Применение вооруженных сил во внутренних вооруженных конфликтах

ПРИМЕНЕНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ВО ВНУТРЕННИХ ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ
1. Понятие внутреннего вооруженного конфликта
и его правовая характеристика

Приступая к рассмотрению правовых аспектов применения Вооруженных Сил во внутренних вооруженных конфликтах, необходимо, на наш взгляд, дать характеристику внутренних вооруженных конфликтов, поскольку в системе понятий, отражающих специфику данного объекта и содержания ее предметной области существует достаточное количество разночтений, как в зарубежной, так и в отечественной литературе.
Анализ зарубежных источников показывает, что долгое время на Западе военные (вооруженные) конфликты на территории одной страны (внутренние конфликты) определялись как межнациональные (межэтнические) конфликты. В литературе по национальным движениям сложилось несколько точек зрения на проблемы подобных кон¬фликтов. Суть одной из наиболее известных и распространенных концепций выражается в том, что наступает новый цивилизационный кризис, который в ближайшем будущем обозначит себя в еще более драматичных формах. В основе столкновения лежит культурная несовместимость народов и, прежде всего несовместимость евро-хрис¬тианской и азиатско-мусульманской цивилизаций. Действительно, если посмотреть на перечень горячих точек нашей планеты, то нетрудно заметить, что культурно-цивилиза-ционный компонент играет в конфликтах немаловажную роль (Боснийский конфликт, Палестино-Израильский конфликт, фламандский вопрос в Бельгии, проблемы Ольстера для Великобритании, Корсики – для Франции, Страны Басков и Каталонии – для Испании, Южного Тироля – для Италии; проблемы в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, Тибете, в штатах Джамму и Кашмир;
чеченские войны в России и др.).
Но не только национально-территориальные, но и религиозные разногласия сегодня выступают мощным фактором накопления потенциала конфликтности в мире. Несмотря на то, что практически все наиболее распространенные, в том числе и мировые религии, призывают к веротерпимости по отношению к представителям других религиозных взглядов, в течение многих веков наблюдаются периоды резкого обострения межконфессиональных противоречий, вплоть до длительных вооруженных столкновений.
Исторический опыт развития наиболее распространенных религий свидетельствует о том, что между некоторыми из них сложилось своеобразное «поле напряженности» или повышенной конфликтности. Это относится к взаимоотношениям христиан и мусульман с иудеями, мусульман с христианами, индуистов с мусульманами, мусульман с буддистами и др.
Вторая точка зрения на развертывающиеся конфликты представ¬ляет собой теоретическое обобщение ситуации, сложившейся во всем мире в период после Второй мировой войны. Распад колониальной системы стал и следствием, и мощным стимулом национальных движений и соот¬ветствующих национальных идеологий. Через национальные движе¬ния, противостоящие метрополиям, народы, добившиеся политичес¬кой независимости, встали на путь модернизации, приобщения к та¬ким достижениям мировой культуры, как высокие технологии, со¬временные информационные системы, рациональность управления, основанная на сочетании рыночных отношений и государственного регулирования экономики. Перед этими народами, представляющи¬ми большую часть населения земли, встала дилемма: либо раство¬риться в достижениях современной цивилизации, либо найти сред¬ства сохранения своей самобытности с помощью национализма.
Если ранее национально-освободительные войны, как особая категория международных конфликтов, оценивались как внутренние, то, согласно Дополнительного протокола № 1 (1977) к Женевским конвенциям 1949 г., «вооруженные конфликты, в которых народы борются против колониального и расистского господства и оккупации, за осуществление их права на самоопределение,
являются международными вооруженными конфликтами» .
В зарубежных юридических источниках изначально внутренние конфликты полно¬стью «игнорировались», за исключением случая добровольного признания состояния войны со стороны законного правительства.
В довоенный период в зарубежной военной литературе преобладало «поверхностное» отношение к революциям и войнам, происходившим в отдельных государствах, поскольку они выходили за рамки межгосударственных войн и международных отношений. Считалось, что принцип невмешательства во внутренние дела как бы отделял международную сферу от внутренней, оставляя гражданские конфликты за пределами поля международного рассмотрения. И только после второй мировой войны ученые стали уделять значительно большее внимание гражданским войнам, осознав, что они «заменили международную войну в качестве войн ядерного века» .
Постепенно выявление сущности внутреннего вооруженного конфликта стало осуществляться путем определения от обратного, сделавшего общую 3-ю статью Женевских конвенций, применимой в период «вооруженных конфликтов, не носящих международного характера», даже если «одно из самых бесспорных высказываний в отношении слов «не носящих международного характера», заключается в том, что никто не может с уверенностью сказать, что именно они должны были выражать» .
В современной зарубежной терминологии (которая практически не меняется на протяжении последних трех десятков лет) внутренние вооруженные конфликты также имеют дефиниции гражданская война или гражданские конфликты .
Например, Г. Мюнклер рассматривает гражданскую войну, как симметричную противоположность термина «международная война». Тем не менее, автор считает, что в современной гражданской войне границы, установленные государствами, не играют никакой роли, но такая война ведется не как война между государствами, как это было в случае войн внутри и вокруг Анголы, Заира-Конго, Сомали и Афганистана .
Выражение «вооруженные конфликты немеждународного харак¬тера» употребляется в Женевских конвенциях и других доку¬ментах гуманитарного права без развернутого оп¬ределения в противовес международным вооруженным конфликтам. Выражение «внутренние конфликты» служит простым синонимом предыдущего.
