С. Бандера. Третья мировая война и освободительная борьба

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА
ЗАПАДНАЯ КОНЦЕПЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ С БОЛЬШЕВИЗМОМ

Военные события в Корее так обострили политическое положение во всем мире, что перспектива третьей мировой войны была не за горами. В новой ситуации возникли и новые возможности для украинского дела, поэтому нужно было заранее определить точные позиции и задачи украинской самостоятельной политики. Это сделал Ст. Бандера в этой статье. Она была напечатана, без его подписи, в трех номерах «Сурмы» (чч. 22, 23, 24 за август, сентябрь, октябрь 1950 г.). Изучив западную концепцию политической войны с большевизмом, автор предостерегает украинское сообщество от самообмана и надежд по поводу того, что война с московским большевизмом автоматически сделает из государств Запада союзников Украины, которая борется против этого большевизма — империализма. Единственной возможностью для освобождения является национальная революция. Сходство взглядов в этих вопросах есть и в других статьях: «Пропаганда освободительной революции на фоне войны» и «Против идейного разоружения освободительной борьбы». Война в Корее предоставила развитию международной ситуации настолько выразительные перспективы и темп, что возможность третьей мировой войны становится серьезным фактором во всех политических планированиях, даже на долгосрочную цель. Над военными вопросами грядущей войны еще висит непроглядная завеса — когда, где, как начнется, какие фронты, в какой стадии войны будут главными. Существуют различные предположения; начальные штабы, наверное, имеют готовые планы на разные возможности, но вооруженного развития крупнейшей мировой борьбы никто не может заранее точно начертить, потому что он будет результатом акций и реакций обеих сторон. Ни одна сторона не будет иметь инициативу на всех фронтах и во всех формах ведения войны. Зато политические фронты уже достаточно четко вырисованы, потому что война в политической плоскости уже ведется. Позже, когда разгорится горячая война, наступят только обострения, усиления политических противопоставлений, придут некоторые дополнения, отпадут еще сейчас существующие дипломатические помосты и тактические маневры, но основные установки, генеральные линии политики обеих сторон в войне, также как и фронты их ударов, уже выраженные, они уже действуют. Ошибается и сам себя обманывает тот, кто думает, что политические полигоны еще не определены, что сейчас поля политической битвы окутаны ранними туманами, которые развеются с первыми разрывами гранат и бомб третьей мировой войны. Нет. Кто внимательно смотрит — уже теперь все ясно увидит, а кому туманы кажутся непроглядными, то зря, дальше они станут еще гуще не на одной территории. Поэтому пора уже определить позиции украинской самостоятельной политики в отношении вырисованных, а кое в чем и выразительно выкристаллизованных политических фронтов наступающей войны. Это нельзя откладывать и ждать пока она разгорится, в надежде, что потом наступит большое изменение в основополагающем отношении к украинскому делу. Надо считаться с тем, что в начале войны наше положение в международной политике не улучшится, механика военных событий во многом затруднит ориентацию, и установку главных политических планов самостоятельной деятельности за границей. Если бы все таки пришла значительная поддержка западных стран нашему освободительному делу, то тем легче было бы корректировать наши планы. Но за основу должны принимать то, что теперь показывается наиболее правдоподобным, что уже достаточно точно определяет главные линии и двигатели политики западных государств, что создает для нас более трудную ситуацию. Современные политические и военные меры мировых тенденций, которые происходят независимо от дипломатических трюков и огласки о них в прессе, являются реальным отражением скрытых интенций и намерений на будущее, в чем прослеживается не только конечная цель, но также пути ее реализации. Важно, чтобы общественность украинской эмиграции заранее имела трезвую, реалистичную оценку того, с чем будет иметь дело, а не успокаивала себя всякими фантастическими надеждами, а затем терялась и разочаровывалась действительностью, ходом событий. Надо трезво посмотреть правде в глаза, взять ее в расчет и решить, что и как следует делать, как поступать нам, чтобы добиться успеха в освободительном деле, и чтобы с помощью нашей инициативы, нашего поведения и действия влиять на изменение отношения к нему действующих мировых сил. Точное предвидение и трезвая оценка действительности, с которой будем иметь дело, определение заранее правильного направления нашей политики — это предпосылка для того, чтобы разбросанные по миру украинские силы могли действовать по одной основополагающей линии. Украинская освободительная борьба, в частности во время войны СССР с другими государствами, должна ориентироваться на развитие мировой ситуации, которую формирует и она. Объединение украинского дела с международным развитием правильно тогда, когда оно опирается на его четкий анализ и оценку, в частности, на оценку политического поведения противников СССР. Иначе оно может быть полностью фальшивым и пагубным. Принцип: «враг моего врага является моим союзником» — в практике масс очень широко применяется, в зависимости от того, насколько положительные цели обеих сторон схожи или различаются в сфере, где соприкасаются их интересы. НАПРАСНЫЕ НАДЕЖДЫ И ПОЛИТИКА САМООБМАНА Многие люди видят совсем простое решение связывания украинской освободительной борьбы с войной западных государств против СССР. Их освободительная концепция такова: когда западные государства будут вести войну с СССР, тогда они будут бороться до полного разгрома большевистской империи, будут стараться привлечь к единому военному усилию все вражеские большевизму силы, в том числе и освободительную борьбу украинского народа, поставят такие универсальные цели войны, в которых будут и требования освобождения Украины, ее государственной независимости, отчетливо сформулированы, или в пределах какого-то общего, рамочного определения. Нашей задачей является внедрить все свои силы и борьбу в военные действия западных государств, по возможности, как отдельную, ими определенную, составляющую силу. Украинские