть. В последний момент площадь окружили военные и помешали ему осуществить задуманное. В запланированной для уничтожения боевиком «Победе» ехали из Ровно секретарь обкома В.Чучукало, нач. обл. УМГБ В.Шевченко и нач. УМВД И.Антонюк. Большинство операций против сотрудников МВД-МГБ удавалось осуществить, благодаря нарушению дисциплины и легкомыслию остальных. Например, 8 января 1946 г. боевики убили су милиции Гороховского РО НКВД Удина, который самовольно ушел в с.Дружкополь, где напился и в таком состоянии без сопровождения был застрелен. Террору подвергались и семьи сотрудников МВД-МГБ, особенно, когда они были из местного населения. В «черных списках» СБ упоминалась жительница с.Дмитровка Гощанского р-на П.Надюк – жена лейт. МВД.
Немного другой была борьба СБ с «прыжками».их не воспринимали слишком враждебно и пытались направлять на борьбу с советс. властью. Деятельность ВБ была направлена не только на «ликвидацию бандобъединений оуновского подполье». Также они несли охрану важных промышленных и сельскохозяйственных объектов, железных дорог и шоссейных мостов, патрулировали в населенных пунктах. Постановлением ЦК ВКП(б) от 21 января 1947 г. истребительные группы (ИГ) и ВБ, которые относились к УМВД, передали УМГБ. Они вышли из подчинения су милиции и некоторое время на местах оставались без руководства. По состоянию на 1 февраля 1947 г. на территории Волынской обл. насчитывалось 337 ВБ (4320 бойцов). На территории Ровненской обл. – 274 (5823 бойца). В 1948 г. их реорганизовали в группы охраны общественного порядка (ГООП), которые действовали до 1954 г. Характерным для бойцов этих парамилитарных формирований были низкий боевой дух, подготовка, дисциплина и боеспособность.
Нередко истрибки не оказывали боевикам никакого сопротивления. Так, 8 августа 1948 г. БСБ «Василия» окружила дом истрибка-пулеметчика из с.Дорогобуж Гощанского р-на О.Антонюка. Он оказывал отчаянное сопротивление, отстреливаясь из окна своего дома. Бойцы ВБ, которые находились недалеко, не пожелали вступать в бой, и тяжело раненый истрибок сгорел в собственном доме.
Распространенным явлением было разоружение иг и ГООП малочисленными группами подпольщиков. При этом почти всегда ликвидировали их командиров. Например, в июне 1948 г. в с.Лавров Луцкого р-на участники БСБ О.Вовченюка («Ломтя») убили командира иг Ф.Кравчука, а трех истрибков разоружили. Даже в случае, если они оказывали сопротивление, как правило, эсбисты рядовых бойцов не убивали. К показательным жестоким расправам над истрибками прибегали только в отдельных случаях. Так, ког. БСБ И.Данилевич («Кит») совместно с боёвками «Хмурого» и О.Сметюха («Маяка»), проведя нападение на с.Велемче Ратневского р-на, уничтожил группу из 10 районных партработников. Кроме этого, был захвачен в плен командир иг оу Седлищанского РО НКГБ В.Поцелуева и еще 2-х истрибков, которые оказывали боевикам ярое сопротивление. Их отвели в лес и после допроса расстреляли. После этого отрубили головы и надели на забор возле сельсовета.
Принимая во внимание постоянное увеличение количества ГООП, они начали наносить подполью ощутимые удары. К.Тимошик («Роман») жаловался В.Сементуху («Яростному»): «Вы пишите, что вам не дают покоя истрибки. У меня такая же ситуация. Выкурили меня из одного гнезда, а через неделю из другого. Убегая от неприятностей, я перебрался в такое место, о котором никто не мог бы и подумать, но и тут нашли. Истрибки выматывают последние нервы…». Улучшение военной подготовки и вооружение истрибков сказались на их боевых качествах. В ночь на 8 февраля 1949 г. ГООП с.Лычаны Киверцевского р-на во главе с ду МВД П.Богатырчуком отбила нападение 10 боевиков, организовала их преследование, вследствие чего шестерых из них убили, одного ранили.
Несмотря на бескомпромиссную и достаточно активную борьбу с сотрудниками МГБ и МВД, истрибками, военными, неоспоримым является тот факт, что преимущественное большинство ликвидированных СБ были гражданскими лицами. В частности, на территории Волынской обл. в послевоенный период оуновцы уничтожили – 3500 человек, а на территории Ровненской – 3997. На территории Брестской обл. убили 413 человек и больше 100 ранили. Из них 12 были офицерами УМГБ Брестской обл. На Житомирщине с 1944 г. по август 1951 г. убили 150 человек. Т.е. всего в ходе боевой и диверсионно-террористической деятельности подполья в регионе погибло 8059 человек. Существует версия, что на самом деле, учитывая то, что люди, которые пропадали без вести, не считались погибшими, а многих вообще не фиксировали в каких-либо документах, число уничтоженных оуновцами лиц было значительно большим. При этом преимущественную часть казненных составляли местные крестьяне, подозреваемые в сексотстве. В частности, на Ровненщине оуновцы уничтожили 987 военных, 200 партийных и советских работников, 50 комсомольских работников, 80 начальников сельсоветов, 180 священников и 2500 крестьян. Сложно определить, какой процент из них составляли ликвидированные, но неоспоримым является тот факт, что он был высоким. Т.е. жертвами противостояния были, главным образом, местные жители, которые оказались «между двух огней». Несмотря на значительные потери советской стороны в ходе диверсионно-террористической деятельности ОУН и УПА, они составляли лишь незначительный процент от потерь подполья. В частности, на территории Ровненской обл., по советс. данным, – это 13,5 %, а по оуновским – 29,3 %.
После 1947 г. в связи с назначением 1-м секретарем ЦК КП(б)У Л.Кагановича, борьба с подпольем ужесточилась. УМГБ начало новую масштабную операцию против подполья СЗУЗ. В то же время продолжались разногласия среди высшего руководства ОУН.
Всё это деморализовало подполье, подрывало боевой дух, веру в возможность победы. Кроме этого, на рубеже 1949-1950 гг. наблюдается изменение отношении местного населения к борьбе ОУН. Устав от постоянных репрессий и кровопролития, не надеясь уже на быстрое свержение советс. власти, люди не хотели бесцельно рисковать жизнью и имуществом. С целью сохранения кадров СБ передает обязанности по проведению диверсионно-террористических акций на участников сети ОУН, которые проживали легально. В конце 1951 г. из-за крупных потерь в проводах подполья В.Кук («Лемеш») дал распоряжение о переходе реф. СБ на должности руководителей территориальных звеньев ОУН. На территории Волыни реф. СБ как четкая организационная структура прекратила свое существование еще раньше, но она в неполном составе продолжала функционировать при уцелевших проводах. Волынский обком КП(б)У констатировал, что состоянию на 1951 г. действовал Ковельский ОП, а также руководящие звенья ОУН в Цуманском, Киверцевском, Камень-Каширском, Старовыжевском, Берестечевскому, Головнянском, Любомольском, Турийском и Овадневском р-на. Активную деятельность СБ продолжила в эмиграции, сохранив свои организационные структуры.
Таким образом, характеризуя структуру референтуры СБ 1946-1951 гг. на территории Волыни и Западного Полесья, можно с уверенностью сказать, что она внешне существенно не изменяясь, соответственно до тактики глубоко законспирированного подполья приобретает качественно новое значение. Среди тактических направлений, на которые направила свои усилия ОУН и ее спецслужба, основными были : расширение легальной сети, подготовка и воспитание молодежи и в меньшей степени расширение влияния подполья на востоке и севере.
Кадровый состав СБ соответствовал общему состоянию подполья. Тяжелые морально-бытовые условия и катастрофические потери сформировали у эсбовцев презрение к смерти, фанатическую веру в свою борьбу и нередко чрезмерную жестокость к настоящим или выдуманным врагам. Наряду с этим, неравенство в силах и необходимость сохранения уцелевших кадров привели к значительному усилению конспирации, дисциплинированности, общему повышению профессиональных качеств эсбовцев, которые сознавали свою исключительно важную роль в национально-освободительной борьбе под руководством ОУН.
Таким образом, сохраняя свои все предыдущие функции, спецслужба ОУН приобретает много новых и постепенно становится одним из ведущих звеньев подполья.
2.2. Организация хозяйственного обеспечения подполья ОУН
Сложные условия изоляции от основных баз материально-технического и пищевого снабжения, в которых оказалось оуновское подполье в конце 1945-в начале 1946 гг., вынудили его полностью пересмотреть механизмы своего материального обеспечения. Из-за необходимости немедленного усиления конспирации, начиная с осени 1945 г., была ликвидирована хозяйственная реф., а ее функции перешли СБ. С того времени снабжение подполья осуществлялось более радикальными методами. Виновных в злоупотреблении ресурсами подполья жестоко наказывали. В частности, в начале 1946 г. реф. СБ Г.Довбенко («Юрий») ликвидировал «за разбазаривание продуктов» хозяйствующего Мизоцкого РП «Сулима».
Необходимо отметить, что после разгрома основных сил УПА и ОУН большая часть населения, опасаясь репрессий совет-с. Власти, уже не осмеливалась добровольно поддерживать подполье. Руководитель Радивиловского РП «Евгений» на допросе в январе 1948 г. свидетельствовал следователю МГБ, что, если боёвка приходила в село ночью, то большинство крестьян старались не пускать её во двор. На просьбу дать поесть – прибеднялись, что не имеют достаточно еды, и давали, в основном, хлеб и молоко. Поэтому сбор продуктов, особенно у людей, не связанных с ОУН, СБ осуществляла под определенным давлением или угрозами. К.Авдеюк из с.Крупа Луцкого р-на свидетельствовал на допросе, что в январе 1947 г. в его дом пришли 5 вооруженных людей. Среди них он узнал боевика СБ П.Лошака («Сергиенко»). Неизвестные приказали ему приготовить 5 центнеров пшеницы и ботинки и сказали, что за всем этим придут через две недели. В.Пасальский из с.Шитов Владимир-Волынского р-на свидетельствовал об участниках БСБ Г.Мороз («Богдана»): «Бандитов УПА, которые находились в моем доме, мы с женой кормили и угощали водкой добровольно, поскольку знали, что им перечить нет смысла. Бандиты были с оружием и, если бы мы отказались их кормить, они могли применить к нам насилие». Информацию, кто к кому заходит, давали сторонник подполья из того же села. А.Приходько («Оксана») из с.Лыпно Киверцевского р-на через боевика «Медведя» передавал реф. СБ Н.Ховайло («Разбойнику») данные о жителях своего села, у которых можно забирать часть продуктов и одежды. Распространенными были случаи, когда крестьянам подбрасывали записки с приказом подготовить определенное количество продуктов или денег и отнести их в указанное место. Часть людей, по разным причинам, не хотели помогать подполью и сообщали о записках советс. органам госбезопасности, что предоставляло им ценную оперативную информацию. Реф. СБ А.Михалевич («Кос») осенью 1951 г. оставил жителю с.Новочерчище Камень-Каширского р-на П.Семенюку записку, в которой приказывал приготовить на зиму для боёвки сухарей. Эти записку крестьянин сразу отнес в РО МГБ, и, благодаря ей, была организована засада.
Неоднократно происходили случаи, когда советс. агенты подсыпали в еду и напитки подпольщиков снотворно-паралитический спецпрепарат «Нептун-47». Например, по состоянию на 10 сентября 1949 г. органы МГБ на территории Западной Украины использовали 600 доз препаратов, и с их помощью арестовали 136 подпольщиков. Благодаря «Нептуну-47» были задержаны или убиты руководители подполья Волыни : В.Галас («Орлан»), Г.Савчин («Маричка»), О.Савир («Ярош»), Г.Стасюк («Василий»), О.Кухарук («Черный»), В.Сементух («Яростный»), Г.Маковецкий («Джумко») и др. В борьбе с подпольем органы МГБ использовали и другие спецпрепарати. Например, В.Кук («Лемеш») вспоминал, что весной 1951 г. чекисты на одном из связных пунктов перехватили почту от П.Федуна («Полтавы»), которая находилась в тюбике зубной пасты и упаковали туда сильнодействующий отравляющий газ. Также применялись «мини-сюрпризы». От них погиб Г.Троцюк («Верховинец») со своей охраной, а также 14 октября 1951 г. руководитель Сарненского ОП «Ат», были ранены – В.Галас («Орлан»), Г.Савчин («Маричка») и С.Пащук («Иван»).
Отравление даже рядового боевика могло нанести значительный ущерб подполью. В феврале 1946 г. советс. агенту удалось подлить снотворное в еду 5 повстанцев из отдела хозяйствующего «Мухи». В результате была окружена и ликвидирована боёвка Т.Зинчука («Кубика»).
СБ старалась выявить подобную агентуру и жестоко ее наказывала. В августе 1951 г. Г.Галайда («Белоус») лично повесил своего связного из с.Старый Чарторийск Маневицкого р-на Л.Чебу,который по поручению Колковского РО МГБ подлил в молоко снотворный препарат. В августе 1951 г. реф. СБ Г.Тучак («Клим») разработал инструкцию «О снотворных средствах», которая предупреждала : «Брать продукты в таких домах, в которых враг не рассчитывает на появление «парней из леса»… Подпольщики одной группы не имеют права есть одновременно… Получая продукты, сначала давать попробовать ее хозяину, а через час есть самим… Если задержаться в хозяйстве, чтобы поесть, невозможно по причине небезопасности, необходимо забрать продукты с собой. При этом предпринять меры для маскировки направлений отступления …Нельзя пить воду из колодцев, в которых нет стока… Предупреждать о последствиях подсыпания снотворного средства и яда – ликвидацию всей семьи с конфискацией имущества…Следить за тем, чтобы грубым ответом (отказом поесть) не настраивать против себя население…Следить за сигаретами, поскольку были случаи, когда и они были отравлены. Если случилось так, что один из подпольщиков употребил яд или снотворное, а второй не ел, перенести отравленного в надежное место, а если это не под силу – организовать местных людей для переноса подпольщика. Местных жителей отпустить лишь после выздоровления отравленного …В случае преследования и невозможности побега отравленного необходимо застрелить…На привалах в лесу все продукты необходимо варить, жарить…Если с привала часть группы направлялась на территорию, они должна сказать остальным, у кого будет есть …».
По причине необходимости усиления конспирации, сбор продуктов для оуновского подполья проводил специальный кустовой (КСБ) или станичный хозяйствующий СБ. Например, хозяйствующая Г.Серая («Цыганка») по поручению реф. СБ Г.Местная («Черноты») собирала у населения с.Копытовка Здолбуновского р-на продукты, белье, верхнюю одежду и обувь. Хозяйствующая А.Вишневская («Рассудительная») в с.Суховцы Костопольского р-на в начале 1946 г. по поручению ког. БСБ Т.Корсюка («Машиниста») собирала у населения ткань для изготовления масхалатов.
По аналогичной схеме происходило распространение бофонов. Принцип добровольности, который преобладал в предыдущее время был отброшен. Нередко деньги собирали по списку с заранее обозначенными суммами (как правило, 50 крб.), что внешне напоминало советс. госзайм. Ф.Папижук из с.Карпиловка Киверцевского р-на осенью 1946 г. получил от ког. БСБ С.Ховайло («Санька») бланки с трезубцем на сумму 1900 крб. и список с фамилиями людей, среди которых он должен был их распределить. Хотя этого принципа не всегда придерживались. Н.Роюк («Кукушка») по поручению ког. БСБ Г.Роюка («Веселого») собрала в с.Забороль Ровненского р-на по 50 крб.с каждого без исключения дома.
Наиболее характерной эмиссией этого периода была «волынская серия» бофонов, выпущенная Н.Хасевичем («Зотом»). Наблюдалось желание использовать бофоны этого образца более длительный период, унифицировать их. На распространение бофонов повлияло постановление Совета министров СССР «О проведении денежной реформы» от 14 декабря 1947 г. Их номиналы были приведены в соответствие с новым курсом советс. крб., т.е. уменьшены в 10 раз.
Нередко бофоны распространяли родственники подпольщиков, которым они доверяли больше всего. Сестра реф. СБ И.Бондача («Юрия») собирала у населения с.Буяны Луцкого р-на деньги на «Боевой фонд» (БФ). Сбор средств осуществляли также легализованные подпольщики. Бывший участник БСБ И.Алексюк («Саша») из с.Яромель Киверцовского р-на до 26 ноября 1946 г. по поручению ког. БСБ П.Левчука («Запорожца») должен был собрать 100 крб. Нередко деньги собирали представители советс. администрации, которые сотрудничали с ОУН. Так, осенью 1950 г. голова сельсовета с.Каменуха Маневицкого р-на А.Царук организовал сбор денег на БФ, среди прочих по 50 крб. внесли секретарь сельсовета И.Шлем и голова колхоза Т.Серцюк. Советская власть через свою агентуру пыталась выявить людей, которые собирали или сдавали деньги для нужд подполья. Сексоты из с.Копаны Владимирецкого р-на Н.Чуй и Н.Коротун в 1946 г. донесли в Рафалевский РО НКВД на голову сельсовета И.Бойка и десятника Г.Герба, которые деньги на БФ. Поэтому распространение бофонов маскировалось под внешне легальные мероприятия. Голова сельсовета с.Княжеское Гороховского р-на А.Корний, проводя подписку на 4-ю пятилетку, одновременно провел сбор средств для помощи ОУН. В с.Вишнев Киверцовского р-на на БФ передавали часть средств, вырученных от продажи колхозного скота. В январе 1947 г. в с.Здовбица Здолбуновского р-на деньги для ОУН собирали под видом колядок и щедривок.
Стоит отметить, что среди рядовых подпольщиков было распространено мнение, что эсбовцы лучше одеваются и питаются за счет служебного положения. Это на самом деле не соответствовало действительности. Из собранных средств каждый провод мог оставить себе до 25%, а остаток передавали высшим проводам, которые создавали «золотой запас». Например, согласно инструкции для СЗК «Москва» за август 1950 г. : «Все деньги вместе с квартальным кассовым отчетом пересылать наверх. В районе запрещается передерживать сумму больше 500 рублей». Боевики СБ И.Дричик («Сечевой») и Г.Федчук («Черный») в с.Седлище Старовыжевского р-на собрали 400 крб. (с каждого двора по 50 крб.). Из этих средств 300 крб. Они отдали ког. БСБ И.Ткачуку («Петруше»), а на остальные 100 крб. закупили сахар. Т.е. нижние реф. СБ на собственные нужды тратили небольшую часть собранного. Очевидно, что за владение кассой высших проводов ОУН между подпольщиками возникали споры.
Значительная часть средств высших проводов также шла на закупку необходимых товаров. Используя необходимость привлечения новых людей для снабжения подполья, советс. спецслужбы засылали туда свою агентуру. Инструкция для СБ сообщала : «Организация закупала печатные машинки, циклестили, бумагу, радий, лекарства, были случаи, когда органы продавали их при посредничестве своих сексотов, чтобы таким образом разрабатывать проводные центры». Поэтому СБ пыталась закупать товары только через надежных людей. В частности, теща С.Янишевского («Далекого») по поручению подполья покупала на Ровненском базаре белье. Деньги для закупки товаров не всегда выделяли. Например, О.Рудик и Е.Кобиш из с.Гончий Бред Ковельского р-на. Зимой 1946 г. за собственные деньги приобрели флакон одеколона и туалетное мыло, которые передали в БСБ И.Василюка («Бабочки»). Иногда для закупки определенных товаров, чтобы не привлекать внимание органов МГБ, отъезжали на значительное расстояние. Г.Телеглов из с.Охлопов Гороховского р-на по поручению БСБ Г.Собчука («Жбурлая») ездил во Львов на закупку медикаментов.
Существовала определенная практика налогообложения ОУН магазинов, колхозов, сельсоветов, клубов и других советс. учреждений. Захваченный 17 апреля 1951 г. ОВГ РО МГБ боевик И.Горох («Степан») свидетельствовал, что бухгалтер Заболотовского райпотребсоюза В.Глущук чем-то провинился перед райпроводником И.Гладуном («Соловьем») и в наказание за это должен был собрать 5 тысяч крб. Местами руководители советс. промышленных предприятий и учреждений торговли материальную помощь предоставляли добровольно. В частности, директор Здолбуновского маслозавода С.Боярчук («Карп») по поручению реф. СБ О.Полищука («Беда») собрал 20.000 крб. Неоднократно предоставлял подполью средства и товары заведующий продовольственным магазином в Луцке Ф.Галецкий. Реф. СБ С.Ковальчуку («Медведю») помогал голова сельпо с.Восьмиговичи Турийского р-на Д.Кмин. Встречались случаи, когда боевики СБ и работники советс. Торговли, заранее договорившись, имитировали ограбление. Продавец сельпо с.Смыков Гороховского р-на П.Демчунь в ночь с 20 на 21 мая 1949 г. открыл для БСБ магазин сильпо, из которого они вынесли все товары и перевезли в лес. О расширении деятельности агентуры СБ среди представителей советс. администрации свидетельствует тот факт, что в небольшом райцентре Заболотья группа оуновцев из шести человек в райконторе «Заготскот» по поддельным чекам из госбанка получила 160.000 крб. и передала подполью. В то же время (1946-1948 гг.) подобная группа агентов ОУН из шести человек во главе с А.Дейнеко («Тополь») действовала в Заболоттовськой райконторе «Заготзерно». По приказу О.Харламповича («Ясеня») они выдавали подпольщикам чистые бланки квитанций о приеме зерна государством, которые потом передавали своим сторонниками среди местных крестьян.
Часть продуктов, которые по определенным причинам невозможно было сохранить, участники СБ старались через своих сторонников реализовать в городах. Например, П.Демчунь и Н.Гай из с.Смыков Гороховского р-на в декабре 1950 г. продали на базаре Радехова 80 кг. пшеницы. Вырученные 240 крб. передали следователю СБ Г.Братуну («Гнатку»). Подобное задание осенью 1947 г. выполнил житель с.Сушибаба Турийского р-на Г.Зарембюк, который продал на Ковельском базаре два центнера зерна, а вырученные 800 крб. передал боевику «Шпаку».
При помощи своих сторонников среди населения СБ давала указания относительно изготовления необходимых для подполья вещей. Г.Зингель из с.Хопнов Киверцовского р-на по поручению реф. СБ С.Нетейчука («Крука») занимался шитьем обмундирования и изготовлением листовок. К.Абадаш из с.Восьмиговичи Турийского р-на в феврале 1947 г. по поручению реф. СБ С.Ковальчука («Медведя») шила из материала белые масхалаты. В других ситуациях проводилась обработка собранных или добытых СБ продуктов для улучшения длительности их хранения. Жителю с.Мовчанов Локачинского р-на Е.Ваврищуку БСБ П.Ковальчука («Залесного») осенью 1948 г. дал полкабана и жестяную банку, в которую он должен был залить перетопленным жиром мясо и передать подполью. Эта же боёвка в июне 1949 г. принесла жителю с.Окорск Луцкого р-на И.Ярош кабана, из которого он должен был изготовить колбасу. Помещения сторонников ОУН среди местного населения СБ использовала для хранения оружия и другого имущества подполья. Т.Данилевич («Параска») из с.Облапы Ковельского р-на по поручению реф. СБ И.Дмитрука («Бунтаря») хранила в своем доме вещи, добытые боевиками : кобылу, чемодан с вещами из подбитой военной машины, мясо 4-х баранов и 2-х телят.
Важным направлением пополнения материальных ресурсов оуновского подполья, особенно после завершения коллективизации, были диверсионные и террористические акции. Значительную часть средств, продовольствия и промышленных товаров СБ добывала путем нападения на магазины сильпо. В подобных акциях, как правило, кроме добычи материальных ресурсов, объединяли сразу несколько задач. Участники БСБ О.Дубовца («Мухи») 9 апреля 1948 г. в с.Федоровка Гощанского р-на из автомата застрелили секретаря сельсовета и ограбили магазин сильпо на 5 тысяч крб. БСБ А.Михалевича («Коса») 29 марта 1951 г. в с.Текля Старовыжевского р-на ограбила сильпо и медпункт.
Встречались случаи, когда эсбовцы злоупотребляли своим положением при осуществлении подобных акций. Реф. СБ Г.Сизонюк («Дубрава») в середине 1946 г. ограбил магазин кооперации в с.Радчицьк Столинского р-на. Реквизированных трех лошадей и два воза он обменял на водку. В сентябре 1947 г. после ограбления магазина приказывал боевикам «Максима» и «Володи»: «Никому не говорите, сколько и что взяли, я сам знаю, как отчитываться». Злоупотребления и беспечность приводили к уничтожению отдельных боёвок. Бывший чекист С.Цвиркун вспоминал, что одну из боёвок они схватили без сопровождения, т.к. после ограбления местного магазина подпольщики остались пьянствовать в том же селе. Из-за подобных случаев СБ сурово наказывала подпольщиков, которые злоупотребляли алкоголем или нарушали дисциплину.
Операции СБ с целью ограблений, как правило, не отличались большим количеством жертв. Преимущественно гибли охранники или советс. активисты. БСБ С.Нетипчука («Крука») в Киверцовскому р-не обстреляла инкассаторскую машину Луцкого госбанка, в ходе чего был убит охранник и захвачено 129 тысяч крб. БСБ Г.Собчука («Жбурлая») 31 июня 1948 г. напала на мельницу в с.Новоселки Гороховского р-на, убила ее директора, коммуниста Г.Петренко и забрала муку. Главным залогом успеха подобных операций СБ была эффективная работа разведки и поддержка населения. В.Савчишин, который охранял типографию в Киверцах, лично провел участников БСБ П.Легацкого («Чудака») в помещение. Инф. ког. БСБ И.Черника («Боровика») был технический руководитель Тучинского завода кож Г.Тащинский.
Учитывая то, что повстанцы нападали на магазины кооперации и на машины с грузами, политбюро ЦК КП(б)У в ноябре 1945 г.одобрило постановление, согласно которому отделы НКВД и НКГБ должны были применять «ловушек». Рекомендовалось завозить в сельские магазины товары, за которыми охотятся подпольщики (зимняя одежда, обувь, мануфактура), создавать видимость вынужденных остановок в пути и в селах автомашин, загруженных продуктами и медикаментами. У местных жителей должно было сложиться впечатление, будто эта машина без охраны и лишь в силу обстоятельств осталась на ночь в селе. 19 декабря 1945 г. Дережнянский РО НКВД от агента «Дуб» получил донесение, что к продавцу магазина сильпо Писарца из с.Галино Костопольского р-на часто заходят участники БСБ А.Романюка («Вербы»). На следующий день в магазин завезли соль, а под видом охраны оставили 5 бойцов ВБ, которые по поручению РО НКВД инициировали пьянку и около 17-ти часов выехали в соседнее село за водкой. После наступления темноты около дома продавца устроили засаду, а около 20-ти часов подошли 6 человек, по которым из засады открыли пулеметный огонь. В результате троих эсбовцев убили.
Пытаясь хоть как-то материально помочь сторонникам подполья СБ раздавала им часть добытых в диверсионных и террористических операциях вещей. Например, от Г.Маковецкого («Миши») жительницы с.Хотешов Камень-Каширского р-на получили вещи убитых сексотов – осенью 1949 г. Т.Булей получила 3 метра мануфактуры и колготы. Весной 1950 г. И.Глодик – швейную машинку, юбки и платки. Два подобных случая зафиксированы в с.Заболотье Ратновского р-на. Один в с.Бродница Заречненского р-на. Второй в с.Восьмиговичи Турийского р-на. Но большая часть добытого в ходе карательных акций СБ оставляла себе или передавала кустовым. Часто налаженного учета не было, поэтому случались злоупотребления. Так, после ликвидации БСБ В.Мельника («Богдана») сексотов в с.Вараш Владимирецкого р-на добытые вещи (полотно, одежда, обувь, продукты) были переданы на хранение кустовому И.Бойко («Новому»). Он вместе со своим кумом – станичным «Заволокой» решили забрать их себе, позже оправдываясь перед СБ тем, что они якобы сгорели.
Не стоит оставлять без внимания тот факт, что в послевоенных условиях значительно выросла криминальная преступность. Обычным явлением стали просто грабительские нападения не только на отдельные крестьянские дома, но и хутора и села. Кстати, всплеск проявлений бандитизма в СССР приходится именно на экономически тяжелые для населения 1946-1947 гг. При этом более 30 % всех бандпроявлений приходились на западные обл. УССР. Значительную часть из них осуществляли «дикие группы», которые терроризировали местное крестьянство – социальную и экономическую базу подполья. В частности, реф. СБ Г.Гаврилюк («Аркадий») описал допрос руководителя одной из таких банд – «Шугая» : «он не сознался в сотрудничестве с НКВД. Сказал только о том, что по его приказу и его боевиками был убит казак «Тихий», который нес командиру «М» закупленный материал. Этот же Шугай ездил днем по селам, без надобности стрелял, изнасиловал 15 девушек, угрожая им револьвером, грабил одежду даже на дороге у , пьянствовал». Не оставались без внимания лица, которые самостоятельно грабили население под видом оуновцев. Их выявлением и ликвидацией занимался реф. СБ РП. Например, 15 января 1947 г. бандиту, который убил участкового милиционера, удалось сбежать из Турийской тюрьмы. Скрываясь, он грабил местных жителей и хвастался, что через подпольщика «Панька» имеет связь с ОУН. 23 января 1947 г. повстанцы его выловили, забрали винтовку и запретили ходить по территории района. Но бандит проигнорировал предупреждение, достал автомат, с которым «грабил людей, заходил на вечерницы и публично снимал обувь и одежду». За эти преступления, 22 февраля 1947 г. он был расстрелян БСБ в с.Витонож Рожищенского р-на. Иногда бандитские группы создавали бывшие подпольщики, которые вышли с повинной. В ночь на 8 января 1947 г. в с.Колопочин Иванического р-на БСБ Ф.Мазурика («Коха») из шести человек повесили двух бывших повстанцев, которые с приходом СА легализовались и занимались грабежом местного населения. На трупах грабителей прикрепили записки: «Тхорик Василий и Лукашук Николай ликвидированы за грабежи и бандитизм. УПА». Также СБ выявляла и наказывала людей, которые занимались мошенничеством, выдавая себя за подпольщиков. 12 июля 1948 г. БСБ ликвидировал жительницу с.Жуляны Гощанского р-на Г.Жолобчук, которая собирала у населения с.Рясники Гощанского р-на продукты якобы для оуновского подполья, а на самом деле присваивала их себе. В «черные списки» СБ попал житель с.Дорогобуж Гощанского р-на О.Бень, который под видом участника БСБ И.Грицака («Цыгана») забирал продукты у населения. Когда ограбление под видом повстанцев осуществлялось относительно советс. активистов или учреждений, наказания не были такими суровыми. В частности, осенью 1950 г. жители х.Борсуки Ратновского р-на Г.Гольнский и Г.Коренчук в соседнем с.Поступель ограбили лесника, у которого забрали швейную машинку, велосипед, обувь и т.п. Узнав об этом случае, райпроводник Г.Маковецкий («Миша») забрал украденные вещи для нужд ОУН, а швейную машинку, которые они успели продать на базаре в Камень-Каширске, заставил выкупить за собственные деньги.