Напротив, выражение «гражданская война» наделяется смыслом, отличным от такового двух первых терминов. Оно обозначает только ярко выраженные вооруженные конфликты высокой интенсивнос¬ти.
Такой подход подтверждает, что терминология вооруженного конфликта все чаще определяется в свете различных уровней напряженности. Например, в ст. 8(2f) Статута МУС речь идет о «…вооруженных конфликтах, которые имеют место на территории государства, когда идет длительный вооруженный конфликт между правительственными властями и организованными вооруженными группами или между самими такими группами» .
Дефиниции категории «военный конфликт» в зависимости от интенсивности военных действий преобладают в основном среди западных военных теоретиков, которые в начале 1980-х годов предложили «очередной» подход к классификации войн и военных конфликтов, который заключался в том, что в качестве основного критерия в ней выступают не тотальность войны, как это было в 1940-е и 1950-е годы, не ее всеобщий или ограниченный характер, присущий 1960-м и 1970-м годам, а интенсивность военных действий.
В соответствии с этим подходом, как указывает В.Л. Суворов , военные специалисты Запада выделяют три типа конфликтов: высокой, средней и низкой
интенсивности:
– конфликты высокой интенсивности – войны между государствами и военными коалициями с использованием всех видов оружия, в том числе и ядерного (всеобщая и ограниченная ядерная война), на глубину всей территории противника;
– конфликты средней интенсивности – войны между двумя странами, в которых воюющие стороны используют имеющиеся силы и средства и самую современную военную технику, но не применяют оружие массового поражения;
– конфликты низкой интенсивности – особая форма военно-политической борьбы в каком-либо одном (или нескольких) географическом районе с ограниченным применением западными державами военной силы или с их участием посредством оказания различных видов помощи без прямого использования вооруженных сил.
Выделение конфликтов низкой интенсивности в качестве отдельного вида военно-политического противоборства представляло особый шаг в развитии американской военной науки, который коренным образом повлиял на всю последующую эволюцию ВС США. После определенной теоретической доработки под «конфликтами низкой интенсивности» стала пониматься ограниченная политико-военная борьба, направленная на достижение определенных политических, социальных, экономических или психологических целей, начинающаяся с различных видов давления посредством терроризма и повстанческого движения, ограниченная географическим районом и применяемыми оружием, тактикой и степенью насилия.
В рамках этого понятия, с использованием полного набора критериев американские специалисты дополнительно выделили три уровня теперь уже самих КНИ:
– низкий или локальный (внутриполитический конфликт в одной из стран, включающий элементы вооруженного противоборства и затрагивающий безопасность существующего режима);
– средний или региональный (внутренний вооруженный конфликт в одной из стран, непосредственно затрагивающий соседние государства и оказывающий серьезное воздействие на военно-политическую обстановку в регионе);
– высокий или международный (межгосударственные вооруженные конфликты и локальные войны).
По мере развития и совершенствования теории конфликтов низкой интенсивности, трактовка внутренних конфликтов расширялась. К ним стали относиться народные выступления, партизанские и повстанческие действия независимо от их социальной направленности. В особый подвид «специфических» конфликтов был выделен «терроризм». Под терроризмом стало пониматься преднамеренное использование насилия или угрозы его применения для достижения политических, религиозных или идеологических целей.
В дальнейшем в зарубежной правовой литературе военные действия внутри страны, которые принимают характер международных, стали обозначаться термином «интернационализированный вооруженный конфликт». Фактические обстоятельства, при которых может быть достигнута такая интернационализация, многочисленны и зачастую сложны.
Например, Д. Шиндлер считает, что термин «интернационализированный вооруженный конфликт» означает войну между двумя внутренними группировками, каждую из которых поддерживают разные государства; прямые военные действия между двумя иностранными государствами, осуществляющими военное вмешательство во внутренний вооруженный конфликт в поддержку противостоящих друг другу сторон; и войну с иностранным вмешательством в поддержку повстанческой группировки, воюющей против существующего правительства .
Типичным примером интернационализированных внутренних вооруженных конфликтов в новой истории может служить вмешательство НАТО в вооруженный конфликт между Федеративной Республикой Югославия (ФРЮ) и Армией освобождения Косово (АОК) в 1999 г. ; вмешательство Руанды, Анголы, Зимбабве, Уганды и других стран, начиная с августа 1998 г., в поддержку противоборствующих сторон во внутреннем вооруженном конфликте в Демократической Республике Конго и др.
Таким образом, внутренние интернационализированные конфликты, или «смешанные войны» в зарубежной литературе стали определяться как особый вид международного конфликта, появившийся в послевоенный период, как своего рода свидетель процесса трансформации межгосударственных отношений, в действительно международные.
В отечественной литературе имеется также широкий спектр типологии внутренних конфликтов (А. Здравомыслов, В. Тишков, Я. Этингер и др.)
Например, Я. Этингер , с большей или меньшей долей условности, сводит их к нескольким основным типам.
1. Территориальные конфликты, часто тесно связанные с воссоеди¬нением раздробленных в прошлом этносов. Их источник – внутреннее политическое, а нередко и вооруженное столкновение между стоящим у власти правительством и каким-либо национально-освободительным движением или той или иной ирредентистской и сепаратистской груп¬пировкой, пользующейся политической и военной поддержкой сосед¬него государства. Классический пример – ситуация в Нагорном Кара¬бахе и отчасти в Южной Осетии.