силы за рубежом должны создать и ввести в военные действия украинскую военную единицу, которая будет основой украинской армии, и будет расти за счет украинских кадров с числа советской армии. А революционная борьба на другой стороне фронта, в Украине, должна быть как можно более сильным вспомогательным фактором для внешнего фронта. Чем больше будет потенциал и эффект нашего вклада в войну на стороне западных держав, тем лучше обеспечим себе признание ими и реализацию наших целей. Здесь будут действовать тоже довольно важные течения и силы против государственной независимости и соборности Украины, в частности попытки российских антикоммунистических, но империалистических сил, претензии поляков на западные земли Украины, может, и других соседей. Чтобы успешно им противостоять, мы должны сделать такой большой вклад в войну, чтобы он перевесил нашу цену и значение нашего голоса в западных государствах, и одновременно наша военная сила, созданная в процессе войны на стороне антибольшевистской коалиции, должна быть достаточно большой, чтобы укрепить волю украинского народа, в случае необходимости, вооруженным образом и защититься от нападок соседей. Так выглядит концепция присоединения украинского освобождения к военной квадриге западных государств. Невзирая на то, ставит ли ее сейчас какая-то украинская сила так отчетливо, целостно сформулированную или нет, она все же существует в политическом мышлении некоторых людей, им она кажется единственно возможной и реальной, так что по этой линии должны идти все наши действия и попытки. Реальна ли она, есть ли основания, чтобы принимать ее как главную ставку освободительного движения Украины в третьей мировой войне? Ключ лежит в ответе на основополагающий вопрос: западные государства, в частности США при таком нашем поведении выдвинут ли дело государственной независимости Украины как одну из целей войны, так, чтобы это их обязывало в дальнейшем и давало какие-то гарантии? А дальше вопрос — нет ли в их политике таких элементов, которые борются за что-то другое, что не дает места для борьбы за суверенность и соборность Украины в рамках их комплекса? Вся тогдашняя и сегодняшняя политика западных государств, в частности США, не дает оснований и аргументов для позитивного в смысле этой концепции ответа на поставленные вопросы. То все, что в отношении к украинскому делу имеет место в американской политике, собственно надо сказать, что не имеет места, так как она на самом деле полностью игнорирует украинский вопрос — не дает никакой зацепки, опоры для постановки такой концепции украинского освобождения. Ее последователи будут использовать три аргумента. Первый: «а что же делать, другой развязки, другой дороги для нас нет, это единственный способ активно включиться в мировую борьбу и этим снискать себе хоть какие-то шансы». Второй аргумент — это такие размышления: если бы нас только допустили, приняли в свой фронт. А мы тогда своим вкладом покажем себе цену, нам признают наше право. Наконец третий, самый важный аргумент — надежда, что когда дойдет до войны, то политика Америки совсем изменится, на более выгодную для нашего дела. Мол, нельзя расценивать то, что будет в военной ситуации, на основании тогдашнего современного отношения, потому что это все только тактика, чтобы другим отношением к украинскому вопросу особо не дразнить большевиков, не жечь мосты на пути к компромиссу. Но когда мосты будут сожжены, тогда наша карта станет козырем. Внимательно рассмотрев все эти аргументы, мы видим их неустойчивость. Неправда, что у нас нет другого пути и мы должны хвататься за этот единственный, хоть он и сомнителен. Наоборот. У нас есть собственный путь, по которому идет наше освободительное движение уже третий десяток лет в самых неблагоприятных обстоятельствах. Несмотря на все свои попытки, враг не смог уничтожить эту борьбу, она постоянно крепчает, распространяется, захватывает все новые силы и присоединяет к нам настоящих союзников. Это путь собственной революционной борьбы, освободительная концепция украинского национализма. Она дает решение и для нашей самостоятельной политики и борьбы в ситуации, которая вырисовывается при назревании очередной мировой войны, при данном укладе сил и отношении к Украине. Путь, намеченный концепцией освободительной национальной революции, не только существует, он единственно реальный и успешный. Об этом пойдет речь далее. Со второй мотивацией жалко дискутировать. «Глупого и в церкви бьют», — разве что таким образом можно ответить на надежду, что как только мы сделаем большой вклад в войну западных держав против большевиков без уважительной трактовки ими наших целей в самом начале, и тем самым получим себе их симпатии, понимание, а дальше и признание ими наших прав. Мало нам опыта своего и чужого? Взять хотя бы опыт некоторых народов в последней войны, которые заранее имели договоры и торжественные обязательства самостоятельности, которые обеспечивалась во всех пактах и стояли на первом месте в целях войны союзников, а затем народы получили свободу … большевистскую. Польша, Чехия, Сербия заслужили это общей борьбой с теми же партнерами, с которыми мы должны договариваться, с той лишь разницей, что им сверху давали гарантии, которые мы должны себе только заслужить. Кто-то скажет, что это была другая ситуация, что Америка и Англия должны были отдать своих союзников — Польшу, Чехию и Сербию в жертву более сильному союзнику России, что теперь будет по другому, потому что Россия должна быть разбита. Не согласны с утверждением, что западные державы вынуждены были так поступить. Наверняка не было бы этого, если бы они дело народов отстаивали также серьезно и горячо, как свое собственное. Когда большевики сразу после окончания войны пробовали подобным способом «помочь» Персии, то Англия и Америка поддержали ее так решительно, что большевикам пришлось отступиться. Потому что там речь шла о нефти и о непосредственных интересах Великобритании. Этим мы не хотим сказать, что Англия и Америка плохие союзники, потому что таких примеров в истории множество, во взаимоотношениях между различными народами. Речь идет о том, чтобы делать правильные выводы и учитывать такие факторы и принципы международных отношений, которые фактически имеют действующую силу, а не играть наивными надеждами и сантиментами.