Случалось, что криминальные группы, которые действовали под видом повстанцев, исключительно для грабежа населения, организовывали представители советс. власти. Например, в начале 1946 г. в с.Ворокомле Любешевского р-на голова сельсовета и одновременно командир иг Г.Денисюк организовал бандитскую группу из шести мужчин, которая для собственных нужд забирала у людей скот и деньги. Подобная бандитская группа из истрибков во главе с ду РО НКВД Протосовицким действовала в начале 1946 г. в Владимирецком р-не. Бандитские формирования из советских военных, которые имитировали подпольщиков действовали даже в городах. В частности, осенью 1946 г. такая грабительская группа под руководством майора из местного 90-го гарнизона приграничных войск (ПВ) НКВД действовала в Владимир-Волынске.
При возможности, советс. спецслужбы, как и СБ, пытались использовать этот криминальный элемент. 18 февраля 1947 г. Камень-Каширский РО МВД доложил о раскрытии группы грабителей из шести человек, которые под видом оуновцев действовали в селах Сошичное, Подречье и Длинная Нива. Интересно, что начальник РО МГБ взял этих бандитов под свою защиту, мотивируя это тем, что они «полезны для МГБ».
Нередко на нелегальном положении оказывались лица, которым по определенным причинам не удавалось установить связь с ОУН и искать средства снабжения самостоятельно. После проверки СБ из привлекала в оуновскую сеть. В июле 1946 г. в тюрьму Турийского РО МГБ попал бывший «шуцман» из с.Чорнеев О.Оксенчук. Он, сделав подкоп стены, сбежал и прятался в лесах. Связаться с подпольщиками ему длительное время не удавалось. 12 июня 1947 г. О.Оксенчук решил зайти в село за продуктами и неосторожно попал на засаду боёвки ОУН, которых принял за ОВГ МГБ. Начал бежать, и был тяжело ранен в ногу. Трое боевиков, которые подошли, выяснили ситуацию и обещали на следующий день забрать раненого и вылечить. Но сами неожиданно попали в засаду ВВ МГБ.
Таким образом, характеризуя меры СБ по материальному обеспечению оуновского подполья, следует отметить, что они проводить в чрезвычайно тяжелых условиях усиления антиповстанческой деятельности советской власти. Несмотря на массовую поддержку населением национально-освободительного движения, в связи с необходимостью усиления конспирации, они происходили преимущественно путем угроз и принуждения, благодаря диверсиям и террористическим операциям. Вместе с тем, необходимо учитывать всплеск криминальной преступности, которая охватила территорию Волыни и Западного Полесья в послевоенный период и необоснованно связывалась с оуновским подпольем. Заложниками этой бескомпромиссной борьбе оказалось местное население, которое в попытке спасти свои семьи переходили на сторону одной из вражеских сторон, и соответственно, подвергалось репрессиям или террору другой стороны.
Подытоживая приведенные данные, можно утверждать, что СБ в 1946-1951 гг. занимала достойное место в сети ОУН, эффективно обеспечивая функционирование подполья в новых важных условиях антисоветской борьбы.

РАЗДЕЛ 3. РАЗВЕДКА СБ
3.1. Разведывательно-информационная сеть в сельской местности
Как и во времена немецкой оккупации, в послевоенный период разведка играла ведущую роль в эффективности деятельности подполья. Главным организатором ее работы выступала именно СБ. осуществление разведки считалось обязанностью каждого подпольщика. Д.Клячковский («Клим Савур») требовал, чтобы каждый оуновец «считал себя эсбистом» и оказывал содействие в выявлении советс. агентуры. Главной предпосылкой успешности работы разведки СБ было существование широкой сети информаторов (инф.) по территориальным и профессиональным признакам. Исходя из особенностей работы их можно разделить на:
• «попутных» – которые случайно наблюдали за определенными событиями или узнавали что-то важное от посторонних людей. К этой категории относились кустовые и рядовые члены ОУН;
• «вышколенных» – которые получили подготовку или специальные указания для сбора информации.
Инструкция от октября 1949 г. гласила, что реф. СБ РП должны использовать информацию не только тереновых инф., но и полезные сведения населения и подотчетных им структур подполья (кустов, станиц, звеньев «женщин» и «юношества» (МЛ)). Они обязаны были иметь в каждом селе не менее двух инф., один из которых обязательно должен был быть старше по возрасту и более опытными. Рекомендовалось вербовать агентуру из расчета не менее одного разведчика на 100 человек. Их функции были законспирированы не только перед населениям, но и перед другими инф.
Большая часть инф. работали на СБ добровольно, по идейно-патриотическим убеждениям. Согласно следственно-оперативному отчету СБ за 21 января – 21 марта 1947 г. из восьми р-нов Волынской обл., разведсеть состояла из 60 «информационных пунктов» (ИП), в которых действовало 60 инф. : 43 из них сотрудничали добровольно, а 17 – на основе зависимости от компромата. Иногда разведывательная работа на СБ была проверкой человека относительно его непричастности к сотрудничеству с советс. спецслужбами. О.Стасюк из с.Восьмиговичи Турийского р-на свидетельствовала о ее вербовке в инф. реф. СБ С.Ковальчуком («Медведем») в начале февраля 1947 г. : «Я увидела вооруженного мужчину, которого не знала, он стал меня расспрашивать, вызывали ли меня в органы МГБ-МВД в райцентр, я это подтвердила. Тогда бандит начал говорить, что я, будучи под арестом в МВД, дала обязательство выявлять бандитов УПА и предупредил меня, что, если это действительно так, то меня повесят, потом приказал мне идти домой и никому не рассказывать о встрече». Если инф. СБ переходили на службу к врагу, их ждала немедленная расправа. Так, реф. СБ К.Цимбала («Марк») 12 августа 1946 г. в с.Покашева Киверцовского р-на убил двух инф. СБ, которые начали подозревать в связях с Олицким РО МВД. У большей части тех, кто сотрудничал с СБ, брали соответствующее письменное обязательство, которое могло содержать элементы антисоветской пропаганды. При вербовке и предоставлении инф. псевдо реф. СБ РП должен контролировать системность. Когда инф. было особенно много, и псевдо невозможно было идентифицировать, к ним добавляли определенную зашифрованную цифру, по которой можно было определить, из какого села и от какого лица поступили разведданные. Шифрованные описания инф. должны были храниться в двух экземплярах в архивах реф. СБ РП и НП.
Ведущую роль в организации разведывательной работы играла реф. СБ РП. Руководил разведкой в районе секретарь реф. СБ РП (районный разведчик), который одновременно занимал должность его заместителя. Через каждые 2-3 дня он собирал информацию от кустовых СБ. Нередко на должность руководителя разведки СБ РП назначали женщин. В частности, Н.Пасечник («Аза») из с.Городище Луцкого р-на, которая подчинялась реф. СБ П.Жарецкому («Ягоде»). В целом, роль женщин в разведке возрастала, но к ним, чаще всего безосновательно, относились как к ненадежному элементу. Следующим звеном разведки был КСБ, который обычно был заместителем кустового ОУН. В каждом селе он имел своего станичного разведчика, которого выбирал лично. Например, в подчинении реф. СБ Турийского РП был КСБ, каждый из них имел 10 ИП. Собранную от них информацию КСБ перечитывал и через каждые 5-7 дней через своих связных отправлял разведчику СБ РП.
Опорой разведки СБ считался станичный разведчик (СР) – «глаза, уши, рот» подполья, от которого зависит «сила движения». Он имел в подчинении собственных инф. Их количество не было фиксированным (2-10 человек) и зависело от обстоятельств и личных способностей руководителя. Если станичный считал, что инф. – «человек надежный», он мог знать о том, что работает на СБ. Если же инф. не доверяли, он работал, не знаю, кому идут разведданные. Согласно показаниям ког. БСБ В.Ступняка («Мирного»), к их задачам относилось: «Сообщать станичному о внутренних связях между крестьянами, кто к кому пришел или приехал, зачем, с кем поддерживает связь тот или иной житель. Настроения населения по отношению к СБ и советской власти». Станичные инф. должны были отчитываться СР каждый день. каждую неделю он передавал собранные разведданные КСБ. Для этого использовали связных. Например, жительница с.Кобалище Костопольского р-на Г.Одерака («Рожа») обеспечивала связь КСБ со своей станицей. С целью обеспечения конспирации связные использовали пароли. СР П.Сохацкий («Вишня») из с.Маковичи Турийского р-на по поручению реф. СБ И.Конащука («Тараса») передавал грипсы через связного СБ, который должен был по зараее согласованному правилу спросить: «У Вас топор есть?» и получить ответ: «Топора нет». Для передачи разведданных использовали «мертвые пункты». Но на разоблаченных пунктах связи сотрудники НКВД-НКГБ организовывали засады. Поэтому «мертвые пункты» постоянно изменялись. Если инф. должен был получить важное поручение, реф. СБ встречался с ним лично и в зависимости от его способностей и среды работы давал необходимые указания. Для встречей инф. и его начальника из СБ устанавливали специальные пароли. Так, в мае 1950 г., во время «дневки» в доме О.Шостак из с.Рачин Гороховского р-на О.Савира («Ярош») предупредил, что при дальнейших встречах устанавливается пароль «Гопак»].
Вне станичных инф., которые подчинялись КСБ, в селах автономно действовали разведчики, которые непосредственно подчинялись реф. СБ НП или ОП ОУН. Также отдельно своих инф. могли вербовать ког. БСБ.
С целью усиления конспирации служебную документацию СБ старались ограничить. Реф. СБ РП должен был, проанализировав отчеты КСБ, выделить существенное и отправить это реф. СБ НП. Предостерегалось, что неполноценный отчет — это «трата времени и канцпринадлежностей». Реф. СБ НП собирали информацию из сообщений разведки РП, переписывали ее в одну общую информацию и отправляли через связного реф. СБ ОП. Согласно инструкции «Пчелы», ее необходимы было отправлять один раз в квартал.
В инструкции для СБ КП «Одесса» за октябрь 1949 г. главным требованием представления информации была ее достоверность. Для этого требовалось «определить, прежде всего, ее источник, откуда она получена, кто первым запустил ее». Инф. должен был как можно быстрее записывать полученную информацию. В частности, этого требовала от инф. Н.Демьянчук («Светланы») из с.Годовичи Турийского р-на районная разведчица СБ К.Завадская. От особо ценных инф., образцы почерка которых могли быть у советс. спецслужб (биографии, заявления, отчеты), требовали писать сообщение печатными буквами. Случалось, что инф. был неписьменным. Тогда данные передавались устно другому инф. или СГ. Собранную неписьменным инф. А.Бабыла («Сечевым») из с.Козел Ратновского р-на информацию записал СР И.Романюк («Горобченко»).
Значительная часть инф. сети СБ составляли родственники подпольщиков. В частности, инф. СР П.Портянюка («Задумчивого») из с.Спасов Здолбуновского р-на была его дочь. Участника СБ Д.Ципьящука («Зеленого») из с.Гупалы Любомольского р-на – его сестра. Реф. СБ Е.Кушнирука («Чумака») из с.Немецкое Луцкого р-на – тетя. Подобных примеров можно привести немало.
Инф. рассматривали также как кадровый резерв. В.Парфенюк («Явор») из с.Радовичи Турийского р-на свидетельствовал, что с началом весны 1946 г. должен был перейти на нелегальное положение и влиться в БСБ И.Василюка («Бабочки»). 23 февраля 1950 г. реф. СБ С.Митюк («Богдан») отправил своему инф. в с.Маньков Локачинского р-на А.Подлевского предупреждение : «Вас будут вызывать в МГБ, чтобы избежать этого, идем со мной». Перед тем, как перейти на нелегальное положение, нередко инф. давали выполнить диверсионно-террористическое задание. Реф. СБ Ф.Затовканюк («Мирона») заявил о своем агенте на Гнедавской МТС Д.Пелепюка : «Пусть сделает что-то реальное и идет в подполье».
Главной задачей инф. СБ было осуществление разведки относительно наличия в селе вражеских формирований – ОВГ, ВВ, ВГ, ВБ, ГООП, солдат СА и др. На протяжении 1946-1948 гг. это было первоочередной работой для разведчика с.Заморочье Дубровицкого р-на К.Грицюка («Тихого»), станичной разведчицы с.Пленное Владимирецкого р-на Л.Кудрик («Калины») и многих др. о появлении в селе вражеских войск инф. сообщали подпольщикам не только письменной информацией, но и определенными условными сигналами. Например, разведчик И.Ефимчук из с.Комаровое Маневицкого р-на в случае появления в селе врага устанавливал деревянную палку на копне сена.
Начиная с 1946 г., стремясь избежать массовых арестов инф., главную ставку СБ делает на верных, квалифицированных агентов, а также на тех, которые имеют реальные разведывательные возможности. Многочисленной и особенно ценной для подполья была агентура среди представителей советс. власти в селах. Реф. СБ РП приказывалось вербовать инф. из голов и секретарей сельсоветов, голов колхозов. На каждую вражескую среду в реф. СБ должно было быть не менее двух инф., чтобы иметь возможность сравнить их разведданные и убедиться в их достоверности. О массовых случаях проникновения сторонников подполья на должности местных органов советс. власти сообщалось даже в тогдашней официальной пресс. Боевик СБ В.Токарский («Горошко») характеризовал голову сельсовета с.Ставок Турийского р-на: «Этот человек хороший, и он ничего советской власти не даст». Ког. БСБ И.Радзик («Ройтер») в сентябре 1948 г. высказывался о голове сельсовета с.Ягодное Турийского р-на В.Ромащука: «Я его давно знаю, он хороший человек, хитрый человек и свой, я его очень уважаю».
Преимущественное большинство агентуры СБ в советс. сельской администрации действовала добровольно, нередко будучи в прошлом участниками подполья или имея среди них кого-то из родственников. Десятником сельсовета с.Тихотин Рожищенского р-на быв член ОУН С.Власюк, сын и племянник которого были разведчиками СБ. Отец следователя СБ Г.Братун («Игната»), работая головой сельсовета с.Смыков Гороховского р-на, был инф. О.Мельника («Черноморца»). Часть агентуры СБ вынуждала действовать принудительными методами. СР реф. СБ Ф.Янковского («Доброго») в с.Копани Радивиловского р-на В.Мельничук («Роман») во время допроса в РО НКВД свидетельствовал об обстоятельствах его вербовки в июне 1947 г.: «Он сказал мне, что должен убить меня за то, что я работник советской власти, но если я буду работать на него как секретарь сельсовета, то он убивать меня не будет».
Используя свои должности, данная агентура получала информацию, недоступную обычным крестьянам. В частности, в январе 1946 г. секретарь и голова сельсовета с.Межисть Ратновского р-на С.Гордейчук и О.Примачук «грипсом» сообщили ког. БСБ А.Кошелюка («Дороша») о времени и пути, которым должен был идти на районные сборы в Ратное советс. актив села. Были случаи включения части агентов в состав террористически-диверсионных групп СБ. Голова сельсовета с.Комаровое Старовыжевского р-на Стаценко совместно с боёвкой И.Хатницкого («Грыцька») 5 января 1949 г. принимал участие в уничтожении семьи бывшего головы сельсовета. Иногда агент СБ в советс. администрации села одновременно руководил работой местных инф. Секретарь сельсовета с.Коресть Острожского р-на был СР ког. БСБ И.Сторожука («Нестора»). Они предоставляли необходимые документы и убежище подпольщикам. Голова сельсовета с.Антоновка Гороховского р-на К.Никша неоднократно прятал в своем доме ког. БСБ И.Стародуба («Остап») и руководителя Бродовского ОП С.Коса («Горниста»).
В целом, наиболее распространенной была ситуация, когда между представителями местной советс. администрации и местным звеном оуновского подполья существовали определенные договоренности. Согдасно показаниям жительницы с.Лычаны Камень-Каширского р-на Д.Сусь, в январе 1949 г. в ее доме вместе ужинали голова сельсовета Д.Островчук, секретарь сельсовета Г.Кисляк, учетчик И.Шепелей и четыре боевика во главе с Г.Котиком («Грицем»). Они поздоровались с присутствующими, вместе поужинали, покурили и ушли в неизвестном направлении. Голова сельсовета с.Ивачков Здолбуновского р-на В.Мандзюк согласовывал свою работу с реф. СБ Г.Мандзюком («Быстрым»). Своих агентов СБ имела и среди колхозного руководства. В частности, 19 июня 1949 г. совещание голов женских советов Гороховского р-на призывала колхозниц «любыми способами разоблачать вражеских людей, которые приходят к руководству в колхозах, очистить от них колхозы».
Не менее важной была агентура СБ в сельских школах. При ее вербовке отдавали предпочтение добровольности и идейным убеждениям. Среди агентов попадались как обычные учителя, так и руководство школ. Например, директор начальной школы с.Секунь Старовыжевского р-на А.Данилюк по поручению ког. БСБ И.Ткачука («Петруши») передавал списки учеников и учителей, сообщал о приезде в село чиновников из райцентра и проведении ВВ НКВД. Подобные поручения для реф. СБ И.Сторожука («Нестора») выполнял директор средней школы (СШ) с.Коресть Острожского р-на И.Середа.
Учителей, которые прибыли на Волынь из восточных обл. Украины, также пытались привлечь к работе в пользу подполья. В письме Г.Козака («Смок») от 15 января 1946 г. сообщалось: «Нельзя считать отдельных украинцев, которые прибыли с Востока, – оккупантами». Например, учительница с востока Полапской неполной СШ Л.Полева агитировала местных крестьян не сдавать хлеб государству. Правда, к такой агентуре относились с недоверием. Так, инф. СБ в СШ с.Полонка Луцкого р-на Полякову считали «ненадежной», потому что эсбовец Д.Римарчук («Несытый»), беря у этой учительницы читать книги, обнаружил в одной из них обращение советс. власти к участникам ОУН и УПА.
Инф. СБ работали также ученики школ, преимущественно старшеклассники. Например, ученик 10 класса Сенкевичевской СШ Гороховского р-на В.Лищук по поручению реф. СБ Г.Собчука («Жбурлая»), на протяжении 1949-1950 гг. составлял списки учеников и учителей, указывая, кто из них поддерживал советс. власть. Хотя в отдельных случаях инф. могли быть и ученики средних классов. Жит. с.Вербичное-2 Турийского р-на А.Пархомчук на протяжении 1945-1947 гг., учась в 5-м классе местной СШ, по поручению реф. СБ Г.Крижанчука («Шуляка») путем опроса других учеников разоблачил агентурную сеть РО МГБ в селе.
СБ пыталась привлечь свою агентуру во всех исключения советс. учреждения и организации, которые существовали в селе – отделения почты, телеграфа, медпункты, кооперации и т.п. Заведующий медпунктом с.Баковцы Луцкого р-на, неоднократно оказывал медпомощь оуновцам. Он лечил В.Шибист («Бровь»), раненного в ногу реф. СБ П.Тихнюка («Мишаню»), а также раненного в грудь реф. СБ Д.Римарчука («Несытого»). Голова сильпо с.Большая Любаша Костополского р-на Д.Ярмольчук через хозяйствующего Г.Ковальчука снабжал БСБ В.Петренчука («Панька») товарам первой необходимости: соль, мыло, спички и др. Продавец сильпо с.Полонка Луцкого р-на Н.Ленчук также тайно снабжал реф. СБ Д.Римарчуку («Несытому») необходимые ему товары. Связь с подпольем на протяжении 1945-1947 гг. поддерживал заведующий продовольственным магазином в Луцке Ф.Галецкий. подобных примеров можно привести немало.
Таким образом, после «Великой блокады» инф. сети СБ в сельской местности удалось сохранить свои позиции. Она представляла собой основу разведки оуновского подполья, была наиболее многочисленным и развернутым ее звеном. Охватывая все социальные и возрастные группы, прежде всего, опиралась на местное украинское крестьянство, которое было тесно связано с подпольем. К разведывательной работы активно привлекали родственников нелегалов и легализованных подпольщиков, которые, в основном, работали на добровольной основе, искренне поддерживая борьбу ОУН. Что касается представителей советс. актива и органов власти, то нередко они выполняли задачи подполья под принуждением, угрозами, шантажем. Наряду с тем, именно агентура СБ во вражеской среде была наиболее ценной и эффективной.
Таким образом, подытоживая деятельность информационной сети СБ в сельской местности, следует отметить, что она играла ведущую роль в украинском национально-освободительном движении. Именно на основе ее данных строилась практически вся работа спецслужбы СБ, а ее успехи были главной предпосылкой успешного противостояния оуновского подполья советс. власти.

3.2. Разведывательная работа в областных
и районных центрах
Особое внимание СБ уделяла на расширение агентурной сети в районных и областных центрах. В основном, ее расширяли реф. СБ высших проводов. Реф. СБ НП должен был вербовать инф. среди жителей крупных городов:
• работников заводов, фабрик и других предприятий промышленного и, особенно, военного значения;
• служащих и чиновников;
• учеников СШ, техникумов;
• студентов институтов, университетов;
• священников.
По сравнению с сельской местностью, влияние оуновского подполья в городах Волыни было относительно незначительным. Местные жители были более разнообразные по национальности и большей степени подверглись советизации. Кроме этого, интенсивный послевоенный процесс миграции на Волынь и Западное Полесье, в основном, приходился именно на города. Даже небольшие городки были опорой советс. власти, ее форпостом над окружающими селами. Поэтому среди главных задач СБ, как указано в пособии для ее работников, было «вести деятельность в чужих и вражеских нам окружениях в целях разведки (политической, экономической, технически-промышленной, общей), диверсии и провокации». Согласно инструкции для СБ КП «Одесса» за октябрь 1949 г., к задачам агентуры СБ в городах относилось информирование о следующих моментах:
• методы работы органов МВД и МГБ, их адреса, кто в них работает, индивидуальная характеристика и описание отдельных нач., оперуполномоченных, следователей, адреса проживания, родственные связи;
• количество войск, ОВГ, милиции и ВБ, их движение из райцентра и наоборот, планы проведения операций;
• районная тюрьма, ее охрана, режим работы, количество и состав заключенных (политические или криминальные);
• советс. агентура, активные коммунисты и «большевистские прислужники» из вновь прибывших иностранцев;
• советс. агентура из местного населения и священников;
• планы работы советс. учреждений (райкомы, горкомы, обкомы и т.д.), местонахождение пунктов связи и коммуникаций;
• движение промышленного и военного транспорта и его груз;
• события культурной, политической, экономической, промышленной жизни р-на и т.п.
К задачам инф. СБ в городах относилась также слежка за «явочными квартирами» советс. агентуры, тайными ящиками для доносов.
Чтобы навредить встречам советс. агентов среди подполья с оперуполномоченными МГБ, а также с целью избежания нежелательных арестов оуновцам рекомендовалось обходить города стороной. Несмотря на это, иногда они нарушали запреты, что приводило к катастрофическим последствиям. Так, в июне 1953 г. боевик ОУН С.Мелещук вместе с участницей Ковельского ОП Г.Климчук из с.Скулин Ковельского р-на направлялись в Скулинский лес. Пользуясь случаем, неосмотрительный подпольщик решил, проходя мимо Ковеля, зайти в город, получить деньги с выигрышной облигации, за которые можно купить необходимые вещи. Еще в предместье, по информации сексотов, МВ МГБ установили за ним оперативную слежку, и через несколько часов его схватили с центре города возле сберкассы. На допросе подпольщик выдал, где находится его спутница, а та, в свою очередь, дала ценные сведения о местонахождении В.Сементуха («Яростного»). Расположение крыивки А.Маевского («Ульяна») поздно вечером 18 августа 1955 г. сообщил в Здолбуновский МО МВД его личный охранник И.Довбенко («Охотник»), воспользовавшись телефоном в привокзальном буфете. Для избежания подобных ситуаций необходимые для подполья товары закупали через агентуру в городах, нередко родственников подпольщиков. В частности, только в Ковеле эту задачу выполняла сестра реф. СБ А.Михалевича («Коса»), а также сестра реф. СБ И.Данилевича («Кота»). Закупать необходимые для подполья товары старались даже через родственников, которые проживали в других обл. или республиках. Так, в июне 1948 г. боевик СБ В.Хомюк («Петруша») пытался через дочку жительницы с.Задыбы Турийского р-на О.Вакулюк, которая работала в Киеве, закупить бумагу.
Инф. СБ в городах также обеспечивали «шафетную» связь. Например, О.Вознюк («Чайка») из пгт Рокитное обеспечивала связь местных инф. с пунктом связи на х.Заречье.
Значительный процент агентуры СБ в городах составляли жители предместий и пригородных сел, которые работали в городе. В частности, агентами реф. СБ Ф.Затовканюка («Мирона») в обл. отделении госбанка были жительницы с.Полонка, которое находится возле Луцка. Также в состав его агентуры входили жители пригородов Луцка – Красное, Гнидава, Кичкаревка. Реф. СБ О.Полищук («Беда») построил широкую инф. сеть на предприятиях и учреждениях Здолбунова, в которые входили уроженцы окружающих сел Сдовбицы и Тайкуры.
Наряду с этим, СБ также пыталась вербовать агентуру из неместных промышленных работников и городских жителей восточных и центральных обл. Украины. При этом использовалась, в первую очередь, пропаганда, направленная на критику условий жизни работников в УССР. В большинстве завербованная СБ агентура среди жителей городов, особенно, принудительно, свое согласие работать закрепляла соответствующим обязательством: «Обязуюсь сотрудничать с УПА, помогать ей материально, доносить и информировать обо всех движениях вражеских войск в районы. Знаю, что за раскрытие тайны врагу я лично и моя семья будет наказана по законам революционного времени, а именно высшей мерой наказания…».
Многие инф. в городах были завербованы СБ во времена посещения ими сел. Реф. СБ И.Дмитрук («Бунтарь») в Ковеле создал инф. сеть, в которую вошли эвакуированные в ближайшие села перед наступлением фронта мещане. После возвращения они собирались на конспиративной квартире у Г.Яцкевич по ул.Брестской, 39/а, пели антисоветские и повстанческие песни, расклеивали листовки. Позже, по поручению «парней из леса», они начали собирать информацию о населении города, количестве военных частей и их расформировании, адресах советс. учреждений, партийных и советс. органов. Инф. из Ковеля «Бунтарю» передали «грипс» с адресами советс. чиновников в городе. Например : секретаря горкома Пуценко, головы горсовета Уткина, нач. МО НКВД Щербина и многих др. Жительница пгт Луков Г.Яблукова в 1950-1951 гг. по поручению О.Кухарчука («Черного») узнала о месте проживания нач. РО МГБ и партийного руководства р-на.
Значительных успехов СБ достигла в наборе агентуры среди работников связи. Нач. УМГБ в Волынской обл. на совещании руководителей бокомов партии, УМВД, УМГБ и командиров ВО западных областей 1 апреля 1946 г. отчитывался, что в Луцке существовала разведывательно-террористическая группа СБ из 13 человек, участники которой пытались перечитывать корреспонденцию обкомов партии, госбезопасности, правоохранительных органов и комсомола. Жительница с.Коршовец Луцкого р-на Н.Ковальчук, которая работала в центральном отделении почты Луцка, поставляла реф. СБ Ф.Затовканюк («Мирону») советс. прессу, а также письма «подозрительных лиц». Подобные задания на протяжении 1945-1946 гг. выполнял для реф. СБ «Стаха» мастер Камень-Каширского райотдела связи О.Ящук. согласно воспоминаниям бывшей подпольщицы Т.Байда, на протяжении 1946 г. в Луцке на почте было 19 разведчиков, большинство из которых работали охранниками. Благодаря им, подпольщики знали, куда и когда перемещались мешки с деньгами и важные документы. Телефонистка в Киверцах Т.Терпелюк на протяжении 1946-1948 гг. передавала информацию в БСБ П.Легацкого («Чудака»). Главный бухгалтер Высоцкой районной конторы связи работала инф. ОУН с 1943 г. З.Рожко. Интересно, что УМГБ также, через спецотдел «В», осуществляло пелюстрацию корреспонденции и контроль за почтово-телеграфной связью.
Одним из направлений разведывательной деятельности СБ в городах было внедрение своей агентуры на должности секретарей и машинисток в разнообразные советс. учреждения. Они имени доступ ко многим интересным для СБ документам, а иногда и к засекреченной информации. Агентка реф. СБ Ф.Папижука («Гонты») была секретаршей Цуманской райпрокуратуры О.Ховайло. Инф. реф. СБ И.Кусинского («Ласточки») – секретарша Устьлужского РОНО Г.Лавренюк. В.Терпелюк по поручению ОУН работала машинисткой в обл. газете «Советская Волынь».
Данную агентуру также использовали для потребностей ТЗВ СБ. Секретарша Рожищенского районного суда К.Карпинская на протяжении 1945-1948 гг. раз в неделю выезжала в крыивку рядом с с.Залисци, где печатала оуновские инструкции и другую документацию. Некоторые из агентов были бывшими, опытными подпольщиками. В частности, 21 мая 1947 г. в Луцкой обл. УМГБ арестовало участницу ОУН с 1931 г. – Ф.Солодуху, которая с 1945 г. работала бухгалтером конторы пчеловодства.
