Разведка УПА (статья)

ДМИТРИЙ ВЕДЕНЕЕВ. РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УКРАИНСКОЙ ПОВСТАНЧЕСКОЙ АРМИИ (1943-1945)
В обеспечении создания и боевой деятельности Украинской повстанческой армии заметную роль играла отлично налаженная и активная разведка. Разноплановый опыт борьбы УПА изучался в военных академиях США, творчески использовался кубинскими повстанцами и патриотами Вьетнама . Известный организатор и теоретик партизанской борьбы Эрнесто («Че») Гевара дал высокую оценку военной защите украинских повстанцев в работе «Партизанская война», где он высказывал мнение, что одним из залогов успеха является создание повстанцами специальных органов по изучению местности их боевых действий, принятию специальных мер для обеспечения конспирации, противодействию насаждения противником агентуры среди населения .
Углубленное исследование разведывательной деятельности украинских повстанцев способно содействовать всестороннему изучению такого феномена отечественной военно-политической истории, которым стала УПА, изучению особенностей организации и тактики «лесной армии», боевых действий с советскими и немецкими войсками, советскими и польскими партизанско-подпольными формированиями, ее отношений с населением и вооруженными силами, пониманию неоднозначного места украинского антисоветского сопротивления в общем контексте Второй мировой войны. Следует отметить, что документальное наследие органов разведки УПА (как и советского партизанского движения) остается весьма ценным историческим источником для изучения хода событий в Украине в эпоху Великой Отечественной войны и заслуживает широкого привлечения научного исследования.
Известный советский военачальник М. Фрунзе, размышляя над проблемой организации силовыми структурами партизанской борьбы в особый период, подчеркивал, что опыт современных ему повстанческих движений (прежде всего, в Украине) «представляет собой неограниченное поле для изучения и получения соответствующих обобщений теоретического порядка» для генерации Генштабом плодотворных идей «малой войны» . Предполагаем, что в полной мере это касается и украинского повстанчества 40-х годов.
Действительно, повстанческое движение в Украине в рассматриваемый период, его разведывательные и другие специальные мероприятия имели определенные характерные типологические черты, присущие подобным движениям, имевших место среди народов бывшего СССР (в странах Балтии, Средней Азии, Туркестана) и в других государствах в ХХ столетии . Органы разведки в военно-территориальной структуре УПА во многом напоминали их аналоги в повстанческо-партизанских силах времен войны с британскими колонизаторами в Малайзии в 1948-1960 гг. («территориальные полки»), во Вьетнаме в 1964-1975 гг. («боевые зоны»), против португальских колонизаторов в Гвинее-Бисау в 1959-1974 гг. («фронты»), Афганистане в 1979-1989 гг. («исламские комитеты») . Не будет преувеличением утверждение, что характер действий УПА и ее специальных структур в основных чертах соответствует устоявшимся представлениям о партизанско-повстанческой борьбе как таковой, что актуализирует теоретическое значение затронутой нами проблемы. Определенные аспекты проблемы нашли отражение в ряде научных, научно-популярных работ по истории украинского повстанчества и Второй мировой войны в целом. Ряд исследователей украинской диаспоры касались деятельности подразделений разведки в УПА. При этом использовались уставные документы и боевые отчеты УПА, попавшие за границу. Как правило, авторы касались исследования деятельности в контексте изучения развития и боевых действий повстанцев в целом. К тому же в атмосфере эскалации «холодной войны» в 50-х гг. опыт разведывательно-диверсионной деятельности повстанцев анализировался для возможного использования в инспирации вооруженного восстания на западно-украинских землях против советской власти.
Стоит назвать обобщающие труды по истории УПА А. Бедрия, Н. Лебедя, П. Мирчука, Л. Шанковского (бывшего сотрудника Главного военного штаба ОУН и Главной команды УПА), в которых поднимаются проблемы организации и ведения повстанцами военной и агентурной разведки . Однако упомянутые труды, несмотря на значительный фактический материал, выполнены крайне тенденциозно и вряд ли могут дать объективное изложение прошлого спецподразделений Повстанческой армии. Заслуживают внимания работы И. Бутковского (руководителя миссии УПА при УГОС), Г. Васьковича, С. Хмеля (бывших офицеров УПА), отставного майора спецвойск США П. Содоля, в которых отмечается военно-прикладной аспект повстанческих войн (в частности  организации разведки, диверсионного дела, подготовки соответствующих кадров) .
Отдельно следует упомянуть капитальную работу известного военного историка Ю. Тис-Крохмалюка, посвященную проблемам стратегии, тактики и организации повстанческих сил. В отличие от преимущественно описательного характера работ по истории УПА, он на основе большого количества боевых документов, повстанческих хроник и мемуарной литературы пытался дать квалифицированный военно-теоретический анализ различных сторон применения повстанческих сил, включая разведывательно-диверсионную деятельность . Монография получила восторженные отзывы ведущих исследователей диаспоры по истории УПА из числа ее бывших воинов .
Многие сведения о разведывательных акциях повстанцев содержатся в публицистических работах и воспоминаниях бойцов и командиров УПА .
К сожалению, типичной чертой диаспорных студий из прошлого повстанческого движения является практически полное замалчивание отдельных его сторон и явлений, в том числе сотрудничества командования УПА в разведывательной сфере со спецслужбами нацистской Германии и ее сателлитов.
Абсолютное большинство советских публикаций, посвященных различным аспектам истории украинского националистического движения, отмечают современные аналитики, «носило чисто пропагандистское направление и использовало весь набор таких идеологических приемов и методов…, которые в современной социологии помещаются в понятие «манипулирующая информация». Целью было «фактически мифологизировать общественное сознание и формировать у советских людей негативные установки не только по отношению к ОУН-УПА, но и к идее самостоятельной, независимой Украины, легитимируя тем самым существующий государственный строй» . На освещение проблемы вполне распространялись такие устоявшиеся черты советской историографии как цитатно-иллюстративный метод изложения материала, унификация научного стиля на базе официальных установок, воинственная терминология . Табу на объективную историю ОУН и УПА обрекало на забвение, вычеркивание из истории специальных служб в Украине те их оригинальные формы, которые образовались в рамках повстанческого движения.
Проблемы специальных служб в УПА касались советские авторы в работах по истории боевых действий эпохи Великой Отечественной войны, партизанско-подпольного движения на оккупированной территории и работах, направленных на «клеймение» украинских повстанцев . В частности, рассматривались вопросы разведывательной работы и диверсионно-террористических проявлений спецподразделений УПА против Красной армии и партизан, контакты со спецслужбами Германии и ее союзников.
В период «перестройки» в республиканских и областных периодических изданиях размещаются многочисленные публикации по материалам архивов КГБ и УКГБ УССР, печатаются беседы с ветеранами органов госбезопасности  участниками борьбы с антисоветскими силами на ЗУЗ . Понятно, что их содержание было направлено на «разоблачение» повстанческо-подпольного движения по старым лекалам. Однако в тех условиях введение в публичный оборот материалов советских спецслужб объективно способствовало изучению истории ОУН, УПА, их специальных структур, накоплению актуального и поныне фактического материала.
В новых государственно-политических и общественных условиях жизни украинского народа формируется современная историография националистичного движения и УПА. Получение Украиной государственного суверенитета, формирование демократических основ жизни общества, запрет ст. 15 Конституции обязательной идеологии и распространение идейно-духовного плюрализма, рост интереса к противоречивым проблемам отечественной истории, получение исследователями доступа к ранее скрываемому огромному массиву архивных материалов и трудов зарубежных авторов создали благоприятные предпосылки для всестороннего исследования различных аспектов проблемы. Только в 1991-1998 гг. в Украине увидело свет около 1250 публикаций по истории националистического движения .