Также нельзя всерьез воспринимать якобы хитрые, а на самом деле наивные планы, что самое важное, чтобы нам дали возможность воевать, поставить свою вооруженную силу, а она потом сможет показать совершенные факты, не обращая внимания на желание ведущих сил. Надо осознать следующие вещи: украинская военная формация, которую можно было бы создать за пределами Украины в дополнение к действиям западных союзников, учитывая даже случайные пополнения из числа пленных — будет малой частью по сравнению с огромным количеством военных масс. Она не может иметь такую роль, чтобы заставить Америку и Англию для нее и ее борьбы менять свои основные установки всей военной политики. К тому же включенная в военную машину союзников, в качестве регулярной части и с способом ведения войны как в регулярной армии, украинская военная единица, даже и большая, будет иметь намного меньший эффективный действенный потенциал, чем бы имело это количество воинов, воюя партизанским способом в украинском революционной борьбе на родных землях, в УПА. Далее — в рамках войск союзников украинская военная единица будет лишена инициативы, будет только выполнять приказы главного командования. А это в процессе ведения войны будет реализовывать продиктованную правительствами сверхдержав политику. И если они не захотят, чтобы украинская сила сама творила совершенные факты, то легко будет сделать так, чтобы для этого не было физической возможности, например, чтобы в подходящее время этого войска вообще не было в Украине. Так что нет смысла обманывать себя фантазиями, что такое войско, загруженное в чужую военную машину, может создавать собственные совершенные факты большего значения. Оно может в этом направлении действовать по линии интенций силы, которая управляет войной, интенций выразительных, или тихих, также как и может получить свободу действия в таких ситуациях и на таких отрезках, где эта сила не хочет сама решать, а допускает свободную игру других сил. Такие ситуации могут быть, поэтому для закрепления украинской государственности, для защиты украинских этнографических территорий, для организации армии и т. п. может быть очень полезным иметь военную силу, которая по организации, вооружению и военному опыту имеет все качества выкованной в войне военной формации. Также очень важным для освободительной дела и для построения украинского государства будет соответствующее количество военных, различных степеней и с различными видами оружия, которые усовершенствуются в военном деле, усвоят себе это знание и умение, которым располагают высокопоставленные армии разных государств. И то и другое важно, надо уделить внимание также и этим делам. Но надо их ставить на определенное место, рассматривать по их сути. Это не вопрос освободительной концепции, только вопрос вспомогательных, хоть и необходимых, факторов. Третий комплекс аргументов — мол, тогдашнее отношение США и других западных государств к украинскому делу, отношение полного игнорирования, не имеет значения для их отношения во время войны. До сих пор была политика не дразнить большевиков и политика уступок, а с изменением этого курса наступит период положительной трактовки нашего дела. Если поискать реальные основания для таких утверждений, то оказывается, что их нет, что это просто желания и надежды, без твердой почвы. Бесспорно, что такой оборот был бы очень желанный для нашего дела и зарубежная акция, усилия всей эмиграции должны делать все возможное, чтобы это наступило. Если бы это произошло, тогда легко было бы подстроить нашу политику к благоприятному отношению внешних сил. Только хватит строить свои планы на самих только надеждах, когда действительность совершенно иная. Те, кто рассчитывают на изменение поведения Америки, ссылаются на логику и смысл ее же антибольшевистской политики, как она, с их точки зрения, должна выглядеть во время войны, чтобы обеспечить западным государствам победу. Они говорят: «да как же может быть иначе. Западные государства не могут вести войну с СССР и не включить освободительную борьбу советских народов в один фронт; они должны поставить в цели войны также и государственное освобождение всех народов, в том числе и Украины. Ведь все знают, что Гитлер проиграл войну на Востоке в основном из-за того, что негативно отнесся к делу самостоятельности Украины и других народов. Америка не будет повторять его ошибок, тем более, что у нее нет тех мотивов; она же не может ни порабощать, ни оккупировать Украину; нет никаких причин, почему самостоятельность Украины была бы для нее нежелательна?» На такой логической аргументации люди строят свои ожидания. Это логично, по нашему мнению, и за это говорит объективная оценка политических интересов западных государств. Но часто в политике народов логика не имеет решающего голоса и не раз происходит такое, что идет в разрез с объективной целесообразностью. Чтобы правильно предугадать, какую политику поведет какой-нибудь народ, надо принимать во внимание существующие, действующие и потенциальные силы в его политическом мышлении и поведении, которые в данной ситуаций будут иметь решающее влияние. Какой логикой, какими причинами можно оправдывать политику беспринципной договоренности и излишних уступок западных государств с Америкой во главе с большевистской Россией? Во имя каких идей они рассматривали большевиков, уже после войны, как своих союзников и закрывали глаза на то, что имеют дело с худшей тиранией, с народоубийцами и с системой наихудших злодеяний против Бога, над человеком, над народами, над всякой свободой и всеми ценностями? Для чего, для каких, хотя бы маленьких, собственных выгод они согласились на то, что Россия не только взяла себе львиную долю военной победы, но и захватила другие новые народы, в том числе и их союзников? Почему так долго игнорировали то, что большевики захватывали все новые страны, неумеренно увеличивая сумму своего потенциала, и эксплуатируя все захваченное, превращают все силы и средства в небывалую военную машину, направленную против остального мира, в том числе и против самих западных государств? Что заставляло их так пассивно все воспринимать и при этом искать сотрудничество с большевиками? Или они этого не понимали, не видели? Если кто-то в это верит, то чем объяснить, что Запад несколько лет затыкал уши и закрывал глаза, чтобы не слышать и не видеть то, что им показывали и говорили свидетели, которые