2. Конфликты, порожденные стремлением этнического меньшинст¬ва реализовать право на самоопределение в форме создания независи¬мого государственного образования. Таково положение в Абхазии, Грузии, отчасти в Приднестровье.
3. Конфликты, связанные с восстановлением территориальных прав депортированных народов. Спор между осетинами и ингушами из-за принадлежности Пригородного района – яркое тому свидетельство.
4. Конфликты, в основе которых лежат притязания того или иного государства на часть территории соседнего государства. Например, стремление Эстонии и Латвии присоединить к себе ряд районов Псков¬ской области, которые, как известно, были включены в состав этих двух государств при провозглашении их независимости, а в 40-е годы пере¬шли к РСФСР.
5. Конфликты, источниками которых служат последствия произ¬вольных территориальных изменений, осуществлявшихся в советский период. Это, прежде всего, проблема Крыма и в потенции – территори¬альное урегулирование в Средней Азии.
6. Конфликты, как следствие столкновений экономических интере¬сов, когда за выступающими на поверхность национальными противо¬речиями в действительности стоят интересы правящих политических элита недовольных своей долей в общегосударственном федеративном «пироге»! Представляется, что именно эти обстоятельства определяют взаимо¬отношения между Грозным и Москвой, Казанью и Москвой.
7. Конфликты, в основе которых лежат факторы исторического характера, обусловленные традициями многолетней национально-осво¬бодительной борьбы против метрополии. Например, конфронтация между Конфедерацией народов Кавказа и российскими властями.
8. Конфликты, порожденные многолетним пребыванием депортиро¬ванных народов на территориях других республик. Таковы проблемы месхетинских турок в Узбекистане, чеченцев в Казахстане
9. Конфликты, вызванные дискриминацией русскоязычного населе¬ния в ряде независимых государств Содружества.
10. Конфликты, в которых за лингвистическими спорами (какой язык должен быть государственным и каков должен быть статут иных языков) часто скрываются глубокие разногласия между различными национальными общинами, как это происходит, например, в Молдове.
При определении сути внутреннего конфликта можно, по нашему мнению, согласится с Тишковым В.А., который определяет конфликт как любую форму гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны или одна из сторон мобилизуется, действуют или страдают по признаку этнических различий .
Тема данного исследования предопределяет изучение вооруженного противоборства, т.е. военную «составляющую» конфликтов, которые в последнее время «насыщаются» все более острым содержанием, выраженным в применении регулярных воинских подразделений, т.е. приобретают форму чисто военных конфликтов.
Конфликт военный – это форма разрешения противоречий между государствами с двусторонним применением военной силы. В широком смысле – всякая война, в узком – чаще всего вооруженное столкновение на государственной границе (в приграничной зоне), вызванное ее нарушением, ущемлением суверенитета того или иного государства и др.
Однако, на первый взгляд, предмет нашего исследования больше соотносится с термином «вооруженные конфликты не¬международного характера» , т.е. с внутрироссийскими военными конфликтами. Международные правовые нормы, регулирующие вооруженные конфликты не¬международного характера, проработаны в гораздо меньшей степени, чем те, что относятся к межгосударственным вооруженным конфликтам. Эти нормы существуют лишь в основных принципах обычного права и в общей статье 3 Женевских Кон¬венций 1949 года, дополненных в 1977 г. Протоколом II, в котором приводятся наиболее важные нормы, обязательные для всех сторон во¬оруженных конфликтов немеждународного характера.
Содержательный анализ конфликтов в пределах РФ, проведенный А. Здравомысловым, С. Матвеевым и некоторыми другими авторами, позволя¬ет сгруппировать во¬оруженные конфликты немеждународного характера в три основных вида:
1. Конфликты, в которых доминирующую роль играют территориальные притязания. Они касаются соседствующих на¬родов и этнических групп и могут приобретать весьма острый характер. Наиболее явный пример конфликта этого типа – осетино-ингушский. Напряженность в связи с территориальными спо¬рами имело место и в Кабардино-Балкарии.
2. Конфликты сецессионного типа, в основе которых ставится вопрос о выходе (входе) из России и полной государственной самостоя¬тельности, Здесь наиболее ярким примером является чеченский кризис. Сецессионные тенденции имели место и в Татарстане до заключения договора о разграничении полномочий между феде¬ральными и республиканскими властями, несмотря на отсутст¬вие у Татарстана каких-либо внешних границ. За пределами России конфликтами такого же типа являются осетино-грузинский, абхазско-грузинский и приднестровский.
3. Статусные конфликты, в основе которых лежат требования о расширении административно-управленческих полномочий в соответствующем регионе. Один из источников подобных конфликтных ситуаций заключается в проблеме ад¬министративного и государственного статуса соответствующих национальных образований.
Вместе с тем в литературе и в нормативных актах во всех видопроявлениях конфликтов часто отождествляют таких понятиях, как военный конфликт, вооруженный конфликт, война.
Как известно, война – это социально-политическое явление, особое состояние общества, связанное с резкой сменой отношений между государствами, народами, социальными группами и с организованным применением средств вооруженного насилия для достижения политических целей.
С точки зрения тактики, войну определяют как «конфронтацию между двумя и более автономными группами государств, которая вызывает санкционированные организованные, растянутые по времени военные действия, в которые вовлечена вся группа или, в большинстве случаев, ее часть в целях улучшения своего материального, социального, политического или психологического состояния,
или в целом реализуя шансы на выживание» .
Большинство специалистов считает, что грань между войной и вооруженным конфликтом достаточно условна, и с этим трудно не согласиться. Но имеется ряд существенных критериев, позволяющих определить различия между ними, а также место и роль каждого из этих социальных явлений в общественной жизни.