В значительной степени агентура СБ охватила железную дорогу. Инф. реф. СБ П.Троцюка («Часового») был работник железнодорожной станции Березно Г.Кешнер («Птичка»). Разведчица Г.Семенюк («Черненькая») по поручению реф. СБ Ф.Затовканюка («Мирона») работала стрелочницей на железнодорожной станции Гнедавая, где собирала информацию о движении транспорта и служащих железной дороги. Ког. КБ СБ Дережнянского РП «Ворон» по документам работника Здолбуновского отдела железной дороги Г.Приворского успешно осуществил поездку во Львов и вернулся обратно. Ю.Ковбасюк («Лысенко») по добытым через агентов-железнодорожников документам 1950 г. посещал свою жену и сына в Сибири. А.Маевский («Ульян») на протяжении 1948 г. развил линию связи для усиления влияния на восток . Для этого на железной дороге через южную Ровненщину была налажена передача оуновской литературы до станции Шепетовка.
Инф. СБ в городах собирали данные о тюрьме и канцлагерях СССР. Например, благодаря опроса заключенных советс. тюрем в 1950 г. СБ КП СЗУЗ был издан справочник из двух частей «Обстановка в каторжных центрах УССР» и «Лагеря СССР». В них детально описана тюрьма в Проскурове (теп. г.Хмельницк), пересылочный пункт в Виннице, «Строй ИТК № 95» в Житомире, «Унжлаг» в Костромской обл. и др.
Из-за постоянного недостатка медикаментов и с разведывательной целью СБ расширила свою агентуру в городских больницах и аптеках. По поручению Д.Римарчука («Несытого») медикаменты в подполье тайно поставляли жители с.Пыльганов Луцкого р-на Г.Шевчук и Дорощук, которые работали в Луцкой обл. больнице, а также заведующая Острожецкой районной аптеки Н.Кодинец. Разнообразные медикаменты через свою дочь Л.Случук («Лимаровну») с марта 1945 по май 1946 г. в БСБ Г.Наконечного поставлял заведующий Ровненской ветаптеки И.Случук.
Также инф. СБ в советс. учреждениях уточняли разные данные, которые обычные жители города не могли установить. В частности, ког. БСБ И.Конащук («Тарас») написал «грипс» инф. Е.Андрейчук, которая работала в Турийском райисполкоме, чтобы она проверила, действительно ли ночью с 6 на 7 марта 1946 г. в с.Волосовка Турийского р-на был убит реф. СБ О.Никитюк («Ворон»). Через связных она передала, что все трое убитые ей не знакомы, а «Ворона» среди них нет.
Своих инф., особенно в более поздний период, СБ вербовала среди школьной и студенческой молодежи. В призыве ОУН «Украинской молодежи !» за июнь 1946 г. провозглашалось: «Помогайте выявлять сексотов, агентов оккупанта. Следите, кто по поручению НКВД хочет посеять недоверие к ОУН, УПА, кто распространяет неправильные сведения о них, запугивает народ террором. Следите, кто особенно следит за квартирами, где могут находиться подпольщики. Кто следит за передвижением повстанцев, кто хочет много знать о подполье. Сообщайте о них подпольщикам-повстанцам». В Гощанской СШ реф. СБ С.Титков («Роман») из семи учеников 9-10 классов в мае 1948 г. создал МЛ ОУН во главе с О.Гордейчуком («Остапом»). Перед ней стояли такие задачи:
• сбор информации о ситуации в р-не и о неявке призывного контингента 1928-1929 г.н., экономическом и социально-политическом положении;
• места проживания советского партактиву;
• распространение антисоветских листовок и литературы;
• изучение оуновской литературы;
• привлечение новых участников.
Подобную МЛ во главе с Т.Наумук («Софией») по инициативе реф. СБ С.Богдана («Быкова») была создана в Луковской СШ. Более ценной была агентура СБ среди студенчества. 11 января 1947 г. органы МО МВД разоблачили МЛ ОУН из 19 студентов третьего курса Луцкой медшколы. В декабре 1948 г. органы обл. УМГБ выявили МЛ ОУН из 11 человек в Ровненской торгово-кооперативной школе. Они через П.Янчарука («Степового») получали антисоветские листовки, составляли списки комсомольцев и закупали в городе бумагу и канцтовары. Инф. СБ в городских учебных заведениях должны были следить «есть ли в школе спецотдел, кто в нем работает, кого вызывают к директору и кто зовет, кого и почему переводят или сам меняет свой факультет, кто пользуется протекцией и у кого хорошие оценки, хотя не учится, кто часто пропускает учебу и это ему оправдывается». Иногда, данной агентуре удавалось создать широкую сеть инф. Например, молодежная группа ОУН пгт Межеречье Корецкого р-на имела своих агентов в райфинотделе, райпотребсоюзе и райисполкоме.
Нередко бывшие эсбовцы, под влиянием определенных обстоятельств, входили в МЛ ОУН. Участник БСБ А.Бухта («Чумака») В.Бабюк («Портной») из с.Выдранка Владимир-Волынского р-на, после демобилизации из СА из-за ранения вступил в МЛ ОУН из студентов Владимир-Волынского педучилища. Один из центров МЛ под названием «Память Базару» в Устьлужской СШ возглавлял секретарь комсомола с.Выдранка Владимир-Волынского р-на П.Мазяр («Назар»). Благодаря командировкам во Львов, которые ему назначал 1-й секретарь Устьлужского РК КП(б)У Васильченко и секретарь районного комсомола Полянская, он перевозил на Волынь подпольную литературу.
Для препятствования расширению агентурной сети СБ среди студенчества, советские спецслужбы активно вербовали в данной среде собственную агентуру. На протяжении апреля-мая 1950 г. в ведущих учебных заведениях Волыни работала спецкомиссия ЦК КП(б)У, которая рекомендовала органам госбезопасности: «МГБ необходимо перестроить агентурную работу. В школах необходимо иметь хорошую агентуру, потому что враги основной курс берут на школу». С целью выявления инф. СБ среди студентов и учеников органы МГБ создавали «подпольные молодежные центры». В инструкции для СБ за июль 1950 г. содержалось указание: «Обратить внимание и разобраться в характере организаций, которые возникли среди молодежи (агентурно или стихийно возникли) и принять меры в таких случаях… Если среди молодежи средних школ появляется какая-либо агентурная молодежная организация, то необходимо оповещать среднешкольников листовкой о том, что ОУН среди молодежи средних школ не создает каких бы то ни было подпольных организаций, а если такие существуют, то это агентура».
Для подготовки и проведения различных диверсий и терактов в городах СБ создавала специальные городские диверсионно-террористические боёвки. Например, в июне 1946 г. реф. СБ И.Дмитрук («Бунтарь») встретил на х.Застанки вблизи с.Облапы трех жителей Ковеля, давних сторонников ОУН, взял у них подписку и дал каждому псевдо: С.Сачинскому – («Иван»), Д.Сачинскому – («Дмитрий») и Г.Полищук – («Сорока»). После чего все торжественно поклялись бороться за Самостоятельную Украину и получили задание :
• взорвать на центральной ул.Ленина мост через г.Турию;
• взять в плен нескольких офицеров СА и советско-партийных активистов или убить;
• вести разведку военных частей.
С 15 по 25 февраля 1946 г. на территории Луцка органы МВД арестовали городскую диверсионно-террористическую боёвку во главе с Г.Оалинчуком, которую организовал Луцкий ОП. С 10 по 27 февраля 1947 г. ОВГ МО МВД на территории Луцка ликвидировали 3 боёвки (8 человек) и 10 марта 1947 г. в Киверцах – боёвку из трех оуновцев. Иногда диверсионные нападения на города осуществляли непосредственно БСБ. Например, на протяжении 1948 г. БСБ И.Петрушко («Мартина») в г.Дубровица убили: 5 апреля – ду милиции Куришко и 15 сентября – депутата горсовета Яркина.
Большая часть агентов СБ в городах не проводила активную диверсионно-террористическую деятельности, но по сигналу, в случае войны, они могли бы ее развернуть в значительных масштабах. Е.Кравчук, который в 1948 г. жил в Ровном на ул. Круга, 10 советовал своей соседке Ф.Курбековой выехать в Киев, потому что вскоре начнется война с США и «наши люди» в городе будут расправляться со всеми сторонниками советс. власти. Следует отметить, что по сравнению с сельской местностью, деятельность диверсионно-террористических БСБ в городах Волыни и Западного Полесья имела значительно более ограниченный характер. В то же время, действуя во вражеской среде, она имела важное пропагандистское значение.
Со временем агентурная сеть СБ в городах, которая была оторвана от руководства, постоянно находясь под влиянием советизации и теряя надежду на возможность победы, прекращала разведывательную работу.
Таким образом, подытоживая работу агентурной сети СБ в городах, можно с уверенностью утверждать, что несмотря на все меры советских спецслужб, ей удалось закрепиться во вражеском окружении и распространить в нем оуновские идеи. Следя практически за всеми сторонами его жизни, главное внимание она сосредотачивала на работе советско-партийного актива, военных, сотрудников правоохранительных органов и госбезопасности, учебных и медицинских учреждений, учреждений связи и транспорта. Кроме этого, агентура СБ иногда осуществляла диверсии и теракты, а также снабжала подполье необходимыми товарами. Поэтому, несмотря на процессы русификации и индустриализации, разрушения традиционного крестьянского уклада жизни западных украинцев, разведывательная сеть СБ в городах и городках Волыни и Западного Полесья дополняла послевоенную национально-освободительную борьбу оуновского подполья.

3.3. Агентура СБ в советских силовых органах
Свою агентуру у советс. силовых структурах СБ начала создавать еще во времена немецкой оккупации. В частности, в загонах красных партизан, которые со временем влились в органы госбезопасности и милицию.
Среди всех советских вооруженных формирований наибольших успехов СБ удалось достичь в парамилитарных формированиях из местного населения – ВГ, ВБ, ГООП. Немало истрибков имели в подполье ОУН и УПА своих родственников, друзей, односельчан, знакомых. Многие из них сами в прошлом были повстанцами. Подпольщики И.Исюк («Волна») и Г.Ревонюк из с.Грабовое Старовыжевского р-на по поручению ког. БСБ «Орла» вступили в ВБ Ковельского МВ МГБ. Их задачей было имитировать выдуманные нападения оуновцев, провоцируя бойцов батальона на слепую стрельбу, а свои вырученные заряды прятать и передавать подпольщикам. Подобное задание на протяжении 1946 г. выполнял боец ВБ Любешевского РО МВД Ф.Божко. Особенно ценной для СБ была агентура среди командования парамилитарных формирований. Часть из них уже давно поддерживали связь с подпольем. Участник ОУН с лета 1943 г. И.Семенюк («Онысько») в феврале 1947 г. был назначен командиром ВБ Торчинского РО МВД. Он неоднократно передавал реф. СБ П.Ковальчуку («Залесному») планы операций против подполья.
Для ликвидации командиров ВБ среди истрибков вербовали агентуру или специально засылали ее туда. И.Печерук и В.Волчук из с.Купычев Турийского р-на, по поручению ког. БСБ И.Василюка («Бабочки») вступили в ВБ с целью организации убийства его командира Я.Заславского. Исполнение теракта было достаточно опасным заданием. Боец ВБ Киверцовского РО НКВД С.Ковальчук, по поручению реф. СБ С.Нетипчука («Крука») в с.Тростянец убил из пистолета своего командира Г.Маленьких и сам был застрелен истрибком Ж.Степановым. Поэтому при осуществлении терактов внимание обращали на различные хитрости, чтобы отвлечь внимание истрибков от «атентатника». 8 апреля 1946 г. в с.Скрежинка Киверцовского р-на боец ВБ Черешкевич (завербованный в июне 1945 г. БСБ Н.Ховайла («Разбойника») поднял фальшивую тревогу о нападении оуновцев и, воспользовавшись ситуацией, убил командира Мартынюка.
Чтобы обеспечить более эффективное исполнение заданий, из бойцов ВБ и иг создавали агентурные диверсионно-террористические группы СБ. В частности, такую группу создал реф. СБ И.Дмитрук («Бунтарь») из бойцов ВБ Ковельского МО МВД. они получили задание сжечь здание подсобного хозяйства военной части и молокоприемочный пункт в с.Облапы Ковельского р-на, что и осуществили в мае 1946 г.
Если «агенту-истрибку» или группе агентов угрожала опасность, они сбегали в подполье. Подпольщик Г.Петрук («Дмитрий») по поручению реф. СБ А.Михалевича («Коса») вступил в ВБ. Когда его стали подозревать в связях с подпольем, он бежал в боёвку.
Связь с СБ «агенты-истрибки» поддерживали через «мертвые пункты» или через надежных людей, нередко родственников. Боец ВБ Рокитненского РО НКВД В.Рябец передавал информацию о планах операций против подполья через своего брата. Связным пунктом реф. СБ С.Титкова («Романа») была семья истрибка в с.Крылова Корецкого р-на.
Свою агентуру в ВБ имели не только реф. СБ, но и руководители других звеньев ОУН. Например, П.Бучак («Шугай») имел своих агентов у иг с.Мишев Иванического р-на. Агентура территориальных проводников ОУН использовалась реф. СБ и наоборот. Кроме этого, нередко агент передавал СБ данные и получал инструкции через кустового или станичного, не зная, на кого действительно работает.
Значительное развитие агентурной сети СБ в ВБ признавало даже советс. руководство. В справке ЦК КП(б)У от 14 сентября 1946 г. говорилось: «Массовое разоружение истребительных батальонов происходило в результате прямой измены отдельных бойцов, которые проникли в батальоны по поручению ОУН…». В частности, на территории Волынской обл. на протяжении 1946 г. во время проверок ВБ, по причине неблагонадежности, было исключено 35 % их личного состава. 10 февраля 1947 г. инструктор ЦК КП(б)У С.Крикун докладывал: «Истребительные батальоны, как и раньше, загрязнены вражескими элементами, а в отдельных случаях и непосредственными участниками банд». Подобное положение приводило к ситуациям, когда даже неосторожность в обращении с оружием списывали на действия агентуры СБ. Например, 11 сентября 1949 г. в с.Борки Ратновского р-на боец иг О.Пась, будучи в нетрезвом состоянии, случайно выстрелил из винтовки в окно местной школы, где проводил заседание голова сельсовета Г.Коренчук. Спустя несколько минут он вместе с двумя другими местными советс. активистами был схвачен и обвинен в принадлежности к террористической группе ОУН, что впоследствии на следствие не подтвердилось.
Значительно меньшую, чем у иг и ВБ, агентуру СБ имела в органах госбезопасности и милиции. Среди работников данных советс. силовых органов местных жителей было немного, а те, которые попадали на работу, проходили тщательную проверку. Поэтому агентуру старались вербовать среди технических работников, которые обслуживали эти учреждения. Бывший повстанец С.Шимонюк («Палатка») на протяжении 1945-1946 гг. работал столяром по ремонту помещений для Гороховского РО НКВД, где по поручению СБ проводил разведку. Благодаря своим агентам среди технического персонала, СБ доставала планы помещений отделов советс. госбезопасности, их тюрем.
Житель с.Шистов В.Пасальский работал извозчиком Владимир-Волынского РО НКВД. По поручению реф. СБ Г.Мороза («Богдана») он угощал водкой местных энкаведистов, выведывая у них секретную информацию, а также должен был пригласить их к себе домой, где бы их арестовала БСБ.
Часть подпольщиков по поручению СБ специально приходили с повинной и заявляли о желании бороться с подпольем, чтобы иметь возможность работать в НКВД. Разведчица БСБ Г.Иванюка («Голубя») – Е.Радиоза («Женя») свидетельствовала, что, проходя с боёвкой мимо с.Мокчицы Иванического р-на, услышала разговор между двумя боевиками: «В этом доме живут свои люди, один из них с приходом «советов» скрывался, а потом явился с повинной и сейчас работает в НКВД. У него есть братья, которые также работают в НКВД, но все они «хорошие парни», с ними можно работать, они не выдадут».
Своих агентов СБ имела также среди солдат и офицеров ВВ НКВД. Среди инф. реф. СБ О.Никитюка («Ворона») были старшина по имени Степан и рядовой И.Нечляев из запасного полка, который стоял в с.Соловичи Турийского р-на. их завербовали, когда они ходили на вечерницы к местным девушкам. Агентом реф. СБ Г. Мороза («Богдана») был работник заставы 90-го гарнизона ПВ НКВД П.Приходько.
Для внедрения агентуры в правоохранительные органы СБ использовала стремление советс. власти привлечь на службу местных жителей. Ф.Сидорчук по поручению ког. БСБ П.Леванюка («Веселого») устроился в Ратневский РО МВД, где в то время был набор юнош на работу в органы. Закончив 3 марта 1949 г. десятидневные курсы в Луцке, он был направлен ду милиции в с.Горняки Ратновского р-на, а через два месяца переведен часовым при РО. Связь с СБ он поддерживал через отца вплоть своего ареста 18 октября 1949 г. Следует отметить, что вербовки СБ агентов не всегда проходили успешно. Так, ког. БСБ П.Левчук («Запорожец») пытался через И.Кривенюка завербовать в агенты его сына, который работал следователем Киверцовского РО МВД. Но произошло другое: они решили обо всем рассказать органам УМГБ, а чекисты организовали засаду, рядом с железнодорожным вокзалом в Киверцах началась перестрелка, в которой погибли двое эсбовцев.
О значительных масштабах деятельности агентуры СБ в органах милиции свидетельствует докладная записка В.Рясного за 25 мая 1946 г., где предлагалось в целях борьбы с агентурой СБ в органах милиции:
1.Очистить аппарат милиции РО, МВ УМВД от всех людей, которые подозреваются в связях с ОУН-УПА.
2.Органам контрразведки «СМЕРШ» и отделам Борьбы с бандитизмом (ББ) УМВД усилить работу по выявлению среди милиционеров агентуры.
3.Усилить политически-воспитательную работу среди личного состава милиции, особенно среди бывших бандитов и уроженцев западных областей Украины». Были случаи неофициального перемирия оуновцев с энкаведистами. В частности, согласно воспоминаниям жителей с.Хотешов Камень-Каширского р-на сотрудник Ратновского РО НКГБ ст. лейт. С.Ткаченко и оу милиции капитан Г.Кузьмин поддерживали с оуновцами нейтралитет. Также среди населения Ратновского р-на ходили слухи, что нач. РО МВД Кузнецов был агентом ОУН.
Даже, когда разведчики СБ не работали непосредственно в органах госбезопасности или милиции, они могли добывать информацию, «утаенную» от знакомых, которые там работали. Например, В.Якимчук («Петр») по поручению Г.Кидюка («Нужного») с 1946 г. работал кузнецом в Радивиловском райпромкомбинате и выведывал информацию у знакомого сотрудника РО НКГБ – О.Покидыч.
В связи с надеждами подполья на будущую войну Запада с СССР особенно большое внимание уделяли сбору развединформации для будущих союзников. Инструкция ЦП ОУН за сентябрь 1946 г. предусматривала работу по специальной схеме:
1. Ход демобилизации РА, дислокация и вооружение войск на Западной Украине.
2. Состояние коммуникаций, дорого западного направления.
3. Строительство авиабаз.
4. Мобилизационная система, военная подготовка населения, его моральное состояние.
5. Промышленность, стратегические запасы и т.п.
Например, СБ на основе опроса военнослужащих военно-воздушных сил (ВВС) СА собирала информацию о военных аэродромах, командном составе, типах самолетов, их вооружении и др. 27 мая 1947 г. возле станции Устьлуг эсбовец В.Бабюк завербовал односельчанина-красноармейца В.Каминского, который приехал домой в отпуск. Они получил задание информировать о подготовке своей военной части к войне с США, а также собирать вокруг себя красноармейцев-западников, которые в случае войны присоединились бы к ОУН. Разведданные передавались письмами через почту, при этом употреблялись условные слова. Например, «Америка» писали как «Павел Д.», а «Советский Союз» как «Володя П.», слово «придет» как «демобилизуется» и т.д. Для вербовки в агенты красноармейцев, СБ благодаря разведке среди местного населения, собирала о них информацию. Так, в ноябре 1947 г. Е.Гуд («Иван») по поручению КСБ А.Коляды («Гордого») составил на четырех листах списки о военнослужащих СА из с.Датынь Старовыжевского р-на. Указания по сбору информации о возможном конфликте между Западом и СССР содержались в инструкциях «Оса» и «Муха». Рекомендовалось скрывать от рядовых подпольщиков, что сбор информации осуществляется в интересах иностранных государств. Для координации разведывательной работы Зарубежные части (ЗЧ) ОУН и УГОС отправляли на Волынь своих эмиссаров. Например, 1948 г. в местность рядом с Тучином Гощанского р-на прибыли из-за границы эмиссары ЦП ОУН «Мороз» и «Белый», которые получили от реф. СБ А.Пашковца («Кнопки») разведданные для иностранных спецслужб. Нередко они передавались на Запад портативными радиостанциями. Поэтому при УМГБ УССР действовало спецподразделение «Р» (радиоконтразведка), которое их перехватывало и выявляло нелегалов. Еще больший ущерб оуновцам нанесла внутренне партийная борьба их руководства в эмиграции, что дезориентировало подполье. В 1949 г. оно обратилось к украинской эмиграции: «Воюющая Украина решительно осуждает всех тех, кто не хочет подняться выше своих узкопартийных интересов, кто спекулирует освободительной идеей …Распределение сегодня может происходить не по линии той или иной партии, а по линии патриотов и предателей украинского народа». Хотя конфликты между оуновцами в эмиграции и их сотрудничество с западными разведками принесли больше вреда, чем пользы подполью. Сбор разведданныех военного характера для иностранных спецслужб продолжался до окончательного прекращения деятельности структур ОУН.
Таким образом, деятельность агентуры СБ в советс. силовых органах была наиболее ценным звеном ее разведки, деятельность которой была направлена на разведывательное обеспечение боевых операций ОУН, сбор информации о планах антиповстанческих операций, разведданных, которые могли бы понадобиться во время войны Запада с СССР. Наиболее многочисленной была агентура СБ в советс. парамилитарных формированиях из числа местного населения – истребительных группах, истребительных батальонах, группах охраны общественного порядка. Кроме выполнения разведывательных задач, она служила определенным резервом для пополнения нелегальных боёвок, добывала для подполья оружие и боеприпасы, проводила антисоветскую пропаганду, осуществляла диверсионные и террористические акции. Значительно меньшее количество разведчиков СБ было в РА, советс. правоохранительных органах и совсем незначительное среди сотрудников госбезопасности. Несмотря на это, данная агентура предоставляла СБ достаточно ценные разведданные о планах врага, а также была главным поставщиком информации для западных союзников. Сравнивая все направления разведывательной деятельности СБ, следует отметить, что четкого разделения не было, они дополняли друг друга и были взаимосвязаны.

РАЗДЕЛ 4. КОНТРРАЗВЕДКА СБ
4.1. Борьба с сексотством среди местного населения
В связи с изменением тактики ОУН соответственно меняются методы антиповстанческой борьбы советс. спецслужб. Главное направление деятельности переносится с чекистско-военных операций на агентурную работу.
В пособие для сотрудников СБ указывалось, что при построении сети инф. «приметой НКВД является массовость и система». Советскую агентуру, которая действовала в среде, которая окружала подполье, сами оуновцы называли «внешней».
Анализируя причины расширения сексотства среди населения, документ оуновского подполья отмечает, что оно является следствием:
а) продолжительной работы органов НКВД и НКГБ в направлении организации агентурной сети сексотов и провокаторов;
б) определенной моральной депрессии части населения, которая возникла в результате ужасного террора оккупации. Кроме этого, относительно территории Волыни, а особенно Западного Полесья, необходимо учитывать крепкие позиции коммунистического подполья, которые относятся еще ко временам Второй Речи Посполитой.
По способам вербовки сексотов разделяли на тех, которые пошли на сотрудничество с НКВД добровольно, и тех, которые были завербованы методами угроз и пыток, а по интенсивности работы – на активных и пассивных. При этом завербованных принудительно всегда было намного больше. Численность сексотов зависела от активности деятельности подполья на определенной территории. На село приходилось не менее 3-4 сексотов. При необходимости их вербовали в необходимом количестве, в зависимости от обстоятельств. По направлениям агентурной работы среди сексотов существовали отдельные специализации и категории: резидент, связист, вербовальщик, маршрутник, узнающий, внутрикамерник, сторожевой информатор, держатель конспиративной квартиры.
Наиболее квалифицированными были резиденты. Пособие для СБ описывало процесс назначения резидента: «Из каждого села с сексотами с каждым по-отдельности встречается один из НКВД и то очень часто, так долго, пока между ними не пробьется один человек, и тогда он становится проводником (резидентом) всех сексотов, и уже только с ним один раз в неделю встречается НКВД».
Профессия резидента должны была обеспечить его конспирацию во время встречи с агентами и оперсотрудником, а также позволяла общаться с многими людьми. Резиденты работали врачами, фельдшерами, учителями, директорами школ, финагентами, священниками, почтальонами и т.п. Например, В с.Смыков Млиновского р-на резидентом агентуры был финагент В.Евчинский (оперативное псевдо «Смелый»).
Отдельно от резидентов существовала категория агентов-связистов, которые обеспечивали связь оперсотрудника с особо ценной агентурой. Для этого использовали местных жителей, которые работали в городе, на железной дороге, транспорте, районных учреждениях, которые часто переезжали из города в село к семье. Именно поэтому СБ следила за сельскими жителями, которые работали в городах. Например, по поручению ког. БСБ И.Ткачука («Петруши») разведчица СБ в с.Седлище Старовыжевского р-на информировала обо всех жителях села, которые работали в Ковеле.
Агенты-вербовщики должны были подбирать для оперсотрудника объекты для агентурной работы, собирать на них компроментирующие материалы. Агенты-маршрутники (рейдовики) использовались, когда в терене была плохо развитая агентурная сеть, а также для проверки других агентов. При проведении особо важных операций в рейд отправлялся «оперативник-маршрутник». Благодаря агенту-маршрутнику ОВГ МВД в Боремецком лесу незаметно окружила лагерь подпольщиков и нейтрализовала оборону снайперами. Агенты-внутрикамерники отличались хорошей агентурной подготовкой. Их использовали для оперативного раскола арестованных. Согласно воспоминаниям жительницы с.Несвич Луцкого р-на С.Мамай, в 1948 г. к ее матери во время нахождения в Луцкой тюрьме следователи засылали в камеру сексотку под видом арестованной, чтобы таким образом войти в доверие и выведать информацию. Полученные сведения агент передавал во время вызовов на допрос, также их часто переводили с одной камеры в другую.
Агенты-информаторы сообщали правоохранительным органам обо всем подозрительном, чтобы можно было принять превентивные меры. Многие из них действовали при аптеках и магазинах. Чтобы затруднить им оперативную передачу информации в РО МГБ и МВД, БСБ забирали с собой все обнаруженные телефонные аппараты. В частности, 25 июня 1947 г. во время диверсионно-террористических операций БСБ Ф.Парахуты («Вишни») на территории Радивиловского р-на были сняты телефонные аппараты в помещениях сельсоветов. Держатель конспиративной квартиры обеспечивал место встречи оперсотрудника с агентом, а также собирал с других агентов письменные доносы. Вербовали агентов-квартирников из людей, которые работали в общественных местах – читальнях, клубах, буфетах и т.п.
В условиях сложных послевоенных лет многие люди становились сексотами из-за обещаний материального вознаграждения. Этих людей СБ относила к первой группе. В учебнике для СБ отмечалось, что НКВД выдает денежное вознаграждение своим сексотам в зависимости от ее ценности. «…хорошая агентура оплачивается неплохо. В любом случае меньше 150-200 крб. Агенту никогда не давали. И это за один раз, а бывали случаи, что он мог получить за один месяц 3-4 таких вознаграждений. Была агентура, которой каждый месяц выдавали 500-1500 крб. Только деньгами, а кроме этого, выдавались еще вещи, такие как костюм, обувь, пальто, телефон, радиоприемник и др.». Например, житель с.Оженин Острожского р-на П.Савич в 1948 г. обязался оу РО МВД Чернус выдавать повстанцев, за что получил вознаграждение в 12 тысяч крб. Сексотке Г.Гаврилюк, (агентурное псевдо «Москва») из с.Большие Товковичи Заречненского р-на лейт. НКГБ Петров за выполненную работу обещал вознаграждение – корову, одежду и 2 пуда соли. Именно поэтому неожиданное улучшение материального положения определенного крестьянина вызывало подозрения у подпольщиков. Например, в «черных списках» СБ о жителе с.Мнишин Гощанского р-на было записано: «Раньше Федор пас у крестьян скот, теперь скот не пасет, а живет «зажиточно», курит папиросы, имеет деньги и одежду. Лейтенант МВД Кондраченко дал для его матери деньги на одежду, о чем говорит население».
За денежное вознаграждение сексоты не только предоставляли информацию, но и осуществляли физическое уничтожение подпольщиков. Боевика СБ П.Яцюра («Черного») за обещанное денежное вознаграждение убил его бывший сельский учитель Середюк и лично отвез тело в Торчинский РО НКВД. Иногда угрозами и обещаниями вознаграждения чекисты вынуждали уничтожать подпольщиков их родственников. Показательной в этом случае является трагическая история гибели реф. СБ П.Яковлюка («Яремы»). Его двоюродного брата Леонида конспиративно вызвали на допрос в Локачинский РО МГБ, угрожали заключением и обещали вознаграждение в 25 тысяч крб. Тот не выдержал, морально сломался и согласился на убийство, для этого ему выдали пистолет. 6 июля 1950 г. перед отъездом в Житомир на встречу с отцом П.Яковлюк решил проведать брата в с.Гранатов Локачинского р-на. Тот предложил его провести, а отойдя несколько метров, выстрелил эсбисту в спину. Обещанное вознаграждение он полностью не получил, а те деньги, которые получил, по свидетельствам очевидцев, со временем пропил.
Добровольно на сотрудничество с чекистами пошла часть священников, которые ориентировались на сотрудничество с советс. властью. В инструкции для СБ о работе агентуры НКГБ указано: «Сегодняшняя православная, так называемая Патриархальная, церковь полностью в распоряжении НКВД…». В частности, в списки сексотов, которых должны была уничтожить СБ, попал священник с.Мнишин Гощанского р-на Г.Янкевич. Агентам-священникам поручали слежку за другими священниками, доносы на своих парафиян, а также проводить в церквях советс. пропаганду.