узнали большевизм до самих основ, пережили его и показывали последствия его работы на организмах своих народов! Что сделали правящие и ведущие круги западных держав, чтобы дать возможность рассказать их эмиграции порабощенных большевизмом народов, чтобы они узнали правду о российско-коммунистическом империализме? Такие вопросы можно ставить бесконечно, и их поставит история, а, может, и современная генерация самих западных народов. Потому что ей придется в неизбежной войне положить страшные жертвы под ударами силы, которую их политика позволила и помогла большевикам ковать и увеличивать кровью и потом порабощенных народов. Где же ответ на эти вопросы? Ни логика, ни защита собственных интересов, ни политическая целесообразность, ни совесть, ни ответственность не дают точных ответов. А все таки это все происходило, это реальные факты. И они имеют свои причины, за ними стоят какие-то двигатели, какие-то силы и законы, действующие в политике нынешнего Запада. И об этом идет речь. Не для того затрагиваем здесь эти вопросы, чтобы обвинять кого-то, потому что это не наша роль, и никакие слова не имеют в этой материи значения, если они не касаются страшных дел. Но здесь речь идет о нашем понимании действительности, о ее оценке и о выводах для нас самих. Ибо от правильных выводов зависит и избрание правильного пути. Нельзя всю послевоенную политику западных государств, а в частности отношение к украинскому делу, поминать, оставлять в прошлом, как временную тактику, или хотя бы как ошибку, которая прошла и не повторится. С другой стороны, также фальшиво было бы кратко сказать себе — «это безнадежное состояние» и делать вывод, что «нам ничего хорошего нельзя ожидать от Запада и от его войны с СССР». И та и другая трактовка дел не существенная, а поверхностная и зависит от настроения, и то и другое ведет к заблуждениям. Нам нужно, критически проанализировав развитие за последнее десятилетие, отделить проходящие явления, элементы тактики, поиски, и т. п. от более глубоких, устойчивых причин. Особое внимание должны обратить на такие побуждения, силы, законы и методы в политическом мышлении и действиях западных народов, которые имеют длительное влияние, которые решали до сих пор об их отношении к делам Украины и будут решать в будущем. Ибо только на этом основании можем предугадать их отношение к нам в различных ситуациях. Здесь мы не будем заниматься ни таким анализом, ни попыткой систематизации этих факторов. Хотим отметить некоторые из них, важные для ответа на вопрос, изменится ли во время войны отношение Запада к делу освобождения Украины так, как нам бы этого хотелось, то есть, на что хочет опереться обсуждаемая здесь политическая концепция. Во всей послевоенной политике Запада по отношению к СССР, США играют ведущую роль. Также будет и в войне с большевиками. Положение Америки будет более-менее пропорционально ее вооруженному вкладу, а он будет доминировать не только ввиду ее самого большого естественного потенциала, но из-за целевой направленности ее партнеров. Везде там, где развитие идет по линии конфликта с СССР, Англия, а за ней и другие европейские государства, умышленно отдает Америке инициативу, а сама просто присоединяется. Это и есть один из тормозящих факторов в формировании твердого поведения Запада по отношению к СССР. Англия хочет, чтобы будущая война была явной войной США, а она будет ее союзницей, будет помогать. В связи с этим вклад и потери Америки должны быть намного больше (таким образом, вес между обеими странами должен идти в противоположном направлении, как в процессе предыдущей войны). Тем более в украинском деле, недооцененном Западом, Англия и другие государства не будут спорить с Америкой, разве только потом, когда оно станет и для Запада измеримой, уважительной величиной. Из этого делаем вывод — Америка будет задавать тон отношению к украинскому делу и во время войны, поэтому мы должны принимать во внимание прежде всего ее установки, и их нельзя обобщать. Рассчитывать на различия в отношении других воюющих государств можно разве в чисто практических делах, а не в вопросе генеральной политической линии. Второй момент, который надо учитывать, это то, что в политике США очень сильно действует закон безвластия, в том смысле, что она очень тяжело и очень медленно изменяет выбранное направление и размах, ее политика меняется только по мере того, как изменение назреет в публичном общественном мнении. И здесь очень медленно приходит восприятие, осознание и оценка таких фактов, явлений и процессов, которые не имеют прямого, осязательного отношения к жизни американского гражданина, или не имеют в Америке наглядного отражения. Для этого есть много причин, как историческое развитие, геополитическое положение, структура духовной, политической жизни Америки и многие другие. Можно утверждать, что изменения в политике США происходят большими, медленными шагами и нужно, чтобы на то были очень сильные внешние толчки, или большие внутренние напряжения, чтобы вызвать такие изменения. Зато направленную в движение в каком-то направлении американскую политику нелегко удается остановить. Как пример вспомним, как долго и как трудно «расшатывали» Америку к участию во второй войне, какие силы над этим работали и только Перл Гарбур окончательно ее сдвинул. А потом, когда Рузвельт взял курс на союз с СССР, так утвердил демократическое общественное мнение в доверие и сердечность к большевистской России, что потребовалось отрабатывать пять лет, даже при тех насмешках и провокациях, с которыми СССР относился к союзнической Америки. В соответствии с неповоротливостью политической мысли своего гражданства, в дальнейших для него проблемах, при внутриполитическим взгляде, руководители США стараются избежать всего того, что для общественного мнения широкой публики новое, еще не принятое. После определения такого признака в механике американской политики можем сделать важные для нас выводы. Первый, положительный, что когда общественное мнение в Северной Америке уже набрало обороты катастрофического союзничества и мирного сосуществования с большевизмом любой ценой и набирает разгон по линии твердого курса, то американская политика не сможет его легко изменить, не может изменить с помощью каких-то дипломатических маневров. Этим в значительной мере обеспечивается развитие международной ситуации в направлении к лучшему.