По мнению автора, своеобразным образцом научной добросовестности и основательности в освещении прошлого УПА являются монографии участника рабочей группы историков Правительственной комиссии по изучению деятельности ОУН и УПА А. Кентия . Исследователь основывает свои труды на документах Центральных государственных архивов высших органов власти и управления и общественных соединений Украины, Государственного архива СБ Украины, критическом использовании советской и диаспорной научной литературы, мемуарных источников и тогдашней периодики. Он стремится дать взвешенный анализ причин возникновения и особенностей деятельности УПА (в том числе разведывательных мероприятий, сотрудничества с иностранными спецслужбами).
Значительное внимание современные авторы уделяют организации и боевой деятельности УПА. Так, в работах А. Вовка, Ю. Киричука, А. Русначенко, В. Сергейчука, Г. Сергиенко, М. Ткаченко и других исследователей в рамках исследования прошлого повстанческого движения говорится и о его структурах, и мероприятиях в области разведки. Вместе с тем, упомянутые ученые пытаются обойти определенные моменты деятельности спецподразделений УПА, которые не укладываются в схему глорифицированого освещения ее истории.
Ряд публикаций на основании документов архивохранилищ Украины и зарубежных стран освещает вопросы сотрудничества в разведывательной сфере между УПА, нацистской Германией и ее союзниками. В отличие от советских, их авторы пытаются выявить комплекс причин, которые подтолкнули националистов к контактам с агрессивными государствами . Сотрудничество УПА со спецслужбами гитлеровского блока в разведывательно-подрывной сфере широко освещается в ряде монографий ветеранов советских силовых структур .
К проблемам специальной деятельности ОУН и УПА, их противников из польских националистов неоднократно обращаются авторы трудов по истории отношений между этими военно-политическими силами во Второй мировой войне и в послевоенный период. Обращает на себя внимание солидно аргументированное документами из архивов Украины и Польши изложение истории украино-польского вооруженного конфликта в монографических трудах И. Илюшина . В частности, дается характеристика разведывательно-диверсионным структурам Армии Краевой, разведывательной работе УПА.
Для понимания факторов военно-политической и оперативной обстановки, которые обусловливали создание и деятельность разведки УПА, большое значение имеют работы по истории деятельности силовых структур СССР, подразделений разведки и контрразведки советских партизан против повстанческо-подпольного движения . В упомянутых трудах находят отражение силы и средства советских противников ОУН и УПА  контрразведка, военная разведка и контрразведка, их агентурно-информационный аппарат (включая агентурно-боевые подразделения), особенности применения внутренних и пограничных войск.
Отдельные аспекты деятельности повстанческой разведки освещаются в работе автора по истории Службы безопасности ОУН .
Анализ состояния научной разработки проблемы позволяет сделать вывод, что в историографии проблемы еще не появилась обобщающая научная работа, где бы на основе комплексного анализа архивных источников и документальных изданий, мемуаров, лучших произведений отечественной и зарубежной историографии всесторонне бы освещалась разведывательная деятельность УПА периода ее максимальной боевой активности (1943-1945 гг.)
Поэтому целью этой публикации является освещение таких аспектов разведывательной деятельности УПА как концептуальные взгляды руководства повстанческого движения на задание разведывательного обеспечения боевых действий, организационно-штатное устройство разведывательных подразделений повстанцев, формы и методы повстанческой разведки, подготовка кадров разведчиков, характер взаимодействия между разведкой УПА и спецслужбами государств гитлеровского блока.
В начале декабря 1942 г. во Львове состоялась военная конференция руководителей Провода ОУН (С. Бандеры) под председательством временного руководителя Н. Лебедя, с участием военного референта Провода И. Климова, военных референтов Краевых (региональных) проводов в Украине. Конференция пересмотрела существующую концепцию отказа от вооруженной борьбы против нацистских оккупантов и высказалась за целесообразность создания собственных партизанских и регулярных военных формирований под общим названием «Военные отделы ОУН (самостийников-государственников)». Одновременно была сформирована рабочая группа для разработки военных уставов и инструкций .
В рамках обсуждения процесса развития будущих вооруженных сил рассмотрели ряд вопросов относительно места специальных структур в развертывании боевых действий за восстановление Украинского государства («Организация внутренней безопасности», «Безопасность в командовании армией», «Разведка и контрразведка»). Предполагалось, что возникнут органы разведки и контрразведки при всех территориальных военных группировках, а также Служба безопасности и жандармерия. Констатировался неудовлетворительный уровень подготовки к тайной войне, подчеркивалась важность рекрутирования кадров сотрудников спецслужб из интеллигентных и коммуникабельных людей, создание территориальной информационной сети .
В перспективе, с обретением государственности, ставилась задача создания разведывательных позиций в соседних странах (прежде всего  в Польше) за счет агентуры из числа членов ОУН среди довоенной эмиграции, сбора военной и политической информации за рубежом. Не исключалось привлечение на платной основе для подготовки кадров разведчиков инструкторов кадровых сотрудников советских и немецких спецслужб.
Известно, что по крайней мере в начале 1943 г. ОУН(Б) не считала целесообразным открытые вооруженные выступления против оккупантов, осуждала «партизанку». О причинах такого курса откровенно говорилось в документе «Партизанка и наше отношение к ней» (июнь 1942 г.). К проблемам партизанского движения, говорилось там, следует подходить исключительно с точки зрения интересов УСНГ. «Нам сегодня жаль каждого человека, который умирает за интересы Москвы или Берлина… Наше время еще придет». Рекомендовалось дожидаться обоюдного истощения Германии и СССР и накапливать силы для «освободительной революции миллионных украинских масс» . «Главный идеал у них,  сообщала о настроениях националистов разведка советских партизан,  чтобы немцы разбили большевиков, а немцев разбили англичане. Тогда наверняка они учредят Самостоятельную Украину» .
Между тем националистами разрабатывались инструктивные документы относительно организации партизанской борьбы и места в ней специальных мер, тщательно изучался опыт советского партизанского движения (документы «Партизанка», «Общие основы партизанского движения», «Советская партизанка» и другие) . Определялись задачи партизанских сил, среди которых предполагалось обеспечение разведки противника разведывательными отделами штабов отрядов, агентурной сетью среди населения («людьми доверия»), давалась подробная характеристика организации работы немецких спецслужб.
Создание УПА под политическим эгидой ОУН(Б) весной-летом 1943 г. поставило в практическую плоскость задачу создания повстанческой разведки.
Нормативные, инструктивные и учебные документы УПА, которые сохранились, свидетельствуют о весьма серьезном внимании, которое командование повстанцев уделяло организации разведывательного обеспечения боевых действий, применению приемов военной хитрости. Как говорилось в материале «Основы тактики партизанских и боевых отделов», изданном в 1948 г. в серии «Ратник» с целью обобщения и использования предыдущего опыта «лесной армии», «тактика партизанских и боевых отделов  это умение лучше использовать все возможности (оружие, территориальные условия, время дня, население, военные хитрости) для успешного перевода задачи при наибольших потерях врага и меньше своих». Изобретательность, конспирация, военная хитрость, говорилось в документе,  это важные факторы, позволяющие компенсировать превосходство противника. Необходимо и население обучать искусству разведки и дезинформации противника. «Три очень важных фактора, от которых окончательно зависит успех или неуспех» повстанческих действий  «конспирация, разведка, опыт».
