Арсенич — организатор и руководитель СБ ОУН

Александр Ищук, Валерий Огородник
НИКОЛАЙ АРСЕНИЧ – ОРГАНИЗАТОР И РУКОВОДИТЕЛЬ
СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОУН (Б) В 1941-1947 ГГ.*
«Такого цинизма мир не видел.
Воровство, грабежи – это происходит не только
в колониальном СССР, но чтобы на охране права
и чести СССР стояли такие циники – я этого не ожидал».
Н. Арсенич. Из письма к Р. Шухевичу, 11 января 1947 г.
Предпосылки и причины возникновения спецслужбы ОУН (б)**
28 сентября 1939 г. в Москве нацистская Германия и Советский Союз подписали договор «О дружбе и границе между СССР и Германией», который окончательно закрепил подписанный 23(24) августа 1939 г. Пакт Молотова-Риббентропа и секретный протокол о разделе Польши между двумя политическими агрессорами. Такие политические договоренности привели к тому, что не только польский народ был разделен, но и этнические украинцы попали в жернова политических игр Германии и СССР. Советская власть проверенными на Большой Украине методами начала быстрый процесс советизации западных украинцев, которые, кстати, еще не оправились от полонизации. От решения слепого репрессивно-карательного исполнителя «воли партии» – НКВД – зависело, жить украинцу на родной земле или быть осужденным, выселенных или расстрелянным.
Быстрый темп советизации Западной Украины объясняют подготовкой к началу войны между двумя империалистическими союзниками – СССР и Германией. Кремлевское руководство стремилось переделать западно-украинское население в «верноподданных» и послушных граждан СССР. Неустойчивого, «контрреволюционного» или националистического «элемента» власть «советов» не видела среди «счастливого советского общества». К тому же эти лица могли бы доставить хлопоты во время военных действий, создав тем самым нежелательную проблему для осуществления военно-политических планов СССР. В связи с этим партийное руководство развязало руки НКВД, который ускоренными темпами уничтожал западно-украинское население или высылал подальше от глаз и границы – в Сибирь.
Руководство ОУН, проанализировав ситуацию, которая сложилась на украинских землях в 1939-1940 гг., и понимая неотвратимость войны между Германией и СССР, ставит перед собой задачу в будущей войне завоевать политическую независимость Украины: «Война имеет свои правила, и мы не можем от них уклониться. Требования, выдвигаемые нам союзником, будут односторонние, т.к. именно таким является отношение существующих реальных сил. И это отношение можно изменить в свою пользу только путем самостоятельной организации строя и порядка. Союзник должен увидеть и признать наш организационный талант и понять эти наглядную пользу, которую он от нашей деятельности может иметь. Это реальное положение дела и только в этом случае мы сможем взять государственное строительство в свои руки и ускорить его темп, который будет отвечать истории нашего революционного движения и его выразителя – ОУН .
В это же время, опираясь на политические обещания Германии поддержать ОУН в процессе создания Украинского Самостоятельного Соборного Государства (далее УССГ), руководители РП ОУН (б) начали организационный процесс, который заключался во всесторонней подготовке к государственному строительству в случае распада СССР. «Есть определенный порядок в революционном строительстве государства, – писали составители инструкции становления СБ (май 1941 г.), – от которого нельзя отступать, если хотим реально строить государство, а не фикциями. Порядок этот начинается с организации отдельного от общей вооруженной силы органа безопасности, который уже с первых дней революции и параллельно с военными действиями против врага примет на себя организацию порядка и безопасности. В тот же момент все акты право-государственного порядка, распоряжения, директивы революционного правительства могут набрать реальной силы, поскольку есть орган, который сможет силой заставить непокорных признать эти распоряжения и им без остатка подчиниться» .
Как отдельный орган референтуру СБ сформировали в феврале 1939 г. на базе боевой и разведывательной референтуры КЭ ОУН на ЗУЗ. Ее создали как необходимый контрразведывательный орган для защиты лидеров националистического подполья от репрессивной политики польских спецслужб и советских террористов. Особенно остро вопрос о СБ стал после того, как агент НКВД П. Судоплатов убил проводника УВО-ОУН Е. Коновальца .
Инициатором создания спецорганов при КЭ ОУН на ЗУЗ был М. Тураш , а первым руководителем стал Б. Рыбчук. Однако эффективному развитию оуновской разведки и контрразведки помешал арест 20 марта 1939 г. участников Конгресса украинского студенчества, которые в подавляющем большинстве своем принадлежали к КЭ ОУН на ЗУЗ, и громкий судебный процесс над ними. Польский суд, даже не ставя специальной цели, приговорил почти всех лиц, причастных к попытке организации СБ, на различные сроки заключения. На этом процесс развития СБ немного приостановился .
Восстановление началось после распада Польши в сентябре 1939 г. Польская полиция открыла двери всех тюрем, концентрационных лагерей, в результате чего вышли на свободу десятки ведущих деятелей ОУН. Другим фактором развития СБ был раскол ОУН на две фракции. К формированию бандеровской СБ присоединились профессиональные работники спецструктур бывшей единой ОУН, которых называли «семеркой», – Н. Лебедь (председатель), Н. Арсенич (первый заместитель), Г. Пришляк и другие . Взявшись за работу, они прежде всего четко очертили круг организационных вопросов, которые надо было решить в ближайшее время, чтобы СБ ОУН (б) в будущем независимом государстве заработала как часы. Как отмечал по этому поводу В. Кук , «…с восстановлением украинской государственности Служба безопасности ОУН должна стать основой для формирования национальной Службы безопасности» .
В связи с этим РП ОУН (б) поставил перед СБ ряд задач:
1) противодействие деятельности агентуры НКВД и Гестапо,
2) охрана ведущих членов ОУН (б),
3) контроль за соблюдением конспирации,
4) поддержание внутренней безопасности,
5) разведка и контрразведка;
6) организация диверсий,
7) расследование уголовных преступлений, которые совершили члены ОУН (б) и т.д.
Чтобы предотвратить вербовку членов ОУН (б) другими спецслужбами, СБ прибегала к периодическим проверкам и контролю (слежке) за каждым националистом. Другим приоритетным направлением работы СБ в 1940-1941 гг. стало ее участие в межфракционной борьбе с ОУН (м). Г. Пришляк, вспоминая те времена, говорил: «Главным участком работы в Кракове была разработка мельниковцев и таких украинских националистических формирований, как «Украинское Народное Казачье Движение», «Фронт национального единства» («Палиевцы»), «Гетманцы-монархисты» во главе с гетманом Скоропадским» .
По указанию РП ОУН (б), все эти националистические группировки СБ взяла под пристальное внимание через агентурное наблюдение. Залогом успеха стал фактор открытости, поскольку некоторые из них легально проводили свои собрания, на которые допускали посторонних, поэтому СБ просто давала поручение агентуре посещать эти собрания, все записывать и впоследствии информировать СБ о принятых решениях.
В том случае, если на собрание посторонних лиц не допускали, СБ пыталась найти агентуру из числа участников политических групп или направить своих людей с заданием вступить в организацию и работать на СБ.
Кроме националистических группировок, СБ следила и за немецким полковником А. Бизанцем , который был посредником между немцами и украинскими эмигрантскими кругами. Через агентуру его секретариат РП ОУН (б) был информирован, кто из украинцев обращается к Бизанцу, с какими просьбами, и как он на них реагирует .