Второй вывод таков, что политические концепции, которые теперь прививаются и утверждаются в общественном мнении Америки, с перспективой на грядущий военный разгром, будут иметь первенство и преимущество в активной политике, в формировании политической стратегии западных государств. Зато все новое, неизвестное будет иметь большие трудности в завоевании приверженности американской политики, если будет иметь против себя уже признанные силы и течения. Этот момент перечеркивает надежды, что с началом войны Америка положительно отнесется к украинской освободительной борьбе. Если сейчас ничего в этом направлении не происходит, а наоборот политическая подготовка идет по другой линии, по российским, вражеским Украине инспирациям, то это достаточно определенный знак, что политика Америки потянет не туда, куда надо. Еще третий вывод следует сделать из этих утверждений к вопросу методов самостоятельной политической работы на американском отрезке. Не обращая внимание на способность и успешность навязывания политических связей с официальными силами на т. н. дипломатическую работу, надо всей украинской эмиграции в Америке, всем украинским учреждениям, обществам, каждому украинцу ежедневно делать всеми способами как можно больше, чтобы общественному мнению, каждому гражданину Америки предоставить сведения об украинском освободительном движении, привить ему понимание и благосклонное отношение к нашему делу. Если получение информации общественным мнением Америки будет соответственно поставлено украинской эмиграцией, на разных горизонтах и различными средствами, то этим будет проделана на этом поприще самая прочная политическая работа, и она в подходящее время принесет пользу. Важнейшим предвидением того, как может выглядеть отношение Америки к украинскому делу во время войны, будет рассмотрение тех предпосылок ее политической концепции войны с СССР, которые уже начинают развиваться, и американские оценки действующих в настоящем комплексе СССР факторов. Это наиболее реальные данные для того, чтобы сделать наши выводы. В политике западных государств во время войны с СССР главную роль будет играть желание, чтобы, если возможно, быстро и легко, наименьшими жертвами обезвредить противника, уничтожить военную и политическую силу большевистского империализма. Вопрос нового порядка на захваченном большевизмом пространстве будет стоять в англо-американской политике на заднем плане, вплоть до исхода войны. Его будут трактовать не как цель войны, а больше как средство, чтобы уменьшить, помешать твердости вражеского лагеря и присоединить на свою сторону некоторые силы. Таким образом, положение Америки и Англии в этом вопросе будет определяться, прежде всего, тем, как они расценивают существующие в большевистском мире силы, их установки и потенциал в войне, насколько надо с ними считаться, кого можно рассматривать в качестве союзника, а кого нейтрализовать. Западные народы не имеют настоящего представления и верной оценки действительного состояния освоенных Москвой пространствах. Не только в понятиях рядового гражданина, но и во взглядах правящих кругов укоренились те суггестии, которые Россия, как белая, так и красная, упорно продвигает всему внешнему миру, закрывая действительность. На Западе видят только Россию. Одни вообще не знают, или знают очень мало о том, что она с помощью военной агрессии подбила и насилием овладевает многими народами, которые не примирились и никогда не примирятся с этим порабощением. Другие, хотя и знают кое-что о многонациональном составе нынешнего СССР, все же подразумевают исключительно русский народ, как единственную существенную силу. Порабощенные Россией народы, на Западе преимущественно трактуют не как полноценные и сознательные нации, которые борются за свою самостоятельную жизнь, а как этнические племена, которые являются просто пассивным объектом в руках Москвы, которые либо уже затратили свое национально-политическое «я» в российско-большевистском котле, или еще не развили его. Другие политики западных государств, не избавившись от этого заблуждения, недооценивают правдивую ценность и потенциал освободительного движения порабощенных Россией народов, сравнивают этот, спрятанный от мира, потенциал с распропагандированным российским потенциалом, и делают ставку на Россию. Это все было бы невозможно, если бы в западном мире не принялась и не распространилась иллюзия, что русский народ и большевистский империализм — это две разные вещи, что русский народ не является носителем, а только жертвой последнего, что в борьбе с большевизмом можно рассматривать часть русского народа, и даже большую часть, в качестве союзника. Это заблуждение распространено на Западе и москалями, всей политической работой русской эмиграции, а еще больше влиятельными кругами самых западных народов, которые с легковерной поверхностностью, или для мелких тактических целей настроили общественное мнение и политику своих стран в таком ложном направлении. Во Франции, Англии, Америке, Канаде и в других западных странах есть также такие единицы, которые знают истинное положение вещей, которые хорошо ориентируются в делах большевистской Европы и Азии, знают суть большевизма, русского империализма, как и понимают освободительное движение угнетенных народов, знают его ценность и силу. Такие единицы стараются распространить настоящее понимание этих дел среди своих народов, и повлиять на направление политики Запада. Но такие голоса все еще остаются голосом «вопиющего в пустыне». Вопреки всей большевистской и продажной, замаскированной большевистской пропаганде, в политическом сознании западных народов медленно утверждается некоторая правда о большевизме под влиянием тех наглядных фактов, которыми СССР после окончания второй мировой войны так щедро обкладывает своих недавних союзников. Запад уже понимает, что в большевистском походе на весь мир реализуется наступление российского империализма и коммунизма. Созревает познание истины, что большевизм имеет в себе эти две неразрывные составляющие — российский империализм, тогдашней наиболее безоглядной формой которого он является, и коммунизм, как форма его осуществления, инструмент для его универсального распространения. Оба эти элемента образуют теперь неразрывное целое, единство. Большевизм стал в равной степени высокой степенью российского империализма, как и последовательным воплощением коммунизма. Это одно явление с двумя генетическими элементами и двумя способами действия во внешнем мире. Здоровые силы западных народов знают, что оба элемента большевизма — российский империализм и коммунизм несут погибель всем другим народам. Поэтому можно было бы надеяться, что политика западных сверхдержав, имея целью защиту собственных народов и историческую ответственность, примет в качестве генеральной линии решительный отпор и бескомпромиссное отрицание большевизма в обоих его элементах. В действительности отношение западных