Во многих случаях вербовка агентуры среди священников осуществлялась в райфинотделах. Сексотами становилась и часть священников, которая поддерживала подполье, но была разоблачена и испугалась репрессий. 1946 г. Тучинский РО НКГБ через сексотов узнал, что местный священник проводит среди верующих антисоветскую пропаганду. В его доме провели обыск и выявили антисоветские листовки. После чего священника завербовали. Одновременно часть из них, даже под угрозами репрессий не соглашалась работать сексотами. В частности, органы МГБ старались завербовать Клеванского священника Ф.Бусела, который был двоюродным братом Я.Бусела («Киевского»), но он категорически отказался. За это в мае 1950 г. его вместе с семьей выселили в Томскую обл. Шли на сотрудничество с советс. спецслужбами и представители других конфессий, особенно протестанты, религия которых была вне закона. Под подозрением СБ был Й.Чернецкий из с.Мишев Иванического р-на: «Является баптистом, проповедует Святое писание, но сам, как говорят люди, не одного уже продал в тюрьму».
Нередко советс. спецслужбы вербовали свою сеть информаторов среди детей. В инструкции СБ за июнь 1946 г. сообщалось, что НКВД вербует агентов среди детей от 8 до 14 лет, которые действуют под видом пастухов, попрошаек, наемной силы и т.п. Благодаря доносу школьницы из с.Козлиничи Ковельского р-на была окружена и уничтожена КБ. Четырнадцатилетняя девочка из с.Спасов Здолбуновского р-на показала чекистам хорошо замаскированную крыивку, окруженные трое боевиков подорвали себя гранатами.
Для вербовки сексотов активно использовалась личная вражда между односельчанами, которые с целью мести писали анонимные доносы на своих соседей. Подобные доносы писали на своих соседей и инф. СБ. К.Мороз из с.Бугаевка Радивиловского р-на вспоминала, что ее чуть не повесили за предательство свои же повстанцы. Как выяснилось со временем, донос написала одна из девочек, которая приревновала ее к своему парню. Причиной ликвидации СБ определенного лица могла стать даже устная угроза, сказанная между соседями. 21 августа 1948 г. БСБ «Василия» ликвидировал жительницу с.Дорогобуж Гощанского р-на П.Кравчук, которая угрожала семье Н.Кравчука, что выдаст МГБ его сына «Весну», который был станичным хозяйствующим. Значительная часть подобных убийств осуществлялась не БСБ, а лично желающими мести соседями. Смертельно раненый реф. СБ О.Панчук («Мамай») свидетельствовал в Дубновской больнице следователю НКГБ: «СБ не может нести ответственность за все факты гибели местных жителей – при наличии оружия в руках населения немало людей убили на личной почве».
Главным методом работы как инф. СБ, так и сексотов НКВД, было наблюдение и опрос односельчан. Поэтому СБ предостерегала местных жителей: «Первая, самая необходимая вещь – это хранить тайну …Когда мы уничтожим в своем селе предателей-сексотов, а сами научимся твердо молчать перед соседями, перед своими и перед чужыми людьми, тогда, возможно, будем спокойны за свое село. Позор болтунам ! Смерть сексотам !». Бывший чекист А.Степаненко вспоминал, что в феврале 1949 г. во время обыска ОВГ МГБ, по агентурным данным, домов жителей с.Петушков Млиновского р-на, ни один из них не выдал место нахождение крыивки и избегал с ним разговоров, будучи сильно напуганными.
Значительную часть сексотов вербовали среди населения, которое поддерживало оуновцев. Так, Ф.Корнийчук из с.Мнишин Гощанского р-на в 1947 г. был арестован солдатами местного военного гарнизона за то, что срывал большевистские листовки и был завербован в агенты. Для вербовки сексотов советс. спецслужбы использовали массовые вызовы населения на допросы. В частности, в «Учебнике для служащих Безопасности» указано: «Вербуют их способом, похожим на другие, а именно: вызывают такого человека якобы по разным вопросам в НКВД или сельсовет, или прямо его арестовывают. Арестовывает милиция, а не НКВД, чтобы не казалось кому-то, что дело политическое». Часть сексотов вербовали среди местных жителей, которые попали в тюрьму за мелкие кражи. Так, в 1947 г. на сахарном заводе в с.Бабин Гощанского р-на был арестован за кражуГ.Козак. Через 2 недели он был завербован РО МГБ (агентурное псевдо «Чепринский») и выпущен домой.
Именно поэтому под подозрением СБ были все, кто попадал на допросы в органы госбезопасности или милиции. Связной П.Крисевич из с.Дубечно Старовыжевского р-на был арестован и завербован МГБ. Когда его отпустили домой, он с женой сразу сбежал в БСБ А.Михалевича («Коса»). Это вызвало подозрение подпольщиков, поэтому обоих расстреляли. Не спасли даже прошлые заслуги ОУН. Семью повстанца П.Тысько из с.Завидов Иванического р-на, которую постоянно вызывали на допросы в РО НКВД, уничтожили БСБ, несмотря на то, что он погиб в бою с большевиками.
Завербованные из числа бывших сторонников оуновского подполья сексоты выполняли различные задания. Бывший подпольщик В.Якимчук из с.Малятин Гощанского р-на по поручению оу Тучинского РО НКВД Волкова отслеживал, где скрываются повстанцы, кто им помогает, расклеивает агитацию, где находятся крыивки. 6 января 1952 г. И.Панько («Сикору»), которому чудом удалось вырваться из засады войск МВД, зарубил топором его же инф. из Ивановского р-на Г.Пинчук, завербованный УМГБ Брестской обл.
Под подозрение СБ попадали люди, которые вернулись из принудительных работ в Германии или из ссылки. Например, в списки СБ попал житель с.Мнишин Гощанского р-на Я.Майстров, который при Польше возглавлял местный центр УНДО, за что был выслан советс. властью в Сибирь. В 1945 г. он сбежал из ссылки и некоторое время скрывался у родственников, будучи в конце 1946 г. пойманным НКВД и завербованным как сексот. Для агентурной работы советская власть также активно использовала голод в восточных и южных обл. Украины 1946-1947 гг. Как указано в инструкции для СБ: «Под видом попрошаек хлеба высылали органы полиции сексотов, завербованных из малолетних, которые перемещались, как правило, в подлесных селах, где старались получить службу у хозяев, чтобы, например, во время выпаса скота завести в лес разведку или следить за движением в селе».
Достаточно часто сексотами становились демобилизованныекрасноармейцы, которые имели определенные провинности перед советс. властью. Допрашиваемый СБ советс. агент с 1941 г. А.Лебедь (агентурное псевдо «Жук») свидетельствовал, что при помощи НКВД был демобилизован из-под Оданска как раненый, хотя на самом деле был здоров. Как и другие красноармейцы, которых отпустили домой, он получил задание следить за оуновцами. В декабре 1946 г. под прикрытием работы мелиоратора А.Лебедь прибыл из г.Гордеевка Брянской обл. (Россия) через Новоград-Волынский в с.Бабин Гощанского р-на, где оу РО МГБ Данилюк включил его в местную агентурную сеть.
Часть демобилизованных красноармейцев считали так называемыми «доверенных лиц» МГБ, которые не поддерживали постоянную связь с оперсотрудниками, а лишь иногда писали доносы. В конце 1953 г. в Турийского РО МГБ пришло письмо от демобилизованного солдата СА : «Житель с.Грушевка Александр Бондар трижды задерживал меня самого и интересовался не тем, чем остальные люди. Он, например, расспрашивал, какая в армии техника, сколько и где я видел военных аэродромов и т.п. а еще я заметил, что он часто ходит из Грушевки в лес в направлении с.Литин…». Позже О.Бондар попал в устроенную обл. УМГБ засаду в Литинском лесу и выдал крыивку Г.Грушовца («Хомы»).
Из-за массовых проявлений сексотства среди демобилизованных красноармейцев СБ ликвидировала их при наименьших подозрениях, а других предупреждала. Например, в январе 1946 г. БСБ Г.Собчука («Жбурлая») в с.Фусов Гороховского р-на по подозрению в сексотстве убила демобилизованный из СА А.Переско. казненные СБ красноармейцы происходили преимущественно из семей советс. активистов, а поэтому воспринимались подпольщиками как «вражеский элемент». Например, в с.Симонова Гощанского р-на БСБ уничтожила демобилизованного С.Юзикевича, перед этим они ликвидировали его отца и брата-истрибка.
Под подозрение СБ попадали иностранцы-специалисты: геологи, инженеры-проектировщики и др., которые с оборудованием ходили по волынским лесам. Именно под их прикрытием, начиная с 1948 г., в дома сексотов монтировались радиосигнализационные аппараты «Тревога». С приходом подпольщиков агент в спрятанном жилом и хозяйственном помещении нажимал кнопку определенное количество раз – и сигнал поступал в РО МГБ. Со временем был разработан новый модифицированный сигнальный аппарат «Метео», который был размером с телефон и имел ограниченный радиус действия. Устанавливался он за 25-30 минут, а провода маскировались под штукатурку. С помощью такого аппарата, установленного у агента Д.Трощука из с.Куклы Маневицкого р-на, весной 1952 г. пытались выявить райпроводника Ю.Ковбасюка («Лысенко»). Уничтожены: реф. СБ С.Титкова («Романа»), И.Никончука («Ярослава») и др.
Для подготовки агентуры, особенно агентов-маршрутников, существовали специализированные учебные заведения при УМГБ. Одно из таких учреждений под названием «Спецшкола № 2 при ІІ отделе МГБ УССР» находилось в Киеве по ул.Крещатик, 56. Кроме этого, существовали спецшколы МГБ для другого вида агентуры. Например, в Киеве по ул.Дмитровской, 18 возле Сенной площади действовала школа для подготовки агентов-террористов. Чтобы сорвать подготовку вражеских агентов, СБ пыталась предотвратить проведение советс. властью различных курсов подготовки, повышения квалификации учителей, работников, поездок на выставки, сборов активистов и т.п.
При выявлении и ликвидации сексотов среди местного населения тесно переплетались функции разведки, контрразведки и БСБ. Были задействованы все звенья СБ от реф. СБ КП до станичного инф.
В частности, СР составлял списки подозрительных лиц и передавал КСБ, а тот, соответственно, разведчику СБ РП. Хотя иногда сообщения шли напрямую. Инф. И.Ивановский из с.Мовчанов Локачинского р-на весной 1948 г. сообщил реф. СБ КП П.Ковальчука («Залесного»), что сексотка Г.Вдовяк доносит МГБ о людях, которые помогают ОУН. Через несколько она была застрелена на собственном дворе боевиком СБ В.Лучинцем («Федором»).
Небезосновательно считая сексотов более опасным врагом, чем советс. военные, и не имея возможности эффективно вести с ними борьбу в правовых рамках, СБ применяла показательно жестокий террор. В листовке подполья за январь 1946 г. было указано: «У нас не должно быть жалости к сексотам и предателям, потому они также не принимают во внимание своих братьев, которых выдают на смерть или Сибирь. Сексот – это самый подлый человек. Это вообще не человек – это собака. И поэтому он заслуживает собачью смерть». Согласно сведениям боевика Ф.Капитана («Грушенко»), ког. БСБ И.Данилевич («Кит») высказывался, что когда убивает сексота ему «на душе становится легче». Нередко к семье сексота применялась коллективная ответственность. Решали казнить одного человека или всю семью, в зависимости от обстоятельств и донесений инф. Например, 27 марта 1946 г. в с.Берестяны Киверцовского р-на БСБ Ф.Папижука («Гонты») повесила семью Гриценко. На дверях дома была оставлена надпись: «Кто будет доносить КВД и НКГБ, того ждет такая же смерть». Для запугивания невыявленных сексотов, нередко казни происходили с использованием пыток, обезображиванием трупов. На протяжении 1947-1948 гг. БСБ в с.Дермань Здолбуновского р-на убили 16 человек, а их тела выкинули в колодец. Как показала судебно-медицинская экспертиза, проведенная 10 марта 1953 г., одного из мужчин задушили с помощью петли из провода и деревянной палки, другому в голову воткнули железный зуб из бороны, а в черепе погибшей женщины нашли продетый через ушные раковины прут, на который намотали волосы. Иногда тела казненных местным жителям запрещали хоронить на кладбище. БСБ И.Собуцкого («Субботы») в с.Заполье Любомольского р-на ночью зарубили трех сексотов. При этом они оставили записку, в которой запрещали хоронить их тела, а в случае непослушания: «И с вами будет такое». Во время проведения террористических акций БСБ, почти всегда дома сексотов грабили и сжигали.
Нередко, методы, которыми СБ проводила уничтожение сексотов, вызывали возмущение не только среди населения, но и самих подпольщиков. Станичный «Яшка» жаловался райпроводнику, что БСБ Г.Мандзюка («Олега») сильно покалечили топором Д.Захарчук, которая на следующий день умерла в больнице. Главным подозрением было то, что она часто ходила в Острог и в ее доме останавливались солдаты ВВ. «Население деморализовалось, потому что ее ликвидировали с таким варварством, как крупного преступника, она не заслужила на такие муки».
Атмосферу террора и подозрения по отношению к людям, которые могли бы поддерживать подполье, разными методами пыталась разжечь советс. сторона. Зная о методах работы СБ, Г.Хрущев 21 сентября 1945 г. рекомендовал НКВД подставлял под удары оуновцев «вражеские элементы села – куркулей, священников, торговцев». В январе 1946 г. оу Людвипольского РО НКВД Олесич провел массовый вызов на допросы куркулей из с.Хотынь, который происходил в доме семье ког. БСБ Ф.Дудир («Кармелюка»). Через два дня боёвка В.Конопчука («Захара») замучила семью «Кармелюка», а сам ког. БСБ бросил своих подчиненных и сбежал в неизвестном направлении. Распространенными были случаи, когда вину за выявление определенной крыивки пытались списать на людей, которые поддерживали подполье. В частности, по совету агента-маршрутника «Плаксыа» Колковский РО МВД пытался скомпрометировать инф. ОУН Г.Суботинского, заехав к нему 9 января 1951 г. перед ликвидацией БСБ Я.Лысого («Павла»).
Ситуация, в которое под подозрение в сексотстве попадал кто-то из родственников подпольщика, вынуждала его ради спасения себя и своей семьи прибегать к радикальным мерам – приходить в повинной или, реабилитируя себя перед СБ, ликвидировать родственников. Участник БСБ И.Краля («Сатаны»), которая действовала в Корецком р-не, Ф.Коробко – повесил нескольких родственников, обвиненных в сексотстве. Реф. СБ П.Копищик («Гонкий») из с.Люхчаны Сарненского р-на убил свою тещу А.Костюк и сестру жены, обвиняемых в сексотстве.
Многие сексоты скрывались на момент теракта у соседей, были случаи, когда участники подполья заступались за них перед БСБ. В таких случаях обвиняемого наказывали избиением, после чего несколько «авторитетных» местных крестьян брали его на поруки. Родственники, как правило, тоже пытались предупредить обвиняемых СБ, чтобы они успели сбежать. В частности, демобилизованного солдата СА Г.Мороз из с.Бугаевка Радивиловского р-на родственники предупредили, что СБ вынесла ему смертный приговор и чтобы он немедленно бежал из села: «Беги, Коля, если хочешь остаться в живых. На фронте пуля обошла, здесь не обойдет…».
В отдельных ситуациях сексоты оказывали сопротивление при их ликвидации. 30 декабря 1947 г. в с.Глашево Костопольского р-на БСБ О.Грицюка («Василия») проводила арест И.Торчаного (советс. агент с 1940 г.). Последний неожиданно набросился на боевика «Норчика», пытаясь забрать у него автомат. В драке тот выстрелил и случайно убил эсбиста «Санька». Хотя преимущественно уничтожение сексотов проходило без сопротивления осужденных. Ликвидация сексота, особенно когда его семью решено было не наказывать, могла угрожать расконспирацией. Именно поэтому арест или уничтожение проводили конспиративно – под видом красноармейцев, милиционеров, пограничников. Чтобы люди не узнали исполнителей теракта, которые, как правило, были хорошо знакомыми, боевики одевали маски, вымазывали лицо сажей, краской и т.п.. Для бесшумной ликвидации сексотов нередко использовали петли с «палками» и холодное оружие (топоры, ножи).
В случае расконспирации советс. агенты старались изменить место проживания, переселяясь в города, где влияние подполья было значительно меньше. О.Червяковская из с.Немовичи Сарненского р-на, которая выдала НКГБ сестру ког. БСБ Д.Царука («Кармелюка») переехали жить в Сарны. Семья убитого СБ головы сельсовета с.Мидск Сарненского р-на Г.Романцева, обвиняемая в сексотстве, вынуждена была переехать в Степань. Агент НКГБ П.Кисель из с.Посягва Гощанского р-на, расконспирировавшись перед СБ, вынужден был выехать в Ровно.
Зная о побеге сексотов в города СБ пыталась их испугать. Например, распространяли обращение: «Перед народом ни один сексот не сможет скрыть свою позорную работу, потому что следим за каждым его шагом, упадем на него, когда он этого будет ожидать меньше всего… Пусть никто не думает, что НКВД может гарантировать ему жизнь. Нет, никогда. Мы везде найдем предателей, перед нами не спрячешься, не сбежишь. Даже в районе, или где-либо, пусть не чувствуют себя безопасно, потому что и там ми рано или поздно найдем и уничтожим».
Учитывая провокационную работу советс. спецслужб и составляющие условия работы СБ, невозможность проверить данные инф. при ликвидации сексотов, нередко возникали ошибки. Так, на х.Лагожа возле с.Броды Ратновского р-на в клуне С.Гурского был внезапно окружен и уничтожен отдел УПА И.Баранчука («Макарчика»). Подозрение в сексотстве упало на хозяина усадьбы, которого в момент боя не было дома. Вскоре Себастьяна и его отца Охрима уничтожила СБ, когда они отстраивали сожженный дом. После того случая семья начала скрываться от оуновцев у родственников. Как вспоминает А.Гурская, один раз, когда семья села ужинать, к ним зашли подпольщики. Все подумали, что их выследили и убьют, но оуновцы сняли шапки и начали просить извинения: «Не нужно вам скрываться. Чужие тогда были, не знали вас. А люди сказали, что уехал на коне Себастьян, мы и подумали, что выдал он нас. Теперь мы все знаем. Извините нам, мы вам не причиним зла. И не скрывайтесь. Очень жаль, что так вышло». Характерно, что руководители подполья, которые отдавали приказы о массовых ликвидациях сексотов, считали, что это явление в будущем негативно оценять потомки, но оно необходимо. В издании «Информатор» Провода СЗУЗ за 1948 г. говорилось: «Мы, как действующее народное поколение, выполняем свой почетный долг, независимо от того, дадут нам за это терновый или лавровый венок».
На массовые ошибки время уничтожения людей, заподозренных СБ в сексотстве, обращало внимание руководство ОУН. В инструкции для работников СБ за 25 декабря 1946 г. говорилось: «Часто встречается еще в терене сознательная ликвидация невинных людей, руководствуясь только аргументом т.н. «чистой работы» – мол, этот мужчина кажется мне подозрительным». Поэтому запрещалось ликвидировать людей, вина которых не была полностью доказана, а также неактивных сексотов». Убийства местных жителей – социальной и экономической опоры подполья, заподозренных в сотрудничестве с советс. спецслужбами, наносили наибольший ущерб, прежде всего, самой ОУН. Принимая это во внимание, начиная с 1950 г., СБ постепенно прекращает ликвидации сексотов. В указаниях для СБ за июль 1950 г. сообщается: «Запретить массовую ликвидацию сексотов, а применять в таких случаях расшифровку менее опасной агентуры. Ликвидацию агентов с востока проводить при особой активности их агентурной работы, во всех остальных случаях добиваться прекращения работы пропагандистско-воспитательными мерами…».
Масштабная ликвидация СБ сексотов среди гражданского населения еще долго проявлялась тяжелыми моральными травмами в искалеченных судьбах жертв этого трагического противостояния. Я.Петручик из с.Шменьки Ратновского р-на, который случайно выжил после ликвидации его семьи из семи человек на Рождество, получил психологическую травму на всю жизнь. Как сообщала районная газета: «…каждый год на этот праздник в его жилах застывает кровь, бешено стучит сердце, сдавливает виски. А потом из груди вырывается стон – тяжелый, болезненный. И только ступит за порог и силы его оставляют. Приседает на белый холодный снег. И ничего не может сделать, или не слышать выстрелов, которые пронзают ночь, обжигают грудь. Но кровавая ночь не забывается». Трагизм ситуации состоял в том, что местные крестьяне-сексоты, завербованные, в основном, принудительно органами госбезопасности, т.е. будучи жертвами советс. власти, вскоре сами, иногда в ужасных муках, гибли от БСБ.
Характеризуя борьбу СБ с сексотством среди местного населения, следует отметить, что она приобрела наиболее жестокие и трагические формы. Масштабы причиненных БСБ жертв в связи с подозрениями в тайном сотрудничестве с советс. спецслужбами сложно оценить. Но неоспоримым является тот факт, что в послевоенный период они составляли преимущественную часть всех ими убитых. В то же время, именно преступная, антигуманная даже по отношению к свои гражданам деятельность советс. спецслужб спровоцировала такие действия. В связи с постоянным состоянием войны человеческая жизнь перестала быть ценностью и легко отдавалась за сравнительно незначительные победы, призрачные цели обоих сторон. Кроме огромного количества невинных жертв, западноукраинское общество понесло страшный удар по формированию новой европейской нации. Сексотство, как тяжелая болезнь, поразила волынское волинське село, принеся болезненный перелом традиционной христианской морали, оставила в обществе глубокую моральную травму, последствия которой чувствуются и до нашего времени.

4.2. Выявление и уничтожение советской агентуры в оуновском подполье
Особенно ценной и эффективной в антиповстанческой борьбе была советс. агентура внутри оуновского подполья, которое находилось на нелегальном положении. В подпольных документах такую агентуру называли «внутренней». В учебнике СБ говорилось: «Провокаторов внутри организации вербуют обычно шантажами, это самый важный и самый надежный способ вербовки…При шантаже какого-либо человека умеют правильно использовать собранный материал. Когда не получается сломить человека убеждением, тогда бьют, пытают».
Вербовки закрепляли письменным обязательством. Писали его по заранее одобренному образцу. Например: «Выражаю добровольное желание помогать органам советской власти в выявлении всех ее врагов, о чем обязуюсь честно доносить в органы МВД. О моем сотрудничестве с органами МВД я никому ни под каким видом обязуюсь не рассказывать. Если я нарушу это обещание, то буду привлечен к суду военным трибуналом…».
Не всегда вербовки проходили методами угроз и шантажа. В определенных ситуациях применяли подкуп, пропаганду преимуществ советс. власти, деморализацию среди подполья. Советс. агент С.Панко («Шпак»), который действовал в БСБ Л.Скобы («Чада»), сообщил в Торчинский РО МГБ, что его шеф боится новой чистки и избегает встреч со своим руководством. По полученному от чекистов заданию «Шпак» уговорил «Чада» тайно встретиться с чекистом В.Киричуком. Со временем встреча повторилась, эсбовец несколько дней гостил в одном из райцентров Волыни, проживал в квартире оу МГБ А.Чурина. Для «Чада», который уже много лет находился на нелегальном положении, были организованы пропагандистско-развлекательные экскурсии по городу, которые щедро финансировались. Кроме этого, ему обещали все простить и помочь устроить «жизнь по-новому». После этого по поручению обл. УМГБ «Чад» спровоцировал новую чистку в подполье. В результате руководитель Торчинского НП И.Гречко («Зубр») собственноручно «за предательство интересов ОУН» ножом зарезал референта СБ НП «Сову», а также застрелил свою машинистку Г.Моргун («Муху») и 2-х личных охранников – «Дмитрия» и «Олексу». Со временем он сам был ликвидирован боёвкой «Паска», которую вывел в засаду ВВ «Чад». Закончилось все тем, что скомпрометированные перед руководством ОУН эсбовцы, которые чудом выжили в этой резне, добровольно вышли с повинной. Часть руководителей подполья шли на сотрудничество с советс. спецслужбами в надежде избежать ответственности за свои преступления. Г.Швец из с.Борщевка Здолбуновского р-на вспоминала, что А.Сокол («Вертун») лично замучил многих местных людей, а со временем выдал НКВД крыивку «Черешняка», «Галичанина» и многих др.
Многие агенты было завербованы во время облав и засад. Для конспиративности и избежания подозрений со стороны СБ относительно длительного отсутствия боевика, его старались завербовать на месте задержания и немедленно отправить с заданием назад в подполье. Для прикрытия выдумывалась определенная «легенда». По разработанном Маневицким РО МГБ планом агент из с.Ничеговка под видом дезертира из РА скрывался в с.Тельче, где со временем был забран в боёвку Г.Слезка («Желуденко»).
Большое внимание уделялось контакту агента с оу, а также связями между самими агентами. Происходил он конспиративно, через родственников, других агентов, резидента или систему тайников. В частности, оу УМГБ Д.Александров завербовал жителя Любешевского р-на Г.Веремчука (агентурное псевдо «Осень»), который действовал в боёвке Пинского НП И.Панька («Сикоры»). Он должен был оставлять записки в заранее согласованных местах. Интересно, что за 5 месяцев нахождения под проверкой СБ, агент временно прекратил свою работу. Но следствие эсбисты провели недобросовестно. Благодаря данным «Осени» в начале февраля 1952 г. в Одрижинском лесе была окружена и уничтожена боёвка «Сикоры» и руководитель Дорогичинского РП «Грицка». Владимир-Волынский РО НКВД направил в повстанческий загон агента П.Иващенко из с.Березовичи. Через предварительно установленные каналы он за две недели сообщил о месте базирования отдела, который окружил и уничтожил батальон ВВ НКВД. Для связи с ценными агентами использовали агентов-связных, которым для конспирации выдавали пароли. П.Удахин вспоминал про агента «Сокола», который занимал руководящую должность в штабе СЗК «Москва». Через каждые 10 дней он поставлял чекистам информацию, обмениваясь с агентом-связным паролями «Привет с Севера» – «Привет с Юга».
Важным направлением работы советс. агентуры было ведение подрывной работы, прежде всего, среди рядовых подпольщиков, расширение в их рядах недоверия к проводу ОУН. Как вспоминает Г.Савчин: «В критическое время к бойцу подходил агент и говорил, в какой безнадежной и совсем неразрешимой ситуации оказалась УПА и что нет смысла дальше вести борьбу. Лучше выйти из леса и вызваться в НКВД, оправдываясь, что боролся против немцев, и тогда нверняка помилуют. Это были вышколенные агенты, они заранее присматривались, к кому подойти, и когда после такого разговора стрелок все равно сомневался, агент терроризировал его психически».
Большой вред нанесли подполью АБГ, или как их еще называли, «легендарные» спецгруппы. Инициатором их создания выступил капитан госбезопасности В.Кащев. По состоянию на 7 марта 1945 г. в Волынской обл. действовало 42 спецбоёвки и три контрбанды общей численностью 850 человек, а также 19 боёвок из бойцов ВБ. В состав АБГ привлекали бывших подпольщиков, нередко эсбистов. Хотя нередко они создавались из бывших красных партизан, советс. военных. Г.Смирнов вспоминал, что во время поисков боёвки И.Гладуна («Соловей»), столкнулся с АБГ соседнего РО, которая состояла из 5-ти оу и 15-ти солдат ВВ МГБ. АБГ имитировали реф. и БСБ высших проводов, или «почет». Работу каждой из них координировал оперсотрудник. Основными задачами АБГ были:
• захват или уничтожение проводников и реф. подполья;
• ликвидация небольших боёвок и групп;
• выявление или уничтожение линий подпольной связи, захват шефов связи и связных;
• подведение больших боёвок и групп подполья под оперативно-военный удар;
• сбор информации для проведения оперативно-военных операций;
• поиск крыивок и тайных составов;
• грабеж населения под видом подпольщиков, убийство местных жителей под видом ликвидации сексотов;
• проведение «легендарныз допросов».
Стоит отметить, что деятельность АБГ характеризовалась массовыми злоупотреблениями и издевательством над местным населением. Факты нарушения законности признавали даже представители советс. власти. В частности, 15 февраля 1949 г. прокурор войск МВД Украинского ВО полковник юстиции Г.Кошарский написал докладную записку об их преступной деятельности. По причине массовых случаев осуществления АБГ преступлений уже в марте 1949 г. они были расформированы. Их старались вербовать конспиративно и нередко оставляли действовать в том же терене. Поэтому на данный момент, из-за засекреченности архивов, трудно установить, кто именно осуществил определенное преступление – БСБ, как уверяла советс. власть, или АБГ. Например, исследователь Г.Руцкий утверждает, что убийство семьи голови Суражского сельского совета Мельника осуществила в начале 1946 г. не БСБ Г.Тарановского («Ястреба»), а АБГ Шумского РО НКВД во главе со ст. лейт. Жуковым.
Чувствуя вину и желая начать жизнь «с чистого листа», большинство агентов старались выехать с семьей в другую местность. Агент обл. МГБ Г.Веремчук после ликвидации реф. СБ И.Собуцкого («Субботы»), вместе с семьей выехал в с.Октябрськое Николаевской обл. О.Ярош из с.Колесники Гощанского р-на, который вывел на засаду ВВ НКВД в урочище Иванова Долина свою ж сотню, переехал с семьей в Ровно.
В ответ на активизацию советс. спецслужб относительно приобретения агентов внутри оуновского подполья СБ усилила «чистку». В отличие от внешней агентуры, внутреннюю имели право выявлять и ликвидировать только референты СБ. Несмотря на это, фактически реф. СБ, начиная с КП и ниже, действовала самостоятельно, подчиняясь только своему непосредственному руководству. Это привело к бесконтрольному внутреннему террору СБ, который причинял вред ОУН. Под чистку могли попасть подпольщики, которые имели личные конфликты с руководством. Реф. СБ Г.Сизонюк («Дубрава») угрожал своим боевикам, которые не соглашались с его действиями: «Знай ! Если кому-то скажешь, – я получу, несомненно, но ты жить не будешь! Я найду основания и возможности !».