С. Арсенич, вспоминая о тех днях, утверждал, что ему в 1940 г. и в начале 1941 г. несколько раз приходилось присутствовать в рабочем кабинете брата, где он проводил собеседования и допрашивал лиц, прибывших с территории СССР: «Николай на допросах особенно тщательно интересовался вопросами работы Советской разведки, НКВД, Особых отделов, милиции и какими методами они ведут борьбу с националистическим подпольем на территории западных областей Украины» . Данные показания дополняет В. Кук: «Николай в 1940 г. занимался делом агента НКВД Я. Горбового . Подследственный очень быстро сознался и все рассказал. Н. Арсенич по его словам написал подробный протокол, особое внимание обращая на методы агентурной работы . Можно предположить, что именно анализ полученной оперативно-следственной информации ложился в основу инструкционных планов построения СБ ОУН (б), подготовки лекционных рефератов, в которых было детально проанализировано общую картину деятельности советской агентуры, что позволяло производить собственную методику борьбы с ней.
В марте 1941 г. С. Бандера, перед проведением II Большого Собрания ОУН (б), провел кадровую перестановку. Н. Лебедя, уволив с должности руководителя СБ, назначил в руководящий состав РП ОУН (б) первым заместителем председателя Провода, Н. Арсенича назначен на его место руководителем СБ РП ОУН (б). В 1945 г. во время допроса во внутренней тюрьме КГБ Киева А. Луцкий такую ротацию кадров объяснял так: «Считаю, что Бандера назначил Арсенича на эту должность не случайно, потому что, наблюдая за ним не один год, я и другие активные деятели ОУН убедились в том, что Арсенич националист до фанатизма, исключительно непримиримый с врагами ОУН и предателями . Своими заместителями Арсенич оставил ведущих и проверенных специалистов СБ – И. Равлика, П. Федорова и В. Турковского .
Весной 1941 г. ОУН (б) проводила II Большое Собрание, участником которого был и Н. Арсенич. На заседании подвели итоги организационной работы и утвердили планы приготовки к восстанию в Украине. Отметили и Н. Арсенича, и его коллег по СБ за организационную и воспитательную работу . Как итог все мысли, планы и решения по СБ перенесли на бумагу, издав в мае 1941 г. всеобъемлющую инструкцию «Борьба и деятельность ОУН во время войны» с отдельным параграфом, посвященным участию СБ в процессе создания УССГ: «Служба безопасности – это второй важный государственный сектор, которым ОУН должна, по возможности, овладеть» .
Начиная с марта 1941 г., под управлением Н. Арсенича начался процесс создания сети территориальных органов СБ. Он проходил отработанными формами и методами разведывательной и контрразведывательной деятельности, которые благодаря дипломатической политике Н. Арсенича среди членов Провода ОУН (б) не подвергались контролю региональных руководителей. По словам ведущего деятеля СБ С. Мудрика-Мечника, Н. Арсенич прорабатывал схему строения референтуры СБ и планы работы по образцу ведущих государственных спецслужб, приспособленных к требованиям националистической подпольной борьбы . Центральной фигурой СБ всегда был референт на уровне куста, района и области. В состав каждой районной СБ входила боевая группа из 7-8 человек. Официальной датой окончательного оформления, точнее, восстановления, СБ можно считать краковскую конференцию ОУН под руководством С. Бандеры, которая проходила 10 февраля 1940 г.
Начало Великой Отечественной войны – возвращение Н. Арсенича в Украину
«Беда только в том, что в низах многие люди были арестованы,
если не теперь, то в прошлой оккупации. Если был арестован
не он, то его хороший друг, который впоследствии погиб в
борьбе с большевиками. Таких людей тысячи»
Н. Арсенич. Из письма к Р. Шухевичу, 11 января 1947 г.
С началом немецко-советской войны и продвижением Вермахта на Восток проводники националистичного движения, среди которых был и Н. Арсенич, возвращаются на родную землю – в Украину. Осев во Львове, Н. Арсенич начал процесс выполнения поставленных организационных задач, утвержденных на II БС ОУН (б), относительно становления и развития СБ в УССГ. Первым шагом на этом пути стало провозглашение 30 июня 1941 г. Акта восстановления Украинского Государства с балкона дома «Просвещения» на Рыночной площади во Львове , который провозгласил Я. Стецько.
После декларирования Акта СБ продолжила начатый еще в Польше процесс привлечения в походные группы эсбистов организаторов, которые за немецкими военными частями продвигались по территории Украины и в занятых немцами городах и селах создавали собственные органы СБ . Вот как описывает эту работу Г. Пришляк, «В июле 1941 г., согласно присланному распоряжению, я уехал в г. Львов, явился на ул. Русскую, 20 до «Свободе» [И. Карачевского], он меня направил в распоряжение И. Равлика, занимавшего в то время должность руководителя СБ. По распоряжению Равлика, я принял дела СБ, а когда Равлик был переведен на другую работу, то меня Лебедь назначил руководителем СБ [Львовского] Краевого провода.
К моменту моего приезда во Львов, среди украинских националистов разных течений и направлений шла борьба за увеличение количества своих членов, господствующее влияние на авторитет среди немцев, с помощью которых националисты надеялись прийти к власти.
С этой целью почти каждая националистическая группировка выделяла бригады своих представителей и посылала их вслед за фронтом с агитационными задачами и с целью взятия под свое влияние националистический элемент на оккупированной немцами территории – Восточные области Украины» .
Широкий размах государственно-образующих действий обусловил и тот фактор, что в первые дни войны, оккупировав Львовскую обл., немецкие власти с благосклонностью относились к националистам. Некоторые районные руководители ОУН (б) легализовались, а областные референты в определенной степени ослабили конспирацию. Впоследствии немцы использовали это ослабление против бандеровского руководящего актива.
Шефу СБ для испытания его возможностей Провод ОУН (б) поручил собственными силами обеспечить порядок в ситуации военного хаоса в новообразованном государстве. Первым его шагом стала структуризация СБ и создание «Украинской Народной Милиции» (УНМ). Для активной деятельности планировали создать разветвленную систему отделов: разведывательно-следственный, уголовный и порядковый (контроль за уличным движением, рынками, работой пожарных и санитарных служб) . Численность каждого из них не превышала 100 милиционеров в городе, области, уезде и 30-50 – в районе . Первые свидетельства об организации на местном уровне УНМ содержатся в сообщениях походных групп ОУН (б) из пограничных районов Львовской и Дрогобычской областей, датированных 25 июня 1941 г. С июня до июля 1941 сеть военных отделов милиции создана в Галичине, на Волыни, Полесье, в части Правобережья и на Буковине .
Организационные усилия привели к тому, что оккупационная немецкая власть, не желая иметь неконтролируемой вооруженной военной силы, которую она видела в УНМ, провела аресты руководителей ОУН (б). 5 июля в Кракове арестовали С. Бандеру, 9 июля во Львове – премьер-министра Я. Стецько и некоторых министров из его правительства Украинского государственного правления, которое сформировали после провозглашения Акта 30 июня 1941 г. Всех их вывезли в Берлин. С. Бандеру первым вызвали на допрос, но он отверг все требования фашистов. Лидер ОУН (б) решительно отказался отозвать Акт 30 июня. За это его посадили в немецком концлагере, где он пробыл, не сломавшись морально и психически, почти до конца войны.
1 августа 1941 г. официальным приказом немецкая оккупационная власть присоединила Галичину к Генеральному Губернаторству, тем самым закончив игру с националистами в строительство «Самостоятельного государства – Украины» .
После ареста Бандеры руководителем ОУН (б) стал Лебедь, а полноценные функции руководителя СБ взял на себя Н. Арсенич . Г. Пришляк, как близкий к руководству ОУН (б) человек, так объяснял кадровые изменения: «Лебедь осенью 1941 г. лично сообщил мне (в то время я был руководителем СБ Львовского Краевого провода ОУН), чтобы рабочую связь я поддерживал только с Арсеничем» .