государств, как к коммунизму, так и к российскому империализму, не может быть никаким другим, кроме как негативным. Но политика Америки и Англии выбирает другую генеральную линию политических отношений с большевизмом. Устремляясь против него, как против наиболее опасного соединения российского империализма и коммунизма, она ищет способы, как бы это соединение разъединить, вбить между ними клин и эту каждую силу (если она выступает отдельно) присоединить к себе в качестве союзника, или хотя бы нейтрализовать. Это и есть главная концепция политической войны с СССР, которую политика Америки и Англии вполне определенно выбирает, подготавливает и начинает реализовать. Политическая война собственно уже идет, и нынешние позиции заняты обеими сторонами, определяют линии политических фронтов в начале военной расправы. Западные государства будут бороться с коммунизмом только в таких его проявлениях, где он определенно стоит на службе у большевистского империализма. Когда же он выступает отдельно, отсоединяясь от Москвы, или в каком-то конфликте с ней, тогда ему потакают. За этим стоит желание сделать какой-то пролом в лагере врага. Эта линия политики применяется прежде всего по отношению к Тита. Хотя вся его практика внутреннего режима, террора, коллективизации, борьбы с религией и становление на ее место марксизма и т. п. — полностью взята из большевизма, Запад на все это закрывает глаза, оправдывает Тита ввиду его несогласия с кремлевскими императорами. В политике Запада есть больше фактов, которые лежат на той же линии поиска какого-то взаимопонимания с непослушными с Москвой коммунистами. Катастрофическая политика Америки и Англии во всем развитии событий, в Китае за последние годы, попустительство коммунистическому наступлению, неэффективная поддержка национальных китайских сил, попытка налаживания хороших взаимоотношений, торговли с красным Китаем, пока он на все это не показал свои зубы — все это свидетельствует о том, что мы имеем дело с более широкой концепцией собственной политики западных государств, а не только с побочными попытками диверсии во вражеском лагере. Это ставка на т. н. национал-коммунизм, на то, что коммунистическое движение в отдельных странах захочет эмансипироваться из-под гегемонии Москвы, отделиться от нее, и отстаивать суверенность своих государств с коммунистическим строем. С ними Запад хотел бы завязать хорошие отношения, прежде всего экономические, и постепенно отсекать их связи с СССР. Спор Тита с Кремлем сделал эту концепцию очень модной на Западе, придав ей блеска высокой политической мудрости. Это пробивало дорогу для политики крайнего оппортунизма против коммунистического наступления в Китае. Англия и Америка надеялись, что за Титом пойдет Мао Цзэ-дун и из этого выйдет большой триумф их купеческой политики. Теперь уже ясно каждому, кто кого перехитрил. Но все-таки не так, как в спекулятивной политике, которая ищет способы выкрутиться из тяжелой исторической пробы различными способами, эта концепция ставки на неимпериалистический отсоединившийся коммунизм продолжает существовать и сеять неразбериху. Такой же обманчивой, а в своих последствиях катастрофичной концепцией в политике Америки и Англии является ставка на отсоединение империалистических тенденций русского народа от большевизма. На Западе думают, что империалистические стремления присущи русской нации, что они неизменно живут и действуют при всех ее внутренних изломах. Отнестись определенно враждебно против российского империализма — это значит настроить против себя весь русский народ. И хотя западные народы понимают, что экспансивный империализм России хочет захватить с каждым разом все больше пространств и действует против их интересов и безопасности, в их политике преобладает желание, чтобы прежде всего освободиться от смертельной угрозы большевизма, худшей формы русского империализма. Страх перед тотальной расправой со всей Россией говорит им принимать подсунутую концепцию борьбы только с большевизмом в такой постановке, чтобы не мобилизовать весь русский народ, а если это возможно, значительную его часть присоединить на свою сторону, или хотя бы демобилизовать его военное пыл. Для этого они не хотят затрагивать империалистические стремления русской нации, а наоборот, предоставить наглядные доказательства, что они этим не занимаются, трактуют это как нетронутое дело самого русского народа, и хотят только его освобождения от большевизма и установления демократического строя. Для нас совершенно ясно, что эта концепция не только неправильная, потому что не дает никакой исторической развязки, но еще она и нереальна. Большевизм дает мощное развитие и осуществление российским империалистическим устремлениям, творит форму и подготавливает почву для овладения всего мира, делает Москву, русский народ, центром и проводником скоммунизированного человечества. Кто и как может с ним в этом конкурировать? Он разжигает империалистический гон русской нации до такой степени, что ни одна «серединка» не имеет значения. Этот империализм можно только либо полностью отрицать, бороться, сломать его в тотальной войне с Россией, или дать ему безудержную свободу, как это делает большевизм. Попытки обойти эту альтернативу, ударять в большевизм и при этом не дразнить коренной русский империалистический гон — это была и будет политика самообмана, фальшивой ставки. Также нереально рассчитать на благосклонность, или хотя бы нейтральность какой-то части настоящих коммунистов во время войны с большевизмом, где бы то ни было. Несмотря на любые внутренние конфликты в коммунистическом лагере и на любые тактические попытки западных государств существует всем очевидный факт, что только русский большевизм поставил на ноги мировой коммунизм, и с его падением будет предрешена судьба коммунизма во всем мире. Но в политике западных государств это дело трактуется совершенно иначе. То, что мы расцениваем как нереальное, у них считается возможным, их политики смотрят снаружи на то, что мы видим изнутри, оценивают на основании поверхностных наблюдений и подсунутых им сведениям, интерпретаций существа врага, которую мы по опыту знаем до самых основ. Политикам Америки и Англии подсказывает принять такую концепцию их желание найти легкий способ расправы с большевизмом, — способ, который потребует от них меньше жертв, затрат, даже если он и не даст полной развязки ситуации, только значительную ее разрядку, уменьшение опасности. Такая постановка политической войны должна быть первой концепцией, — может, как раз сейчас удастся. Если нет, то всегда есть в резерве окончательная возможность — откровенно и бескомпромиссно бороться со всеми составляющими элементами большевизма, не обращая внимания на формы и плоскость их действий. То есть тотальная политическая война с Россией, с российским империализмом всех цветов и с коммунизмом всех разновидностей. Но такая борьба, по оценке англо-американской