Во-первых, война обусловливается наличием коренных противоречий – экономических, политических и ведется с решительными целями. Разрешение противоречий с помощью военной силы вызвано осознанием и потребностью реализации жизненно важных интересов общества, государства. Поэтому в войне всегда присутствует организационное начало. В вооруженном конфликте, как правило, на первый план выдвигаются национально-этнические, клановые, религиозные и другие, производные от основных, интересы и вызванные ими противоречия. Вооруженные конфликты могут принимать форму стихийных или преднамеренно организованных восстаний, мятежей, военных акций и инцидентов, в зависимости от того, кому принадлежат «конфликтные» интересы, кто является их носителем.
Во-вторых, война ведет к качественному изменению состояния всей страны и вооруженных сил. Многие государственные институты начинают выполнять специфические функции. Усиливаются централизация власти, концентрация всех сил страны, перестраиваются экономика и весь быт общества для достижения победы. Производится полная или частичная мобилизация вооруженных сил и экономики. Вооруженный конфликт, в отличие от войны, в основном определяет состояние вооруженных сил или их части. Боевые действия, как правило, ведутся частью боевого состава войск мирного времени.
В-третьих, в войне применяются соответствующими институтами государства все формы борьбы – политическая, дипломатическая, информационная, экономическая, вооруженная и др., а в вооруженных конфликтах стороны могут ограничиться вооруженными столкновениями, порою стихийными, хотя не исключается организованное применение ими других форм противоборства, в первую очередь – информационного.
В-четвертых, с юридической точки зрения войне присущи такие признаки как формальный акт ее объявления (этого требует Гаагская конвенция 1907 г.); разрыв дипломатических отношений между воюющими государствами и аннулирование договоров, которыми регулировались мирные отношения этих государств; введение военного положения (чрезвычайного положения) на территории воюющих государств (или ее части) и ряд других.
Таким образом, вооруженный конфликт не содержит основных признаков, присущих войне, как особому состоянию общества, а также необходимых правовых критериев, определяющих его как войну. Поэтому понятие «вооруженный конфликт» не тождественно понятию «война» и наоборот. Из этого следует известный принцип: любая война есть вооруженный конфликт, но не любой вооруженный конфликт является войной.
Понятие «военный конфликт», определяющим признаком которого является только применение военной силы для достижения политических целей, служит в качестве интегрирующего для двух других – вооруженный конфликт и война. Военный конфликт – любое столкновение, противоборство, форма разрешения противоречий между государствами, народами, социальными группами с применением военной силы. В зависимости от целей сторон и масштабных показателей, таких как пространственный размах, привлекаемые силы и средства, напряженность вооруженной борьбы, военные конфликты могут быть разделены на ограниченные (вооруженные конфликты, локальные и региональные войны) и неограниченные (мировая война). Применительно к военным конфликтам иногда, чаще всего в иностранной литературе, употребляются такие термины, как конфликты малого масштаба (низкой интенсивности), среднего масштаба (средней интенсивности), крупного масштаба (высокой интенсивности).
По мнению некоторых исследователей, военный конфликт – это форма межгосударственного конфликта, характеризующегося таким столкновением интересов противоборствующих сторон, которые для достижения своих целей используют с различной степенью ограничения военные средства. Вооруженный конфликт – конфликт между средними и большими социальными группами, в котором стороны используют вооружение (вооруженные формирования), исключая вооруженные силы . Вооруженные конфликты – это открытые столкновения с применением оружия между двумя или более руководимыми из центра сторонами, беспрерывно продолжающиеся в течение какого-то времени в споре за контроль над территорией и ее управлением.
Другие авторы называют военным конфликтом противоречия между субъектами военно-стратегических отношений, подчеркивая степень обострения этих противоречий и форму их разрешения (с использованием в ограниченных масштабах вооруженных сил). Военные эксперты под вооруженным конфликтом понимают любой конфликт с применением оружия. В отличие от него при военном конфликте обязательно присутствие политических мотивов при использовании оружия. Иначе говоря, суть военного конфликта – продолжение политики с использованием военного насилия.
Среди военных специалистов существует понятие ограниченного военного конфликта, конфликта, связанного с изменением статуса той или иной территории, затрагивающего интересы государства и с применением средств вооруженной борьбы. В таком конфликте численность противоборствующих сторон составляет от 7 до 30 тыс. чел., до 150 танков, до 300 бронированных машин, 10-15 легких самолетов, до 20 вертолетов.
Понятие внутреннего вооруженного конфликта. Терминологическая нечеткость в определении характера вооруженного конфликта может привести к неадекватным действиям различных субъектов по его предотвращению или урегулированию. Так, если события в какой-либо стране оцениваются как подготовка к локальной войне, то для участия в них силовых структур важно точно знать предполагаемые масштабы военных действий и их характер. Если речь идет о внутреннем (или пограничном) вооруженном конфликте, то состав сил должен быть иным, как и характер боевых действий. В противном случае подразделения и части, готовящиеся, например, к конфликту, в случае войны не смогут решить поставленные задачи и понесут значительные потери в живой силе и технике.
Кроме этого, довольно часто те или иные внутригосударственные вооруженные конфликты квалифицируются как межнациональные – в Нагорном Карабахе, Молдавии, Грузии, Боснии и т.д. Однако при этом упускается из виду социально-политическое содержание противоречий, имеющихся в отношениях между субъектами противоборства. Это предпринимается, как правило, с тем, чтобы на волне национализма подогреть обыденное сознание и направить недовольство против представителей определенной национальности или этнической общности, что чревато расширением масштабов конфликта. В этих условиях политические руководители сами становятся заложниками националистического экстремизма.