В конце сентября – начале октября 1941 г. в с. Сороки (около Львова) состоялась Первая конференция руководящего состава ОУН (б), на которую прибыли 10-15 проводников, среди них был и шеф СБ Н. Арсенич. По воспоминаниям Н. Лебедя, М. Степапяка и Г. Пришляка, конференция достигла соглашения, что отказ немцев от своих политических обещаний о помощи украинским националистам создать Самостоятельную Украину является фактическим политическим предательством. Однако учитывая слабость ОУН (б) по сравнению с немецкими властями, никаких мероприятий и выступлений, которые обострили бы отношения с немцами, решили не проводить. Конференция постановила перевести большую часть кадров в глубокое подполье; ликвидировать все легально образованные вспомогательные организации, вместо этого направить нерасконспирированных подготовленных подпольщиков в сеть административных, общественных и культурно-образовательных подконтрольных Германии учреждений и проводить антинемецкую пропаганду среди украинского населения, тем самым объединяя его вокруг ОУН (б); готовить военные кадры и собирать оружие . Эти постановления имели целью сохранить силы для дальнейшей политической борьбы за УССГ.
Однако, несмотря на вышеописанные решения Провода, количество антигерманских акций ОУН (б) увеличивалось. Это связано с репрессиями, которые проводили немцы, и естественным желанием как ОУН (б), так и населения дать им отпор.
По словам Г. Пришляка, на заседании о СБ ничего не говорили, «поскольку СБ в этот период еще не имела авторитета в связи с маловажностью проведенной работы» . Показания Г. Пришляка не безосновательны, однако они немного преуменьшены для органов НКГБ. Так, в июне-октябре 1941 г. СБ занималась не контрольно-следственными действиями, а организацией, подбором соответствующих кадров и их обучением, что позволило в конце 1941 г. создать две областные СБ и укомплектовать почти каждую региональную СБ (надрайонные, районные) .
Совсем другие времена для СБ наступили с возвращением ОУН (б) к конспиративно-подпольной борьбе. В декабре 1941 г. Н. Арсенича, как шефа референтуры СБ, ввели в состав Провода ОУН (б) и Центрального совета ОУН (б) . Тогда же благодаря организационным способностям и упорной работе Н. Арсенича постепенно расширился и усовершенствовался контрразведывательный аппарат областных, надрайонных и районных референтур СБ. Для продуктивной деятельности и чтобы избежать дублирования в работе Н. Арсенич предложил такую их структуру (по отделам):
1) Разведывательный;
2) Оперативно-следственный .
Г. Пришляк утверждал, что эта работа была выполнена, и СБ заработала как часы. Полученная информация стекалась к областным референтам СБ, они ежемесячно упорядочивали ее и отчитывались перед Краевым референтом, он, в свою очередь, посылал информацию Н. Арсеничу и одновременно инструктировал низовых референтов на основании полученных от них отчетов . Встречи референтов СБ низших звеньев с Арсеничем проходили на улицах Львова или на конспиративных львовских квартирах. Г. Пришляк так описывал такие мини-совещания: «…каждый месяц во время встреч я передавал Арсеничу сведенные месячные отчеты за всю работу СБ Львовского Краевого провода ОУН и получал от него дальнейшие инструкции и указания» .
В начале 1942 г. заработал и оперативно-следственный аппарат, поскольку активизировалась вражеская агентура. Прекрасно понимая последствия агентурного проникновения и разложения изнутри ОУН (б), Провод ставит перед Н. Арсеничем и СБ четкие направления оперативно-розыскной работы: выявление агентуры советских спецслужб, оставшихся на оккупированной территории; контрразведывательное противодействие репрессиям немецких оккупационных властей против националистического подполья, работа по нейтрализации ячеек ОУН (м); слежка за польским националистическим подпольем, контроль за средой ОУН (б) .
Согласно этим задачам Арсенич поручил низовым руководителям СБ заниматься расследованием дел, заведенных на членов ОУН (б), выявленных агентов из числа оуновцев, а руководителям Краевых и областных референтур периодически выезжать на периферию для контроля за работой подчиненных .
Хорошо понимая принцип «кто владеет информацией – владеет миром», Н. Арсенич примерно в середине 1942 г. установил четкий порядок отчетности. Каждый референт СБ два раза в месяц подавал отчет выше стоящему референту о собранных разведывательно-контрразведывательных данных, информацию о работе подчиненных, политические настроения оуновцев и их связи .
Несмотря на обременение организационной работой по совершенствованию СБ, в 1942 г. Н. Арсенич находил время неоднократно посещать и родной дом, встречаться с друзьями детства. Один из них, впоследствии имел советский агентурный псевдоним «МВ», в 1954 г. рассказывал: «Н. Арсенич, будучи в селе, постоянно заходил ко мне. В связи с тем, что я в то время поддерживал взгляды ОУН-мельниковского направлении, Арсенич пытался склонить меня на сторону ОУН-бандеровцев» . Последний раз Н. Арсенич видел родной дом в 1943 г. – на похоронах своего отца.
В 1942 г. Н. Арсенич устроил и личную жизнь. Г. Гунько, которая уже долгое время работала его личным секретарем, становится не только помощником в работе, но и женой, опорой в трудной и опасной подпольной жизни.
Совсем другие времена наступают для ОУН (б) с середины 1943 г. Поражение Вермахта на германо-советских фронтах, оживление активности советской агентуры и партизанского движения свидетельствовали о неотвратимости возвращения советской власти в Украине. В такой ситуации Провод ОУН (б) ставит перед СБ задачу выработать новую тактику борьбы. И Н. Арсенич ее нашел, подав предложение увеличить личный состав боевых групп СБ (БСБ), которые после утверждения предложения кроме охранной и полицейской работы начали выполнять боевые и террористические акции. Причиной этого стало решение Провода о переходе от масштабных боевых действий (наступательных) до малых и локальных (оборонных). Вполне понятно, что в этой сложной военной ситуации упор делали на создании при каждой референтуре СБ 2-3 БСБ, которые, по меткому выражению А. Кентия, должны занять последний рубеж обороны позиций освободительного движения .
Мобилизационный потенциал видели в Волынской и Ровенской областях. Возможно, именно поэтому в феврале 1943 г. из Галичины в район Завидевских лесов передислоцировался Главный Штаб ОУН (б) во главе с правительствующим проводником Н. Лебедем и руководителем СБ Н. Арсеничем.
В. Кук такой переезд объяснял так: «Арсенич был послан Проводом на Волынь. А на Волыни уже было полно тех агентов российских, которых нам засылали и с партизан, и из других мест. Ему пришлось разрабатывать всю агентуру, формировать все структуры .
Со временем одна часть штаба под управлением Н. Арсенича переехала в с. Стыдин на Костопольщине (Ровенская обл.), а другая – под управлением Р. Волошина – передислоцировалась в с. Волчанка Турийского района (Волынская обл.).
Таким образом, на территории Волынской и Ровенской обл. сосредоточилась значительная часть руководящих кадров, которые организовывали работу СБ, ОУН (б) и УПА .
На новом месте Арсенич застал ситуацию, которую впоследствии объяснял В. Кук: «Там мы увидели, что делают большевики, как надо обучение вести, как надо подготавливаться. Получали те инструкции НКВД, как они это делают, и использовали их в полную силу . Не теряя времени, Арсенич начал интенсивную организационную и учебно-воспитательную работу с собственным личным составом.
С 21 до 25 августа 1943 г. в с. Слобода Золотая Козовского р-на Тернопольской обл. проходило III Чрезвычайное большое собрание (ЧВЗ) ОУН (б). В его работе среди других ведущих членов принял участие и Н. Арсенич .
Результатом собрания стало утверждение Р. Шухевича Председателем Бюро Провода ОУН (б) и принятие ряда новых программных и партийных постановлений. Необходимость таких изменений была обусловлена новыми политическими реалиями. ОУН (б) превратилась в массовую политическую организацию. К освободительному движению были привлечены десятки тысяч людей, взгляды многих из них не совпадали с идеями интегрального национализма, и эти настроения надо учитывать.