Как отмечалось в разделе «Разведка» утвержденной в 1944 году исполняющим обязанности ГВШ УПА инструкции «Партизанка», разведывательная работа является «основой маневра, борьбы и безопасности собственного отдела». Отмечалось, что она должна вестись непрерывно и всеми имеющимися средствами . В другом инструктивном документе разведка трактовалась как «уши и глаза организации», отмечалось, что «партизанский отдел без должной разведки  это все равно, что спортсмен-борец на сцене с завязанными глазами», «разведка должна быть (выше  Авт.) даже в простых делах». Сбор развединформации должен отмечаться правдивостью, широким охватом, массовостью источников и своевременностью .
Изданная в серии «Ратник» для старшинской (офицерской) школы инструкция «Основные элементы партизанской тактики УПА» подчеркивала, что «разведка  предпосылка успеха партизанской тактики», сбор информации должен вести каждый участник движения сопротивления. Речь шла о таких необходимых чертах разведки, как объективность, тщательный анализ сведений, наличие системы передачи информации снизу вверх .
В ноябре 1943 г. Военный штаб военной референтуры главного провода ОУН(Б) становится Главным Военным штабом (ГВШ) УПА. В его состав входит II-й, (разведывательный) отдел. На него как на ведущий руководящий орган разведки возлагается «концентрации, разработка и использование всего разведывательного и контрразведывательного материала» . В «Предписаниях по работе военных штабов» (приложение к приказу ГВШ № 1/44 от 23 января 1944 г.) к функции штабов относится: «сбор сведений о противнике, размещении, силе и намерениях, чтобы можно было своевременно сообщить командиру об опасности, которая грозит собственным частям» .
По приказу ГВШ ч.1 от 23 января 1944 г. вводится унифицированная схема структуры штабов соединений УПА. Штабы Военных округов (ВО) и тактических единиц имели отделы, аналогичные ГВШ .
Документы УПА и свидетельства ее командиров дают основания предположить, что на низших организационно-тактических уровнях структура разведывательных органов и подразделений отмечалась определенной пестротой, определялась на усмотрение полевых командиров в зависимости от обстоятельств, имеющихся сил. Так, по словам В. Андрухива, охранника организационно-мобилизационного референта штаба Группы УПА-»Запад» (апрель 1945 г.), разведывательному отделу штаба Группы подчинялись начальники разведки ВО, а тем, в свою очередь, командиры разведки куреней и сотен . По сведениям куренного В. Левочко («Юрченко»), в начале 1945 г. ВО «Буг-2» упомянутой Группы УПА имел отдел разведки (начальник, инструктор, секретарь, 8-10 связных для контактов с командирами разведки куреней (батальонов) и уездными информаторами). Командиры куренной разведки имели собственный аппарат. Есть упоминания о существовании разведывательных взводов отдельных куреней УПА-»Север» .
Вероятно, что большинство куреней УПА имели свой аппарат полевой разведки. Существуют упоминания о «специальных старшинах (подстаршинах)» по разведке, «штабной разведке» (курень «Гребенки» в УПА-»Север», 1943 г.), разведывательные подразделения куреней силой в 20-30 штыков (Прикарпатье, август 1944 г.) и т.д.. На специального старшину возлагалось определение задач, сил и средств разведки, обобщение информации о противнике. Вероятно, что в компетенцию офицеров-разведчиков входило налаживание сбора информации всеми основными средствами, которые были в распоряжении «лесной армии»  полевая, техническая, агентурная разведка .
Полевая разведка осуществлялась штатными разведывательными подразделениями (действовали пеше, реже конницей), отдельными разведывательными и линейными подразделениями УПА. Известны случаи, когда одно из подразделений сотни становилось внештатным разведывательным подразделением. В качестве примера можно привести приказ командира отряда «Котловина» (ВО «Туров» Группы УПА-«Север») от 19 августа 1943 г. о разведывательном обеспечении борьбы с немцами и польскими националистическими подразделениями. В нем предлагалось в составе сотни сформировать «чету разведчиков из выбранных из сотни людей, обладающих разведывательной способностью. Эти люди должны быть отчаянными, с хорошим слухом, физически крепкие и пригодные для дела» .
Боевыми документами УПА (например  «Пехотная тактика») предусматривалось ведение разведки в наступлении и в обороне, на марше, в горных условиях, ночью, зимой и т.д. Различались полевая разведка и агентурная. Так, сотня для ведения разведки получала полосу шириной до 3 км и на расстоянии от собственных сил 3-5 км днем и 3 км ночью. При этом выделялось «ядро» (основные силы) подразделения и разведывательные дозоры («слежки»), на главном направлении разведки  чета (взвод). Сотня в разведке могла усиливаться тяжелыми пулеметами, минометами, получать саперов и связистов. Отдельно предназначенная для разведки чета днем действовала на расстоянии до 12 км от основных сил, ночью  до 3 км .
В качестве основных способов полевой разведки использовались: наблюдение, разведка боем, допрос военнопленных. Инструкция ГК УПА по делу пленных от 5 августа 1944 г. обязывала воинов провести «прослушивание» пленников и передать их для дальнейшего допроса «организационным властям» (территориальным проводникам ОУН  Авт.). Приказ шефа военного штаба УПА от 18 октября 1943 г. обращал внимание на необходимость тщательной разведывательной подготовки при организации боевых операций силами нескольких подразделений .
Наблюдались случаи применения примитивных технических средств разведки. О подслушивании повстанцами радиотелефонных переговоров, например, сообщалось в документах польских силовых структур (1945 г.) .
Широкая поддержка УПА местным населением позволяла повстанцам использовать возможности агентурной разведки. Упоминаемая инструкция «Партизанка» называла агентуру «специальными поисковиками» и относила к функциям агентурной разведки не только получение информации относительно неприятеля, но и разоблачение его информаторов в собственной среде. Старшины-разведчики образовывали информационную сеть среди местного населения. Так, схема агентурной разведки ВО «Буг-2» включала следующие элементы: начальник отдела разведки ВО  уездные информаторы (каждый из них имел секретаря и 5 связных)  районные информаторы (каждый имел 3 связных и опирался на сеть разведчиков в населенных пунктах, «станицах»)  станичные информаторы . Захваченная советскими партизанами инструкция по тактике повстанческих действий (не раньше марта 1944 г.) рекомендовала подбирать для услуг разведки людей физически и морально устойчивых, со специальной подготовкой, лучше всего  женщин .
Для ведения агентурной разведки привлекались различные слои населения. Среди информаторов было немало женщин, молодежи. В одном из приказов ВО «Туров» (УПА-»Север») от 20 сентября 1943 г. говорилось о необходимости активизации учебно-воспитательной работы с молодежью в интересах содействия повстанческой борьбе, и в том числе – ее разведывательном обеспечении . Сохранились документы о разведывательной деятельности в интересах УПА сельских молодежных националистических групп .
Командование повстанческой армии подчеркивало необходимость заполнения всей территории боевых действий надежной сетью сбора информации. В приложении к приказу ГК УПА № 8 от 30 августа 1943 г. под названием «Инструкция самообороны» говорилось, что надрайонные, районные и сельские вожаки подполья должны наладить «специальный разведывательных аппарат, в который необходимо втянуть старых и молодых, женщин и мужчин», распределить зоны ответственности за разведку таким образом, чтобы не оставалось не охваченных ею территорий. Информаторы среди населения вели бы сбор сведений о дислокации противника в населенных пунктах, на железных дорогах и других важных объектах, его вооружении. Требовалось ввести «непрерывную череду связей по всем селам» для своевременного информирования о передвижении ворога . Итак, агентурная разведка повстанцев организационно «привязывалась» к возможностям территориальной сети ОУН.
Разведка УПА имела в распоряжении многочисленный агентурно-информационный аппарат. Основными мотивами сотрудничества с ней, как и с другими специальными структурами антисоветского сопротивления, населения западных областей Украины следует считать патриотическое стремление к самостоятельной государственности, освобождение от немецких оккупантов и сталинского режима. Полковник И. Старинов, начальник диверсионного управления Центрального штаба партизанского движения, сказал: «Четвертую войну воюю, но никогда не встречал такой враждебной среды, как в освобожденных районах Тернопольской области» .