политики, будет намного тяжелее, будет больше жертв, потому что тогда вражеский лагерь будет больше, сильнее. Поэтому на этот путь можно идти только в случае необходимости, когда первый окажется действительно непригодным. А это должно показаться только в войне. Итак, с точки зрения западных государств, речь идет о степени ширины и остроты в постановке политической войны с СССР, а не об альтернативном выборе между двумя противопоставленными концепциями. Такого «или-или» Запад действительно не замечает; переход от одного плана к другому кажется простым, еще больше — последовательным в развитии. В частности, ввиду политическо-моральной мобилизации западных народов, которая происходит не на основании сохранения чистоты и бескомпромиссного отстаивания основных принципов международных отношений и общечеловеческих идей, только путем показания, что все попытки согласия и компромисса с большевизмом безуспешны, потому что он этого не хочет, а последовательно прет к порабощению мира. Вражескому лагерю тоже кажется выгоднее сужать фронт, по крайней мере в начале. А другие силы должным образом не учитываются англо-американской политикой. Мы уже предварительно указали, что эта политика имеет в виду исключительно русский народ как действующий фактор, с которым нужно считаться. Другие силы, в частности освободительная борьба порабощенных Москвой народов, не имеют там надлежащего понимания. Еще кое-как берут во внимание народы, которые до второй мировой войны имели самостоятельные государства, а других рассматривают, как незначительный, или неизвестный фактор. Когда же кое-где начинают интересоваться какой потенциал имеет освободительная борьба Украины и других народов, то считают ее постоянно действующим фактором, с которым не следует считаться в разработке собственных планов, потому что она не имеет выбора — ведет свою борьбу против России и будет вести одинаково в каждой ситуации. Поэтому нашу борьбу хотят учитывать как дополнительный фактор, которому может быть и целесообразно помочь небольшими средствами, если это не приведет к осложнениям на других отрезках, но за который не надо специально стараться. В политике Америки и Англии еще не содержится требование, чтобы в разработке концепции войны с СССР учитывать освободительную борьбу Украины и других народов. Как раз наоборот, эта политика нормирует свое отношение к нашей борьбе попыткой заполучить себе симпатии русского народа, учитывая его враждебность к коммунистическому режиму. Только в таком понимании она трактует вопрос выбора между Россией и давно воюющими с ней народами. Здесь мы не будем доказывать фактами, что западные государства приняли именно такой подход к делу. Каждый, кто захочет проверить этот тезис, найдет таких фактов с избытком. В политических начинаниях американских влиятельных кругов, которые являются подготовкой военной политики, ясно замаркирована линия заискивания с российским империализмом некоммунистической массы. Не только таким способом, что стараются не дразнить его, связывая с явно империалистическими, будто бы антикоммунистическими российскими силами. Но более того, есть явные попытки втискивать освободительное движение порабощенных Россией народов в российский котел, подводить их под российский руль, выхолащивать из них основное наставление против всякой империалистической России и свести к общему знаменателю с российскими «белыми» империалистами на фронт только против коммунистического режима. О чем это свидетельствует? Незнание дела, непонимание истинных отношений здесь ни причем. Ведь даже при обычном купеческом подходе лучше иметь дело отдельно с двумя противопоставленными силами, иметь две ставки и возможность их «продавать», чем силой сводить их вместе, чтобы иметь дело с одним, да еще и очень сомнительным партнером. Нет, здесь американская политика проявляет хорошее знание того факта, что весь русский народ проникся империализмом, а господство над подбитыми народами для России является важнейшим делом. И второе — эта политика хочет засвидетельствовать, что не планирует попирать освободительное движение Украины и других народов, только хочет видеть их и дальше в российских «братских объятиях». Потому что известно, что россиян не легко переманить на свою сторону, простые словесные заявления не сработают, нужны доказательные факты, — благо есть на ком показать. В плане такой концепции нам должна достаться следующая роль: как можно сильнее бороться с большевизмом, в одном фронте, под рукой того же «старшего брата» — москаля, только против большевистского режима, за демократию. Чтобы «не разбивать общего фронта», пока не надо говорить о государственной самостоятельности, о разделении России. Об этом мы можем только думать и говорить «на ушко». А между тем слово принадлежит россиянам, которые будут говорить о «единстве российских народов». А дальше — посмотрим. Прежде всего, нужно свергнуть большевизм и получить себе заслуги. Это не для нас сварено, нечего за ложки браться. Это все уже было, и не один раз. Последней раз пробовали гитлеровцы, на склоне короткого «тысячелетия» (Гитлер в своих речах и писаниях обещал немцам создать такое мощное государство («рейх»), что оно продлится тысячелетия. Но вскоре это «тысячелетие» оказалось действительно слишком «коротким», отсюда и намек автора статьи), набирать нашего брата на такую «концепцию». Для России такая линия политики англо-американцев очень подходит. Для обоих видов российских империалистов, как для «антикоммунистов», так и для большевиков, вполне на руку. Потому вреда от этого не может быть никакого. Большевизм полностью уверен в россиянах, он так настроил империалистические струны русской нации, что никто не равняется с ним в игре на этом инструменте. Когда его противники тоже пробуют на нем играть, то это только доказывает, что инструмент хороший, а позже окажется, какие они плохие музыканты. В войне каждая неудача врага имеет ценность собственной победы. Главная польза для России, в том числе и для большевизма, такая, что таким образом западные государства убирают не соответствующую осанку против антирусской освободительной борьбы порабощенных народов. Большевики, как и все русские империалисты, прекрасно понимают, какую смертельную угрозу для российской империи несет борьба Украины и других наций за собственную государственную независимость. Поддержка этой борьбы западными государствами, а еще больше объединение их войны с этими освободительными движениями в единый фронт, за настоящее освобождения всех наций, за их самостоятельные государства, за развал московской тюрьмы народов — окончательно и скоро привело бы к концу российской империи. Чтобы предотвратить это наибольшую угрозу и направить военную политику западных государств на другой, безуспешный путь — это дело первой величины большевистских военных планов. Для этого стоит даже устроить сложные заговоры, политические диверсии. Понятно, что все российские