Неадекватные оценки субъектов противоборства приводят к затягиванию вооруженного конфликта, усилению его негативных последствий. В последнюю четверть ХХ века основными субъектами противоборства в войнах и военных конфликтах выступали: государства (коалиции государств); национально-освободительные движения и организации; правящие режимы (центральные правительства) и вооруженные оппозиционные группировки во внутригосударственных конфликтах. В мировой практике оценки этих субъектов проводятся с разных позиций и по различным аспектам: с точки зрения внешних сил – оцениваются все противоборствующие стороны; с точки зрения одной из них – рассматриваются главным образом противники и их союзники. В оценке того или иного субъекта обращается внимание на его политические интересы, цели, средства; численность и состав вооруженных сил или военных формирований; возможности получения оружия из других стран; социальную базу и т.д.
Опыт многих конфликтов показывает, что недооценка политических и военных возможностей чревата тяжелыми последствиями и даже поражением в войне (конфликте). Так, в конфликте в районе Персидского залива (1990-1991 гг.) Ирак имел военную мощь, значительно превосходящую военные возможности Кувейта, но не учел того, что против него могут быть использованы многонациональные силы. В конфликте в Чеченской республике (1994-1995 гг.) перед федеральными силами была поставлена задача разоружения незаконных военных формирований численностью 15 тысяч человек (около 6 полков), однако боевые действия шли по их разгрому и уничтожению. Через два месяца боев, в ходе которых сторонники Дудаева потеряли около 6 тысяч человек, численность отрядов оппозиции по-прежнему составляла примерно 15 тысяч человек и перспективы их разоружения оставались неопределенными.
В соответствии с Военной доктриной РФ: «Вооруженный конфликт может иметь международный характер (с участием двух или нескольких государств) или немеждународный, внутренний характер (с ведением вооруженного противоборства в пределах территории одного государства).
Вооруженный конфликт характеризуется: высокой вовлеченностью в него и уязвимостью местного населения; применением нерегулярных вооруженных формирований; широким использованием диверсионных и террористических методов; сложностью морально-психологической обстановки, в которой действуют войска; вынужденным отвлечением значительных сил и средств на обеспечение безопасности маршрутов передвижения, районов и мест расположения войск (сил); опасностью трансформации в локальную (международный вооруженный конфликт) или гражданскую (внутренний вооруженный конфликт) войну».
В вооруженных конфликтах государства не переходят в особое состояние, характерное для войн (внутренние вооруженные конфликты, вооруженные инциденты, пограничные столкновения и военные акции). Особое место в этом ряду занимают гражданские войны, в которые при определенных условиях могут перерастать внутренние вооруженные конфликты. Так как в отличие от внутренних вооруженных конфликтов, где политическими целями выступают проблемы самоопределения и территориальной принадлежности, утверждение уникальности социокультурных, национальных и конфессионных ценностей, целью гражданской войны является борьба за государственную власть.
Под внутренним вооруженным конфликтом в Словаре по правам человека понимается любой вооруженный конфликт, который не является вооруженным конфликтом между двумя или более государствами, даже если в конфликте принимают участие иностранные военные советники, неофициальные военные вооруженные группы или наемники. Такие конфликты происходят на территории государства между расколовшимися частями вооруженных сил этого государства, или другими организованными вооруженными группами, которые под ответственным командованием осуществляют контроль над частью его территории, что позволяет им проводить длительные и согласованные военные операции. Эта категория включает гражданскую войну, партизанскую войну, восстание (конфликт низкой и средней интенсивности . Там же непосредственно гражданской войной признается форма вооруженной борьбы между организованными группами, сражающимися за государственную власть, где одной стороной обычно являются силы, охраняющие существующий режим, а другой – партизанское движение, поддерживаемое частью населения и/или иностранным государством.
Под вооруженным конфликтом в РФ официально понимается вооруженный инцидент, вооруженная акция и другие вооруженные столкновения ограниченного масштаба, которые могут стать следствием попытки разрешить национальные, этнические, религиозные и иные противоречия с помощью средств вооруженной борьбы .
На наш взгляд, используемая формулировка не дает возможности разграничения вооруженного конфликта даже от обстановки внутренней напряженности (Внутренняя напряженность – превентивное применение государством силы в целях сохранения мира и законности.). Так, не требуется от представителей сторон конфликта не то что организованности под ответственным командованием, но даже обязательной их отличимости от гражданского населения. Как отмечают представители зарубежной конфликтологии, в период обстановки напряженности конфликты обычно являются асимметричной партизанской войной, которую ведут группы лиц из гражданского населения в результате ограниченных военных возможностей повстанцев, недостатка оружия и отсутствия необходимого контроля над территорией .
Под внутренними беспорядками принято понимать ситуации, не имеющие признаков немеждународного вооруженного конфликта как такового, но характеризующиеся наличием в стране конфронтации, которой присущи определенная напряженность или продолжительность, в которой имеются акты насилия. Последние могут приобретать самые различные формы, начиная от стихийно вспыхивающих актов мятежа до борьбы между более или менее организованными группами и правительственными властями. В таких ситуациях, которые не обязательно перерастают в открытую борьбу, для восстановления внутреннего порядка правительственные власти мобилизуют усиленные контингенты полиции или даже вооруженных сил .