По данным из разведывательного отчета 2-го партизанского соединения в Ровенской области (15 декабря 1943 г.), разведка УПА смогла создать широкую агентурную сеть, охватившую почти все села. При приобретении оперативных источников предпочтение отдается привлечению к сотрудничеству представителей местной советской администрации, а также участникам советских партизанских отрядов.
Приведем некоторые примеры, характеризующие масштаб разведывательных действий негласных помощников повстанческой разведки. В советских партизанских отрядах Ровенской области в мае 1943 г. было выявлено 57 разведчиков УПА, а в январе 1944 г. – еще 95 . Согласно отчету партизанского соединения А. Федорова (21 июля 1944 г.), партизанами было обнаружено и расстреляно 129 »предателей», из которых примерно треть были «националистами-разведчиками» . В целом, контрразведчики этого соединения на Волыни обезвредили 170 «националистов-шпионов» . Оперативными частями партизанских отрядов до 1944 г. было выявлено около 900 агентов гестапо, ОУН и УПА. Были предотвращены попытки склонить к переходу на сторону повстанцев Сарненский и Чехословацкий отряды соединения А. Сабурова .
Эффективность разведки повстанцев неоднократно отмечали ее противники. Так, на совещании 11 сентября 1944 г. в Ровенском обкоме КП(б)У один из командиров внутренних войск (ВВ) НКВД подчеркивал, что благодаря своевременному информированию разведки УПА повстанцы опережают действия противника. По оценке командира Чехословацкого партизанского отряда Репкина (март 1943 г.), разведка УПА действует «точно и отважно» .
О квалификации действий разведки повстанцев можно составить мнение из отчета разведчицы «Маруси» (декабрь 1943 г.). Последняя предоставила командирам УПА планы населенных пунктов с обозначением мест дислокации немцев, полиции, польских формирований, расположение огневых средств, информацию о вооружении противников, их моральное состояние, отношения с населением и другие важные для боевого планирования данные .
Одним из подтверждений результативности разведывательного обеспечения боевых акций УПА стали удачные операции против военачальников противника. 3 мая 1946 г. воины сотни «Мстители» под руководством «Гонты» устроили на дороге вблизи поселка Майдан Станиславской области засаду на кортеж командующего 38-й армией генерал-полковника К. Москаленко. «Наши тайные сотрудники, – говорилось в отчете об операции, – сообщили УПА о точном времени выезда большевистского командира и его штабных старшин из Станислава в Стрыя». В результате обстрела машин командарма и члена Военного совета армии генерал-майора Епишева были ранены трое бойцов охраны (в ответ подразделения Армии и ВВ провели акцию, в ходе которой «Гонта» и еще 30 повстанцев были убиты) .
28 марта 1947 г. воины сотен «Хрена» и «Бира» (Закерзонье) устроили засаду на шоссе Балигруд-Цисна. По словам «Хрена» (С. Стебельского) повстанцы имели «проверенные сведения» о прибытии в этот район с инспекцией замминистра обороны Польши генерал-полковника К. Сверчевского и состав его эскорта. В быстротечном бою генерал и группа военнослужащих погибли .
Повстанческая разведка пыталась применить определенные оперативные комбинации для создания собственных позиций во враждебной среде. Характерный пример этому приводился в сообщении А. Федорову командира оперативной группы «Победители» Д. Медведева от 12 декабря 1943 г. Сотрудники группы, говорилось в документе, разоблачили разведчика штаба соединения УПА под руководством «Дубового» В. Климовича («Спартака»). Последний признался, что начальником разведки соединения «Зайцем» ему была поставлена задача под видом дезертира из УПА внедриться к партизанам с целью сбора информации об их силах, вооружении, месте дислокации и т.п. Для большей правдоподобности он имел сфабрикованные «отчеты» повстанческих отрядов, якобы «украденные» им перед бегством. После выполнения задачи «Спартан» должен был скрыться на конспиративной квартире в одном из поселков, где его ждал связной .
Необходимость надежного разведывательного обеспечения боевых действий обусловливала меры по соответствующей подготовке личного состава (см., например, инструкции для УПА «Вояцкий отряд и его обязанности» и «Организация армии» 1944 года) . По учебной программе «пеших разведчиков сотен» 10 часов отводилось на объяснение общих понятий организации разведки, 10 – на организацию агентурной разведки среди населения, 30 – на изучение действий роя (отделения) и четы в разведке .
На обучении кандидатов в старшины на овладение искусством специальных мероприятий отводилось 14 часов. Из них 4 – на зарубежную разведку, 4 – на контрразведку, столько же – на овладение методами бдительности и конспирации, по часу – на военно-полевую жандармерию и судебное дело . По программе подстаршинской подготовки УПА-»Запад» (ВО «Сян», «Лемко»; май 1946 г.) на разведку отводилось 14 часов (из 410), из них 4 – на полевую разведку, историю советских органов госбезопасности – 2, по часу – на основы агентурно-оперативной работы, контрразведку, шифровальное дело т.п. Разведывательная подготовка осуществлялась и на специализированных курсах. Так, весной 1944 г., наряду с открытием офицерской школы «Олени» и рядом подстаршинских школ, по инициативе руководителя разведки УПА-»Запад» «Сергея» в Рогатинском районе Станиславской области вводятся курсы женщин-разведчиц .
В учебной работе использовался Устав Армии УНР, утвержденный в 1921 г. Главным атаманом С. Петлюрой, советские боевые уставы и инструкции по партизанской войне. На руководящих должностях разведывательного аппарата работали опытные военные специалисты. Руководителем разведки штаба ВО «Зарево» (УПА-»Север») был полковник армии УНР И. Трейко («Немо»), разведку повстанцев в Галичине возглавлял бывший атаман (майор) Украинской галицкой армии К. Петер («Сокол») . В старшинской школе УПА преподавал командир частей и соединений Армии УНР, функционер разведки Государственного центра УНР в изгнании И. Литвиненко («Морозенко») .
Выдвигались и определенные требования к лицам, которые на добровольной, конфиденциальной основе оказывали повстанцам помощь в области разведки. Их рекомендовалось «прежде всего, научить … обсервировать (наблюдать – Авт.), замечать, слушать, запоминать, и то, что знают, передавать верно, просто, без искажений и дополнений» .
Обращает на себя внимание тот факт, что высшие органы управления УПА, исходя из потребностей информационного обеспечения боевой практики, устанавливали для штабов соединений унифицированную схему сбора и анализа разведывательных сведений. Подтверждением этому, в частности, служит приказ ГК УПА командирам ВО о порядке подготовки «военно-разведывательных отчетов» от 7 октября 1943 г. Как отмечалось в документе, командование испытывало обеспокоенность из-за того, что руководители ВО не уделяют достаточного внимания предоставлению разведывательных сведений по принадлежности. Это негативно сказывается на общем течении управления боевой деятельностью. Поэтому от подчиненных требовалось регулярно присылать «разведывательные отчеты» через конспиративно защищенные линии курьерской связи.
Далее приводилась принципиальная схема отчетов о состоянии вражеских сил (подается в авторском изложении):
– дислокация противника, его количество и вооружение, обеспеченность боеприпасами, обмундированием, продовольствием, наличие обозов, железнодорожных эшелонов, состояние коммуникаций в распоряжении противника;
– направление и цель передвижения;
– состояние разведывательного обеспечения и связи;
– политико-пропагандистские моменты: отношение враждебных сил и местного населения к повстанцам и характер отношений противника с местным населением;
– сведения о разлагающей работе со стороны УПА во враждебной или неопределенной среде.