Собрание также подтвердило, что главной целью ОУН (б) было, есть и будет создание Украинского Самостоятельного Соборного Государства (УССГ) с политическим устройством, построенным на демократических принципах, опираясь на социальную справедливость. Земля должна стать собственностью крестьян. Тяжелую промышленность и транспорт планировалось национализировать. За рабочими признавалось право участвовать в управлении заводами и фабриками. Было гарантировано право на 8-часовой рабочий день, справедливую оплату труда, свободный выбор профессии, свободу профсоюзов, слова, мысли, убеждений, равенство в правах всех граждан, в том числе национальных меньшинств.
Через референтуры пропаганды ОУН (б) развернула разъяснительную работу среди населения, чтобы донести до него смысл программных документов, принятых на III ЧБС ОУН (б). По сути, это была программа революционно-демократических преобразований. Она получила поддержку среди населения западных земель Украины. Численность вооруженных отделов УПА быстро росла, совершенствовалась и ее структура. Благодаря широкой и эффективной подпольной сети ОУН (б) УПА разрослась в большую, хорошо организованную партизанскую армию, которая установила контроль над значительными территориями Полесья, Волыни и Галичины. Именно в конце 1943 г. – первой половине 1944 г. УПА достигла апогея своей силы .
Параллельно с развитием УПА и ОУН (б) под управлением Н. Арсенича расширялась и сеть территориальных органов СБ. По словам арестованного органами НКВД члена Провода ОУН (б) и командира УПА-«Запад» А. Луцкого, благодаря договоренностям Арсенича с руководством ОУН (б) на ЗУЗ референтуры СБ были неподконтрольны региональным руководителям и находились в непосредственном подчинении только референтов СБ ОУН (б). Другой работник СБ – С. Мудрик-Мечник – говорил о том, что благодаря упорному труду Н. Арсенича к концу 1943 г. была отработана схема структуры референтур СБ и план их работы в борьбе с Германией и СССР, который не уступал планам и структурам государственных секретных служб, приспособленных к требованиям подпольной борьбы .
Лучше всего обрисовал во время допроса (9 июня 1954 г.) организационную структуру СБ по состоянию на 1943-1944 гг. последний главнокомандующий УПА В. Кук. Он утверждал, что каждая референтура СБ состояла из референта СБ, следователей (2-3), боевиков СБ (10-20) и архивариуса, который осуществлял учет документов референтур СБ. В составе референтуры СБ ОУН (б) было 3 следователя. Референтуры СБ действовали в составе краевых, окружных, надрайонных и районных проводов ОУН (б). Ниже районного Провода, в каждой кустовой ОУН (б), был информатор, который выполнял функции низшего звена референтуры СБ в системе ОУН (б). Управление и координацию деятельности Краевой референтуры СБ осуществляла референтура СБ ОУН (б), а низшие звенья СБ руководили деятельностью по своей линии на территории, где действовала краевая ОУН (б) .
Рабочие будни референтуры СБ ОУН (б) и ее руководителя Н. Арсенича (середина – конец 1943 г.) по выполнению задач III ЧБС ОУН (б) проходили в окрестностях сел Поток-Жуков-Бышки (Козовский-Бережанский р-ны Тернопольской обл.) и в прилегающих к ним лесах .
Организационная и контрразведывательная работа
в связи с возвращением советской власти на территорию Украины
«На мой взгляд, в ближайшем будущем мы должны
всю нашу политику, всю нашу работу, быстрее
перестроить в соответствии с требованиями
ведения затяжной борьбы в мирное время»
Н. Арсенич. Из письма к Р. Шухевичу, 11 января 1947 г.
Приближение германо-советского фронта к Карпатам в конце 1943 г., усиление деятельности советской агентуры и партизанских отрядов, активность немецких спецслужб в возобновлении сотрудничества и образовании нового союза, который имел бы своей целью совместную борьбу Германии и ОУН (б) против СССР все больше ставили Н. Арсенича перед фактом возвращения советской власти на территорию ЗУЗ.
Проведенная предварительная организационная работа позволяла ему быть осведомленным во всех делах и видеть недостатки и пробелы в работе СБ. Г. Пришляк, вспоминая ситуацию в СБ в связи с возвращением советской власти, свидетельствовал, что в периферийных организациях готовились к работе в условиях советской власти, в связи с чем были составлены планы переформирования проводов ОУН (б), увеличен количественный состав отделов УПА, а по линии СБ проведена работа по выявлению и уничтожению лиц, ожидали прихода советской власти и могли выдать легальных членов ОУН (б).
Именно эти обстоятельства обусловили возрастание роли СБ как структуры, которая выполняет функции карательного органа, контрразведывательную и разведывательную работу.
В конце 1943 г. в г. Бережаны Тернопольской обл. Н. Арсенич созвал организационное совещание, на которое прибыли референты СБ: Тернопольщины – «Максим» , Станиславщины – В. Левый – «Мытарь», Перемышлянщины – «Соловей» и Дрогобыччины – вероятно, Т. Охримович – «Шишка». Прослушав их отчеты, он издал новые распоряжения о работе СБ в новой подсоветской действительности» . К сожалению, на сегодняшний момент не найдено документов, которые могли подробнее рассказать, о чем шла речь на этом совещании.
Стоит отметить и тот факт, что в начале 1944 г. при активном участии Шухевича и согласно решению III ЧБС ОУН (б) окончательно сформировалась организационная структура ОУН (б) и УПА. В состав Бюро Провода ОУН (б) входили: Р. Шухевич (председатель), Д. Маевский (политреферент), Р. Волошин (политреферент КП СЗУЗ), Н. Арсенич (референт СБ), Д. Грицай (военный референт), Р. Кравчук (Краевой проводник ЗУЗ), Д. Клячковский (Краевой проводник СЗУЗ), В. Кук (организационный референт), П. Дужий (референт пропаганды) и др.
Членство Н. Арсенича в Бюро Провода имело для СБ и другую сторону медали. Именно в это время, по словам А. Луцкого, Р. Шухевич пытался ограничить влияние СБ и полностью подчинить ее референтуры территориальным проводам ОУН (б). Шеф СБ видел в СБ «организацию в организации», которая подчинялась бы только собственной вертикали и ему лично. Однако Р. Шухевичу все же удалось уговорить шефа СБ пойти на уступки и отдать контроль над действиями СБ руководителям территориальных проводов ОУН (б). На самом деле договоренности действовали только «на верхах». От областных референтур СБ и ниже Н. Арсенич продолжал осуществлять политику строгой централизации эсбистской деятельности. Таким образом, низовые местные референты СБ оказались в тисках постоянных организационных разногласий и конфликтов с руководителями проводов ОУН (б). В II-й пол. 1944 г. конфликт дошел до апогея противостояния между Н. Арсеничем и Р. Шухевичем. Вот какую позицию, по словам А. Луцкого, занял Н. Арсенич относительно Р. Шухевича: «Знаю, что Арсенич относился к Лебедю и Шухевичу одинаково, но в последнее время у него сложилась устойчивая позиция недовольства работой Шухевича. Арсенич считал Р. Шухевича нетвердым, неустойчивым руководителем, который не умеет быстро и хорошо ориентироваться в оперативной ситуации . Такое поведение Н. Арсенича можно объяснить его верой в освобождение С. Бандеры с немецкого концлагеря и возвращения к руководству ОУН (б) и личной неприязнью Н. Арсенича к Р. Шухевичу.
Конфликт играл и положительную роль – помог в решении судьбы военного референта ОУН (б) О. Гасина , который, вопреки приказам Шухевича не контактировать с немцами, вел переговоры с Вермахтом (лето-осень 1944 г.). Шеф СБ, расследуя обстоятельства выдвинутых обвинений и проведя детальное следствие, О. Гасина уволил. По мнению Д. Веденеева, причина увольнения заключалась именно в спорах между Р. Шухевичем и Н. Арсеничем, ведь позиция Арсенича относительно контактов с Германией была тождественна приказу Шухевича .