Обычно лица, входящие в состав антиправительственных вооруженных сил, сражаются с правительственными войсками с целью захвата власти в стране; либо за достижение большей автономии в пределах государства; либо за отделение части территории и создание собственного государства. Исключением является ситуация, когда народ восстает против колониального господства, осуществляя свое право на суверенитет. Отметим, что с принятием Протокола I к Женевским Конвенциям 1949 г. национально-освободительные войны стали считаться международным вооруженным конфликтом (п. 4 ст. 1 Протокола), хотя до сих пор некоторые авторы, в частности Л. Диспо – французский исследователь терроризма, в своей книге «Машина террора» как разновидность терроризма предлагает считать национально-освободительные движения .
Так, в постановлении Государственной Думы РФ от 12 марта 1997 года дается следующее определение вооруженному конфликту в Чеченской Республике: «Под вооруженным конфликтом, указанном в пункте 1 Постановления об объявлении амнистии, следует понимать противоборство между:
– вооруженными объединениями, отрядами, дружинами, другими вооруженными формированиями, созданными и действовавшими в нарушение законодательства РФ (далее – незаконные вооруженные формирования), и органами внутренних дел, подразделениями внутренних войск Министерства внутренних дел РФ, Вооруженных Сил РФ, других войск и воинских формирований РФ;
– незаконными вооруженными формированиями, созданными для достижения определенных политических целей;
– лицами, не входившими в незаконные вооруженные формирования, но участвовавшими в противоборстве» .
Чуть позже тот же орган государственной власти определяет ситуацию несколько иначе: «РФ ведет антитеррористическую операцию, освобождая территорию Чеченской Республики от незаконных вооруженных формирований» .
С этих позиций чеченский конфликт по намерениям оппозиции с самого начала являлся политическим легитимным конфликтом, направленным на изменение политической системы России – политической общности российского государства. По характеру применяемых средств подобного рода оппозиционные федеральным властям насильственные действия в международной практике оцениваются как «мятеж» или «восстание» .
А.В. Герасимов под внутренним вооруженным конфликтом понимает любое столкновение, противоборство, форму разрешения противоречий между конфликтующими сторонами в пределах территории одного государства с применением военной силы для достижения определенных политических целей. С одной стороны внутренний вооруженный конфликт (ВВК) – это кризисная форма чрезвычайной ситуации социально-политического характера, основаниями возникновения которого могут являться как конфликты различного вида (экономические, политические, межнациональные, региональные и т.д.), так и чрезвычайные обстоятельства криминального характера. С другой стороны ВВК есть форма разрешения противоречий между социальными образованиями с применением силовых методов.
Для предмета данного исследования большее значение имеет понятие внутреннего вооруженного конфликта сквозь призму его правовой характеристики, т.е., с точки зрения объекта права.
Международное гуманитарное право различает внутренние вооруженные конфликты (ВВК), которые охватываются положениями статьи 3, общей для четырех Женевских конвенций от 12 августа 1949 г. и ВВК, которые имеют узкую формулировку и регулируются Дополнительным протоколом № II 1977 года. Изначально, в статье 3, регулирующей общественные отношения, возникающие во время вооруженного конфликта немеждународного характера, не было дано его определения как такового.
Первое официальное понятие вооруженного конфликта немеждународного характера было дано в 1977 году в Дополнительном протоколе № II к Женевским конвенциям 1949 г.
Необходимо в первую очередь отметить, что в процессе разработки определения сложилось три направления. Первая группа экспертов представила такой вариант: немеждународный конфликт имеет место только, если государство само признает его на своей территории. Представители другой группы предлагали закрепить возможность свободной оценки ситуации отсутствием определения. Третьи же настаивали на том, чтобы сопроводить определение, данное в ст. 1 Дополнительного протокола, положениями, подчеркивающими условия, при которых данный вооруженный конфликт следует считать немеждународным вооруженным конфликтом, а именно: организованность сторон; интенсивность и длительность конфликта; наличие столкновения сторон.
Неоднозначность первой позиции заключалась в том, что как тогда, так и до сих пор государства с большим нежеланием идут на признание наличия на своей территории вооруженного конфликта. А значит, оставив на их усмотрение вопрос об оценке ситуации, можно было с большой долей уверенности утверждать, что благие цели Дополнительного протокола II не были бы достигнуты. То же самое можно сказать и о втором проекте. Отсутствие каких-либо критериев, которые позволили бы квалифицировать противоборство как внутренний вооруженный конфликт, оставило бы место для злоупотреблений в его толковании. Позиция третьей группы оказалась более близка авторам Протокола.
В окончательном варианте, представленном на подписание Протокола, содержалась следующая формулировка: под вооруженным конфликтом немеждународного характера понимаются «вооруженные конфликты на территории какой-либо Высокой Договаривающейся Стороны между ее вооруженными силами и антиправительственными (Термин «правительство» употребляется в данном контексте не в узком смысле, обозначая высший орган исполнительной власти, а систему государственных органов, прежде всего законодательных и исполнительных, и соответствующих должностных лиц) силами или другими организованными вооруженными группами, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью ее территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол». Отметим, что к таковым, по смыслу Протокола, не относятся случаи нарушения внутреннего порядка и возникновения ситуации внутренней напряженности: беспорядки, отдельные и спорадические акты насилия и иные действия аналогичного характера. Применение такой формулировки все-таки оставило государствам возможность расширительного толкования, а значит, и различной квалификации вооруженного противостояния, имеющего место на их территориях.