Постановления высших органов военного управления конкретизировались низшими звеньями УПА в соответствии со специфическими условиями деятельности конкретных группировок. В качестве примера можно привести приказ надрайонным и районным референтам военной разведки на территории дислокации ВО «Зарево» от 10 декабря 1943 г. Схема (приводится в авторском изложении) сбора разведывательных сведений выглядела следующим образом:
Немецкие оккупанты: места дислокации, присутствие частей различных родов войск, численность, вооружение (в разрезе видов оружия), обеспеченность боеприпасами, состояние тылового обеспечения, состояние связи; природные и фортификационные преграды вблизи расположения противника;
Силы советских партизан: количество, вооружение, задачи, моральное состояние, сведения о командном составе. При этом рекомендовалось различать партизанские отряды с постоянным местом дислокации и рейдирующие;
Польские партизанские вооруженные группировки: схема сбора информации совпадала с той, что касалась «красных» партизан. Рекомендовалось различать польские националистические и просоветские формирования.
Информацию нужно было отправлять по линиям конспиративной связи 1, 10 и 20-го числа каждого месяца. Для нужд разведки в УПА создавались закамуфлированные под советских военнослужащих подразделения. Так, 5 ноября 1944 г. в с. Черче Ратновского района Волынской области зафиксировано появление переодетого в советские форму конного отряда УПА в 300 сабель. В Группе УПА «Юг» на Кремьянеччине действовали легендарные подразделения «Герасима» (140 бойцов) и «Морозенко» (60-80 штыков). Спецгруппа «Касьяна» в отряде «Шугаев» насчитывала 60 отборных бойцов, экипированных по советскому примеру .
Накопление опыта разведывательной деятельности приводило к появлению инструктивных документов, в которых концентрировались представления о функциях и организации разведывательных структур в УПА. Ярким примером их является «Инструкция разведывательной и контрразведывательной службы» (не ранее конца декабря 1944 г.).
Как отмечалось во «Введении» к инструкции, УПА, несмотря на превосходство противника, не отказывается от наступательной тактики. Победу в борьбе обусловливают не только современные достижения вооруженной силы, но и «в значительной степени тайный вид войны». Поэтому повстанческое движение вводит разведывательную и контрразведывательную службы (соответственно, РС и КРС).
Специальная деятельность, говорилось в инструкции, должна соответствовать следующим основным принципам (здесь и далее содержание документа подается адаптировано к современной лексике – Авт.):
– конспиративность;
– патриотический настрой сотрудника спецслужбы;
– оперативность и применение хитрости;
– непрерывность и настойчивость;
– гибкость и внимание к деталям;
– осторожность, отсутствие шаблона в действиях;
– активность;
– высокий профессионализм;
– централизм в работе .
В отдельном разделе документа перечислялись требования к кадровому составу спецслужб. Предлагалось привлекать «весь способный для этой работы актив украинского народа, без отличия возраста, профессии, положения и должности», исходя при этом из профессиональной и морально-психологической пригодности лица, политической лояльности. Допускался набор и людей других национальностей, если мотив их сотрудничества будет адекватным. Личный состав РС и КРС предлагалось разделить на руководителей в ранге офицеров УПА, агентов (штатных сотрудников, военнослужащих УПА) и «сотрудников». Первые две категории должны работать под соответствующим оперативным прикрытием. Контингент кандидатов в «сотрудники» (негласных помощников кадровых сотрудников спецслужбы или их оперативных источников) составляли лица рядового и командного состава УПА, работники ее тыловых структур, гражданские лица, проживающие легально и соответствующие требованиям этого участка работы.
На руководителей и агентов спецслужб распространялись действия военных законов, дисциплинарной практики, порядок прохождения военной службы. Их продвижение по ступеням служебной карьеры обусловливалось образовательным уровнем, наличием военной специальности, способностями и профессиональным опытом, добросовестностью в работе .
В разделе III инструкции определялись общие моменты организации разведывательной работы. Сама разведка трактовалась как особый вид военной деятельности, которая ведется в мирное и военное время. Во время войны на разведку возлагается сбор сведений о силах и планах противника, характер театра военных действий, общественно-экономическое и морально-политическое состояние населения в тылу.
Основными направлениями разведывательной деятельности УПА были: изучение Красной армии; органов и войск НКВД-НКГБ, истребительных батальонов и других правоохранительных органов противника; вооруженной силы «порабощенных народов, которые вместе с украинским народом ведут борьбу против сталинских захватчиков», но только в плане накопления информации.
По способам разведка делилась инструкцией на:
– личную, под которой подразумевалась разведка, которую ведут военнослужащие и военные подразделения при столкновении с противником;
– агентурную – силами РС и КРС для изучения вооруженной силы противника в Украине, других занятых им территорий, этнографической территории противника, его глубокого тыла .
В качестве ведущих источников сбора информации назывались сообщения сотрудников и агентуры спецслужб, захваченные документы противника, допрос пленных, перебежчиков, дезертиров. Дела агентурной разведки предлагалось заводить по территориальному (населенные пункты, отдельные местности) и объектовому (соединения и части Красной армии, органы и войска НКВД и т.д.) признаку. Подавалась подробная схема содержания разведывательных сведений, которые необходимо было получать:
1. Организационное построение объекта разведки (наименование и номер военного соединения, части или органа, принадлежность к роду войск или ведомства);
2. Места дислокации и их фортификационное обеспечение;
3. Количество военнослужащих по категориям;
4. Вооружение и обеспеченность боеприпасами;
5. Характеристика личного состава (личные данные, национальное, возрастное положение, партийная принадлежность, боевой опыт, отношения между командирами и подчиненными, моральное состояние, происхождение из определенных регионов Украины);
6. Наличие транспортных средств и горюче-смазочных материалов;
7. Система связи;
8. Организация боевой подготовки;
9. Задачи войск (отдых, обучение, охрана объектов, антиповстанческие мероприятия и т.д.);
10. Взаимоотношения с местным населением;
11. Отношение к украинскому повстанческому движению и политическим силам;
12. Хозяйственное обеспечение;
13. Другие данные .
Устанавливалось организационное построение разведывательной сети от Группы УПА и ниже. При штабе Группы предлагалось создать «разведывательной отдел» (РО) в составе его шефа, заместителя шефа, секретаря, руководителя связи и агентов (т.е. кадровых сотрудников разведки). РО действует на основании распоряжений командира Группы и под его контролем.
К компетенции шефа относилась организация работы РО в целом, личное руководство подразделениями РО под шифром П, Ш, У и УП (определялись схемой-приложением, которой нет в нашем распоряжении – Авт.), контроль за работой подчиненных, организация разведывательной сети, руководство работой начальников разведки низших подразделений, допрос пленных, заброс разведывательно-диверсионных групп, подготовка отчетной документации. Заместитель шефа отвечал за работу подотделов IV и VI, секретарь – подотдела I. Агенты и другие кадровые сотрудники РО относились к так называемой «специальной агентуре» и определялись для выполнения самых серьезных разведывательных задач, пополнения в случае необходимости разведывательной сети, руководства разведывательно-диверсионными группами и т.д.
Отделы разведки и контрразведки штабов отрядов УПА по инструкции именовались «агентурными станицами» (АС). Руководитель АС организационно подчинялся начальнику штаба отряда, а профессионально – шефу РО. АС состояла из руководителя, его заместителя, секретаря. В ее обязанности входила организация разведки «на оперативной территории отряда», сотрудничество по линии разведки с командирами подразделений отряда (в частности, прием от них пленных, дезертиров из рядов противника, захваченных у него документов, которые после обработки направляются к шефу РО), заброс разведывательно-диверсионных групп. Под руководством АС непосредственно действовали «сотрудники». При этом агентурно-информационная сеть могла включать населенные пункты на территории, занятой противником, объекты административно-политической структуры, связи, промышленности и транспорта, территории сопредельных государств .