Особенно тщательные чистки проходили среди окружения высшего командования подполья. Г.Козак («Смок») говорил: «Конспирация требует жертв и их нужно нести». Зная болезненную подозрительность и шпиономанию «Смока», из оперативных источников органы госбезопасности донесли ему о предательстве ряда руководителей подполья. По свидетельствам В.Галасы («Орлана»), «Смок» уничтожил 80% боевиков из своего окружения. По совету советс. агента Г.Козак после пяток ликвидировал около 50 руководителей разных уровней. Из-за массовых провокаций советс. спецслужб шпиономания охватила и других проводников подполья СЗУЗ. 7 февраля 1947 г. в Садовском лесу по приказу реф. СБ П.Ковальчука («Залесного») расстреляли боёвку Г.Пекного («Мазепы») из восьми человек, среди которых, кроме самого руководителя, были: реф. СБ О.Шевчук («Игорь») и Г.Белозер («Голубь»).
Для компрометации руководителей подполья советс. спецслужбы через собственную агентуру подкидывали СБ записки. В инструкции СБ о допросе вражеской агентуры за 1947 г. говорится: «Такие материалы обычно содержат фамилии, псевдо и даже результаты якобы проделанной агентурной работы… ссылаются на людей… связанных с нашим революционным движением….Подобные документы со списками агентуры теряют на полях или на квартирах, где останавливаются, иногда передают их сексотам, чтобы они передали в СБ, и этим завоевали доверие в организации». Существовали специальные лаборатории, Где подделывали почерк и подписи подпольщиков. Бывший чекист Г.Санников упоминает об одной из таких в Киеве: «Их было всего двое (специалистов)…И вся хитрость – столик с матовым стеклом, подсвеченный светлой лампой снизу, тонкая, плотная, как табачная бумага, калька, по которой выводилась точная копия почерка объекта». Кроме изучения образцов почерка и особенностей местных диалектов, специалисты из НКВД изучали методы зашифровки корреспонденции в подполье (коды, простые и сложные шифровальные квадраты, шифровальные решетки, шифрование с помощью подпольной литературы, шифрование с помощью цифрового ключа, тайнопись). Все это использовалось для написания компрометирующих писем. В конце 1945 г. нач. Седлищанского РО НКВД Панин написал компрометирующее письмо на имя И.Тарасюка («Кубася»). В нем была благодарность «Кубасю» за то, что он якобы сообщил о местонахождении боёвки О.Сметюха («Маяка») и предупредил, чтобы он будущие сообщения в определенные места больше не клал. Письмо отправляли так, чтоб оно попало в СБ. Эсбовцы, приняв его за настоящее, расстреляли «Кубася» и с ним 10 боевиков.
Иногда СБ удавалось разоблачить подобные провокации. В «черных списках» СБ было записано, что советс. агентка З.Евчук из с.Рясники Гощанского р-на распространяла среди населения провокацию, что якобы подпольщик «Журавль» имеет связь с резидентом местной агентуры МГБ – Дубичем и передает через него информацию. Но обычно подозреваемых немедленно казнили без надлежащей проверки.
Зная о бескомпромисности СБ относительно сексотов, советс. спецслужбы, на протяжении всего послевоенного периода, использовали метод провокаций в отношении семей особенно опасных подпольщиков. Так, в декабре 1945 г. Дубровицкий РО НКВД задержал и жену эсбовцев – братьев Ефима и Дмитрия Соковских и через некоторое время отпустили. Распространив через сексотов слух о том, что они якобы являются советс. агентами. Со временем информация дошла до ког. БСБ П.Копотя («Стежка»), и он приказал уничтожить братьев Соковских и жену Дмитрия – Т.Сосновскую.
Непродуманная чрезмерная жестокость СБ в ликвидации внутренней вражеской агентуры и в то же время циничная, планомерная работа советс. спецслужб привела к значительным морально-психологическим потрясениям внутри подполья, упадку боевого духа. По этому поводу в документе подполья говорилось: «В некоторых низовых клетках возникла так называемая атмосфера недоверия, которая состоит в том, что человек, полностью честный, думает, что СБ его разрабатывает или может даже со временем арестовать. С другой стороны иногда возникает впечатление, что в ОУН много агентов».
Находясь под постоянной угрозой быть арестованным в ходе чисток СБ, многие подпольщики тайно ненавидели эсбистов за крайнюю фанатичность и жестокость, называя их «узбеками». Атмосфера страха перед чистками вынуждала многих подпольщиков, которые никогда не были советс. агентами, спасаться побегами и скрываться как от советс. власти, так и от СБ. Часть из них действовала самостоятельно, а другие объединялись в «дикие группы». В.Вакулик («Явор») свидетельствовал на допросе в НКВД, что в сентябре 1945 г. 15 людей из БСБ Т.Корольчука («Нечая»), в которую он тогда входил, вызвал реф. СБ Г.Гаврилюк («Федось»). Сразу по прибытию у него отобрали литературу, а со временем «Явор» заметил, что многих людей, которые с ним пришли, не стало. Увидев рядом с костром связанную женщину, он догадался, что СБ «готовит для него путо» и вместе с боевиком СБ Ф.Рибчинчуком («Сашей») бросился бежать. После этого они добрались в родное с.Собещицы Владимирецкого р-на, где выкопали крыивку и скрывались до ареста ОВГ Рафалевского РО НКВД 5 марта 1946 г.
В отчете следователя СБ В.Бондарчука («Прыська») за 6 декабря 1946 г. объясняются причины возникновения «диких групп»:
• деконъюнктура и моральное истощение некоторых людей;
• недостаток национального и политического сознания;
• низкое морально-идейное состояние;
• интенсивная деятельность НКВД;
• анархическое олицетворение некоторых людей;
• нетактичность некоторых руководящих лиц в отношении подчиненных;
• неконспирированное осуществление работы СБ;
• недостаток понимания в отношении чистки и ряд других моментов».
Наибольшее количество «диких групп» действовало на севере Волынской и Ровненской обл. Внешне они напоминали небольшие боёвки ОУН, почти все участники этих групп были из одного терена, были в прошлом повстанцами, в совершенстве знали методы работы подполья, территорию, пользовались поддержкой родственников. В отдельных случаях СБ пыталась «дикие группы» объединить с подпольем. Следователь СБ КП П.Яковюк («Ярема») после личной ссоры с руководителем создал собственную боёвку и 3 года самостоятельно действовал в Локачинском р-не, пока снова вследствие длительных переговоров не возобновил организационные связи.
Другим последствие чисток СБ на Волыни, главным образом благодаря их инициаторам – Г.Козаку («Смоку») и В.Куку («Лемешу»), возникла многочисленная оппозиция внутри ОУН(б). Проведенная реф. СБ «Смоком» чистка УПА-Юг вызвала возмущение значительной части подпольщиков. На Волыни и Западном Полесье массово возникали группы нелегалов, которые не признавали власть только назначенного краевого проводника СЗУЗ «Смока», но хотели продолжать борьбу с советс. властью. Их объединил и возглавил реф. СБ СВК «Одесса» С.Янишевский («Далекий»), который сам 1 декабря 1945 г. на х.Крук Гощанского р-на, чудом спасся от ареста Ф.Воробца («Верещакой»). Через четыре дня он объявил о создании оппозиционного КП «Одесса», влияние которого распространялось на 15 р-нов Ровненской обл., некоторые р-ны Житомирской, Винницкой и Хмельницкой обл. «Далекий» приказал реф. СБ Корецкого и Костопольского НП прекратить массовые убийства, чем заслужил уважение многих подпольщиков. Часть эсбовцев не соглашалась с действиями С.Янишевского. Реф. СБ «Чагар» жаловался «Далекому»: «Ваши приятели заявили мне в глаза, что мне быть шпионом, а не «работать» в СБ. Ви скомпрометировали меня без проверки дела в глазах подчиненных. Вы сделали из меня человека, «больного на агентуру». Вы людям не помогаете, а, наоборот, можете без оснований убить в них все убеждения и желание работать. Я дальше быть в СБ не могу и прошу уволить меня с работы в СБ». Наряду с этим «Далекий» имел большой авторитет среди местного населения. В декабре 1945 г. следователь СБ В.Коренюк («Модест») сообщил своему шефу Г.Козаку («Смоку»), что власть оппозиционера признают все «начиная с подростков и заканчивая старыми бабушками», а люди его называют не как иначе как «наш командир». Это позволяло не обращать внимание на недовольных.
В августе 1946 г. «Смок» издал комуникат к «самозванного Краевого провода ОУН», в котором исключил «Далекого» и его сторонников из ОУН. В письме к В.Куку («Лемешу») он оправдывался, что поспешил с коммуникатором, потому что этого «требовали кадры и народ», добавив, что не считает «Далекого» советс. агентом, а только слабохарактерным человеком и карьеристом. Такого ж мнения, хотя и в менее агрессивной форме, придерживался И.Литвинчук («Дубовой»). Г.Арсенич («Михаил») не разделял радикальные взгляды по «делу Далекого». В конце 1946 г. в письме «Смоку» он писал: «Из его листовок видно, что он считает себя и ту территорию, которую возглавляет, и является непосредственно подотчетным Проводу организации… Своей работой он совершил много поступков, которые заслуживают надлежащего наказания, но с нашей стороны подливать масла в огонь нельзя … Как вижу, из присланных Вами материалов, не меньше проступков совершил и Олекса (Ф.Воробец), который по сей день ведет себя достаточно неуравновешенно …». Под давлением высшего руководства, чтобы урегулировать конфликт, «Смок», 25 августа 1946 г. написал письмо «Далекому», пытаясь убедить его прекратить сопротивление: «Я не верю, что Вы сознательно пошли на предательство. Каждая единица для организации сегодня дорога,и Вы еще можете исправить свою ошибку». 21 сентября 1946 г. «Далекий» написал ироническое письмо-ответ, в котором, разоблачая хитрые реверансы своего «близкого приятеля», вспоминал о попытке СБ уничтожить его семью. Отменил, что вокруг него собрались подпольщики, которые «при разных совпадениях обстоятельств обрывались с Ваших станков, и те, которые должны были оказаться на станках». На самом деле, таких было много. Например, Г.Мельник («Павел») 23 сентября 1945 г. во время нападения ВВ НКВД чудом спасся от пыток следователя СБ «Кости» и присоединился к «далековцу» Г.Кудре («Роману»), продолжая активную борьбу против советс. власти до своей гибели.
В дальнейшем переписка между двумя враждующими проводниками проходила в том же стиле. 25 октября 1946 г. «Далекий» поздравил «Смока» с «октябрьской годовщиной», намекая на его связь с НКВД. Вскоре 26 ноября 1946 г. «Смок» написал в ответ, что «организация будет существовать без Вас и Ваших сознательных или несознательных сторонников». Даже в организационных документах они старались оскорбить друг друга. Сторонников «Смока» называли «ликвидаторами», а «Далекого» – «глистами». Стоит отметить, что в это же время шел спор между Г.Шухевичем и В.Куком. Хотя генерал «Тур» пытался вести гибкую политику и не одобрял догматизм и шпиономанию. Он полностью поддерживал действия «Смока».
На конфликт, который охватил подполье Волыни, обратил внимание Генеральный Секретариат УГОС, двух непримиримых проводников вызвали на следствие. Но «Далекий» не пришел, небезосновательно считая, что руководство возьмет сторону «Смока». С того времени он действовал по собственному усмотрению, и в дальнейшем считая себя подчиненным УГОС и Проводу ОУН, распространял среди населения ту же пропагандистскую литературу, что и «Смок», даже отправлял походные группы в соседние восточные обл. УССР. В частности, на протяжении 1947-1948 гг. действовал Киевский городской провод ОУН, созданный реф. СБ С.Титковым («Романом»). Возглавил его студент 1-го курса физического факультета Киевского государственного университета им.Т.Шевченко И.Пронькин («Беркут»).
В дальнейшем конфронтация между оуновцами только усугублялась, дело доходило до перестрелок между двумя враждующими сторонами, в которых погибли около 120 боевиков. В грипсе с 20 июня 1946 г. «Далекий» писал П.Трофимчуку («Тарасу»): «Ликвидаторы начинают с нами открытую борьбу, поэтому нашей задачей является отвлечь от них остальных людей, в чем нам необходимо проявить наибольшую активность». Советс. спецслужбы использовали вражду между оуновцами в свою пользу. В частности, с целью компрометации перед КП «Одесса» в лаборатории УМГБ на основе трофейных фотографий сделали фотоколаж – к изображению С.Янишевского («Далекого») добавили реф. СБ С.Титкова («Романа») и подполковника МГБ Брушковского.
Но вследствие искусственной оторванности от ОУН со временем влияние «Далекого» начало ослабевать. Многие подпольщики присоединились к оппозиционному КП «Одесса», будучи уверенными, что за ними охотится СБ, но в будущем планировали восстановить связь с Проводом ОУН. И.Кроль («Зинько»), по свидетельствам самого «Далекого», поддержал его только, потому что боялся расправы со стороны Ф.Воробца («Верещаки») и долго сомневался, к какой стороне примкнуть. Подобная ситуация была с руководителями восточных проводов ОУН.
Пользуясь ослаблением оуновского подполья Волыни, советс. власть пыталась окончательно его ликвидировать. Согласно воспоминаниям В.Трофимчука из Острога, чекисты заслали к «Далекому» его брата, чтобы убедить его сдаться. Но тот не согласился. Несмотря на это, 25 июля 1948 г. революционный трибунал ОУН приговорил «Далекого» к «смертной казни без права реабилитации». 13 августа этого же года в бою с ОВГ МГБ, трижды раненый «Далекий» попал в плен. После проведения следствия 28 августа 1951 г. по приговору трибунала Прикарпатского ВО он был расстрелян.
В целом, МГБ удалось практически полностью ликвидировать руководство КП «Одесса»: погибли реф. СБ С.Титков («Роман»), руководители ВОПов – А.Лучковский («Днепр»), Г.Юрченко («Лис»), руководитель НП И.Берник («Ярослав»), шеф краевой связи Г.Сорока («Птица») и др.
Наряду с этим гибель 8 февраля 1949 г. «Смока» открыла возможности для объединения оуновского подполья Волыни. Для урегулирования конфликта Г.Шухевич назначил проводником СЗУЗ В.Галас («Орлана»). По его инициативе был разработан ряд мероприятий для успешного разрешения конфликта: «Прежде всего запрещено …стрелять при любых обстоятельствах в людей из этой среды, запрещено называть их агентами, при случайных встречах относиться тактично, дружески, давать любую нашу литературу, объяснять необходимость их подчинения Организации». Этот подход дал свои результаты, постепенно «далековцы» присоединялись к структурам «Орлана». И.Кроль («Зинько») писал в письме, что всегда считал себя членом ОУН и «не хочет войти в историю новым махновцем». Благодаря мерам «Орлана» в начале 1949 г. на территории Волыни и Полесья действовал один КП СЗУЗ, которому подчинялось 5 ОП. Была налажена связь с членами Житомирского ОП С.Примаком («Бутком») и В.Кудрею («Романом»). Для их усиления, направляли новые кадры, например, И.Малимона («Артема»). Хотя, иногда происходили случаи, когда часть «далековцев» назад не принимали. Так, в конце 1948 г. ког. боёвки Г.Мельник («Павел»), после ареста своего руководителя пытался на Тернопольщине связаться с Проводом ОУН, но из-за подозрений в связях с органами МГБ, получил отказ. Узнав, что оуновцы Волыни вновь объединились, МГБ-МВД повели наступление на малочисленную группу бывших «далековцев». Вследствие чего до конца 1951 г. из них осталось только скольконадцять человек.
Чистки оставили значительный отпечаток на характере поведения подпольщиков Волыни. В.Галаса («Орлан») писал: «Кадры на СЗУЗ пережили разные духовные потрясения во времена «чистки», наступления агентуры, переболели столько страшных трагедий, столько глубоких переживаний, что в результате развили очень благородные чувства, трепетное и любовное отношение к Организации (они ж за нее столько страдали, столько вытерпели). Очень часто рассказ о «давних» временах начинался длительным молчанием, унылым вздохом, а за тем фразой: «Что мы пережили, что переболели, какие трагедии видели, то не в силах описать или рассказать». и начался тогда печальный рассказ. Характерным является также то, что, говоря образно, кадрам из СЗУЗ была присуща унылость в глазах, какая-то трагическая нота, беззаботный праведный раскатистый смех редко встречался».
Подытоживая борьбу СБ с внутренней советс. агентурой на территории Волыни и Западного Полесья в 1946-1951 гг., необходимо отметить, что она велась в наиболее жестоких формах. Использовались показательные наказания, коллективная ответственность семьи предателя, уничтожение подпольщиков или целых боёвок по недостаточно проверенным данными. Все это объединялось с активным стимулированием конфликта советс. спецслужбами, которые зная методы работы СБ, старались таким образом уничтожить руководителей ОУН и УПА, деморализовать рядовой состав подполья, прикрыть работу собственных агентов, а также вернуть антисоветскую борьбу в русло взаимного уничтожения недовольного новой властью местного населения.
Последствия контрразведывательной деятельности СБ по уничтожению вражеской агентуры оказались достаточно противоречивыми. С одной стороны, подобные экстремальные методы позволили достаточно эффективно противодействовать значительно более сильным во всех отношениях советс. спецслужбам. С другой, вследствие террора, шпиономании и чрезмерной жестокости к бывшим коллегам, которые не воспринимали большинство подпольщиков, возникла оппозиция внутри ОУН СЗУЗ, которая со временем привела к ее расколу. Психологические травмы, которые вынуждены были пережить вследствие чисток участники подполья, разочаровали многих в национально-освободительной борьбе, подталкивая к измене. Наряду с этим, боевики быстро приобретали фанатичную веру в свои идеалы, ставили их выше жизни.

4.3. Следственно-оперативная и вышкольная работа СБ
Разработка СБ подозреваемого начиналась с поступления данных от инф. или проверки в собственной среде. Для этого использовались: 1) организационный отчет, 2) отчетность, 3) дневник труда, 4) автобиография, 5) личные разговоры с объектом, 6) начальники объекта, 7) нижние кадры, 8) гражданское население. Инструкция для СБ за подписью С.Янишевского («Далекого») предостерегала: «Референт СБ должен помнить, что он обязан сам лично проверить всех подпольщиков своего звена… не должен верить ни в чьи заверения о чьей-то надежности, пока сам на фактическом материале проверит».
Инструкция КП «Одесса» «Информативная работа» за август 1949 г. дает определенное представление о работе эсбовцев по проверке подпольщиков. Борьба с вражеской агентурой носила наступательный характер. Каждый центр подполья должен был тщательно проверять «всех членов провода своего организационного звена». Подозрительное лицо начинали разрабатывать сразу после сигнальных сообщений инф. Особое внимание обращали на тщательность сбора данных: «Прямо можно сказать, что от того, как будет поставлена работа по сбору информации, зависит, какие успехи будет иметь СБ в уничтожении агентуры». Информацию приказывали собирать не только негативную, но и позитивную, чтобы установить объективную картину деятельности определенного объекта. Ее в кратчайшие сроки передавали лично в руки реф. СБ того терена, в котором работал инф., или при посредничестве РП.
Чтобы избежать клеветы и возложить ответственность за данные на инф., следственно-оперативный отдел (СОВ) СБ занимался изготовлением обязательств, куда со временем вписывали имя и фамилию агента и заверяли его личной подписью. В «Поручении по работе СБ» за 26 декабря 1946 г. говорилось: «Проконтролировать компрометирующие материалы несколько раз. Лучше человека, которого мы подозреваем, но не имеем конкретных данных, испытать в работе или изолировать, чем уничтожить». В другой инструкции СБ за 1950 г. приказывалось строго наказывать людей, которые раскрывают компрометирующие материалы или подозрения, проверки проводить тактично и аккуратно, лишь в крайнем случае применяя допрос. Как говорится в инструкции для СБ: «Допрос – это завершающая разработка объекта и успех его зависит от полноценности самого хода разработки, а также собранных на объекта материалов».
Согласно инструкциям СБ, РИВ, составив список подозрительных лиц в терене, передавал его реф. СБ, а тот, изучив, – СОВ. Для систематизации данных внедряли унифицированное ведение оперативно-учетной документации. Подозрительных лиц, которых вносили в картотеку, делили на пять групп: 1) разоблаченные сексоты; 2) заподозренные в сексотстве; 3) сотрудники МВД-МГБ, истрибки, участники АБГ, провокаторы; 4) советс. служащие, учителя, работники МТС, колхозов и совхозов, медперсонал и др.; 5) подельников подполья и бывших повстанцев, которые жили легально, но подозревались в нарушении конспирации.
Неполные и неточные данные реф. СБ РП оставлял у себя и на их основе продолжал «разработку».
Розыском, арестом и охраной подозреваемого занимался полицейско-исполнительный отдел СБ (БСБ). Перед осуществлением ареста следователь СБ давал боевикам СБ краткий инструктаж, как себя вести с арестованным. Расконспирация ареста могла привести к тому, что объект мог уклониться от показаний или отказаться от их дачи.
В зависимости от категории агентуры использовалась определенная «легенда». Внутренних агентов арестовывали под видом вызова на отчет перед руководством, выучка, перевод на другую должность и т.п.
Сексотов среди легальной сети ОУН арестовывали под видом перевода на нелегальное положение. Также к ним применяли арест «под маской советов», т.е. в форме красноармейцев, милиционеров, пограничников, энкаведистов. В ходе применения такого методу арестован агент нередко сам розконспирировался. Если арест проводился конспиративно, арестованного не связывали, и как правило, не возникало проблем при конвоировании.
Внешнюю советс. агентуру арестовывали под поводом показать дорогу, указать определенное место, человека, под видом мобилизации в боёвку и т.п. На случай провала конспиративного ареста объект старались дезориентировать. Например, уверяли, что его вызвали за невыполнение какого-либо задания или незначительного дела. В отдельных ситуациях арестовывали одновременно несколько советс. агентов для того, чтобы главного из них казнить, а других перевербовать.
Самых важных советс. агентов, особенно резидентов, чтобы раскрыть методы их работы, маскировку и агентурную сеть, боевики обязаны были немедленно передавать следователям СБ РП и НП. В одной из инструкций СБ рекомендовалось: «При разработке сексота необходимо полностью выведать у него указания и инструктаж, полученные им от оперсотрудника…». Захваченные случайно или во время диверсионно-террористических операций СБ сотрудники МГБ-МВД направлялись реф. СБ ОП.
Особенно опасных агентов, при невозможности организации конвоирования, допрашивали и ликвидировали на месте. Инструкция райпроводникам и руководителям СБ за 20 октября 1948 г. гласила: «Когда в руки попадаются очень настырные вражеские элементы, а по разным причинам следствие провести невозможно – выносить смертные приговоры». Другая инструкция для СБ сообщала: «если существует необходимость, но связь разорвана, то может каждый вести следствие».
В отчете из Волынской обл. за декабрь 1946 – январь 1947 гг. сообщалось о казни СБ 23 советс. агентов. Над десятью из них следствие не проводили, поскольку они проходили по одним и тем же делам, или «своим присутствием вредили революционному движению».
Допросы проходили в специализированных бункерах реф. и БСБ. Там же, как правило, содержали подследственных, хранили протоколы допросов, разведывательные отчеты, картотеки оперативного учета.
Боевики СБ должны были нести охрану арестованного во время допроса. Задержанного должны были тщательно обыскать, изъяв все вещи, которыми он мог бы нанести вред себе или следователю. Иногда по причине халатности или игнорирования боевиками этого правила арестованные могли совершить самоубийство еще до завершения расследования. Житель с.Белов Ровненского р-на Н.Ципак («Корень»), участник ОУН с января 1942 г., во второй половине 1944 г. был завербован Клеванским РО НКВД под агентурным псевдом «Сергей». 17 февраля 1948 г. его арестовала СБ и проводила допрос. Н.Ципак начал говорить только через 15 часов после задержания, под пытками. По невнимательности при обыске задержанного в нагрудном кармане оставили карманное зеркало, которым он, пользуясь тем, что руки были связаны спереди, зарезался. Поэтому следствию не удалось узнать об агентурной работе «Сергея». Конвоиру запрещалось разговаривать с арестованным, чистить оружие, спать и вообще отвлекаться от охраны.
В то же время по поручению следователей СБ устраивались специальные побеги арестованных, чтобы эффективнее допросить пойманного обвиняемого. Инструкция СБ гласила, что при неудачной попытке побега у осужденного происходил психологический перелом и возникало желание правдиво рассказать обо всем следствию, чем должен был воспользоваться следователь СБ.
Арестованных участников ОУН допрашивали под видом разговора об организационной работе, не задавали никаких вопросов, которые могли бы вызвать у объекта подозрения. Вели разговор о семье, быте, произвольных темах, детально изучая при этом психику подозреваемого. Рекомендовалось вначале определить характер человека, обратить внимание на поведение, раздражительность объекта, считая, что нечистая совесть обязательно себя выдаст. При допросе сексота также рекомендовалось вести разговор на общую тему, но в нужном направлении. У арестованного должно было сложиться впечатление непроинформированности следователя. Когда же возникала необходимость задавать конкретные вопросы, следователь должен был выдавать себя за пропагандиста.
Следователь должен был незаметно для допрашиваемого заставить заговорить молчаливого и ввести в нужные рамки разговорчивого. Уметь вести соответствующие разговоры с самыми разнообразными свидетелями: взрослыми и детьми, не умеющими писать и высокообразованными и др.
Из инструктивных документов СБ «Агентура НКВД в действии» и «Как побеждает НКВД и НКГБ так называемую контрреволюцию в СССР» можно узнать о методике работы следователей. Допрос делился на три этапа, на первых двух фактически вели только общую беседу с арестованным:
• следователь должен был изучить психику арестованного и тайно от арестованного записать его биографию;
• уточнить данные биографии, обратить внимание на противоречивые моменты и получить полный образ жизни объекта.
• разрешалось морально надавить на арестованного.
С ироничной улыбкой следователь мог сообщить: «И ты знаешь, и мы знаем, за что ты арестован» и использовать так называемые «гайки». При этом следователь обязательно должен был психологически доминировать над своим противником. Вести себя серьезно, не шутить во время проведения следствия, не проявлять нервозность, вести себя сдержанно и спокойно. Следователь СБ должен был вежливо относиться к допрашиваемому, при необходимости дать ему закурить. Психологически повлиять на арестованного: используя чувства к семье, идейные или религиозные убеждения, моральность, демонстрировать понимание того, что он является случайной жертвой коварных действий советс. спецслужб, пообещать, что в случае сознания он останется живым. Другими словами, необходимо было, в поисках слабого места арестованного, убедить его сознаться.
Когда по одному делу допрашивали двух арестованных, применялся метод «очной ставки». На арестованного, в отношении которого было больше компрометирующих материалов, или который был морально слабее, давили, создавая у него убеждение, что второй уже во всем сознался. Встречу арестованных проводили только тогда, когда следователь был уверен, что один из арестованных будет склонять второго к даче показаний. Распространенным было применение и таких методов, как перекрестный допрос, когда одновременно действовало несколько следователей, или «крюков», когда подсудимый имел несколько отработанных «легенд». Когда допрос проводили двое следователей, один играл строгого и требовательного, а второй, наоборот, доброжелательного.
На случай, когда арестованному во время коротких допросов удавалось скрыть настоящие преступления, давая показания о незначительных эпизодах, для его психологического и физического истощения применялся метод допроса «конвейером». Когда и это не помогало, прибегали к психологическим пыткам. В инструкции СБ «Следствие и допрос» рассказывает о подобных методах: « а) не давать человеку спать. Недостаток сна влияет на моральное состояние человека. Когда человек постоянно сидит, при этом дремлет и говорит, то чтобы не спал, надо обливать его часто водой. Она трезвеет и дальше начинает говорить; б) способ распределения на час. Это держание человека без сна 2, 3, 4, а то и больше дней… Отсутствие сна делает человека больным, человек получает галюцинации». В крайних случаях, когда, по мнению следователя, вина арестованного была доказана, а допрашиваемый принципиально молчит и не реагирует на логичные аргументы, применяли физическое влияние, или, как его еще называли, «метод 3-го степени». Существовало много вариантов его применения: побои, шомполование, погружение в воду и т.п., но наиболее распространенным и технически разработанным был – «станок». И.Огневчук («Ворон») описал применение СБ к нему этого вида пыток: «Мне завязали руки спереди, между заставили просунуть колена, а под колена вставили грубую палку, и таким образом я оказался на своеобразном вертеле. Начался допрос. В чем меня обвиняли, я не понимал, они требовали от меня только одного: «Сознайся»… Мои сознания не удовлетворили следователей… Двое из них за концы палки, просунутой в меня между коленами, подняли меня в воздух, а третий палкой бил меня по ягодицам. Такие пытки-допрос продолжались долго… На следующий вечер допрос с пытками продолжался возле огня, который обжигал мое тело и руки». Применение пыток приводило к клевете на невинных людей и дезинформации. По данным МГБ, во время допроса сотрудником СБ «505» Брестского ОП агента-боевика «Назара» с «физическими методами влияния» последний назвал 19 фамилий советс. агентов, из который фактически такими были только шестеро. Недостатки и ошибки при применении пыток признавали сами эсбисты. С.Янишевский («Далекий») свидетельствовал на допросе в МГБ: «Когда били и пытали одного, является ли он капитаном, он твердил, что да, а если били и пытали дальше, является ли полковником, тот отвечал, что полковник. Когда следователю казалось, что он схватил «крупного агента», пытал или допрашивал, является ли допрашиваемый генералом НКВД, то он сразу придумывал историю «по вкусу» следователя, в которой он представлял себя как крупного агента, чтоб только дождаться смерти».
СБ пыталась учитывать недостатки допроса пытками. В инструкции СБ за 1947 год говорилось: «Если какой-либо агент выдает агентурную сеть, не стоит удовлетворяться только псевдами, следует помнить, что от такого объекта можно вымучить много выдуманных доказательств или лжи. Особенно это встречается тогда, когда допрашиваем рукой, а не головой …». Именно поэтому в ходе применения пыток не задавали перекрестных вопросов, а требовали только признать уже доказанные следствием факты. Требовалось не злоупотреблять этим методом, чтобы допрашиваемый не потерял желание жить. После завершения «раскола» арестованного СБ должна была проверить полученные сведения: «Сотрудники СБ допускают ошибку, когда после смерти такого человека говорят: «Ну уже на одного агента меньше», но никогда не интересуются тем, как он погиб,кто дал компрматериалы, а необходимо было продолжать дело и после смерти».