Фактически, для того, чтобы вооруженное противостояние можно было отнести к вооруженному конфликту немеждународного характера, оно должно удовлетворять некоторым критериям. Так, необходимо:
– чтобы противостояние развивалось интенсивно и с применением оружия с обеих сторон;
– использование армии со стороны правительства ввиду невозможности управления ситуацией лишь силами полиции (милиции);
– организованность вооруженных сил повстанцев и обязательное наличие командования, ответственного за их действия.
Несмотря на то, что в Дополнительном протоколе II был дан ответ на вопрос, что же есть вооруженный конфликт немеждународного характера, это не всегда способствовало отождествлению вооруженных столкновений, в том числе носящих интенсивный характер, с таким конфликтом. Даже в теории международного права не существовало однозначной позиции по этому поводу. По мнению, например, И.П. Блищенко, внутренним вооруженным конфликтом можно считать только гражданскую войну .
Некоторые юристы-международники считают, что термин «война» нельзя связывать с внутренними конфликтами в стране, а более применимо понятие «вооруженного конфликта, не носящего международного характера как внутренней ситуации коллективного использования силы». Д. Шиндлер вообще отказывается от обобщающих формулировок и просто классифицирует вооруженные конфликты немеждународного характера, к которым, по его мнению, относятся:
– гражданская война в классическом смысле международного права как немеждународный вооруженный конфликт высокой интенсивности, в котором за вновь созданным правительством третьи государства могут признать статус воюющей страны;
– немеждународный вооруженный конфликт по смыслу ст. 3, общей для Женевских конвенций 1949 г.;
– немеждународный вооруженный конфликт по смыслу Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г.

Что касается различия между настоящими вооруженными конфликтами, с одной стороны, и обычными актами бандитизма или неорганизованных кратковременных мятежей, с другой, то Международный уголовный трибунал по Руанде сослался в одном из своих решений на следующие критерии:
– сторона в конфликте, восставшая против Правительства de jure, обладает организованными вооруженными силами, органом власти, несущим ответственность за их действия, действующим на определенной территории и имеющим возможности соблюдать и обеспечивать соблюдение Конвенции;
– законное правительство вынуждено прибегнуть к использованию регулярных вооруженных сил против повстанцев, организованных в военные структуры, контролирующие часть территории государства;
– законное правительство признало повстанцев в качестве воюющей стороны, или оно провозгласило, что обладает правами воюющей стороны, или
оно признало повстанцев в качестве воюющей стороны исключительно для целей настоящей Конвенции, или конфликт был поставлен на повестку дня СБ или ГА ООН как представляющий угрозу международному миру, нарушение мира или акт агрессии» .
В последние годы в отношении внутренних вооруженных конфликтов в международной практике широко используется термин “применение вооруженных сил, иное, чем война”. К такому использованию вооруженных сил относятся:
– комплекс различных миротворческих операций;
– международные полицейские операции (ликвидация международных преступных группировок, борьба с терроризмом, охрана стратегически важных объектов, например, АЭС, борьба с пиратством, незаконным оборотом оружия, наркотиков и тому подобное);
– «законная» интервенция.
Иногда в категорию операций, иных, чем война, включают использование вооруженных сил в ликвидации последствий крупных катастроф, стихийных бедствий, при проведении разного рода спасательных и гуманитарных акций.
В отличие от “классических войн”, в указанных операциях не ставится цель захвата и оккупации территории противника, уничтожения его политических, экономических и военно-экономических структур, а также в большинстве случаев – разгрома вооруженных сил противостоящей стороны. За редкими исключениями, также операции проводятся не против государств, а против сил, организаций и движений, не имеющих государственного статуса и устройства. В подавляющем большинстве случаев подобное использование вооруженных сил преследует ограниченные цели, строго определенные до начала операции. Многие из них проводятся коллективными усилиями нескольких государств и осуществляются по мандату международных организаций.
При анализе внутренних вооруженных конфликтов весьма важно видеть формы и способы действий сторон по их разрешению. При этом следует заметить, что искусственное ограничение масштабов и размаха конфликта, к которому можно отнести его локализацию (воспрещение к разрастанию за пределы определенного региона), нейтрализацию (лишение военных возможностей движущих сил, обескровливание) является в принципе только затяжкой по времени его разрешения. История знает немало примеров такого вялотекущего развития конфликтов (российско-японский территориальный спор и отсутствие в связи с ним мирного договора; ирано-иракский и индо-пакистанские конфликты и т.д.). В этих районах, как правило, сохраняется военно-политическая напряженность и опасность развязывания новых конфликтов. Применительно к внутренним вооруженным конфликтам на постсоветском пространстве и территории Российской Федерации – это нагорно-карабахский, грузино-абхазский, приднестровский, осетино-ингушский и чеченский конфликты.
Таким образом, ограничение масштабов и размаха может быть приемлемо только в условиях военной фазы конфликта. При этом главной целью военных действий должно быть создание условий для его разрешения мирными средствами. Внутренний вооруженный конфликт, какими бы ни были его движущие силы и цели, не может быть разрешен принятием мер исключительно военного характера. В отличие от глобальных войн во внутренних вооруженных конфликтах нет, и не может быть военных побед. Любое завоевание на деле будет являться нестабильным успехом. Победной точкой, означающей завершение вооруженного противостояния, может быть только национальное и политическое согласие, основанное на компромиссах и взаимных уступках.