В 1998 г., В. Кук, вспоминая слова А. Дьякова , отмечал, что в 1944 г. Бюро Провода ОУН (б) предлагало Арсеничу выехать за границу, но он отказался, так как считал, что в немецких концлагерях осталось большое количество пленных украинских националистов, которые вскоре выйдут и будут работать во благо обретения независимости Украины. А на украинских землях должны остаться люди, которые хорошо владеют ситуацией в Крае .
Оставшись в Украине и проанализировав состояние подполья СБ, Н. Арсенич провел кардинальные кадровые изменения. Например, в январе 1944 г. при обнаружении ряда немецких агентов среди работников СБ и неудовлетворительное выполнение своих обязанностей Н. Арсенич отстранил Г. Пришляка от руководства референтурой СБ ЗУЗ. Однако в конце февраля 1944 г. шеф СБ вызвал Пришляка в свое убежище в с. Закомарня Краснянского района (ныне Бугского р-на) Львовской обл. и объяснил, что отстранение связано не с наличием немецкой агентуры, а является тактическим процессом переформирования провода, введением в его состав новых лиц. Такая политика была обусловлена тем, что в результате длительной деятельности Львовского КП ОУН (б) его руководители расконспирировались и могли быть арестованы органами НКГБ. Кроме того, Арсенич отметил, что с приближением советских войск новое руководство СБ надо законспирировать даже от членов ОУН (б).
Г. Пришляк без работы не остался. Арсенич поручил ему управлять неким аналитическим мини-центром и заявил, что вскоре передаст всю агентуру, которая разрабатывала тогда польское подполье» .
По сведениям вышеупомянутого Г. Пришляка, в феврале-марте 1944 г. Арсенич находился в с. Задворье Краснянского района (ныне Бугский р-н Львовской обл.) и принимал с отчетами референтов СБ в доме священника этого села. Эти утверждения дополняет и сообщение заместителя начальника УНКГБ Львовской обл. Козлова к начальнику Краснянского РО НКГБ Серегина (от 03.03.1945): «По имеющимся у нас данным, заслуживающим полного доверия, известно, что референт «СБ» центрального провода ОУН «МИХАИЛ» неоднократно посещал священника, проживающего в феврале 1944 г. в селе Задворье Вашего района. В феврале 1944 года на квартире священника «МИХАИЛ» в присутствии председателя центрального провода ОУН Косича [П. Федоров], заслушал доклады работников областных и краевых проводов ОУН об их работе» .
Летом 1944 г. Арсенич вместе с руководством Львовского КП ОУН (б) переезжает в с. Грабовка Ново-Стрилищанского района (ныне Жидачевский р-н Львовской обл.) . Оттуда он несколько раз возвращался на Волынь в с. Будераж Здолбуновского р-на Ровенской обл. . Таким образом, о вкладе Н. Арсенича в борьбу в условиях возвращения советской власти можно сказать, что в 1943-1944 гг. СБ окончательно сформировалась и была ориентирована в двух контрразведывательных направлениях:
1) сбор данных относительно работников советских и партийных органов, особенно о сотрудниках НКВД-НКГБ и милиции (выявление их агентов, окружения, образа жизни, места жительства, время ухода и прихода на работу, характер работы и личные качества);
2) сбор сведений относительно возможных путей внедрения в польское подполье собственной агентуры для изучения планов их деятельности и выявления руководителей.
Деятельность Н. Арсенича в подсоветской действительности
Советские оперативно-розыскные документы утверждают, что до конца 1944 г. Н. Арсенич пребывал на территории Волыни и только в начале 1945 г. вместе с женой Г. Гунько уехал в Галицию. В. Кук, в свою очередь, вспоминал, что Н. Арсенич еще осенью 1944 г. переехал на территорию Тернопольской обл. и скрывался неподалеку от Шухевича (с. Августовка Бережанского р-на Тернопольской обл.) и обсуждал с ним различные организационные вопросы . Однако эта информация не является достоверной. Во-первых, как мы уже выше отмечали, Н. Арсенич долго на одном месте не задерживался. Проведя инспекцию Волыни в 1943 г., в начале 1944 г. он перешел к ревизии Львовского КП. Возможно, в конце 1944 г. он и возвращался на Волынь для проведения организационных мероприятий, однако долго там не находился. Во-вторых, утверждение и советских источников, и воспоминаний В. Кука опровергается тем, что в январе 1945 г. Н. Арсенич по поручению Р. Шухевича на время выезжал в рогатинские леса Ивано-Франковской обл. для проведения следственного дела над А. Луцким. По воспоминаниям подследственного, Арсенич не придал никакого значения обвинению, которое выдвинул Шухевич, и отнесся к Луцкому вполне снисходительно. Из личных разговоров с ним Луцкий понял, что Арсенич не верит утверждению Шухевича и делает все по своему усмотрению .
О постоянном присутствии Н. Арсенича на территории Тернопольской обл. можно говорить не раньше начала февраля 1945 г. Согласно советским оперативным источникам, зафиксированным временным местом постоя Арсенича была квартира в с. Бышки Козовского р-на Тернопольской обл. Оттуда он выезжал на 3-4 дня в с. Августовку к Шухевичу . Возможно, что именно в убежище Шухевича 5-6 февраля 1945 г. проходило совещание Бюро Провода ОУН (б) с участием Н. Арсенича, Шухевича, Д. Маевского, Р. Кравчука и др. Совещание созвали, чтобы выработать основные принципы развития подполья в подсоветских условиях. По предложению Шухевича Бюро Провода ОУН (б) заочно возглавил С. Бандера, Р. Шухевич стал вторым членом Бюро и проводником на ЗУЗ, Я. Стецько избран третьим членом руководящего органа ОУН (б). Такие меры укрепили организационную структуру и невозможным, по крайней мере на некоторое время, раскол между оуновцами на украинских землях и за рубежом . Можно предположить, что во время февральской встречи 1945 г. они обсуждали и последствия дела А. Луцкого.
Из Козовского района во второй половине февраля 1945 г. Н. Арсенич уходит в подготовленное убежище возле с. Рай Бережанского района . С нового места Н. Арсенич выходил на другое совещание, которое проходило в течение шести дней в середине февраля 1945 возле с. Поток Бережанского района. На заседании кроме вышеупомянутых руководителей ОУН (б) присутствовали Д. Грицай, П. Сильный и В. Кук .
Интересно, что именно на Бережанщине в ночь с 28 февраля на 1 марта 1945 г. состоялась встреча членов Провода ОУН (б) Д. Маевского и Я. Бусела с представителями советской власти С. Кариным-Даниленко и Хорошуном. О результатах переговоров, которые оказались безрезультатными, парламентарии доложили Р. Шухевичу. Вполне возможно, что о ходе встречи был информирован и Н. Арсенич.
В мае-июне 1945 г., по агентурным сведениям органов НКГБ, Н. Арсенича и его охранную «двадцатку» неоднократно фиксировали в лесном массиве между селами Лапшин и Рохмистров Бережанского района, где для шефа СБ и его охраны соорудили несколько укрытий, рассчитанных на 2-3 человека. Каждое из них строили с таким расчетом, что одна группа бойцов знала, где расположена другая.
По словам бывшего коменданта охранной «двадцатки» Арсенича Е. Мартинца , в обязанности охранной БСБ входило:
1) гарантировать полную безопасность во время постоя порученных Проводом лиц,
2) во время маршей выставлять часовых, осуществлять охрану и проводить разведку на территории, чтобы Арсенич остался в полной безопасности в тылу Красной армии,
3) обеспечивать провиантом порученных руководителей Бюро Провода .