На практике сложные условия работы следователей СБ фактически делали невозможным своевременно проверить факты обвинения. Инструкция для СБ «Агентура НКВД в действии» дает этому явлению яркую характеристику: «Провести следствие, когда объект заранее «разработанный» агентурным путем, когда на него есть «гора» компрометирующих материалов и свидетели не являются основой дела. Сидеть за столом в уютном кабинете, иметь в распоряжении многочисленную агентуру, телефоны и 3-4 месяца времени тоже не трудно. Но выслушать человека, освобожденного после двухнедельного нахождения в НКГБ за 2-3 часа «на одной ноге под сосной» – это уже основная составляющая».
После завершения следствия материалы передавали в суд. Наряду с Революционным судом ОУН существовал Чрезвычайны суд СБ (ЧССБ). Смертную казнь через повешение применяли к внутренним советс. агентам, резидентам, агентам-рейдовикам и активным сексотам. Смертную казнь с реабилитацией применяли к советс. агентам, которые сотрудничали со следствием СБ, неактивным сексотам. Наказание трудом применяли к членам легальной сети ОУН за незначительные нарушения. Следует отметить, что при двух последних наказаниях учитывали положение человека, его заслуги перед ОУН, обещание прекратить сотрудничество с врагом, обстоятельства, в которых действует подполье, его работа как агента, обстоятельства, при которых подпольщик попал в руки врага. Как указано в документе для СБ: «Наказание определяли на основании инструкций и революционной совести. Наказание утверждал ЧССБ».
Учитывая необходимость приобретения агентурных позиций в вражеском окружении, значительную часть лиц, которые добровольно признались в сексотстве, СБ перевербовала. Нередко это были родственники подпольщиков. Ковельский МВ МГБ под агентурным псевдом «Умная» завербовал сестру ког. БСБ Г.Урдюка («Гривы») – Ефросинию. Но она вместе с матерью продолжала помогать Г.Зинчуку («Лещинскому»). Их разведывательная работа считалась проверкой и определенным наказанием. Ког. БСБ С.Ковальчук («Медведь») в апреле 1946 г. заявил во время допроса сексотке С.Мацуле из с.Восьмиговичи Турийского р-на: «Если смогла работать в пользу МВД, то теперь должна работать в пользу ОУН». Нередко «дворушникам» длительное время удавалось скрывать свои связи с подпольем. В частности, директор начальной школы с.Секунь Старовыжевского р-на А.Данилюк (агент РО НКГБ с 1945 г.) много лет работал на ког. БСБ И.Ткачука («Петрушу»).
Успехи оуновцев в перевербовке вражеской агентуры признавала даже советс. власть. В справке УМГБ УССР за 23 мая 1952 г. сообщалось : «Во многих чекистских органах агентурная сеть загрязнена дворушниками и предателями, которые внедрились по поручению подполья».
Одним из самых важных задач этой агентуры СБ была дезинформация советс. спецслужб. Например, Т.Федорук из с.Сушибаба Турийского р-на 3 января 1946 г. получила от эсбовца А.Мельничука («Быстрого») задание сообщить РО НКГБ недостоверные данные о том, что якобы мать ког. БСБ И.Василюка («Бабочки») скрывается в Рожищенском р-не. Подобные задания для боёвки «Лебедя» выполняла завербованная ВКР «СМЕРШ» Г.Шрамович («Леня») из с.Речица Здолбуновского р-на.
Результаты следственной работы, независимо от приговоров и возможного дальнейшего оперативного использования сексота, вносились в протоколы допросов. До нашего времени в архивах сохранилось немало подобных документов. они оформлялись в произвольной форме с индексацией «Р-31».
Протоколы и отчеты на выявленных советс. агентов, согласно инструкции, реф. СБ РП отправляли реф. СБ НП. Отчет должен был содержать следующие сведения: количество арестованных и освобожденных лиц, проведенных следствий, незаконченных следствий, исполнение приговоров Революционного суда с указанием, каким образом произошло наказание (смертная казнь, шомполование, конфискация имущества и т.п.), характеристика работы СОВ. К отчету прилагался детальный список наказанных лиц, который обязательно шифровался, а также по каждому району список лиц, заподозренных в сотрудничестве с врагом.
Собранная информация тщательно систематизировалась и складывалась в архивы, которые, как правило, хранились в металлических бидонах. Они опечатывались воском и закапывались или временно передавались на хранение надежным людям. Например, житель с.Колодежи Гороховского р-на Й.Павлусь на протяжении 1951-1953 гг. по поручению О.Савиры («Яроша») хранил в своем доме архив Луцкого ОП. Иногда архивы удавалось переправить на достаточно значительное расстояние. Так, 1949 г. в Публичной библиотеке им.Салтыкова-Щедрина Ленинграда органам МГБ удалось обнаружить тайно спрятанный агентами СБ в ее фондах архив ОУН.
Попадание архива в руки врага всегда было сильным ударом по подполью. Захваченный благодаря сексоту реф. СБ Д.Римарчук («Несытый») на допросах указал место нахождения крыивки ТХЗ СЗК «Москва» под названием «Блок» в с.Горькая Полонка Луцкого р-на под домом Г.Климюк. 24 августа 1950 г. чекисты открыли бункер и предложили всем, кто в нем находился, сдаться. Для переговоров направили хозяйку дома, которая назад выйти отказалась, после чего все застрелились. Убитыми в бункере оказались: О.Чижик («Нимфа»), а также подпольщицы – «Катя», «Галина» и Г.Климюк. Кроме этого, нашли переписку И.Литвинчука («Дубового») с Г.Троцюком («Верховинцем»), списки участников подполья и системы связи, разведданные и огромное количество пропагандистской литературы, среди которой обнаружили пасхальное послание украинцам митрополита Поликарпа. На поверхность подняли оружие, патроны, взрывчатку, две печатные машинки, 400 экземпляров различных документов, одежду и обувь, изделия из золота и боевые награды, среди которых была и звезда Героя Советского Союза на имя И.Килюшика из с.Остров Владимирецкого р-на, который после демобилизации перешел в ОУН. Поэтому при окружении крыивок текущую документацию подпольщики старались уничтожить.
Например, благодаря агентурным данным, ОВГ НКВД внезапно окружила в с.Копче Рожищенского р-на крыивку охраны реф. СБ КП СЗУЗ. Хозяин дома долго сопротивлялся, но потом показал вход в схрон, открыл люк и крикнул: «Друзья, вылазьте, сдавайтесь, энкаведисты пришли». В ответ 5 эсбовцев сожгли все документы, порвали на себе обувь, разбили часы, чтобы не достались врагу и застрелились.
Важной проблемой для СБ был постоянный недостаток опытных и профессиональных кадров, особенно следователей. В 1947 г. Г.Козак («Смок») жаловался В.Куку («Лемешу»), что из-за больших потерь среди эсбовцев практически нет опытных следователей, остались только «слабенькие портачи». Нередко после гибели определенного реф. СБ вместе с нем разрывалась связь с инф., терялся его архив, а приобретенный опыт, из-за усиленной конспирации, никому не передавался.
Чтобы хоть как-то спасти ситуацию с кадрами, периодически организовывали выучку следователей. В отличие от времен немецкой оккупации они были краткосрочными и читались небольшой группе отобранных эсбистов. Согласно «Программе обучения для СБ» за сентябрь 1950 г. курсанты разделяли на три группы, исходя из должности: 1) для нижнего состава, включительно до районов; 2) нижнего проводного состава; 3) для среднего проводного состава. Реф. СБ высших звеньев должны были «научить проводников надрайонов и районов, лучших членов проводить следствие, раскрывать агентов, чтобы они могли и других учить». Реф. СБ НП должны были учить СБ РП правильному развитию и организации работы информационной службы (ИС). При обучении следователей большое внимание уделяли практическим занятиям. Они должны были, на основе изучения донесений инф., самостоятельно собрать компрометирующий материал на нескольких сексотов и советс. активистов Также им необходимо было присутствовать на двух сложных допросах, которые проводил опытный следователь и провести самостоятельно несколько простых допросов.
Большое значение СБ придавала сбору информации о методах работы советс. спецслужб. Ее получали у убитых сотрудников советс. органов госбезопасности, похищали с помощью разведчиков или анализировали показания допрашиваемых вражеских агентов. В.Кук («Лемеш») вспоминал: «Все эти данные, которые поступали из разных референтур СБ, обобщали в референтуре СБ центрального «провода» ОУН, где с этой целью складывали, копировали и дальше распространяли среди участников националистического подполья соответствующие рефераты о деятельности и методах работы органов МГБ с конкретными предложениями по осуществлению необходимых мероприятий для сохранения националистических кадров». По решению Провода ОУН проводилось обучение по контрразведывательному мастерству среди руководства проводов. В программу входило : изучение методов агентурно-оперативной работы врага, конспирации, ведения допроса и оформления протоколов.
Кроме инструкций, которые высшие проводы передавали нижним, с целью обучения своих сотрудников СБ использовала учебники по следственно-оперативному делу, разведке и полицейской работе иностранных авторов. Как правило, переведенные на украинский язык с польского и русского языка. Но эти меры кардинально не изменяли ситуацию недостаточно профессиональной подготовки сотрудников СБ, общий уровень которой, особенно у рядовых эсбовцев, был достаточно низким.
Особенно это было заметно по сравнению с оперсотрудниками РО и МО НКВД-НКГБ-МВД-МГБ, которые, кроме соответствующей профессиональной подготовки, имели возможность на протяжении длительного периода совершенствоваться в практической работе.
Большое внимание уделяли идеологической подготовке эсбистов. В оуновском документе говорилось: «Идея должна трансформироваться в чувства, тогда она становится страшной силой. Только фанатик способен сильно утверждать или перечить, любить или ненавидеть. Национализм никогда не считается с человечностью, милосердием и т.п. Он фанатичный и безоглядный. Националист не заботиться о том, чтобы была целая голова на плечах. Он всем своим существом стремиться к победе! Националист предан делу вплоть до отрицания самого себя».
БСБ пополнялись повстанцами, которые не имели специальной подготовки, но были проверены в боях и имели опыт работы в подполье. Так, В.Черномошцев («Джура») из сотни П.Пасевича («Максима») после разгрома его отдела на Млиневщине вместе с бойцом «Шуляком» присоединился к КБ СБ «Курая».
Профессиональный уровень эсбистов старались улучшить, главным образом, за счет самообразования и приобретения практического опыта. Учебник для СБ учил: «Даже самое лучшее решение воспитательно-обучающего труда не даст правильных людей на соответствующее место, пока не переключимся на подбор людей. Важнее то, что эсбисты в процессе конкретной эсбовской работы воспитываются и обучаются, и только в небольшой степени на курсах».
Таким образом, следственная работа СБ в послевоенный период, как и в целом ее контрразведывательная деятельность, полностью соответствовала тогдашним методам работы подполья и требованиям времени. По терминологии оуновцев, этот период считался революционным, а следовательно и соответствующим образом относились к лицам, которые попадали под следственные действия СБ, прежде всего, к самим участникам ОУН и УПА, заподозренных в сотрудничестве с врагом.
В методах работы многое было заимствовано у опытного и сильного врага – советс. спецслужб, немало взяли из собственного многолетнего опыта, а также часть из работы немецких и польских органов госбезопасности и полиции. Из-за постоянного недостатка времени, опытных сотрудников, технических возможностей, следственная работа опиралась, прежде всего, на психологические и физические методы допроса и только частично на методические и тактические приемы. Доказательством вины подследственного могло быть выбитое любым способом сознание, что приводило к массовым ошибкам следователей и казни невиновных. Соответствующим образом, из-за разработанных на основе идеологических постулатов судебных кодексов, происходили наказания, которые отличались жестокостью и преобладанием физических санкций над морально-психологическими.
Обучающая работа СБ по ряду объективных причин ограничивалась только краткосрочными курсами и стажировкой у более опытных коллег. Для улучшения обучения, на основе обобщения данных разведки, перевода трудов советских и иностранных авторов, был разработан ряд соответствующих инструкций для следственной, агентурно-информационной и оперативно-боевой работы. Но главную роль в профессиональной подготовке сотрудников СБ играла практическая работа и приобретенный опыт.

РАЗДЕЛ 5. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ СОВЕТИЗАЦИИ
5.1. Мероприятия СБ по срыву социально-экономических преобразований
После завершения немецко-советской войны большевистская власть активизировала свои мероприятия относительно «социалистических преобразований» на селе. Происходили они принудительным способом, средствами массовых репрессий и экономического давления. Наиболее ярко это проявилось в колхозном строительстве, которое раскололо крестьянство на две вражеские стороны. Одна поддерживала меры ОУН, а другая – советс. власти.
Характеризуя положение крестьянства на СЗУЗ с ноября 1945 г. по июнь 1946 г. пропагандист РП отмечал: «Поставки, ссуды, налоги, обмен, государственная торговля продуктами приводит в абсолютную нужду. Многим с февраля не хватает хлеба, с марта – картошки. Запасы хлеба у крестьян, накопленные за предыдущие годы, исчерпались. Все продавали на погашение налогов, ссуд, на одежду и обувь, на обогащение колхозников». Даже в отчетах РК КП(б)У Волынской обл. указывалось, что обычным явлением при осуществлении поставок зерна государству были злоупотребления советс. чиновников и активистов, которые бесстыдно грабили обездоленных войной крестьян, вызывая ненависть к большевистской власти. Поэтому в этот период усилия СБ были сосредоточены, прежде всего, на срыве госпоставок.
Одним из обязательств волынских крестьян, которым СБ создавала препятствия, была заготовка леса. Как правило, лесорубов прогоняли, иногда силой, и приказывали больше к работе не возвращаться. КБ СБ О.Палыги («Вишни») объявила лес рядом с.Браны Гороховского р-на собственностью «Самостоятельной Украины». Когда эсбовцы поймали братьев Ковальчук, которые без разрешения подполья готовили лес, побили их шомполами и заставили петь «националистический гимн». Распространенным явлением были нападения БСБ на лесхозы. Организаторов лесозаготовок наказывали значительно строже. Голова сельсовета с.Комарово Маневицкого р-на А.Лещук заставил Д.Тимощука своими конями возить «советам» лес, а тот пожаловался А.Ярошику («Соколу»). Вскоре 10 марта 1948 г. А.Лещук был убит КБ. Интересно, что голова сельсовета предчувствовал свою смерть. В разговоре с местным советс. активистом Ф.Патейчуком он сознался: «У меня петля уже висит на шее, осталось только подтянуть сверху».
Люди, которые руководили заготовкой лесоматериала для государства, вынуждены были привлекать к работе местных жителей, что вызывало недовольство, ссоры и доносы в СБ на таких людей. Голова сельсовета с.Белополь Локачинского р-на А.Серков для заготовки леса реквизировал подвод с конями у пожилой женщины, которая сотрудничала с оуновцами. На следующий день она пожаловалась подполью, а ночью к голове сельсовета пришли оуновцы и отрубили ему голову. Чтобы запугать советс. активистов, людям запретили помогать хоронить убитого.
БСБ О.Дубовца («Мухи») 8 июля 1948 г. в лесу возле с.Сапожин убила завхоза Гощанского маслозавода Г.Бондара, который приехал в село заготовить дров для предприятия. 17 сентября 1949 г. БСБ А.Михалевича («Коса») в с.Дубечно Старовыжевского р-на убили экспедитора лесхоза Й.Горюновича. К служащим и работникам, которые не проявляли особенной активности в помощи советс. власти, СБ, как правило, не применяла никаких наказаний. В частности, в апреле 1947 г. участники боёвки И.Гладуна («Соловей») в форме пограничников случайно встретили лесника из с.Свитязь Шацкого р-на, который был в нетрезвом состоянии. Думая, что перед ним советс. военные, он начал жаловаться, что крестьяне крадут у него лес. В ответ оуновцы, которые хорошо знали, что лесник обворовывает государство, только посмеялись.
Не менее беспощадно СБ относилась к лицам, которые руководители заготовкой для государства молока. 10 мая 1947 г. в лесу рядом с.Холоневичи Киверцовского р-на, на дороге Берестяны-Цумань, БСБ С.Ховайло («Санька») остановила подвод, который вез сметану и сыр. Молокопродукты забрали для потребностей подполья, извозчика предупредили о неразглашении и отпустили, а заведующую молочарней П.Лебедюк задушили. Ког. БСБ Й.Собчак («Бойко») убил мужа родной сестры за то, что тот принимал молоко у односельчан и сотрудничал с МГБ. В то же время среди работников молокозаводов было много сторонников ОУН. Молочарка с.Маковичи Турийского р-на Н.Кислюк обеспечивала БСБ И.Конащука («Тараса») молокопродуктами. Она в начале 1946 г. в разговоре с односельчанкой заявила: «…нет дураков, чтобы отдавать большевикам масло, есть свои люди, которые также хотят есть».
Одним из обязательств, которые должны были исполнять в пользу советс. власти крестьяне Волыни, была заготовка сена. Но среди всех поставок государству наиболее обременительными были поставки зерна. Пытаясь частично обойти налоги, местные крестьяне, особенно те, которые поддерживали подполье, скрывали от государства реальное количество земель, которые обрабатывали. Так, в июне 1947 г. в с.Городище Луцкого р-на Л.Ящук утаил от власти 5 гектаров земли, за что был заключен в тюрьму. С.Волох из с.Песочное Старовыжевского р-на пытался избежать оплаты госналога, оправдываясь неурожаем. За неисполнение хлебопоставок только за 1946 г. на территории Волынской обл. привлекли к ответственности 157 крестьян, семь из них к криминальной. Противодействуя массовому саботажу, советс. власть активно использовала доносы сексотов, с которыми, в свою очередь, вела борьбу СБ. Например, в «черные списки» попал А.Недорез из с.Бискупичи Иванического р-на, который в 1946 г. донес на крестьянина Г.Проча, что он скрывал от государства свой хлеб. Вследствие чего его отдали под суд, а имущество конфисковали. Используя доносы, угрозы и репрессии, советс. власти по состоянию на 1 сентября 1946 г. на территории Волынской и Ровненской обл. удалось полностью выполнить план хлебопоставок.
СБ, в свою очередь, пыталась защитить людей, которые саботировали снабжение советс. власти зерном и другими продуктами, а также запугать тех, которые добросовестно их выполняли. К саботажу госпоставок пытались привлечь даже советс. администрацию, которой угрожали расправой в случае неповиновения. Голове сельсовета с.Шистов Владимир-Волынского р-на И.Бонецкому и секретарю сельсовета Д.Слюсарчуку реф.. СБ Г.Мороз («Богдан») приказал не выполнять хлебозаготовки. Но в целом советско-партийному активу противодействовали вооруженным способом. На группы райсотрудников, которые приезжали в села осуществлять заготовку хлеба, БСБ осуществляли нападения. Так, 12 декабря 1947 г. взорвали здание Тучинского сельсовета, когда там проходило обсуждение советс. активом вопроса хлебопоставок.
Чувствуя за собой вооруженную силу СБ, родственники подпольщиков могли хоть как-то противостоять своеволию советс. администрации. Как правило, это делали с помощью угроз. Например, секретарь Пыльгановского сельсовета Луцкого р-на А.Опацкий встретил на дороге реф. СБ Д.Римарчука («Несытого»), перед этим заходя к одной из его родственниц за налогами. Эсбовец предупредил чиновника: «Ты, большевик, будешь у людей деньги требовать? Смотри, Черногузка еще не совсем вами забросана». Секретарь сельсовета с.Полонка Луцкого р-на Г.Коханская, проводя в июне 1949 г. по приказу райисполкома перепись скота, выявила, что в хозяйственных книгах не были записаны одна корова, бугай и несколько свиней. Когда она обвинила в уклонении от уплаты налогов О.Присяжнюка (родственника реф. СБ О.Присяжнюка), тот предупредил: «У нас был такой умный голова сельсовета Данилюк Онуфрий, который голову сложил, для него пришел черный день, он придет и на Вас…». В.Бывалюк из с.Боблы Турийского р-на, сын которого был КСБ, в 1946 г. отказывался добровольно сдавать хлеб государству, поэтому его принудительно забрали активисты. Со временем он угрожал сестре головы сельсовета: «Пусть Чернолис не думает, что у него есть власть, за мной тоже есть сила».
В ответ на саботирование крестьянством коллективизации советс. власть довела размер госпоставок в условиях тяжелых послевоенных времен до таких размеров, что крестьяне оказались на грани голода. Угнетая таким образом единоличников, поощрялось создание колхозов. Объявление об уменьшении налогов крестьянам-колхозникам напечатали в прессе. Вновь созданным колхозам помогали кредитами, предоставляли необходимую сельскохозяйственную технику. Для этого государство еще раньше создало машинно-тракторные станции (МТС), которым принадлежали средства производства – трактора, комбайны, двигатели, сельхозмашины и т.п. Таким образом, экономически подорвав хозяйства крестьян-единоличников на Волыни и Западном Полесье, советс. власть пыталась полностью их контролировать и подчинить себе.
Наряду с этим, на уже давно коллективизированном востоке Украины по ряду причин вспыхнул голод. В 1946 г. умерло около 282 тысяч человек, а в 1947 г. более 520 тысяч. Этот факт подполье использовал в пропагандистских целях. Призывали население помогать восточникам, которые искали спасение от смерти на Волыни и Западном Полесье. Отмечали, что ОУН пытается не допустить голод в западноукраинском село. В инструкции для СБ указывалось, что советс. спецслужбы хотели «вызвать ненависть украинцев из СУЗ к украинцам из ЗУЗ и наоборот. Для этой цели использовали спорадические случаи краж, осуществленных восточниками, часто в лице голодающей смерти и поручали головам сельсоветов не принимать голодающих в села. Голодающим говорили, что все «западники – бандеры» не были на фронте, обработали землю, имеют, что есть и хотят дать им, которые боролись на фронтах и из-за недостатка рабочих рук и засуху вынуждены голодать».
После голода советс. власть решила ускорить темпы коллективизации Западной Украины. Вместо постепенной кооперации в земельные общины, была объявлена так называемая полная коллективизация, которую необходимо провести в кратчайшие сроки. Если по состоянию на 1 июля 1947 г. на территории Волынской обл. насчитывалось 57 колхозов, то уже на 20 января 1948 г. было создано – 240.
С целью ускорения коллективизации и подрыва социально-материальной базы подполья советс. власть развернула массовые депортации населения. Только с территории Волынской обл. на протяжении 1946-1951 гг. в отдаленные регионы СССР выселили 14.320 человек. Самые масштабные из них происходили 21 октября 1947 г. Этой операцией под кодовым названием «Запад» непосредственно руководил заместитель министра внутренних дел УССР Дятлов. Период ее проведения держали в строгой секретности. Он сообщался нач. РО МГБ за три дня, секретарю РК КП(б)У за два дня, а партийно-советскому активу за несколько часов до начала проведения операции. Согласно заранее составленному плану, для проведения операции привлекали достаточно большое количество партийно-советского актива. Например, на территории Волынской обл. – 2000 местных активистов и кроме этого 200 из Луцка и по 75 из Ковеля и Владимира-Волынского. Они проявляли большую инициативу, более того, требовали выселить даже далеких родственников оуновцев. Предоставляли подводы для отправки депортированных семей к станциям, а также вывоза их семей в райцентры. В с.Заболотье Владимирецкого р-на советс. актив организовал работу так, что через 3-4 часа все семьи подпольщиков были отправлены из села и загружены в вагоны. Самую активную помощь предоставляла А.Швидюк, мужа которой убили оуновцы. На пересыльном пункте в Остроге одна из выселенных сбежать, но ее поймали, тогда она начала плакать и кричать. Местная жительница Бабюк, мужа которой убили оуновцы в 1944 г., сказала ей: «Чего ты ревешь? Нужно было реветь раньше. До этого, наверное, смеялась, когда твой сын казнил моего мужа, а я тихо плакала возле детской осиротевшей кроватки. Я знала, что за мои страдания вы дважды ответите, и я не ошиблась». Депортированным разрешали взять с собой только необходимые вещи, а фактически все имущество конфисковывали. Сестра реф. СБ С.Митюка («Богдана») вспоминала о выселении ее семьи: «Мы взяли подушку, мешковину, венок лука, три буханки хлеба, банку подсолнечного масла. Вот все, что было той ночью на кухне. В другие комнаты нам не дали зайти». Таким образом, благодаря успешно проведенной операции, был нанесен сильный удар по социальной и экономической опоре оуновцев. В.Бегма отчитывался ЦК КП(б)У, что семей было выслано больше, чем предусматривал утвержденный план.
Масштабные выселения семей подпольщиков продолжались на Волыни и Западном Полесье до начала 1950 г. В частности, на территории Гороховского р-на только на протяжении 1949 г. провели две депортации – 26 января в Хабаровский край и 18 марта – в Амурскую обл. От принудительной депортации семьи «бандпособника» не спасала даже смерть подпольщика. Хотя, в отдельных случаях, за особые заслуги семью не выселяли. Родителей СБ Ф.Янюка («Орленка») из с.Скобелки Гороховского р-на даже после его ареста и расстрела в 1946 г. не выселили лишь потому, что они в 1941 г. предоставили убежище шести раненым красноармейцам Отдельные семьи подпольщиков оставляли с оперативной целью, чтобы скомпрометировать определенное лицо перед СБ.
Дома, которые раньше принадлежали депортированным, передавали сельсоветам, превращали в клубы, дома-читальни, медпункты, сильпо, зооветпункты. Часть домов предоставляли пострадавшим от действий оуновцев, инвалидам войны, переселенцам из Польши. Особенно много имущества депортированных отошло для нужд колхозов. Например, 11 июля 1947 г. сельсовет с.Бирки Любомольского р-на в присутствии секретаря райкома КП(б)У по кадрам Е.Молочаевой составил списки «куркульских» хозяйств, за которые проголосовали 26 местных активистов. После этого всех указанных лиц депортировали, а их имущество перешло только созданным колхозам. По обращениям колхозников в райкомы и райисполкомы им выдавали скот, коней, реманент выселенных. Встречались массовые случаи разворовывания имущества депортированных в форме присвоения партийно-советским активом бесплатно или по заниженной цене уже колхозного имущества. Неединичными были случаи разворовывания имущества депортированных во время проведения операций самими сотрудниками РО МГБ-МВД. Из-за этого 26 октября 1947 г. ЦК КП(б)У выдал приказ органам МВД организовать охрану имущества выселенных.
Наряду с принудительным выселением волынских крестьян, из восточных обл. Украины и других республик СССР, при содействии власти, прибывали переселенцы. Им отдавали привилегии в трудоустройстве по сравнению с местными жителями. По состоянию на март 1946 г. в Волынской обл. на руководящих должностях в парторганах из местного населения работало лишь 4 %, а среди руководителей предприятий транспорта, промышленности и связи – 59 %. Таким образом, переселенцы с востока стали опорой советс. власти. Чтобы не допустить этого СБ распространяла среди восточников агитационные брошюры. Например, О.Горнового, изданную в июне 1949 г. В ней указывалось, что отношение ОУН к российскому народу ничем не отличалось от отношения к другим народам. На самом деле, ситуация была иная, отношение к восточникам, а особенно к россиянам, было враждебным. В инструкции станичным инф. СБ за июль 1947 г. приказывалось следить за «приезжим элементом» (восточниками). С целью их запугивания, подполье распространяло специальные предупреждения: «В связи с тем, что большевики намеренно насаживают на Украине сельскую администрацию из населения с востока, а поэтому, если Вы принадлежите к таким, приказываем Вам в течение двух дней после получения данного предупреждения освободить место своей работы. За невыполнение этого применим к Вам решительные меры». Согласно инструкции для СБ за 1950 г., вражеских по отношению к ОУН россиян делили на три категории: а) большевицкие прислужники, б) российские шовинисты, в) советс. пропагандисты и агенты. Т.е. наиболее вражеское отношение было к лицам, которые препятствовали антисоветской борьбе.
Противодействуя мерам советс. власти, СБ пыталась спасти от выселения своих родных. В лесу рядом с пгт Цумань Киверцовского р-на, БСБ Н.Ховайло («Снегиря») создали несколько землянок, в которых скрывались от выселения семьи боевиков (всего 13 человек). Согласно показаниям ког. этого лагеря К.Ховайло, БСБ приносила им продукты, которые собирали у населения. Например, в последний раз это было 30 буханок хлеба. Житель х.Котуш Камень-Каширского р-на Ф.Макарук вместе со своим сыном Михаилом весной 1948 г., чтобы избежать выселения в Сибирь, перешел на нелегальное положение и со временем присоединился к БСБ Г.Семенюка («Зоренка»). Случалось, что эсбовцы, меняя фамилии по поддельным документам выезжали с целью легализации в восточные обл. Украины или другие республики СССР. По версии брата окг. проводника, реф. СБ А.Маевского («Ульяна»), подпольщик не погиб, а по поддельным документам выехал в Россию. Был у своего двоюродного брата на свадьбе в Москве, где и встречался со своей семьей. Хотя по архивным данным и мнению большинства ученых, эта версия маловероятна.
C учетом невозможности оказания вооруженного сопротивления при депортациях, СБ уделяла большое внимание на ликвидацию сексотов, которые по определенным причинам доносили на своих соседей, чтобы спровоцировать их депортацию в восточные регионы СССР. Например, в октябре 1947 г. П.Пилипчук («Карп») пытался застрелить из обреза инф. Гощанского РО МГБ, из-за которой из села выселяли людей. Эсбисты убили и сожгли дядю участника СБ В.Стасюка («Лева») из с.Зверев Луцкого р-на, которого заподозрили в том, что по его доносу семью боевика выселили в Сибирь. Попытки предотвратить выселение семей подпольщиков фиксировались до начала 1950-х годов. В частности, 5 июня 1950 г. во время выполнения оперативного задания Дережнянским РО МГБ по выселению «бандподельников» из с.Тростянец Костопольского р-на. Рядом с одним из домов очередью из автомата убили сержанта Азыркина.