Инструкция определяла организацию и задачи разведывательно-диверсионных групп (РДГ). Их должны создавать шеф РО и руководители АС. В состав РДГ входило 3-12 человек, в том числе агент, отвечающий за выполнение задания, комендант (ответственный за военно-тактическую сторону действий), повстанцы. В задачи таких групп входило:
– осуществление разведывательных рейдов, захват носителей ценной разведывательной информации;
– создание разведывательной сети на территории противника;
– осуществление террористических, боевых, саботажных актов акций;
– организация повстанческо-партизанских отрядов;
– установление связи с повстанческими силами других народов, ведущих борьбу против основного противника УПА;
– выполнение других оперативно-боевых задач.
Перед выполнением задания необходимо было тщательно проинструктировать личный состав РДГ, определить маршрут рейда, установить связь (группа должна была иметь радиостанцию) .
Немалое внимание инструкция уделяла организации связи, считая ее «одним из важнейших факторов в разведывательной работе». Передача разведывательной информации должна была отмечаться своевременностью, достоверностью, конспиративностью, вестись исключительно по надежным линиям связи, с применением шифров и кодов .
Наконец, определялись формы делопроизводства спецслужб (единая для РС и КРС). Устанавливалась схема агентурного сообщения («агентурного объявления»). В нем требовалось указывать оперативного работника, который его принял, оперативный источник, выводы по информации, план дальнейших агентурно-оперативных мероприятий. Объяснялся способ ведения агентурного дела, содержащего определенную тематическую информацию .
Следовательно, положения приведенной инструкции на высоком профессиональном уровне определяли основные направления и задачи повстанческой разведки, структуру ее аппарата, формы и методы получения информации, требования к участникам разведывательно-информационного процесса. Хотя по инструкции специальные службы УПА должны были совмещать разведывательную работу с контрразведывательным защитой, документ показал четкое представление о разногласиях двух участков работы, что позволяет сделать вывод о качественных сдвигах в деле организации специальной деятельности повстанческой армии.
При рассмотрении разведывательной деятельности УПА отдельной проблемой стоит характер контактов в этой сфере со спецслужбами нацистской Германии и ее союзников. Как уже отмечалось, конец 1943 – начало 1944 гг. ознаменовались изменениями в отношениях руководства ОУН и УПА к проблеме отношений с немцами, главной причиной которых следует считать то, что в качестве главного противника националистами рассматривался Советский Союз со всеми военно-политическими последствиями, которые из этого следовали.
Позиция Провода ОУН(Б) по вопросам сотрудничества со спецслужбами государств-агрессоров была довольно противоречивой. По словам одного из ведущих политработников УПА, позже  руководителя подполья ОУН на Волыни, члена Провода В. Галаса, в конце октября 1943 г. в с. Мелна Львовской области состоялось совещание Р. Шухевича с участием шефа ГВШ УПА Д. Грицая («Перебейноса») с руководителями областных проводов и их военными референтами на ЗУЗ. Речь шла о подготовке к борьбе в «антибольшевистских условиях». Р. Шухевич, в частности, предупредил участников, что за контакты с немцами командиры УПА и руководители ОУН будут строго наказываться .
Действительно, ни в немецких документах, ни даже в советской пропагандистской литературе не говорится о личном участии Р. Шухевича в переговорах с оккупантами. Вместе с тем, по мнению автора, не стоит и предполагать, что «генерал Чупринка» не был в курсе таких контактов и не санкционировал их (строгая централизация, субординация, присущие среде ОУН и УПА свидетельствуют как раз об обратном). Однако неоспоримыми фактами являются участие в переговорах представителей Провода и командиров УПА высокого ранга. К тому же в сообщениях начальников немецких разведорганов в Украине есть прямая ссылка на то, что ими установлен контакт с Р. Шухевичем через посредников. В частности, речь идет об отвергнутом немцами «из-за предостережения» предложении «Чупринки» о вооружении за немецкий счет отрядов УПА в Галичине и переброске их через линию фронта . Не сомневаемся, что командующий УПА и проводник ОУН в Украине не желал себя компрометировать перед западными государствами как потенциальными победителями Второй мировой войны, и, вместе с тем, пытался использовать возможности участников гитлеровской коалиции в борьбе с «врагом № 1».
Однако существуют неединичные случаи, когда высокие должностные лица ОУН и УПА привлекались к ответственности за отношения с немецкими военными чиновниками, в том числе и по распоряжению Шухевича:
 за нарушение приказа о контактах с немцами от 7 марта 1944 г. военно-полевой суд УПА-»Север» приговорил к смертной казни куренного Антонюка («Клеща»), а вскоре по приказу ГК УПА был расстрелян за это же нарушение сотник «Орел»(Львовская область)
 летом-осенью 1944 г. уполномоченный ГВШ в Карпатском крае А. Гасин («Рыцарь») вел переговоры с немцами, за что был отправлен Р. Шухевичем под суд, а расследование дела было поручено шефу СБ М. Арсеничу. Дело последствий не имело ;
 по словам командующего УПА-»Запад» А. Луцкого («Беркута»), Провод ОУН официально выступал против контактов с немцами, десятки полевых командиров были уничтожены Службой безопасности ОУН за локальные контакты с оккупантами. В январе 1944 г. после переговоров с немцами о ненападении, угроза наказания нависла над командующим УПА-»Восток» В. Куком («Лемешем»), и его спасли только большие личные заслуги .
Вероятно, упомянутые строгие санкции применялись или с целью отвлечения внимания основной массы участников повстанческого движения от тайной линии на контакты с немцами, или с целью недопущения самовольных действий полевых командиров, хотя в целом причины противоречивых шагов провода ОУН и УПА требуют дополнительного объяснения. Как бы там ни было, на практике наблюдались многочисленные факты сотрудничества между УПА и спецслужбами государств-агрессоров.
Сотрудничество с немцами в области получения разведывательной информации продолжалось с довоенных времен и на протяжении всего периода оккупации Украины. По словам захваченного чекистами немецкого агента, националиста А. Зайчикова (он семь раз пересекал фронтовую полосу по заданиям германской разведки), в Гданьске существовала разведывательная школа Абвера, где обучалось 150 слушателей-украинцев . Член ОУН(Б) В. Шумко в июле-августе 1941 г. направил в немецкую разведывательно-диверсионную школу 200 националистов с Буковины . В докладной записке УШПД в ЦК КП(б)У от 5 декабря 1942 г. отмечалось, что немцы из числа националистов-полицейских, отличившихся по службе, отбирают кандидатов на обучение в разведшколах, в частности в Полтавской, где готовят квалифицированную агентуру для разведывательно-диверсионных акций в Баку, на Северном Кавказе и Поволжье .
Существовала обоюдная заинтересованность сторон в подобных контактах. По мере приближения фронта к границам Германии возрастает роль стратегии так называемого «кляйнкрига» («малой войны»), которая, в частности, предусматривала активизацию разведывательно-подрывных мероприятий в тылу советских войск. 12 февраля 1944 г. в составе Главного управления имперской безопасности создается 8-е управление (организация «пятой колонны» в тылу противника). Задача подрывной деятельности против Красной армии обсуждались на совещании под Берлином в апреле того же года между руководителем тайных операций Вермахта А. Скорцени и предводителями ОУН С. Бандерой и Я. Стецько .