Процедура хозяйственного обеспечения Н. Арсенича выглядела так: жители с. Лесники Бережанского района Г. Яцишин – «Куст» и С. Храповский – «Степь» собирали необходимые продукты и относили их в с. Лапшинская Колония к крестьянину по имени Сидор, который жил в доме под лесом. Сидор ночью отдавал собранное бойцам «двадцатки», не зная, откуда повстанцы приходили и куда шли .
В июне 1945 г. Н. Арсенич вместе с работником СБ ОУН (б) Н. Шепетой скрывался в лесу восточнее с. Рогачин Бережанского района .
Известно, что в июле 1945 г. Арсенич получал корреспонденцию и отчеты Краевых и областных референтов СБ. После анализа одного из отчетов СБ Львовского КП он писал автору Г. Пришляку: «Отчет большой, но малосодержательный, было бы желательно, чтобы он по размеру был меньше, а по содержанию больше . Связь с Н. Арсеничем – «Григорием» Г. Пришляк поддерживал через студентку медицинского университета, которая проживала во Львове по адресу ул. Пруса, 7. Реально почту передавали по адресу: «Моряченко» для «Григория» .
В августе 1945 г. Н. Арсенич выезжал на совещание руководителей Бюро Провода ОУН (б) (рогатинские леса Ивано-Франковской обл.), которое приняло решение расформировать отделы УПА уровня группа-курень и переподчинить «лесную армию» территориальным проводам ОУН (б) .
Кроме этого, СБ была объединена с военной разведкой УПА и получила название «Разведывательная референтура» . С этого времени она стала составной частью УПА, а возглавил ее С. Мудрик-Мечник. На этой же территории Арсенич проводил следствие над арестованной и выпущенной органами МГБ Л. Щепанской . После допроса, проверки и составления детального протокола Н. Арсенич приказал уволить Л. Щепанскую и переназначить на должность райпроводника с. Подьярков Бибрского (ныне Пустомытовского) р-на Львовской обл. .
Вместе с Р. Шухевичем, В. Куком и другими членами Бюро Провода ОУН (б) Арсенич участвовал в разработке тактических схем деятельности националистического подполья под названиями «Дажбог» (сохранение ведущих кадров ОУН (б), «Орлик» (создание позиций ОУН (б) на Восточной Украине) и «Олег» (программа воспитания молодых кадров для пополнения подполья) .
В октябре 1945 г., по словам Т. Гуцала , Н. Арсенич выезжал с инспекционной проверкой на территорию Скалатского надрайона, где перед этим провел кадровую ротацию СБ. Надрайонным референтом Арсенич поставил «Олексу», а «Баяна», который до этого исполнял обязанности надрайонного референта СБ, перевел в заместители «Олексы». В обязанности «Олексы», по словам Т. Гуцало, кроме текущей есбистской работы, входило обеспечение полной безопасности и охраны места, где скрывался Н. Арсенич. Т. Гуцало точное место укрытия Н. Арсенича не было известно, однако он предполагал, что оно могло быть или в Новосельском, или в Збаражском р-нах, причем он точно указывал, что укрытие должна быть там, где оперировал «Явный» .
В конце 1945 г., по свидетельствам М. Матвиенко, прекратилась борьба между ОУН (м) и ОУН (б). Последней жертвой междоусобной борьбы стал М. Онуфрик – «Конек», которого арестовали органы СБ в Рогатинском р-не Ивано-Франковской обл. Допрос проводил Н. Арсенич, после написания протокола М. Онуфрика ликвидировали. Всего, по некоторым подсчетам, жертвами междоусобной вражды стали около 4 тыс. мельниковцев, из которых почти 1,5 тыс. – в 1941 г. .
Зиму 1945-1946 гг., по данным советских органов НКГБ, Н. Арсенич вместе с «двадцаткой» проводил в подготовленном для него убежище восточнее с. Урмань Бережанского района. В январе 1946 г. шеф СБ изменил постой и переехал в с. Пузырь Бережанского района .
Постоянные перемены мест постоя не влияли на работу СБ. Связь с подчиненными Арсенич держал через личную переписку. 18 марта 1946 г. в лесном массиве между селами Куропатники и Барановка Бережанского района во время чекистской операции погиб заместитель Арсенича «Ромка» и два боевика «двадцатки» – «Верь» и «Жук». У «Ромки» чекисты изъяли письмо «Михаила» (Н. Арсенича), в котором он выражает свое недовольство работой и поведением нового командира «двадцатки» – «Клима» .
Кроме этого, по упоминаниям О. Перуна – «Сяна», в апреле 1946 г. Н. Арсенич вместе с «Даниилом» ездил на Буковину, где принимал непосредственное участие в операции под кодовым названием «Тень» .
Еще одно совещание с участием Н. Арсенича и руководителей ОУН (б) проходило во второй половине мая 1946 г. в лесном массиве между селами Стратин (Рогатинский р-н Ивано-Франковской обл.) и Нараев (Бережанский р-н Тернопольской обл.) .
Возможно, именно во время этого совещания Н. Арсенич делился с В. Куком информацией относительно попыток агентурного проникновения органов МГБ в повстанческую среду. Позднее В. Кук на допросе 24 сентября 1954 г. давал показания, что «Михаил» рассказывал ему о повстанцах «Олеге» и «Наливайко», по которым он установил, что они являются агентами МГБ, а также предоставил В. Куку проверенную информацию о разработке связной Шухевича С. Галушки – «Марии», «Натальи» . Подозрение главного эсбиста ОУН (б) упало на нее после ликвидации органами МГБ двух тайников Р. Шухевича. Проводя проверку, Н. Арсенич пришел к выводу, что все указывает на причастность С. Клецки к этому делу .
В письме начальника 1-го управления МГБ УССР полковника Погребного (27 февраля 1947 г.), посланного начальнику управления ББ МГБ УССР полковнику Сараево, указано, что контроль переписки «Дона» и руководителя СБ ОУН (б) Н. Арсенича свидетельствует: попытка СБ организовать сеть разведки на территории Советской Украины не привела к положительным результатам. Кроме этого, советская агентура докладывала, что Арсеничу вместе с «Доном» повторно было предложено выехать за границу. Арсенич согласился только на предложение выехать в Мюнхен, встретиться, переговорить со С. Бандерой и вернуться обратно в Украину. Однако, по неизвестным агентуре обстоятельствам, в определенное время выезда за границу Арсенич к «Дону» не явился .
Поскольку официальная переписка между проводниками ОУН (б) с конца 1945 г. начинает играть роль приказной, инструкционной и отчетной документации, летом 1946 г. Н. Арсенич получил ряд отчетных писем от референта СБ и одновременно проводника ОУН (б) на СЗУЗ Н. Козака. Автор, описывая важные организационные проблемы, подал информацию и о текущих есбистских делах. В частности, Н. Козак писал: «Все оригинальные документы согласно Вашему требованию буду высылать к Вам». Кроме этого, представлены кадровые потери и оперативные сведения об усилении агентурной деятельности органов НКГБ: «После зимнего натиска 1945/1946 годов, в котором организация на СЗУЗ понесла большие потери ведущих людей и снова больше всего пострадала референтура СБ, я вообще не даю Вам больших надежд, что смогу с теми кадрами, которые остались, успешно повести борьбу с агентурой, которая на территории «Одесса» приобрела больших размеров, и собственно взяла организацию в свои руки». Из всего приведенного выше видно, что Н. Арсенич держал постоянно руку на пульсе работы СБ .
В ответ Арсенич отправил развернутое письмо, в котором ответил на поставленные вопросы, поздравив Н. Козака с наградой – «Золотым Крестом заслуги», высказал ряд замечаний и дал указания для улучшения организационной работы . Для контроля над территорией СЗУЗ Н. Арсенич приказал Н. Козаку подготовить и выслать новый перечень территориально-административного деления, состав МВД и МГБ в Волынской и Ровенской обл.