Подпольщики старались материально поддерживать свои семьи. Согласно инструкции относительно организационных мероприятий ОУН за 1950 г. выдавать единоразовую помощь семьям подпольщики могли только по разрешению начальника. В отчете реф. СБ П.Усачука («Трубы») сообщалось, что он должен был предоставить своей матери материальную помощь в размере 3-х тысяч крб. и 5 пудов зерна. Даже в случае депортации подполье старалось помогать своим выселенным в отдаленные регионы СССР семьям. Например, по поручению реф. СБ И.Дмитрука («Бунтаря») жительница с.Облапы Ковельского р-на П.Шум отправляла деньги его выселенной семье, один раз – 500 крб., а второй – 400.
По возможности оуновцы пытались защитить имущество выселенных от конфискации и разворовывания. В других случаях осуществляли ответные акции. Во время выселения семей подпольщиков из с.Буцин Старовижевского р-на, в конце 1946 г., активисту С.Троцевичу руководство приказало идти в лес к пастухам, чтобы те гнали скот выселенных в колхоз. По дороге его перехватили комендант боёвки О.Сметюх («Маяк») и боевик Г.Титюк, долго били, после чого содрали со лба кожу и выкинули в ров. Интересно, что активисту удалось выжить, очнувшись в воде он добрался домой. БСБ О.Дубовца («Мухи») 9 августа 1948 г. в с.Сапожин Гощанского р-на убила двух женщин, которые собирали хлеб с хозяйств выселенных.
Дома, которые остались после депортированных, активисты разбирали на стройматериалы, это СБ также пыталась предотвратить. С.Войтович из с.Дорогобуж Гощанского р-на 21 августа 1948 г. был ликвидирован БСБ «Василия» за то, что «разбирал для собственных нужд дома вывезенных людей». 19 июня 1946 г. в с.Грозвин Луцкого р-на эсбовцы убили А.Богдана, который помогал истрибкам разбирать на хуторе пустой дом. Хотя не всегда отношение СБ к людям, которые заселились в дома выселенных, было вражеским. В частности, осенью 1946 г. В.Разумец – кума И.Гладуна («Соловей») за небольшую сумму выкупила дом его выселенной семьи и до своего ареста органами МГБ 3 ноября 1948 г. неоднократно предоставляла убежище и готовила еду подпольщикам.
Вражеское и настороженное отношение у оуновского подполья было к репатриантам-коммунистам, которые захотели поселиться в УРСГ. В конце 1946 г. в Маневицком р-не репатриант («французский коммунист», как называли его местные жители) А.Шляпский высказался по поводу 30-й годовщины Октябрьской революции: «Я двадцать лет ждал этого праздника». За это один из местных подпольщиков ударил его ножом. Даже к политически нейтральным переселенцам-русинам оуновцы относились с определенным недоверием.
По возможности оуновцы старались проводить ответные акции. В частности, 21 ноября 1947 г. в 23.00 на 159 кг. перегона Михайловка-Ридивилов в результате подброшенной БСБ И.Гемеры («Печали») мины сошел с рельс грузовой поезд № 913. Недалеко, на телеграфном столбе нашли доску с надписью, в которой говорилось, что это диверсию осуществили в ответ на выселение семей подпольщиков.
Несмотря на все меры СБ, в целом процесс выселения семей участников подполья ОУН посредством массовых и хорошо спланированных операций советс. власти проходил относительно спокойно.
Одновременно с депортацией «куркулей и бандподельников» в отдаленные восточные регионы СССР переселяли крестьян с хуторов в села. Сначала старались придерживаться принципа добровольности, но основная масса крестьян держалась за свои места. Не помогало даже то, что колхозы обязывались предоставлять дома переселенцам-хуторянам. После этого переселение шло принудительным способом с злоупотреблениями советс. администрации и местных активистов. По состоянию на 1946 г. на территории 10-ти р-нов Волынской обл. выселению подлежало 326 хуторов, а в 1948 г. – 2000. Выселялись даже отдельные села. В частности, в Херсонскую обл. отправили 300 жителей с.Яворник Любомольского р-на за то, что они активно поддерживали оуновцев. Большую помощь советс. власти, особенно при перевозке и разборке хуторских домов, оказывали уже существующие колхозы.
Даже после этого местное население преимущественно не хотело добровольно вступать в колхозы, а тем более проявлять инициативу. Поэтому советс. власть придумывала разные оригинальные решения. Например в селах Песков и Богушевка секретарь Острожецкого РК ВЛКСМ И.Омельчук после неудачных попыток агитации среди крестьян собрали их с помощью милиции в школе и заставил всех под диктовку писать заявления. Позже этот опыт использовали в других районах. Нередко действовали шантажом или угрозами. Например, 12 января 1948 г. в с.Немецкое Луцкого р-на переселенцу Долынскому приказали написать заявление в колхоз или выселяться из дома, в котором он жил с семьей.
Как правило, инициаторами коллективизации становились лица, которые достаточно давно сотрудничали с советс. властью и были в ней материально заинтересованы. В «черных списках» за май 1947 г. упоминается житель с.Бискупичи Иванического р-на К.Матвейчук: «При Польше был пьяницей и пропил больше половины своей земли. С приходом ЧА в 1939 г. получает от них благосклонность и становится заготовщиком в кооперации… С приходом ЧА в 1944 г. становится финагентом и является активным большевистским работником. Организатор колхоза, осуществляет мероприятия для ликвидации «кулаческого» класса, указывает им, кто кем был при УПА, а также доносит теперь обо всем, о чем узнает». Житель с.Пульмо Любомольского р-на П.Галух летом 1948 г. на сенокосе говорил о голове колхоза Е.Кравчук: «Какой из него голова, когда он свое хозяйство не может вести, всю жизнь бедняком жил, заморит всех нас голодом…».
Борясь с советс. властью, инициаторам создания колхозов СБ отправляла индивидуальные предупреждения. В одном из них за 1947 г. требовалось до 3-х дней отозвать воей заявление о вступлении в колхоз и до 10-ти дней (как наказание) собрать указанную сумму на БФ. В случае невыполнения угрожали смертью с конфискацией имущества. На территории Ковельского р-на в предупреждениях отмечали: «скоро придут американцы, мы вам тогда припомним, как вы служили советской власти». В листовке за 1948 г. «Организаторам, членам инициативных групп и правлений колхозов» предостерегали: «для преступников против народа существует во всем мире один закон – уничтожать их любыми способами». Нередко предупреждение передавали устно. Так, голову сельсовета с.Дубровск Заречненского р-на А.Ковтунович неоднократно предупреждали через местных жителей, чтобы прекратить агитировать за создание колхоза и угрожали казнью.
Но основным направление антиколхозных мероприятий СБ была организация терактов. В перехваченном Мезоцким РО МГБ письме А.Маевского («Ульяна») к Г.Климуку («Максиму») за 1 февраля 1949 г. говорилось: «Необходимо перейти к физическому уничтожению колхозных активистов… повесить по два активиста на село, другим дать по 30 палок…». Часть наиболее активных инициаторов создания колхозов СБ ликвидировала. Например, 15 ноября 1948 г. БСБ Голобского РП убила жительницу с.Вялицк П.Борзун, которая «в 1946 г. одна из первых подала заявление в колхоз. В последнее время – активная колхозница». В отдельных случаях при ликвидации инициаторов создания колхозов применялась коллективная ответственность. Например, БСБ Д.Римарчука («Несытого») в с.Новостав Луцкого р-на убила семью Стасюков, которые первыми вступили в колхоз. Встречались достаточно нетипичные наказания в отношении инициаторов создания колхозов. В частности, жителям с.Лоповище Млиновского р-на С.Антонюку и Д.Малисевичу участники БСБ С.Скоропацкого («Щита») отрубили правую руку. Доходило даже до братоубийства. Ког. КБ Ф.Логетко («Бывалый») из с.Носовица Дубновского р-на арестовал и казнил своего брата Г.Логетко – инициатора создания колхоза.
Под ликвидацию СБ попадали также лица, которые мешали другим саботировать работу в колхозах. 11 августа 1948 г. БСБ «Якова» уничтожили активистов колхоза «30-летия Октябрьской революции» с.Томахов Гощанского р-на Й.Бенях и В.Осимчука. В «черных списках» говорилось: «В то время, когда крестьяне бежали от колхозной работы, они активно упорядочивали колхозное хозяйство». Случалось, что колхозников ликвидировали случайно, в силу определенных недоразумений. Например, в урочище «Лютня» рядом с.Воегоще Камень-Каширского р-на работник МТС выехал на холм, чтобы заглушить двигатель трактора и затянуть какой-то механизм «с буксира». Тот холм оказался крыивкой, из которой вылезли вооруженные люди и убили его.
Можно утверждать, что после 1947 г. антиколхозные операции составляли основное количество диверсий и терактов БСБ. В частности, из 313 операций, которые осуществили подпольщики в западных р-нах Житомирской обл., к ним относились – 252. Из трех терактов, которые на протяжении 22-31 июня 1948 г. провела БСБ Г.Собчука («Жбурлая») на территории Гороховского р-на, два относились к колхозам.
Во временем основное внимание БСБ переместилось с инициаторов создания на руководство колхозов. Так, 16 ноября 1949 г. БСБ «Клима» уничтожила руководство колхоза с.Городище Дубровицкого р-на. В обвинении указывалось: «За активную работу и навящивое создание колхоза вышеуказанные лица были назначены большевиками на руководящие должности. Привлекая к полной коллективизации, пошли в разрез с интересами народа, провоцировали его уничтожение, дали большевикам основания для грабежей и пыток». Иногда с целью запугивания, убийства руководителей колхозов проходили с особой жестокостью. 31 августа 1949 г. БСБ «Батюшки» вывела в лес между селами Гута и Малые Голобы голову колхоза с.Иваномысль Камень-Каширского р-на И.Приймак и жестоко замучили. Его кололи ножами, отрубили ногу, после чего еще живым сожгли.
Для защиты от нападений БСБ головам колхозов позволяли иметь при себе оружие, которое служило скорее для морального успокоения, а не для самообороны. Голову колхоза им.Дзержинского с.Квасилев Ровненского р-на Г.Сиротинского не спас от убийства БСБ 22 февраля 1949 г. «Маузер», который он постоянно носил при себе. При правильно спланированном СБ аресте оружием воспользоваться не удавалось. При этом активную помощь оказывали инф. подполья. В частности, жительница с.Кортелеса Ратновского р-на И.Баран осенью 1949 г. получила от С.Антонюка («Кузьменко») задание, пригласить к себе в гости голову колхоза Г.Костючек и напоив его водкой, немедленно сообщить ему. Как правило, даже наиболее удачные теракты СБ лишь временно приостанавливали коллективизацию. Например, 4 сентября 1949 г. в с.Коростятин Гощанского р-на, когда крестьянам вернули уже забранную землю. Подобный случай произошел 3 марта 1949 г. в с.Лавров Луцкого р-на. В целом, они уже не могли изменить ситуацию.
Важным направлением противодействия СБ уже существующим колхозам было уничтожение их имущества. Это подтверждают приказы руководства. А.Маевский («Ульян») в сентябре 1948 г. писал реф. СБ К.Богдану («Кайдашу»): «Необходимо уничтожить МТС, особенно трактора и другую технику во время работы в поле. В антиколхозную кампанию включить и совхозы, которые необходимо уничтожить как поместье партийно-советской буржуазии. В частности, во время жатв необходимо жечь урожай на полях совхозов, но так, чтобы от этого не пострадало население…». 27 ноября 1948 г. ОВГ Цуманского РО МВД в крыивке реф. СБ В.Чепелюка («Перца») выявили листовки с призывом: «Уничтожайте весь реманент, который собирают в колхозах. Приводите в непригодность все дома, предназначенные для колхозных помещений».
Часть имущества колхозов БСБ старались забрать с собой, а то, что оставляли – уничтожали. 31 марта 1949 г. в с.Стадники Гощанского р-на боевики осуществили нападение на колхоз ім.Ворошилова, уничтожив 3,5 тонн посевного материала (часть разбросали по улице, а часть выкинули в колодец). Распространенными были случаи подпалов скирд. Например, 9 ноября 1949 г. БСБ А.Чирука («Барвинка») осуществила это в с.Ставок Костопольского р-на. Нередко для выполнения данных заданий СБ использовала свою агентуру. И.Ваврисевич из с.Маньков Локачинского р-на по приказу БСБ С.Митюка («Богдана») в августе 1948 г. осуществил 6 подпалов скирд пшеницы и хлевов колхозников. Интересно, что одним из пострадавших был его дядя. В целях предупреждения подпалов Волынский обком КП(б)У 24 августа 1948 г. обязал секретарей РК:
• лично проверить состояние охраны всех колхозов и в першую очередь тех, где есть скирды с хлебом и строения;
• до окончания обмолота в колхозах за каждым колхозом закрепить ду или одного из оу РО МВД, возложить на них личную ответственность за состояние коллективных хозяйств;
• в связи с тем, что боевики, поджигая колхозы, как правило, пользуются зажигательными пулями и ведут обстрел скирд и строений на расстоянии, охрану последних необходимо нести не только рядом с ними, но и на определенном расстоянии отних, чтобы предупредить приближение нападающих и возможный обстрел.
Противоборство двух враждующих сторон имело характер своеобразного кровавого «спорта», заложником которого стало местное крестьянство. Примером этого является выступление секретаря Корецкого РК КП(б)У Т.Жукова об организации колхоза им.Победы с.Черница в феврале 1948 г.: «Куркули говорили, что большевикам в нашем селе не организовать колхоз, но когда наш партийно-советский, комсомольский актив все-таки взял 75 заявлений от крестьян, то бандиты убивают 3-х крестьян этого села, которые подали заявления в колхоз. В ответ на это мы оформляем колхоз и берем курс на полную коллективизацию этого села, тогда бандиты снова убивают крестьянина, сжигают 3 хозяйственных строения, помещение сельского совета и правления колхоза. В ответ на это мы завершаем полную коллективизацию в этом селе, тогда бандиты снова убивают самого честного колхозника». Т.е. на каждое мероприятие одной из сторон следовала негативная реакция второй.
Несмотря на масштабные пропагандистские и террористические мероприятия, СБ удалось остановить полную коллективизацию. На территории Волынской обл. по состоянию на 1948 г. было создано 1016 колхозов, в которых объединили 81% крестьянских хозяйств, а уже через год коллективизация была завершена на 99%. На территории Ровненской обл. в 1947 г. насчитывалось 180 колхозов, а через два года уже – 619. На 99.3% был коллективизирован Корецкий р-н, 97% – Рокитневский, 95 % – Сарненский, 87% – Вербский, 76% – Демидовский и 73.9% – Владимирецкий. Т.е. начиная с середины 1949 г. можно констатировать завершение полной коллективизации Волыни и Полесья. Интересно, что в западных обл. БРСР она завершилась только в конце 1952 г. Таким образом, чрезвычайно изнурительная и жестокая борьба, которую развернула СБ против коллективизации Волыни и Полесья, потерпела полную неудачу.
Учитывая это, с 1950 г. отношение подполья к колхозам изменяется. В.Кук («Лемеш») в письме к лидерам ЗЧ ОУН за июнь 1950 г. писал: «Хотя мы и против колхозной системы, но силой навязывать крестьянам тот или иной способ хозяйствования …считаю было б неправильным». «Боремся против существующей социалистической системы в экономической жизни, но не думаем обращаться к капитализму со всеми последствиями, которые он может принести Украине». Резко уменьшается количество диверсионных и террористических актов, а главным направлением борьбы выбрали «тихий саботаж» и привлечение колхозников к антисоветской борьбе.
Таким образом, подытоживая борьбу СБ с социально-экономическими мероприятиями советс. власти, которые она проводила на преимущественно аграрной Волыни и Полесье, следует отметить, что практически все они были связаны с кардинальными изменениями в сельском хозяйстве.
Первоочередной задачей СБ было недопущение сбора госпоставок зерна, лесоматериалов, молока, сена, сбора госзайма и т.п., которые истощали местное крестьянство и усиливали позиции государства. В значительной степени актуальность действий подполья подтвердил голод в уже давно коллективизированных восточных обл. Украины, который удалось не допустить в западных. Кроме этого, согласно планам ОУН, вскоре должна была начаться война между Западом и СССР, в которой украинский народ должен был опираться на собственные силы, а поэтому быть готовым к материальной помощи в борьбе за независимое государство. Другим важным этапом стало противодействие СБ провозглашенной советс. властью массовой коллективизации, результатом которой стала бы полная потеря оуновским подпольем своей материальное базы. Несмотря на провозглашение в идеологических документах ОУН либерализма в экономической политике и признание всех форм собственности и методов хозяйствования, подполье особенно враждебно относилось к советизации села, которое было его опорой. К этому добавились постоянная несправедливость большевиков по отношению к семьям оуновцев. Все это вылилось в безкомпромиссную жестокую борьбу между местным советс. активом и СБ. Как правило, жертвами с обоих сторон были невинные местные крестьяне, которые гибли во время терактов боевиков или на выселении в Сибирь.
Огромное давление советс. власти, а также определенное разочарование населения действиями подполья привели к успешному завершению полной коллективизации и постепенной советизации всей экономики региона.

5.2. Попытки предотвращения политико-пропагандистских мероприятий
Составляющей частью утверждения советс. власти на Волыни та Западном Полесье была мощная пропагандистская деятельность, направлена на идеологическую борьбу с украинским национализмом, деморализацию и раскол подполья, привлечение на свою сторону местного населения.
Одно из наиболее эффективных мероприятий, к которым прибегла советс. власть, чтобы дезорганизовать участников подполья, были призывы к выходу с повинной. Они строились на угрозах и обещаниях простить всю вину. 22 июня 1946 г. нач. Иванического РО МВД Г.Гурьянов писал в районной газете: «В случае продолжения борьбы вас ждет смерть, а ваши семьи и близких – далекая Сибирь». 30 декабря 1949 г. Г.Ковальчук издал приказ № 312, согласно которому «всех участников банд и нелегалов, в том числе и бандитских главарей, которые явились с повинной, к уголовной ответственности не привлекать… их семьи будут возвращены из ссылки на прошлое место проживания».
Пропаганда амнистий через прессу действовала на протяжении всей послевоенной деятельности вооруженного подполья ОУН. Последнее обращение к подпольщикам Волыни и Западного Полесья о явке с повинной было напечатано в Ровненской обл. газете «Красное знамя» за 11 февраля 1956 г.
Можно выделить несколько причин массового выхода подпольщиков с повинной. Одна из них была насильственная мобилизация многих людей в ОУН и УПА. Именно по этой причине боевик «Гроза» долго планировал свой побег. Воспользовавшись случаем в феврале 1946 г., он на коне примчал в Волынскую обл. УНКВД и видал майору Березюк место в Звере-Котовском лесе, где скрывался П.Олейник («Эней»).
Значительная часть подпольщиков выходила с повинной из-за чисток СБ. После того как реф. СБ П.Ковальчук («Залесный») провел в Садовском лесе чистку боёвки А. Приступ («Черного») из 15-ти боевиков осталось только четыре. Ночью во время прохождения леса один из них под впечатлением пережитого сбежал и явился в Торчинский РО МГБ.
С другие стороны, сложные условия жизни подполье, неединичные смертельные случаи товарищей, неопределенность будущего угнетающе действовали на тех, кто постоянно находился в этом окружении, даже без советс. пропаганды. Жительница с.Восьмиговичи Турийского р-на Г.Кравчук, у которой находилась крыивка БСБ С.Ковальчука («Медведя»), свидетельствовала о пессимистических настроениях эсбистов: «Примерно 8 января 1947 г. все четверо бандитов зашли ко мне вечером погреться, боевик «Санек» сел возле стола и сказав: «До чего мы доходились, все мы молодые, сколько не ходи, все равно нас перебьют. Я молодой, и мне еще хочется жить, разве я не хочу жить, как другие крестьяне ?!». Чтобы еще больше усилить деморализацию в рядах подполья, советс. власть активно практиковала метод морально-психологического давления посредством публичных повешений, расстрелов и т.п. Искалеченные, обожженные, изуродованные взрывами гранат тела подпольщиков выставляли на несколько дней для всеобщего обозрения населения рядом с помещениями органов госбезопасности и милиции. Часто убитых повстанцев чекисты специально бросали на тротуаре, под забором или в другом людном месте для опознания. Жительница с.Зеленица Владимирецкого р-на О.Кашуба вспоминала о событиях октября 1946 г.: «Когда убивали повстанцев, их не ховали в землю, а на несколько дней вывешивали на частоколе, чтоб было видно всему селу».
Обычным явлением было насмешливое отношение чекистов к погибшим подпольщикам. Тело реф. СБ С.Адамчука («Ростика») три дня пролежало возле забора Острожецкого РО МГБ, а потом его выкинули в заброшенный колодец. Подобный случай был зафиксирован в Рожищенском РО МГБ и у многих других.
Пытаясь достойно похоронить этих подпольщиков, СБ, благодаря своим агентам, нередко похищала их тела и передавала родственникам. Убитого реф. СБ И.Берника («Ярослава»), который лежал для «опознания» возле Деражнянского РО МГБ, похитили, перевезли на лодке через р.Стублу в с.Дюксин Костопольского р-на и торжественно похоронили. Подобный случай произошел с ког. БСБ Ю.Вавруком («Пшеничным»), тело которого похитили носью из Здолбунова и похоронили в родном с.Пятигоры.
Противодействуя мероприятиям СБ, советс. спецслужбы, через сексотов, выявляли лиц, которые тайно хоронили убитых подпольщиков (преимущественно своих родных). Например, в мае 1947 г. инф. Тереминовского РО МГБ донес, что тело погибшего реф. СБ В.Кротюка («Сталина») недавно было закопано в саду его родителей в с.Вишнев Киверцовского р-на. На следующий день приехала ОВГ РО МГБ, выявила могилу и тело забрала с собой в райцентр.
Для компрометации оуновского движения советс. власть использовала публичные покаяния расконспирированных участников АБГ. В частности, в январе 1946 г. 12 боевиков во главе с ког. АБГ А.Остапюком («Дунаем»), по заранее согласованном с Демидовским РО НКГБ планом, организовано вышли из Свищевского леса в направлении райцентра, держа в руках красный флаг, портрет И.Сталина и плакат с надписью: «Идем с повинной к советской власти». Не всегда эти поступки приносили желаемые пропагандистские результаты. Бывший руководитель Морочновского РП «Коваленко» призывал на митингах населения вести борьбу с повстанцами. На это крестьяне ему отвечали: «Ты их, черт рябой, наделал, так иди и вылавливай, а мы оружие брать не будем». В одном из сел Млиновского р-на во время выступления Д.Стародуба («Лебедя») местная жительница Л.Корниенко возмущалась: «Какой же ты негодяй !… Ты насильно забрал моего сына в банду, а сам еще жив и еще на собраниях выступаешь. Мой же сын должен пропасть ?!». мотивы таких поступков были разными. В одних случаях бывшие повстанцы действительно говорили искренне, по собственным убеждениям, а в других – озвучивали «чужые слова», чтобы защитить себя и свои семьи от репрессий.
Для агитации подпольщиков выйти с повинной, органы МГБ активно использовали их родных, которые проживали легально. Преимущественно, члены семей участников подполья осуществляли подобные шаги, чтобы защитить себя и детей от репрессий. Жена участника УПА В.Филипчук из с.Кутров Гороховского р-на писала в обл. газете: «Я и моя семья проклинаем этого выродка человечества, немецкого наемника. Он был мои мужем, а теперь он для меня, как и для всего украинского народа, является самым лютым врагом и предателем». Я.Шкарлатюк на сборах крестьян в с.Набожка Киверцовского р-на сказал: «Мой сын был участником банд и теперь арестован органами советской власти. Значит, он враг народа, поэтому я отказываюсь от него, не считаю своим сыном».
Для агитации подпольщиков, которые находились на нелегальном положении, советс. органы госбезопасности вербовали их родственников. Г.Савчин вспоминала: «Первой жертвой (органов МГБ) пали жены подпольщиков, которые жили среди населения, часто со своими детьми, полулегально. Как и в моем случае, их арестовывали, затем отпускали к мужьям, чтобы склонить их к сотрудничеству с МГБ». Например, мать реф. СБ С.Титкова («Романа») – О.Титкова в январе 1946 г. написала органам МГБ письменное обязательство уговорить своего сына выйти с повинной. Случалось, что между эмгебистами и нелегалами через родных велись длительные переговоры об условиях выхода с повинной. Реф. СБ О.Дубовец («Муха») после ранения в правую руку вместе с ког. КБ И.Рябчуком («Днепром») написали в Гощанский РО МГБ письмо, которое 4 мая 1947 г. должна была передать сестра «Мухи». В случае выхода с повинной и согласия работать агентами они требовали гарантий личной безопасности, а также обеспечения конспирации от других боевиков и местного населения. Предлагалось в заранее согласованное время выслать авто по шоссе из Сапожина на Бокшин Корецкого р-на, куда на встречу выйдет «Муха». Но переговоры так и не состоялись.
Нередко подобные письма передавали через завербованных «бандподельников». Например, 25 августа 1946 г. Локачинский РО МГБ через агента «Каменного» из с.Старый Загор передал письмо с гарантиями ког. БСБ Ф.Левчуку («Мишане). В результате он с боевиком Г.Кравчуком сдали нач. РО МГБ капитану Марусенко оружие, предоставили ценную оперативную информацию, а также вступили в АБГ.
Бывшим подпольщикам, которые шли на сотрудничество с советс. властью, предоставляли определенные социальные гарантии. Сотенный В.Данилюк был назначен нач. ВБ. Семье бывшего боевика С.Билецкого из с.Ласков Владимир-Волынского р-на – предоставили жилье в Нововолынске.
В отдельных случаях, чтобы спровоцировать проводников подполья к выходу с повинной, применялись АБГ. Отец В.Кудра («Романа»), который работал головой сельсовета в с.Малый Омеляник Луцкого р-на решил передать подполью деньги, собранные на госссуду. Пытаясь связаться с БСБ, он попал на АБГ, участники которой его задушили, а тело выкинули в колодец. Но «Роман» не сразу узнал о трагедии, реф. СБ П.Ковальчук («Залесный») письмом успел его убедить, что это работа МГБ. Тогда провокацию обнаружили, а «Роман», возглавляя подполье ОУН на Житомирщине, мстил советс. власти за отца до своей гибели 9 июля 1955 г. в с.Сушки Коростенского р-на.
Особенности ожесточенной подпольной борьбы вынуждали СБ более радикальными методами бороться с дезертирством. Даже к лицам, которые сомневались, относились как к предателям. Пособие по конспирации гласило: «подпольная организация – это не кооперация, где достаточно заявления, это железное братство, орден, внутри которого существует безоговорочное доверие всех ко всем…Выписаться можно из клуба, но никогда из организации».
Пропагандистская работа СБ, направленная на борьбу с выходами с повинной, была сравнительно незначительной. Реф. СБ П.Солоненко («Самуил») с этой целью проводил собрания среди новобранцев. На них подпольщиков предупреждали, что амнистии, на самом деле, являются ловушкой. Машинистка реф. СБ В.Ривко («Письма») – Г.Семенюк из с.Новокотов Киверцовского р-на на допросе заявляла, что боялась выйти с повинной, будучи убежденной пропагандой ОУН, что ее все равно расстреляют.
Борясь с выходами с повинной, СБ действовала, главным образом, средствами террора. Особенно беспощадно относились к лицам, которые активно сотрудничали с советс. властью. Например, в ночь с 10 на 11 мая 1946 г. БСБ К.Шикерявого («Игоря») в с.Лыще Луцкого р-на повесила голову сельсовета К.Сослонюк (в прошлом хозяйствующий УПА). В августе 1948 г. в с.Зарицк Ровненского р-на БСБ убит участник иг А.Ефимчук («Соловей») (в прошлом участник боёвки «Вьюнка»). Иногда теракты СБ заканчивались увечьем таких людей. 30 ноября 1949 г. участники «легальной боёвки» ОУН в с.Большая Глуша Любешевского р-на тяжело ранили бывшего подпольщика С.Гичука, который вышел с повинной. Агент-боевик Г.Стахурский («Сорняк») потерял ноги, подорвавшись на мине, заложенной подпольщиками. В отдельных случаях к лицам, которые вышли с повинной, применялся метод коллективной ответственности. В с.Речище Киверцовского р-на БСБ К.Цимбалы («Марка») за это убила семью Г.Петрищева из шести человек.
Используя массовость легализации подпольщиков, под видом выхода с повинной, СБ засылала в советс. органы госбезопасности свою агентуру. Сотрудница ТЗВ СБ Луцкого обл. провода Н.Кудрик («Звезда») 15 января 1946 г. под именем Анны Федорук пришла в бюро пропусков обл. УНКГБ. Во время разговора с начальником она объясняла, что ее отпустили на 3 дня, чтобы вылечить зубы, чем и воспользовалась для выхода с повинной. Впрочем, «легенду» СБ разоблачили стоматологи. На допросах подпольщица призналась, что получила от реф. СБ Ф.Затовканюка («Мирона») фальшивые документы, 2 тысячи крб. и приказ сдаться обл. УНКГБ. В случае вербовки она должна была разведать об агентуре:
• какие задания дает ей НКГБ;
• каналы и легенды, по которым она засылается в подполье;
• пытаться выйти на связь с ней;
• связь с агентурой среди местного населения;
• дезинформация НКГБ подпольщиков.
На протяжении всего послевоенного периода СБ действовала в тесном взаимодействии с реф. пропаганды. В частности, реф. СБ осуществляла проверку фактов, которые поступали от окружных центров пропаганды (ОЦП) в редакции краевых изданий.. Также они занимались обеспечением организации антисоветской агитации. Например, такое задание от ког. БСБ В.Корнейчука («Калины») в мае 1945 г. получил СР с.Кураш Дубровицкого р-на Д.Свящевский («Сашок»), а также от своего руководителя СР с.Новый Зборышев Гороховского р-на Д.Шуст («Клен»). С целью агитации подполье использовало «закрытые» письма. Отправители брали адреса из заранее составленных инф. списков почтовых координат. Несколько десятков таких писем напечатала машинистка ТЗВ реф. СБ Ф.Затовканюка («Мирона»). К компетенции СБ также относилась помощь в налаживании выпуска подпольной литературы, ремонта и закупки печатных машинок. Зимой 1947 г. житель с.Мизов Старовыжевского р-на по приказу ког. БСБ Г.Лазарука («Лиса») изготовил запчасти для печатного верстата. Мастер по ремонту печатных машинок из Луцка (Красное), по поручению СБ заменял в них латинские шрифты на украинские.