На стадии стабилизации социально-политической обстановки, после завершения непосредственно военных действий, необходимо проведение не только комплекса правоохранительных, но и специальных мер обеспечения правопорядка и безопасности. Когда основным содержанием вооруженного противостояния становится борьба с иррегулярными (в том числе партизанскими) формированиями, основная нагрузка ложится на соединения и части специального назначения. Мировой опыт применения «сил специальных операций» существует и активно используется, российская практика в этом вопросе весьма мала.
Подводя общий итог, отметим, что внутренний вооруженный конфликт – это исключительная по предпринимаемым для его разрешения мера и высшая по уровню социальной напряженности форма внутригосударственного конфликта. Как и любому социальному явлению, ему свойственны определенные и характерные черты. Внутренний вооруженный конфликт является одной из форм силового разрешения социально-политических противоречий.
Анализ действующих и ратифицированных нашим государством Женевских конвенций от 12 августа 1949 года и Дополнительных протоколов к ним (I и II 1977года), а также научно-практических разработок по проблеме внутренних вооруженных конфликтов показывает, что отличительными признаками внутреннего вооруженного конфликта являются:
– фактическое вооруженное противостояние (ведение боевых действий) между двумя враждующими вооруженными группировками или войсковыми подразделениями центрального (федерального) правительства и вооруженными группировками оппозиционного или сепаратистского движения на территории одного государства;
– основную массу враждующих вооруженных группировок или вооруженных оппозиционных, сепаратистских группировок составляют граждане одного государства;
– враждующие вооруженные группы (группировки) находятся под ответственным командованием, а также осуществляют такой контроль над частью территории данного (своего) государства, который позволяет им проводить систематические, непрерывные и согласованные военные действия;
– вооруженное противостояние (боевые действия) между конфликтующими сторонами имеет достаточно высокий пороговый уровень (массированное применение всех видов боевого стрелкового оружия, артиллерийских орудий, минометов, бронетехники, боевых вертолетов и т.п.).
Таким образом, на основании обобщения приведенных точек зрения на внутригосударственные военные конфликты в данном исследовании под термином «внутренний вооруженный конфликт» нами будет пониматься военное противоборство федеральных сил (армии, подразделений МВД и спецподразделений) и незаконных вооруженных формирований в интересах территориальной целостности и укрепления безопасности России, которое, как представляется, должно осуществляться в формате определенного правового поля.

2. Цели, задачи, функции и правовые принципы применения
Вооруженных Сил РФ во внутренних вооруженных конфликтах

Для определения формата пра¬вовой регламентации применения отечественных Вооруженных Сил во внутренних вооруженных конфликтах методологически правильно, как представляется, использовать нормы международного права и зарубежный опыт юридической науки в исследуемом аспекте в целом.
Однако изучение подходов к оценке формирования правового поля применения армий (и других вооруженных сил) во внутренних вооруженных конфликтах в литературе показало, что определить данный аспект – значит, соотнести его со многими сторонами жизни мирового сообщества, связать с проектированием и развитием, с действием частных закономерностей и общих законов, соотносящихся со всей сферой применения вооруженных сил в конфликтах, с выделением конкретных ситуаций, ограниченных контекстами, и целостных мировоззренческих позиций в отношении проблемы нашего исследования.
Анализ подобного многопланового массива, на наш взгляд, крайне затруднителен. В тоже время, необходимым является определение и использование определенных исходных положений международного права в отношении использования вооруженных сил во внутренних вооруженных конфликтах.
Наиболее важным, на наш взгляд, таким положением для определения правовых норм применения Вооруженных Сил во внутренних вооруженных конфликтах является статус конфликта, который, по-своему, является «моментом истины», юрисдикцией использования Вооруженных Сил в конфликте.
Определяя статус внутригосударственного вооруженного конфликта, несомненно, следует учитывать, что в международном гуманитарном праве имеются существенные правовые различия. На первый взгляд разница между основными правилами, регулирующими международные вооруженные конфликты, и законами, применяемыми в случае вооруженных конфликтов немеждународного характера, достаточно значительная. Отражением исторического уклона в международном гуманитарном праве в сторону регулирования межгосударственных войн служит тот факт, что Женевские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы 1977 г. насчитывают около 600 статей, из которых лишь статья 3 – общая для Женевских конвенций 1949г., и 28 статей Дополнительного протокола II применяются в случае внутренних конфликтов. В дополнение к этому, как указывалось выше, Гаагское право, обращаясь к методам и средствам ведения боя и поведения армий на поле боя, не применимо к внутренним вооруженным конфликтам
В современном понимании считается, что «вооруженный конфликт» существует тогда, «когда применяется вооруженная сила в отношениях между государствами или длительное вооруженное насилие в отношениях между правительственными силами и организованными вооруженными группами или между такими группами внутри государства» .
Однако, на наш взгляд, должны существовать более конкретные критерии, определяющие статус внутригосударственного вооруженного конфликта в международном гуманитарном праве.
Международная практика предлагает ряд таких критериев для определения характера вооруженного конфликта.
Первым критерием, являются вопросы: стал ли внутренний вооруженный конфликт международным; действовали ли некоторые из участников внутреннего вооруженного конфликта от имени другого государства.
Второй критерий, который, дает основание считать внутренний вооруженный конфликт международным, возникает тогда, когда «другое государство вмешивается в этот конфликт, используя свои войска» .
Третий критерий связан с «уподоблением отдельных лиц органам государства по причине их реального функционирования в структуре государства».

Pages: 1 2 3 4

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

No comments yet.

Sorry, the comment form is closed at this time.