В 1946 г. за весомый вклад в развитие СБ и борьбу за создание УССГ решением УГВР Н. Арсенич был награжден Золотым Крестом заслуги .
В январе 1947 г. шеф СБ распорядился о немедленной реорганизации подполья и легализации повстанцев. Такой поступок Арсенича частично объясняют его мысли, высказанные в последнем аналитически-рекомендательном письме, направленном Шухевичу 11 января 1947: «По моему мнению, в ближайшее время мы должны всю нашу политику, всю нашу работу изменить в соответствии с требований ведения затяжной борьбы в мирное время.
В борьбе с большевистскими захватчиками с 1944 г. мы все время находимся в отступлении. Для того, чтобы думать о наступлении, мы должны как можно быстрее реорганизовать свои мысли, приспосабливая свою тактику против наступающего противника.
Наиболее сильно враг наступает на нас конспиративной армией-агентурой, и на этом участке у нас больше всего неудач.
В отдельных незначительных столкновениях гибнет большое количество рядового и низового руководящего состава организации, так что мы скоро почувствуем неприятную нехватку этих кадров, если и дальше будет продолжаться такое положение.
Ничего не сумеет сделать кучка сохранившихся руководителей, если будет не хватать идейных и интеллигентных исполнителей.
По-моему, мы теперь не в состоянии наступать, и это теперь нецелесообразно. Что с того, что мы своей пропагандой теперь поднимаем народы Востока, если мы не в состоянии пойти и там формировать народы в ряды революции. Это использует только враг, который еще сильнее агентурой уберет всех и все в свои руки. После каждой вспышки и неудачи наступления, как правило, наступает депрессия или, по меньшей мере, безразличие, что впоследствии отрицательно отражается на психике людей. Восток можно завоевать двумя способами: большим сдвигом и спокойным невидимым просачиванием. Для первого – нет внутренних большевистско-государственных обстоятельств, нет наших собственных возможностей. Для второго – можно найти возможности, если организуемся. Сегодня нам не нужно искать возможности, даже если бы они безвозвратно исчезали, даже если бы они составляли очень выгодный почву для нашей борьбы.
Поляки до сих пор усиливают или, вернее, не прекращают темпа революционной борьбы и поэтому платят ликвидацией руководящих центров и, наверное, бесчисленным количеством солдат.
Мы до последнего времени не перевели свои низы на конспиративную борьбу, потому платим большим количеством жизней.
Генеральный вопрос для нас на сегодняшний день – удержаться на Западе. Это вопрос, который с недавнего времени со всех сторон беспокоит нас. Если мы не дадим на него ответа и достаточно позитивного, то провалимся на основной нашей базе. Если мы не поднимем Восток, то у нас не найдется достойных преемников нашей борьбы. Чтобы они могли стать хотя бы немного ближе к нашей работе, им необходимо очень многое, что у них отсутствует – им не хватает революционно-подпольной практики. Они в условиях большевистской действительности никогда ею не овладеют. Если учитывать положение, в котором когда-либо большевики будут изнутри революционизироваться.
Но в ближайшее время перспектив нет, и вряд ли будут в течение ближайших нескольких десятков, а может и сотен лет. Поэтому нельзя трогать Восток – пусть проходят, потому что они теперь не для нас.
Наконец, приступаю к этому магическому слову – организоваться. Под ним имею в виду:
а) как можно скорее переключить низы на подпольную работу, потому что партизанка большими группами уже давно закончилась (но не везде, имею в виду Прикарпатский край). Низовая «братия» продолжает упорно партизанить, в результате чего зря гибнут в одиночку, вдвоем, втроем.
Этот вопрос не подлежит дискуссии – речь идет о том, чтобы мы уделили внимание этому вопросу и виновных привлекли к ответственности. Необходимо ограничить размах мелкой работы в низах. Имея в виду мнение одного человека, который говорил, что в его округе все действует, как в часовом механизме, но за лето погибло 30 человек, которые могли хорошо работать. Связи рвались несколько раз. Теперь они восстановлены, но завтра большевики обнажат его территорию от людей.
По-моему такой баланс полностью отрицательный и его нужно было бы запретить некоторым горячим друзьям-проводникам. От этой «серьезности» небольшая польза. Отчеты низов приходят всегда с очень большим опозданием.
б) Правильно управлять людьми.
Деятельность УПА перекинула многих интеллигентных людей в другие районы. Больше всего их сегодня находится в Прикарпатском крае. Некоторые пока еще партизанят, а другие, очевидно, являются средними и низовыми проводниками.
В то же время в других районах уже не действуют организации, в отдельных референтурах работа сведена к нулю или к формальному назначению референта, который никогда не сможет выполнять свои обязанности.
Возьмем Чертковский округ – там на территории восточных районов больше года как не действует СБ. Некого назначить. А формально назначенные референты СБ один за другим проваливаются.
Конкретно речь идет о Бучацком и Борщевском районах. В Бучацком районе вообще не действует организация, там районные руководители еще до этой осени принимали на работу тех, кто был выпущен или сбежал из тюрьмы – это нельзя изменить.
Я позволил после тщательного изучения всех вопросов практиковать такие вещи. Вы встретитесь в будущем с несколькими друзьями – проводниками, которые и дальше будут этим грешить.
< ...> Я предлагал в целом реорганизовать оргреферентуру в персональную, и пусть она занимается сбором материалов о положении людей, приняв во внимание следующее:
а) кто на чужой территории и нужен ли он в своем районе.
б) классифицировать руководителей даже среднего, низового состава и перераспределить по территории и референтурам в соответствии с задачами нашей работы. Тогда будем знать, какие есть резервы и на что можем рассчитывать сегодня и на что завтра.
Поскольку теперь мы этих резервов не видим, поэтому работа вне территории Западных областей для нас является лишним грузом. В будущем другими территориями сможем заняться только тогда, когда мы там будем иметь силу и влияние.
Я вспомнил об одном человеке, который был связным куста (да и то не лучшим), но с ним поговорили и назначили районным референтом, а теперь он надрайонный референт СБ и хорошо работает.
А разве это единичный случай! Работа персональной референтуры теперь нелегка, но все же может дать хорошие результаты, если поработать в этом направлении.
Политическое воспитание кадров – это пропаганда изнутри.
Действия УПА дали возможность провести большую переоценку наших кадров. Многие из сторонников оказались более подготовленными для современной ситуации. Такое же положение имеет место и среди новых членов организации. Их можно было бы назначить на места. Те, кто растерялся или им не хватает политической грамотности, над ними надо работать.
Запад будем удерживать одним своим присутствием, потому что здесь мы нуждаемся в определенной пропаганде для крестьян в форме поручений для противопоставления болтовне большевистской прессы.
Что говорить крестьянам о большевиках, когда они сами часто имеют против них куда более весомые аргументы, чем мы.
Например: в одном селе большевики арестовали несколько семей и безжалостно ограбили их, после чего ушли. Каким-то чудом о грабеже узнал прокурор обл. и вмешался в это дело.
Чудом, потому что крестьяне после выхода на свободу сидели как мыши под липой. И так, в село прибыли сексоты, которые и грабили крестьян. Во время составления протокола большевики грабили у тех же хозяев все, что могли, а в одном доме украли ковер.
После этого самую малую часть из награбленного вернули пострадавшим, а за остальное заставили уплатить деньгами.
Такого цинизма мир не видел. Воровство, грабежи – это происходит не только в колониальном СССР, но чтобы на охране прав и чести СССР стояли такие циники – я этого не ожидал.
Разве может какой-нибудь аргумент иметь значение для крестьянина больше, чем приведенный выше.