Военно-организационные и разведывательно-диверсионные возможности антисоветски настроенной УПА представляли для немцев и их союзников значительный интерес. В свою очередь, подготовка к масштабному противоборству со сталинским режимом объективно подталкивала Провод ОУН и командование УПА к контактам с рейхом с целью экономии военных сил, получения оружия, боеприпасов, снаряжения, подготовки разведывательно-диверсионных кадров.
С немецкой стороны в отношениях с УПА принимали участие ряд специальных служб  Абвер, СД, полиция безопасности. Рассмотрим ряд примеров, иллюстрирующих позиции сторон и характер сотрудничества в разведывательно-подрывной сфере.
После вступления советских войск во Львов был захвачен значительный объем документов нацистских спецслужб, где освещались обстоятельства упомянутых контактов (их обзор содержался в спецсообщении наркома госбезопасности УССР C. Савченка наркому внутренних дел УССР В. Рясному от 23 февраля 1945 г.). В частности, 15 апреля 1944 г. начальник полиции безопасности и СД дистрикта «Галичина» оберштурмбанфюрер СС Витиска сообщил Главному управлению имперской безопасности в Берлине, что с конца января 1944 г. отряды УПА начинают искать прямые контакты с военными частями Вермахта. Представитель отдела 1-ц (разведка) «боевой группы Прюцманна» штурмбанфюрер СС Шмитц наладил связь с командирами повстанцев в районах Постойно (33 км к западу от Ровно), Кременец, Верба, Котин, Березно, Подкамень, Деражно и получал от них разведывательные данные о советской армии и партизанах, польских партизанах, привлекал УПА к диверсионным мероприятиям. Это дало положительные результаты для немецких фронтовых частей. Отношения строились на основе договоренности о ненападении, устанавливались соответствующие условности для контактов разведчиков УПА и немецких воинов .
22 апреля того же года Витиска сообщал в Берлин и Краков, что начальники Абверкоманд заинтересованы в сотрудничестве с УПА, а повстанцы пользуются их «частичным неофициальным признанием» со стороны немцев . 5 марта 1944 г. проходят переговоры в Тернополе между представителем Провода ОУН И. Гриньох («Герасимовским») с Витиском и криминал-комиссаром Паппе (представителем СД в Галичине). В обмен на прекращение огня и помощь украинская сторона обязуется предоставлять немцам агентурные материалы о советских и польских вооруженных формированиях. На очередной встрече во Львове 23 марта «Герасимовский» подтверждает готовность УПА предоставлять все имеющиеся сведения о советских и польских силах, участвовать в диверсионно-террористических мероприятиях, проводить разлад тыла Красной армии. При этом он потребовал конспиративности в передаче немцами оружия УПА с целью неразглашения таких контактов перед ее рядовым воином. Однако главными условиями ОУН и УПА на этих переговорах были освобождение политзаключенных, отказ от преследования украинцев за политическую деятельность .
2 апреля 1944 г. командующий УПА-»Север» Д. Клячковский через Абверкоманду Группы армий «Северная Украина» передает предложение о координации борьбы с советскими войсками, предоставлении повстанцами разведывательной информации и просит взамен передать повстанцам 20 полевых и 10 зенитных орудий, 500 автоматов, 250 тыс. патронов, 10 тыс. гранат .
Отметим, что сотрудничество между УПА и Абвером в разведывательной сфере развивалось настолько интенсивно, что получило высокие оценки на совещании начальников абверкоманд 101, 202 и 305 Группы армий «Юг» во Львове (19 апреля 1944 г.). Материал, полученный от УПА, заявил начальник команды 101 подполковник Линдгарт, «исключительно обширный и преимущественно пригоден для использования армией в военном отношении», без помощи повстанческой разведки агентурная деятельность немецких разведорганов «была бы вообще невозможна». По словам начальника команды 202 подполковника Зелингера, подрывная работа за фронтовой полосой «может быть осуществлена только с помощью УПА» .
Согласно договоренностям осуществлялись практические шаги по сотрудничеству в разведывательно-подрывной сфере. Так, Абвергруппой-220 (Львов, Жешув (Польша), начальник – капитан Ю. Лазарек) с участием представителей штаба УПА Кошука («Синего») и «Шевчука» создаются курсы радистов-разведчиков (16 человек, Львов), курсы радистов для последующего вывода в советский тыл (30 человек, июнь 1944 г., Львов). Им же в июле-августе 1944 г. создаются и две диверсионные школы УПА, где одновременно из курсантов готовили младших командиров повстанческих сил (обучалось более 100 человек, которые впоследствии по воздуху перебрасывались в тыл советских войск) . Абвергруппа-204 на территории Черновицкой области, опираясь на отряд УПА В. Шумко («Лугового») рекрутировала агентуру для подрывной работы в советском тылу (советской контрразведкой выявлено более 100 таких агентов) .
7 августа 1944 г. на территории области десантируются в советской форме 28 выпускников диверсионных школ из числа националистов под командованием Муравского. Перед ними ставилась задача подрывов складов с боеприпасами, железных дорог, террора против командного состава в тылу войск 3-го Украинского фронта . Как отмечалось в указании отдела контрразведки «СМЕРШ» 53-й Армии 2-го Украинского фронта (3 марта 1944 г.), на освобожденных от немцев территориях во время призыва в Красную армию агентура УПА активно пытается внедриться в армию для дальнейшей разведки в интересах Германии .
О том, что значительный объем разведдеятельности осуществлялся УПА именно в интересах нацистской военной машины, убедительно свидетельствуют многочисленные разведывательные донесения повстанцев. Так, отчет разведчика «Линка» (Ровненская область) от 15 апреля 1944 г. содержал сведения о советских военных перевозках по железной дороге на отрезке Ровно-Сарны, передислокацию боевой техники, что было не нужно собственно повстанцам .
Кроме сотрудничества в чисто разведывательных мероприятиях, немецкая сторона направила в ряды УПА немало инструкторских кадров для организации повстанческого движения. Опросом, который провели сотрудники НКГБ УССР среди воинов разбитого вблизи с. Карпиловка Рокитновского района Ровенской области отряда УПА «Пащенко», было установлено, что немцы перебрасывают через линию фронта специальных организаторов повстанческих формирований . В боях с УПА было захвачено только в плен более 300 немецких военнослужащих (преимущественно офицеров Абвера и гестапо), которые были оставлены среди повстанцев. Интересно, что последние немцы в подполье ОУН и УПА действовали до конца января 1947 г., когда СБ целенаправленно их ликвидировала .
Спецслужбы III рейха пытались использовать возможности повстанческого движения до последних месяцев и недель своего существования. Радиоигра, которая с конца 1944 г. велась советской контрразведкой с помощью подставных радиостанций «Трезубец» (Житомир) и «Антенна» (Львов) установила, что немцы не оставляют попыток наладить связь с подпольем УПА и АК для дальнейшей совместной работы. Осенью 1944 г. немецкой разведкой было ассигновано лидерам ОУН(Б) на ведение разведывательно-подрывной деятельности 50 млн. советских рублей, 5 из которых получил непосредственно Р. Шухевич. На Станиславщину забрасывается специальная группа под командованием эмиссара Провода ОУН Ю. Лопатинского и капитана немецкой разведки Кирна. С ней же десантируется оружие, взрывчатка и радиостанции. В начале 1945 г. эмиссары вернулись с полученными от УПА разведданными. Об их стоимости говорило награждение Кирна Крестом с бриллиантами .
Руководители ОУН(Б) Я. Стецько, В. Стахов и И. Гриньох пытались использовать создание гитлеровцами диверсионно-террористической организации «Вервольф» для обустройства материальной базы повстанческой борьбы в лесных массивах Баварии и Богемии (машины с кадрами и имуществом, определенные для этого, были расстреляны с воздуха советскими штурмовиками на западе Чехии, а Я. Стецько тяжело ранен) .