Кульминация противостояния СБ советс. пропаганде происходила во время первых послевоенных выборов в Верховную Раду СССР (10 февраля 1946 г.). Ответственными за их проведение были партийные органы и НКВД. К предвыборной агитационной кампании, которая началась в октябре 1945 г., привлекли также всех служащих и учителей. Военные части получили приказ выехать в села и города для охраны избирательных участков. Власть считала выборы стратегическими, в случае позитивного проведения они бы легитимизировали ее и ускорили советизацию, а поэтому СБ прилагал все усилия, чтобы их сорвать. Деятельность, направленную на срыв выборов, можно разделить на два этапы:
• подготовительный – осуществлялось распространение антисоветских листовок, собирались разведданные и велась подготовка к диверсиям и терактам;
• активных действий – проходили нападения на избирательные участки, кандидатов, членов избирательных участков.
Деятельность СБ на первом этапе тесно переплеталась с реф. пропаганды. Так, 10 января 1946 г. жительница с.Пески Гороховского р-на А.Шевчук по поручению реф. СБ И.Стародуба («Остапа») распространяла в г. Берестечко листовки «Что такое «самые демократические» сталинские выборы и кому они нужны».
Все-таки, главным образом СБ отвечала за проведение террористических и диверсионных операций, направленных на недопущение выборов. В постановлении политбюро ЦК КП(б)У от 6 февраля 1946 г. говорилось, что оуновское подполье пытается «не допустить местное население к участию в голосовании,…путем угроз и насилия заставить избирателей вычеркнуть в бюллетенях фамилии выдвинутых кандидатов…». В ночь с 9 на 10 февраля 1946 г. почти одновременно на значительной территории Западной Украины оуновцы срезали столбы линий проводной связи, осуществляли нападения на военные гарнизоны, поджигались дома, где они размещались, минировались избирательные участки и железные дороги. Например, на отрезке между селами Сокиричи-Озеро Киверцовского р-на уничтожили 13 телефонных столбов. Г.Войтович из с.Скриголов Гороховского р-на по поручению СБ разгромил урну для голосования. Житель с.Сосновка Дубновского р-на К.Шевчук по поручению реф. СБ В.Бакшина («Дуная») должен был перерезать телефонную связь между местными военными гарнизонами.
Для запугивания СБ терроризировала людей, которые обеспечивали проведение выборов. В частности, в январе 1946 г. боёвка СБ повесила голову избирательного участка с.Ворона Ковельского р-на. К его телу была прикреплена табличка «Наказал Народ !». В ночь на 20 января 1946 г. в с.Ници Старовыжевского р-на боёвка Ф.Клинового («Седого») убила местного жителя А.Кота, который расклеивал предвыборные лозунги. Нередко теракты по поручению СБ выполняли участники «легальной сети» ОУН. Учитывая действия СБ, нач. РО МГБ организовать охрану кандидатов в местные советы, а также членов избирательных комиссий.
Пропагандистские и террористические мероприятия СБ принесли определенные результаты. Многие люди, чтобы не голосовать, сбегали в леса, шли в другие села к родным и знакомым, а кое-кто оставался дома. Несмотря на все усилия оуновского подполья, выборы, которые проходили при массовом привлечении армии, ВВ и правоохранительных органов, а также серьезной фальсификацией, прошли. В то же время ОУН не признавала свои поражения. В листовке подполья говорилось: «Твоя борьба в день выборов широким отголоском прокатилась среди народов СССР, она стала известна всему миру… Поэтому в этот день ты победил, Народ!».
В дальнейшем свои усилия СБ сосредоточила на срыве выборов в Верховную Раду УССР, которые прошли 9 февраля 1947 г. Так, в январе 1947 г. В.Цибульский по поручению реф. СБ К.Цимбала («Марка») сорвал плакаты с избирательного участка, которая размещалась в школе с.Чемерин Киверцовского р-на, а также вместе с боевиком И.Зубенко («Наливайко») побили двух школьников, которые срывали оуновские листовки.
В ответ на действия подполья советс. власть усилила агитационную работу и военное присутствие в регионе. Накануне выборов в Верховную Раду УССР на территории Волынской обл. насчитывалось 18187 агитаторов. К пропаганде выборов привлекали даже демобилизованных красноармейцев. Большое внимание уделили техническому оснащению избирательных участков, написанию лозунгов, изготовлению плакатов. Все это дало возможность обеспечить, в целом, успешное проведение выборов. Советс. власть объявила о 100 % явке избирателей, а по оценкам ОУН их насчитывалось не более 30-40 %. Несмотря на уже ограниченные возможности, подполье в 1950 г. объявило бойкот выборов в Верховную Раду СССР. Т.е рьяно не оставляло борьбу до самого конца.
Одной из задач СБ было выявление лиц, которые распространяли среди населения вредные для оуновцев слухи. Как указывалось в инструкции: «В районах шныряет куча людей, которые ведут устную пропаганду шепотом против УПА и Организации, о том, что УПА против Советского Союза ничего не сделает и что это ведет только к бесцельным жертвам и страданиям мирного населения». Они приравнивались к агентам, поэтому и наказания относительно них были строгими. 9 августа 1948 г. БСБ «Якова» ликвидировала жителя с.Дорогобуж Гощанского р-на Г.Цалковнюка, который среди населения говорил: «Такому сильному государству как СССР никто ничего не сделает. В общем, расхваливал СССР на все лады перед населением». Также планировалось ликвидировать жителя этого ж села В.Машалая, который сказал: «Эта власть не нравится только бандитам, а для крестьян лучшей власти нет». В «черные списки» СБ попал житель с.Мишев Иванического р-на В.Кошлатый, который жаловался: «…сколько это бандеровцы бед натворили, бросая в колодец невинных людей». Значительная часть этих людей, особенно неместных, действовала несознательно. Недооценивая влияние ОУН, они открыто заявляли о своей поддержке советс. власти, из-за чего поплатились жизнью. 2 сентября 1946 г. участники БСБ Ф.Романюка («Сагайдачного») посетили вечерницы в с.Синявка Турийского р-на, и начали читать молодежи листовки. Услышав это, демобилизованный Г.Осипенко возмутился : «Эх, вы украинские сынки, я вас научу!». К нему подошел один из пропагандистов и двумя выстрелами из пистолета убил недовольного.
Нередко пропагандистские операции СБ проводились для деморализации советс. активистов и ободрения сторонников подполья. В ночь с 22 на 23 мая 1947 г. в с.Велемче Старовыжевского р-на боевики СБ И.Кридинер («Гармаш») и «Коля» вывесили националистический флаг.
Большое внимание СБ уделяла строительству и обновлению «стрелецких могил», видя в этом большое пропагандистское значение. Например, через два года после того, как в Пилгановском лесу произошел бой БСБ и роты ВВ НКВД, на том же месте, на дереве обнаружили металлическую табличку с трезубцем вверху. На ней было написано: «За народ ! За волю Украины ! Тут отдыхают С.П. друзья «Коля», «Кобзар» и «Андрей», боевики СБ ОУН, которые погибли геройской смертью в неравном бою с НКВД московско -большевистского наездника в с.Новом Зборишеве района Берестечковского дня 13 марта 1946 року». Нередко, уход за могилами осуществляли инф. СБ. Так, зауч СШ с.Котов Киверцовского р-на Г.Бондарук в октябре 1946 г. по поручению боевика СБ «Перебенди» сделала надписи на могиле погибших повстанцев.
Иногда, с целью запугивания советс. активистов, которые планомерно уничтожали повстанческие могилы, пытаясь полностью стереть из памяти следующих поколений факт существования ОУН и УПА, их минировали. В октябре 1947 г. в с.Скулин Ковельского р-на БСБ И.Дмитрука («Бунтаря») поставила памятник в честь погибших повстанцев. В момент его разборки произошел взрыв, в результате которого был тяжело ранен оу Ковельского МО МВД Кулиш. Подобный случай случился в с.Журавно Ковельского р-на с ду МВД С.Самсиным. Зная про неоднократные случаи минирования могил, чекисты заставляли уничтожать их местных крестьян. В июне 1946 г. сотрудники Козинского РО МВД дали задание «бандподельнику» И.Семенюк разграбить символическую могилу в с.Пляшевка Дубновского р-на, насыпанную на месте гибели реф. СБ Д.Казван («Черника»). Сами же находились на безопасном расстоянии.
Пропагандистское наступление на ОУН советс. власть осуществляла также с помощью священников Российской православной церкви (РПЦ). В инструкции для СБ «Берегись агента НКВД» говорилось: «…в проповедях проводят вражескую пропаганду о том, что любая власть от Бога и поэтому ей необходимо подчиняться, как воле Божьей, что все те, кто подымают руку на Богом установленную власть, действуют в угоду черту сатанинским оружием и поэтому ничего не добьются и только зря погибнут». Духовенство РПЦ не брезговало участвовать даже в светских мероприятиях власти. Летом 1947 г. в Заречненском р-не было организовано совещание и коллективная пьянка при участии, с одной стороны, православных священников, с другой – секретаря РК КП(б)У Строн, руководителя иг и др.
В условиях, когда подавляющее большинство местного населения были верующими людьми, слова священника к пастве имели исключительно важное пропагандистское значение, что пыталась использовать советс. власть. В частности, создание 26 октября 1945 г. Луцкой духовной семинарии, прежде всего, было направлено на контроль местного духовенства.
Противодействуя этому, СБ пыталась выявить и уничтожить священников, которые активно поддерживали большевиков. В частности, в ночь на 12 августа 1947 г. трое боевиков, под видом работников МВД, забрали в лес и убили священника с.Лавров Луцкого р-на О.Главацкого, который призывал прихожан выполнять хлебопоставки.
С другой стороны, СБ имела своих сторонников среди православного духовенства. Большинство из них были сторонниками Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ) и давними приверженцами ОУН. По подсчетам уполномоченного в Волынской обл., весной 1947 г. 37% действующего духовенства составляли священнослужители, назначенных на протяжении 1941-1945 гг., «главным образом из элементов куркульских, сочувствующих украинско-немецким националистам».
Например, священник с.Крухиничи Локачинского р-на Г.Малишкевич, который был сторонником УАПЦ, сотрудничал с БСБ Д.Середа («Галичанина»). Благодаря священнику, который поддерживал оуновцев, реф. СБ В.Ступняк («Гандзя») венчался в церкви, когда в том селе стоял гарнизон ВВ НКВД. Особенно серьезные задания священникам СБ не поручала, т.к. они постоянно находились под пристальным вниманием советс. власти.
По большей части, кроме антисоветской агитации, они помогали подполью материально, обеспечивали подпольщиков квартирами в качестве убежища, продуктами, разведданными, проводили во время проповедей антисоветскую пропаганду. В доме священника с.Смолява Гороховского р-на Г.Полищука БСБ И.Стародуба («Остапа») скрывала добытое во время операций имущество. Священник с.Смоличев Луцкого р-на Г.Гороховський в апреле 1945 г. скрывал в своем доме четырех боевиков СБ.
Советс. власть пыталась экономически подорвать оппозиционное духовенство, не давая им хорошие парафий. Многих духовников арестовали и выслали в Сибирь. Все это приводило к тому, что на Волыни и Западном Полесье, оставались преимущественно те священники, которые работали на укрепление советс. власти, или относились к ней лояльно.
Особенно ожесточенная борьба на пропагандистском уровне происходила за влияние на молодежь, на которую обе стороны возлагали большие надежды и для победы не жалели сил. В.Галаса («Орлан») в 1949 г. в одном из своих писем писал: «Для нас вопрос воспитания молодых руководящих кадров в ближайшее время – вопрос жизни и смерти».
Сразу, начиная со времен освобождения от нацистов Волыни и Западного Полесья, партийные органы старались разными методами стимулировать развитие организаций ВЛКСМ, которые должны были «мобилизовать всю молодежь на полный разгром остатков украинско-немецких националистов». Также на комсомольцев возлагалась обязанность доносить на «куркулей-саботажников».
Нередко, воспитанные на советс. пропаганде, по типу мифологических историй о «Павлике Морозове», пионеры и комсомольцы работали сексотами. Например, во Владимир-Волынском р-не в с.Новости комсомольцы сообщили ПВ НКВД о местонахождении остатков разбитой сотни В.Левочка («Довбуша»), а девушки-комсомолки из с.Грибовицы выдали чекистам повстанческий состав с оружием и продуктами на местном кладбище. Подобные случаи не были единичными и в других районах. Значительный ущерб ОУН причиняли руководители комсомола и пионервожатые, которые нередко работали как резиденты разведки НКВД. Как говориться в «черных списках» СБ секретарь ВЛКСМ с.Бискупичи Иванического р-на Г.Матвейчук: «Публично выступает против укр. рев. движения. На собраниях комсомола говорит, что мы должны уничтожить украинско-немецких недобитых националистов».
По возможности СБ пыталась привлечь часть комсомольцев и секретарей ВЛКСМ к своему движению. От жителя с.Иваново Маневицкого р-на Ю.Коц требовали, что трое его сыновей-комсомольцев вступили в боёвку. В с.Дермань Здолбуновского р-на реф. СБ С.Турчин («Грибок») летом 1946 г. пытался завербовать комсомольца Г.Максис, который умел мастерски писать стихи. Об успехах СБ в приобретении сторонников среди комсомольцев, свидетельствует тот факт, что на территории Ровненской обл. на протяжении 1949 г. «за связь с ОУН-УПА» из рядов ВЛКСМ исключили 147 человек.
Когда пропаганда не действовала, применяли угрозы. Секретарь ВЛКСМ с.Карасин Маневицкого р-на И.Матвейчук получил от оуновцев записку : «Если будешь энкаведистом Кугановым преследовать нас и втягивать молодежь в комсомол – уничтожим тебя и всю твою семью!». Самых активных руководителей ВЛКСМ СБ уничтожала. Вечером летом 1946 г. с танцев в с.Восьмиговичи Турийского р-на БСБ С.Ковальчука («Медведя») вывела вновь прибывшую в райцентр – секретаря ВЛКСМ и расстреляли. Несмотря на все мероприяти СБ, ВЛКСМ на Волыни неуклонно укрепляла свои позиции. Если 1946 г. на территории Волынской обл. насчитывалось 13 тысяч членов, то в 1950 г. их количество возросло до 37,4 тысяч человек.
Наряду с комсомолом, как единое целое, большую работу по советизации сельской молодежи Волыни проводили клубы и дома-читальни (библиотеки). Их главным заданием было, соединяя культурно-образовательную и развлекательную деятельность, проводить советс. пропаганду. Этому пыталась помешать СБ. Например, в июле 1948 г. боёвка О.Кухарука («Черного») в с.Туричаны Турийского р-на сожгла только построенный клуб.
Для пропаганды среди местного населения советс. власть широко использовала передвижные киноустановки. Например, только на протяжении 1946 г. Рожищенская районная киноустановка обслужила более 1200 зрителей. Хотя киноустановки имели примитивную киноаппаратуру, а экранами нередко были обычные простыни, на которые после наступления темноты демонстрировали фильм, они воспринимались местным крестьянством как техническое чудо и нести очень мощную пропагандистскую нагрузку.
СБ воспринимала советс. кино как новый вид большевистской пропаганды и пыталась предотвратить его распространение. Так, 6 ноября 1947 г. в с.Омеляна Ровненского р-на боёвка ОУН зашла в клуб, где демонстрировали кинофильм, разбили киноаппарат, а людям зачитали антиколхозную листовку. Подобный случай произошел в ночь с 3 на 4 мая 1948 г. в с.Руда Красная Ровненского р-на, когда во время демонстрации кинофильма «Тринадцать» в клуб ворвались боевики, которые убили нач. Клеванского РО кинофикации А.Шпиц и киномеханика Г.Анцифера. Борьба с большевистской пропагандой в этом направлении не ограничивалась диверсионно-террористическими акциями. СБ пыталась вербовать среди работников советской кинофикации собственную агентуру. В частности, в июне 1947 г. по поручению реф. СБ П.Штендера («Пуговицы») работники Шацкой районной кинофикации И.Терета и А.Копитко развивали центры ОУН в селах Ростынь, Пище и Островье. В конце 1946 г. в БСБ И.Василюка («Бабочки») был завербован киномеханик Турийской передвижной киноустановки, который распространял оуновскую литературу.
Что касается завклубов, то их старались привлечь к подпольной работе, или хотя бы заставить не проводить советс. пропаганду. Отношение к таким лицам характеризует разговор между завклубом с.Оса Турийского р-на Й.Берекетой и боевиками СБ за 6 июня 1948 г. : «Ты – комсомолец, а поэтому волей или неволей, но выполняешь задание коммунистов, и тем самым совершает преступление перед украинским народом, но ты еще молодой и тебе надо жить. Мы хорошо знаем, что рано или поздно ты будешь с нами, потому что народ скоро отомстит коммунистам, а тебя сейчас, как молодого парня, можно склонить, куда хочешь». Завклубов, которые упорно не принимали во внимание предупреждение СБ и продолжали активно вести советс. пропаганду, а еще, кроме этого, были сексотами, жестоко наказывали. Зимой 1948 г. в землянке жительницы с.Полонка Луцкого р-на Е.Мельник молодежь собралась на вечерницы. Зашла сюда и направленная из Казахстана по комсомольской путевке работать завклубом В.Амосова. Там она случайно встретила реф. СБ Д.Римарчука («Несытого»), который безуспешно пытался ее агитировать, а после того приказал молчать об их разговоре. Впрочем, комсомолка немедленно сообщила об этом случае голове сельсовета О.Данилюка, который оказался инф. СБ. Эсбовцы и раньше подозревали сотрудничество Амосовой с органами МГБ, а последний случай это подтвердил. Сексотку решили наказать публично. В тот вечер, 29 февраля 1948 г., в сельском клубе были танцы. Непосредственный свидетель событий Г.Лаць рассказывал, что «Несытый», зайдя в помещение, вытянул на середину сексотку, выхватил нож и нанес несколько раз в грудь и спину. Потом выстрелил в голову из автомата, но и после этого она еще подавала признаки жизни, тогда он добил ее из пистолета.
Важную роль в развитии большевистской пропаганды в селе играли школы. В связи с активным расширением советс. власти в регионе украиноязычного школьничества, педагогических работников катастрофически не хватало. Поэтому их массово начинали направлять работать на Волынь с других регионов (преимущественно восточных и центральных обл. УССР). На протяжении 1946-1947 гг. в Волынскую обл. приехало 765 учителей, а в следующем году – больше тысячи. Они проводили общественно-политическую работу, иногда даже закрепляя за каждым учителем определенные участки села. Но главным заданием школ было обеспечение идеологического воспитания местной молодежи. Согласно учебным планам ученики постоянно подвергались большевистской пропаганде, что со временем отражалось на формировании их мировоззрения. В.Левкович, который свое детство в конце 1940-х провел в с.Жадень Дубровицкого р-на это описывает так: «Из всего, что проходило в селе, у нас, детей, сложилось впечатление, что если у дяди Сендеры забрали волов и коней, значит, он сделал что-то неправильное. Если энкаведисты забрали дядю Максима, – значить дядя Максим плохой человек, а тот, кто убил дядю Назара, – бандит, потому что дядя Назар выполнял все приказы власти». Именно поэтому на особое место в воспитании молодежи ОУН ставила использование во время обучения украинского языка. Директорам, завучам и учителям школ присылали индивидуальные предупреждения. В которых требовали воздерживаться от «использования воспитательных моментов», потому что они под видом «научного просветления» перекручивают факты и обижают религиозные и национальные чувства молодежи. Запрещали вести антирелигиозную пропаганду, принимать участие в «большевистских празднованиях», учить советс. стихи и песни, «отбросить всякую гниль большевистского воспитания».
Недавно прибывших на работу в село неместных учителей эсбисты проверяли устной беседой. Реф. СБ С.Ковальчук («Медведь») в начале декабря 1946 г. вечером зашел в дом учительницы с.Восьмиговичи Турийского р-на С.Волчук. Спросил, откуда она родом, как давно работает в школе и записал все это. К учительнице С.Дележал, которая прибыла работать из Хмельницкой обл. в с.Смыга Дубновского р-на, зашли двое боевиков, спросили, откуда она родом, чему будет учить детей и предупредили: «Только, чтоб никакой политики, Ваше дело учить писать и читать».
Учителей, которые проводили советс. пропаганду в школах, предупреждали и приказывали уехать из села. За невыполнение приказа грозило строгое наказание. Ког. БСБ И.Лобода («Туча») с несколькими боевиками вечером зашли к учительнице-еврейке, которая проводила советс. пропаганду в с.Скреготовка Киверцовского р-на. Чтобы подчеркнуть, что они не «шайка бандитов», эсбовцы одели лучшую одежду, начистили обувь, одели под шинели модные тогда белые шарфы, провели пропагандистскую беседу. Поняв, что добровольно сотрудничать учительница не согласится, «Туча» дал ей 24 часа, чтобы выехала из села. Участники БСБ Г.Мокача («Твердого») пришли к учительнице-восточнице в с.Большая Глуша Любеше,івского р-на и заставили ее написать мелом на доске большими буквами: «Сталин – собака. Собаке – собачья смерть». На следующий день она уехала из села. Чаще пропагандистам-учителям подкидывали записки с угрозами. Например, 15 мая 1952 г. возле дома директора школы с.Лишневка Маневицкого р-на оставили анонимного письмо с приказом бросить работу и немедленно уехать из села, в противном случае он будет казнен.
В случаях, когда после многих предупреждений учителя продолжали проводить советс. пропаганду, их уничтожали. Часть учителей уничтожали за сексотство. В ночь на 25 декабря 1946 г. БСБ Б.Янчика («Жука») арестовала в с.Большая Медвежка Киверцовского р-на учительницу А.Скорупскую, которая была инф. Колковского РО МГБ, утром ее тело нашли в лесу. Среди ликвидированных СБ учителей были лица, которые принимали непосредственное участие в борьбе с оуновским подпольем. В списке ликвидированных БСБ упоминается физрук школы с.Подрожье Старовыжевского р-на О.Гопанчук, который «активно помогает большевикам в борьбе против украинских повстанцев». 19 ноября 1949 г., за это же, БСБ замучила физрука школы с.Бокийма Млиновского р-на Г.Басенко. В отдельных случаях, ликвидировалась вся семья. По поручению боевика СБ Г.Корнилова («Николая») участники «легальной сети» из с.Коршов Луцкого р-на А.Захарчук и З.Желтобрюх должны были в конце 1947 г. осуществить теракт над директором школы Г.Сердюком и его семьей.
В борьбе за влияние на молодежь СБ пыталась также противодействовать мобилизации 15-16 летних в фабрично-заводское обучение (ФЗО ) и промышленные объекты Донбаса. Особенностью функционирования которых была почти военная организация, но без оружия. В ряды этих школ не принимали, а «мобилизовали». В частности, по состоянию на 1 квартал 1948 г. в школы ФЗО из Волынской обл. призвали 2 604 человек. За уклонение от призыва или побег с мест обучения предусматривалась уголовная ответственность. Выпускники школ ФЗО , ремесленных и железнодорожных училищ знали, что после их окончания вероятность вернуть домой невелика, поэтому они делали все, чтобы избежать распределения на работу, не доехать до места назначения и т.п.
Пользуясь непопулярностью ФЗО , подпольщики призывали юношей бросать учебу или работу и присоединяться к подполью. Например, житель с.Видрычи Ратновского р-на А.Протасюк, получив краткосрочный отпуск домой с угольной промышленности г.Караганда, после ее окончания 11 марта 1947 г. решил на работу не возвращаться, а перешел на нелегальное положение и летом того же года вступил в КБ С.Калачука («Панаса»). Житель с.Ягодное Турийского р-на А.Остапюк 14 июля 1948 г. при встрече сказал боевику Г.Данилюку («Деду»): «Знал бы я, что будут забирать на работу в Донбас, то пошел бы в боёвку». П.Судоплатов в мемуарах вспоминал, что предупреждал Г.Хрущева о негативных последствиях принудительных мобилизаций молодежи на учебу, которые, дискриминируя ее, подталкивали многих к пополнению рядов оуновского подполья. Вместо этого он предлагал ввести специальные паспорта для жителей Западной Украины, но эту идею партийное руководство проигнорировало.
Ожесточенное противостояние ОУН и советс. власти в политически-пропагандистской плоскости продолжалось еще длительное время в коммунистической и диаспорной националистической прессе. Местные жители, жертвы репрессий советс. власти и БСБ, живя рядом друг с другом, со временем вынуждены были примириться. Учительница школы с.Большой Олексин Ровненского р-на Г.Кононенко вспоминала про боевиков, которые убили ее сестру: «Все свои, местные. Знаю я их всех. Могла бы и имена назвать, но не буду. Не потому что боюсь. А ради их детей и внуков. Ведь многие из них – мои бывшие ученики…».
Характеризуя борьбу СБ с большевистской пропагандой, следует отметить, что она объединяла в себе методы агитации и террора. При этом главную работу выполняла инф. сеть, которая взаимодействовала с БСБ. Фактически все мероприятия СБ поддерживались ее пропагандой, но главными направлениями ее деятельности были: противодействие последствиям амнистий, выборам, развитию комсомола, влиянию на молодежь советс. школы, учреждений культуры, православного духовенства. Предпочтение отдавалось идеологическому убеждению населения, пропагандистским диверсиям, предупреждениям вражеских агитаторов, а в крайнем случае их физическое уничтожение.
Используя массовую поддержку местного населения и его неудовлетворение деятельностью большевиков, фанатичную преданность подпольщиков своим убеждениям, СБ достаточно длительный период эффективно боролась с мощной советс. пропагандой, но силы оказались неравными. Будучи вынужденной сконцентрировать усилия на главных направлениях, она постепенно теряла позиции и со временем, исчерпав силы, потерпела поражение.
Подытоживая борьбу СБ с советизацией Волыни и Западного Полесья в послевоенный период, стоит подчеркнуть, что она осуществлялась радикальными способами, прежде всего, силовыми. Впрочем, несмотря на определенные успехи подполья, по причине значительного перевеса советс. стороны она была обречена на поражение.

ВЫВОДЫ
1. Несмотря на общественно-политическую и научно-познавательную актуальность темы монографии, он до сих пор не нашла должного освещения в исторической науке. Ее достаточно полное раскрытие является возможным благодаря использованию всей гамы источников по истории украинского националистического подполья 1940-х – 1950-х гг. Базовая информация исследования содержится в нормативных, личных, статистических источниках, деловодческих документах и материалах конкретно-социологических исследований.
2. После антиповстанческой операции «Великая блокада» СБ становится ведущим звеном оуновского подполья. Ее структура в неизменном виде просуществовала до времен своего расформирования. Кроме контрразведывательной защиты и разведывательного обеспечения подполья, в связи с изменением тактики последнего, особое внимание СБ уделяла пропагандистской деятельности и материальному обеспечению ОУН(б).
Хозяйственная деятельность под руководством СБ проводилась более конспиративно, чем это было раньше, нередко принудительными методами.
3. Разведывательно-информационная сеть СБ строилась по территориальному признаку. Наиболее широкой она была в сельской местности. Вербовка информаторов происходила как на добровольной основе, так и принудительно. При этом особое внимание эсбовцы обращали на разведывательные возможности информатора.
Значительная усилия СБ направляла на приобретение агентурных позиций в районных и областных центрах. В отличие от Галичины, деятельность СБ в городах Волыни и Полесья не отличалась высокой активностью.
Ценной для СБ, хотя и немногочисленной, была агентура в советс. силовых органах. Наибольших успехов ей удалось добиться в вербовке своих сторонников среди «истрибков».
4. Главным направлением контрразведывательной работы СБ было обезвреживание вражеской агентуры. Наибольшую опасность для ОУН(б) представляли тайные сотрудники советс. спецслужб в среде, которая окружала подполье. Борьба с ними осуществлялась наиболее жестокими методами, с применением коллективной ответственности.
Ликвидация СБ «внутренней» вражеской агентуры происходила путем чисток и отражала шпиономанию, которая охватила руководство ОУН(б), чем воспользовались советс. спецслужбы. Ее последствием было возникновение многочисленной оппозиции внутри оуновского подполья, что негативно повлияло на ход и результаты национально-освободительной борьбы.
Следственно-оперативная работа СБ основывалась на методах психологического давления и пытках, что приводило к существенным ошибкам в работе следователей. Обучение эсбистов, из-за планомерного уничтожения советс. спецслужбами кадров СБ и тяжелых условий деятельности подполья, не приносило желаемых результатов. Обучение происходило, главным образом, путем практической работы и самообразования.
5. Важным направлением деятельности СБ были попытки противодействия советизации, которая радикальными методами проводилась на западных землях Украины. В этом смысле главные усилия СБ направлялись вначале на срыв госпоставок, а со временем на борьбу преимущественно диверсионно-террористическими методами с коллективизацией.
СБ играла важную роль в пропагандистском противостоянии между ОУН(б) и большевистским режимом. К ее полномочиям относились: противодействие вражеской агитации в рядах ОУН(б) и УПА; недопущение массового выхода подпольщиков с повинной; запугивание и физическая расправа над лицами, которые призывали местное население к поддержке советской власти; привлечение молодежи к националистическому движению. Своего апогея борьба между двумя вражескими сторонами достигла во время первых послевоенных выборов в Верховную Раду СССР.
Ожесточенное сопротивление СБ процессам советизации было постепенно сломлено советс. органами госбезопасности. Ситуация осложнялась еще и тем, что на Волыни, а особенно на Западном Полесье, в отличие от Галичины, всегда сильные позиции занимали коммунисты. В результате вооруженная борьба приобрела характер гражданской войны, в ходе которой противоположные стороны широко использовали методы, несовместимые с нормами законности и человечности. Трагизм положения состоял в том, что заложником противостояния оказалось гражданское местное население.
Обобщение выводов монографии дает возможность сформулировать такое концептуальное положение: несмотря на нередко противоправные и антигуманные действия, на протяжении 1946-1951 гг. СБ ОУН(б) на территории Волыни и Западного Полесья, благодаря хорошо налаженной сети информаторов и активным диверсионно-террористическим операциям, удалось длительное время противодействовать более сильным и опытным советс. спецслужбам, выявлять их агентуру, временно сдерживать процессы советизации и обеспечивать боеспособность оуновского подполья.