Когда мы пошлем своих членов организации на восток, то им необходима ясная политическая грамотность, потому что без нее они ничего не сумеют сделать и будут снова организовывать кривошапок, таранов или дурачков, которые в нашем деле ничего не будут строить» .
Последние слова Арсенича были вещими и дальновидными. Процесс легализации участников националистического подполья ускорил приказ министра государственной безопасности УССР М. Ковальчука от 30 декабря 1949 г. «О не привлечении к уголовной ответственности участников разгромленных банд из западных областей Украины, которые добровольно явились в органы советской власти с повинной». Это дало возможность оуновцам проникать на предприятия, в колхозы, учреждения, организации, занимая там руководящие должности. Легализованные подпольщики, приспосабливаясь к существующим реалиям, давали возможность в будущем бороться за создание самостоятельного украинского государства. М. Кукурба, артист, член ОУН с 1935 г., об этом сказал так: «В настоящее время нужно показывать себя с положительной стороны – читать лекции, выступать на собраниях, а когда придет время, показать свою активность» .
Вместе с тем следует отметить, что приказ от 30.12.1949 г. соблюдали далеко не всегда, и впоследствии сотрудники МГБ-КГБ привлекали к ответственности и тех подпольщиков, которые пришли с повинной.
Точка в деятельности Н. Арсенича была поставлена 23 января 1947 г., когда проверяя агентурные данные о возможном пребывании в лесу возле с. Жуков Бережанского р-на Тернопольской обл. «великого бандглаваря», оперативно-военная группа наткнулась на его бункер. Шеф СБ, осознав свое безвыходное положение, выстрелами из пистолета застрелил свою жену Г. Гунько, связную Шухевича С. Галушко, которую перед этим допросил и составил подробный протокол ее агентурной деятельности, облил в бункере все документы керосином, поджег их и застрелился сам .
Какими были его последние минуты жизни? Можно лишь предположить, что в момент перед тем, как нажать на курок, он вспоминал идеологические тезисы украинского националиста («Декалог»), а именно первый пункт: «Получишь Украинское Государство или погибнешь в борьбе за него », или собственноручно написанные строки из письма к Р. Шухевичу, в которых обвинял неустойчивых подпольщиков: «Они в тяжелом положении не застрелились, а подняли руки перед врагом вверх» .
Последние секунды жизни шефа СБ ОУН (б) на УЗ, многолетнего члена ОУН, члена Бюро Провода останутся для современников загадкой, но факт преданности Н. Арсенича политической линии ОУН (б) и процесса создания УССГ неоспорим.
Гибель Н. Арсенича сильно обеспокоила руководителей подполья ОУН (б). В. Кук в письме к Н. Козаку писал: «План славной памяти друга Михаила прислать вам помощь и самому увидеться с Вами летом – не сбылся, в связи с его смертью. Нет сейчас никого, кто мог бы хотя бы частично восполнить непоправимый урон, постигший организацию из-за гибели славной памяти друга Михаила» . В другом письме к работнику пропагандистской референтуры СЗУЗ «5184» (апрель 1948 г.) он писал, что для почтения памяти Арсенича необходимо изготовить несколько тысяч сообщений (некрологов) о его смерти. Три тысячи из них В. Кук приказывал переслать лично ему .
После смерти Арсенича работой референтуры СБ в Украине занимался его заместитель – референт СБ краевого провода «Буг-2» Я. Дякон , а после его смерти 9 ноября 1948 г. управление спецподразделениями подполья ОУН (б) осуществляли только краевые проводники.
О почтении памяти, занесении Н. Арсенича к пантеону героев ОУН (б) и СБ свидетельствует инструкция «Референтам Службы Безопасности к выполнению» (декабрь 1947 г.). Согласно ей в первую годовщину гибели Н. Арсенича все референтуры СБ в течение января 1948 г. должны упорным трудом почтить память «Высочайшего Делового Руководителя – проводника Михаила». В их обязанности входило:
«… а) боевики СБ при референтурах СБ выполняют вместе со своими руководителями одну вооруженную акцию. Кроме этого, выучат наизусть одну антиколхозную листовку и одну листовку, обращенную к украинцам с ВУЗ;
б) райрефы выберут один объект и очень тщательно проработают протокол. На протоколе на первой странице между окраской «Протокола допроса» написать: «Трудом почтим память нашего Руководителя – проводника Михаила».
В отчетах за январь 1948 г. перед первой точкой [первым абзацем] откроют заголовок: «Отомстишь за смерть Великих Рыцарей». Под этим заголовком дадут перечень вооруженных акций, которые проведены для почтения памяти проводника Михаила со стороны большевиков или большевистских прислужников. Отчет своим содержанием и исполнением должен отражать, как, собственно, работники СБ определенного района почтили годовщину смерти сл. п. проводника Михаила. Кроме этого, примут участие в одной вооруженной акции пртив врага;
в) Референты СБ высших Проводов ОУН выберут по одному объекту, тщательно проработают протокол и отчеты к середине февраля вышлют своему руководителю. Посвящение в протоколах и заголовках на отчетах также предоставлять. Отчетов райрефов СБ за январь не складывать у вышестоящих референтов СБ, а присылать в оригиналах (это относится только к отчетам за январь т.г.).
Боевики при референтах СБ высших Проводов ОУН выучат наизусть по две антиколхозные листовки и по одной листовке, обращенной к украинцам с ВУЗ;
г) Все работники очень тщательно выучат все материалы, которые представлены в учебных указаниях (план работы за январь);
д) Все боевики СБ при ближайшими удобном случае должны озвучить листовки перед украинским населением. Листовку украинцам В»У: произносить перед голодающими» .
Приказом № 3/52 ГВШ-УПА за подписью Главного командира УПА В. Кука и решением УГВР от 12 октября 1952 г. за большие заслуги в организации УПА, в военном и политическом воспитании и воспитании кадров УПА Николаю Васильевичу Арсенич – Березовскому посмертно награжден военной степенью генерала контрразведки с датой старшинства 23 января 1947 г. (в день смерти) .
Опоздание с присвоением воинского звания связано с тем, что согласно решению УГВР воинские звания на эсбистов начали распространяться только с 1948 г. и соответствовали введенным в УПА, с приложением – «СБ» .
По словам Кука, в 1950 г. руководству ОУН (б) стало очевидно, что вооруженная борьба, тем более террористическая деятельность, является нецелесообразной в борьбе против советской власти и не способствует усилению антисоветской подрывной работы, а, наоборот, помогает выявлению и ликвидации участников антисоветского националистического подполья. Именно поэтому в 1950 г. В. Кук лично запретил террористическую деятельность националистического подполья, если это грозит расконспирацией. Однако, как свидетельствует письмо Н. Арсенича к Н. Козаку (кон. 1946 г.), шеф СБ к таким выводам пришел еще в 1946 г.: «… не уничтожать агентуры, а ограничиваться только лишь расконспирацией. Полная ликвидация внешней агентуры способствует вербовке на ее место новой. Агентуру, с которой можно по-доброму договориться, перевербовывать против врага и держать ее в качестве наших информаторов в агентуре противника. Прежде всего, не уничтожать ту внешнюю агентуру, которая завербована из числа семей наших членов, из числа наших сторонников, завербованных под принуждением компрометирующих материалов» .
В 1951 г. Служба безопасности была распущена, а руководящие кадры переведены на другие организационные должности в референтуры ОУН (б), преимущественно высшего руководящего состава .
Подытоживая раздел о ходе жизни Н. Арсенича в 1941-1947 гг., хотелось бы отметить, что деятельность СБ ОУН (б), которая до сих пор вызывает серьезные разногласия в оценках как профессиональных историков, так и общественности, в будущем следует детально исследовать и должным образом освещать в научных работах, позволит выработать взвешенную и компетентную позицию по непростым страницам нашей истории.