Сотрудничество с Вермахтом принесло УПА значительную материально-техническую помощь. Объективно обеспеченность оружием была действительно слабым местом повстанцев. Как докладывали советские партизаны, «у них беда – нет оружия и боеприпасов», повстанцы готовы были десятки километров преследовать группу партизан, если та имела хотя бы один-два автомата. Случалось, что часть повстанцев вооружалась деревянными макетами винтовок, устройствами, имитирующими звук выстрелов пулеметов и артиллерии .
Таким образом, путем сотрудничества с немцами в определенной степени было решено эту насущную проблему. По словам Лазарека, до конца августа 1944 г. еженедельно в УПА направлялось 3-4 грузовика оружия и боеприпасов. При отступлении только в лесах Галичины немцы заложили 40 баз с оружием и боеприпасами. Отдельные такие хранилища находили, по крайней мере, до 1949 г. Всего повстанцы получили (без учета разоружения ими отдельных подразделений оккупантов) 10 тыс. пулеметов, 50 тыс. автоматов и винтовок, сотни минометов, другое тяжелое оружие, а также 103 радиостанции для связи с немцами .
Сотрудничество в разведывательно-подрывной сфере с УПА пытались наладить и союзники Германии – Венгрия и Румыния.
Венгерские войска охраняли тыл в Украине, были заинтересованы в нейтралитете со стороны украинских повстанцев. Уже в начале 1943 г. венгерский офицер Я. Мартон организовал встречу начальника Генштаба генерала Ф. Сомбатхея с тремя высокими начальниками УПА (персоналии неизвестны). Была достигнута устная договоренность о ненападении. Венгры испытывали острую потребность в мирном сосуществовании с УПА, поскольку на территории действий последней разворачивается строительство мощной оборонительной «линии Арпада» . Как показал бывший начальник отдела 1Б (разведка) штаба 1-й венгерской армии К. Мольнар, контакты с УПА (по согласованию с немцами) установила в октябре 1943 г. 2-я венгерская армия, а при штабе 1-й армии находился представитель УПА А. Данилич .
Непосредственно налаживанием контактов с венграми занимался шеф разведки штаба УПА-«Юг» сотник А. Дольницкий. 25 декабря 1943 г. в с. Дермань Мизоцкого района Ровенской области, в доме учителя И. Шевчука состоялись консультации офицеров венгерской армии – начальника штаба корпуса подполковника Месопотамии и майора Вецкенди с членом Провода ОУН А. Логушем («Ивановым»). Была достигнута договоренность, что венгерское командование не будет проводить враждебных по отношению к УПА акций, а повстанцы – нападать на венгерские гарнизоны. Стороны обязывались обмениваться разведывательной информацией, оказывать друг другу материальную поддержку. Переговоры продолжались во Львове, а в январе 1944 г. представители Провода ОУН в Будапеште провели встречи с одним из руководителей Генштаба Венгрии полковником Мотани. Последний сообщил, что регент Венгрии Хорти осведомлен о ходе переговоров. Была достигнута договоренность о совместных боевых действиях против СРСР .
К. Мольнар получил от начальника разведки немецко-венгерской Группы армий «Южная Украина» полковника фон Блюмрюдера указание, чтобы УПА сообщала разведданные о Красной армии и советских партизанах. 11 июля 1944 г. в г. Богородчаны венгры вели переговоры с представителями ГВШ УПА. В районе Татарского перевала в Карпатах командующий VI корпуса генерал-лейтенант Фаркаш подписывает от имени венгерской стороны соглашение о мирных отношениях с УПА. Венгерские представители просили, в частности, чтобы УПА обеспечивала их сведениями о советских войсках и партизанах, польских партизанах, направила венгерскому командованию в распоряжение своих разведчиков. Повстанцы согласились на это в случае отказа Венгрии от территориальных претензий к Украине, военной помощи и невмешательства в процесс сбора ими развединформации .
По договоренности каждые десять дней связной от УПА будет доставлять разведывательный свод (первый передали в конце августа 1944 г.) Венгерская сторона высказала пожелание о расположении агентов-радистов УПА в Станиславе, Стрые, Самборе, Долине, Калуше. В августе 1944 г. А. Данилыч передал венграм 8 таких разведчиков, направленных в Надворную и Долину. Перед ними поставлена задача установления мест дислокации штабов соединений и частей советской армии, установочных данных командного состава .
Известно и о переговорах с командованием венгерских частей относительно охраны тыла Д. Клячковского (начало января 1944 г., с. Комарово Колковского района Волынской области) . Им же был издан приказ о том, что «борьбу с мадьярами, словаками … и другими союзными войсками Гитлера не ведем» .
Поддерживались контакты с центральным аппаратом и периферийными органами румынской Службы специальной информации (ССИ, военная разведка). В октябре 1943 г. в Одессе представитель Провода ОУН и руководитель сети ОУН на оккупированной румынами территории Украины (так называемой Транснистрии) Павлишин, его заместитель Семчишин связались с руководителями центра № 3 ССИ полковником Пержу и капитаном Аргиром, которые сообщили о принципиальном согласии правительства на переговоры с ОУН. Была достигнута договоренность о взаимном отказе от боевых действий. В апреле 1944 г. в Галаце упомянутые эмиссары ОУН встретились с новым руководителем упомянутого разведцентра полковником Ионеску. Последний сообщил о декрете румынского правительства относительно освобождения украинских националистов и готовности оказать УПА военно-техническую помощь. В распоряжение румынской разведки отправили 14 членов ОУН. Впоследствии участники ОУН и УПА учились в разведшколе под руководством Павлишина в 15-20 км от Бухареста, забрасывались в советский тыл с условием снабжения румын развединформацией. В Галаце готовили радистов для разведки УПА .
Стоит отметить, что боевые и специальные возможности УПА пытались использовать против СССР и его тогдашние союзники по антигитлеровской коалиции. Член ОУН(М) Я. Кравчук, который был на связи с упомянутым Ю. Лазареком, получил от него задание подыскать авторитетного человека – посредника в переговорах с УПА. В поисках кандидатуры Я. Кравчук встретился в Хелме с известным деятелем культуры, митрополитом Илларионом (И. Огиенко). Последний согласился помочь в подборе посредника. Вместе с тем сообщил, что сотрудничество с УПА уже налаживают английские спецслужбы. Повстанцам сбрасывают оружие, а представитель Интелиджент Сервис при ГК УПА пресвитер Л. Бучак склоняет руководителей УПА к примирению с АК с целью дальнейшей совместной борьбы против СРСР .
Таким образом, необходимость непосредственного разведывательного обеспечения боевых действий, взгляд на УПА как на зародыш вооруженных сил Украинского государства, которые бы отвечали требованиям современной военной науки, обусловила значительное внимание руководителей повстанческого движения к развитию механизма военной разведки, ее концептуальным основам, формам и методам деятельности. Структурно повстанческая разведка привязывалась к линейной структуре УПА, базировалась на применении штатных и нештатных разведывательных подразделений. Налаживалась разведывательная подготовка рядового и командного состава. Особое внимание уделялось агентурной разведке с опорой на поддержку населения. Опыт разведывательной деятельности, в сочетании с творческим учетом наработок противника, удачно аккумулировался в инструктивных документах. Из-за специфики военно-политического положения движения ОУН и УПА его разведка с точки зрения конъюнктурных соображений активно сотрудничала со спецслужбами Германии и ее союзников, пытаясь укрепить свой военно-технический потенциал и ослабить основного противника – советскую сторону. Объективно это затрудняло преодоление сопротивления оккупантов.
Эффективное разведывательное обеспечение стало одним из краеугольных факторов энергичности и продолжительности боевой деятельности украинских повстанцев.