эмиграционные империалисты будут концентрировать на этом свои усилия. Это делают и будут делать по одному плану автоматически они все, независимо от своего настоящего отношения к большевизму. Для этого им и не нужно никакого понимания, потому что всех их объединяет с большевизмом главное желание сохранить империю за счет дальнейшего порабощения подбитых народов, и огромная ненависть к нашей освободительной борьбе. Но не только эмиграционные, т. н. белые русские силы будут заботиться о том, чтобы американская политика шла этим ошибочным путем. Те аргументы и обещания, которыми русские эмигранты возводят политику западных государств, могут достаточно быстро потерять свою силу, когда в войне с СССР раскроется совсем другая правда. Тогда большевики могут пойти на умышленное препарирование и выставление на показ таких фактов, которые специально будут обращены против них, но не будут причинять им большого вреда, а взамен усилят политическую диверсию «антикоммунистических» русских сил, подкрепят их влияние и дальше будут отвлекать главное наступление запада в ложном направлении. В развитии военных событий такие коварные диверсии легче создавать, чем в мирной политике. История обеих мировых войн знает много комбинаций для направления внимания и акции врага на ложный путь. Это происходило главным образом в области военной стратегии. Большевики на первом месте ставят политическую сторону войны, прежде всего в ней пытаются перехитрить и победить противника, зная, что тогда значительно легче будет военная расправа. Итак, надо предвидеть, что в этой войне они будут устраивать наиболее рафинированные политические маневры, чтобы «выводить в поле» противников. Учитывая такую правдоподобность, нельзя легко полагаться на то, что политика западных государств сразу в начале войны свернет на правильный путь, увидев свою ошибку на реальных фактах. Большевики будут создавать такие ложные факты, которые Запад может принять за настоящие. Должны считаться с тем, что фальшивые московские семафоры могут долго дезориентировать Запад на мало известной ему территории. Такая концепция политической войны западных государств против СССР полностью фальшивая и губительна, как для самого дела борьбы с большевизмом, так для народов, воюющих за ее планом. Из-за нее будет много напрасных жертв; противники СССР будут искать решение там, где его не может быть, а между тем наиболее реальные возможности нанести смертельный удар врагу — русскому империализму, с помощью объединения войны с освободительной борьбой антирусских народов — будут упущены.
Если западные державы захотят по этой концепции вести войну с СССР, то этим они лишили бы Украину и другие народы возможности связывать свою освободительную борьбу с их войной. Тогда наша борьба будет идти полностью отдельным, собственным путем, а война западных государств была бы для нас только тем ценна, что создавала бы подходящие обстоятельства для полного разворачивания нашей собственной борьбы. Зато сама война в такой постановке не несла бы нам освобождение. Свержение самого большевизма и реставрация российской империи в новой форме, в которой Украина и дальше должна быть порабощена Россией — это для нас не решение. Такое дело для нас не стоит малейшей жертвы, и тем более не тех огромных жертв, которых война будет стоить нашему народу, нашей стране. Связывание украинского освободительного дела с войной Запада против СССР в такой постановке было бы крайне вредно потому, что оно направляло бы наши силы и нашу освободительную борьбу на несвойственный путь, на котором не может быть успеха, и отвлекало бы от единственно правильного — собственной независимой революционной борьбы, за бескомпромиссные цели, за государственную суверенность Украины. Оно было бы вредно и для всего дела мировой борьбы с большевизмом. Потому что наше приобщение к неподходящей для нас и по своей сути фальшивой политической постановки войны, только привело бы к ее утверждению, привело бы наше освободительное движение к неудаче. В такой войне, какой будет третья мировая война, выигрышем будет политическая игра. Даже если бы западные державы победили с помощью оружия при политической неудаче, если бы российская империя в дальнейшем осталась целой, — это был бы проигрыш Запада и всех антирусских сил, связавших свою судьбу с этой войной. Нам надо делать все возможное, всеми доступными нам способами, чтобы завернуть политику западных государств с такого пагубно пути концепции компромисса с российским империализмом даже в войне. Все украинские освободительное политические силы за рубежом, не обращая внимания на внутренние разногласия, вся украинская эмиграция, должны использовать все доступные пути и средства, чтобы в политических кругах и общественном мнении западных народов переломить то блудное направление и присоединиться к исправлениям. Это надо делать всегда, упорно, несмотря на нехватку понимания и временную бесперспективность. Когда политика Америки и Англии еще больше обобьет себе лоб на российском империализме и на коммунистическом ехидстве, тогда и наши слова найдут хотя какое-то понимание. Но нельзя ограничиться только разъяснениями. Так, как и не можем пассивно ждать с собственной борьбой, пока Запад нас не поймет и должным образом не оценит. Наша борьба должна идти своим собственным развитием с расчетом на то, чтобы западной мир наглядно увидел их направление и их силу, чтобы сам пришел к выводу, какое значение имеет наша борьба для свержения империалистической России и коммунизма. Но постановка нашей борьбы и всей освободительной политики одновременно должна иметь очень четкую и подчеркнутую остроту против российского империализма и коммунизма всех разновидностей и под всякими масками. Чтобы западные державы отчетливо видели, что не может быть и речи о каком-то компромиссе, и чтобы они имели выбор: либо союз с освободительной борьбой Украины и других народов с нашего фронта, или самообманная ставка в их войне с Россией на российский народ. Россия есть только одна — империалистическая, и так будет до тех пор, пока российский империализм не будет полностью ликвидирован, а российский народ не вылечится от него путем познания, что его империализм приносит ему самому большие бедствия — жертвы, страдания и падения. До этого еще далеко; теперь российская нация проникнута раскаленным империализмом, больше, чем когда-нибудь. Кто сотрудничает с такой империалистической Россией, одинаково — белой или красной, или иной масти, тот сам кует себе цепи, или падение. Украина уже на это не пойдет; наша борьба за независимость от Москвы, за суверенность является бескомпромиссной, борьба не на жизнь, а на смерть. А если кто-то ввяжется в союз с Россией, какой-либо ценой, то нам с ним не по пути. НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ — ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ К ОСВОБОЖДЕНИЮ
Третья мировая война, также как и предыдущие, сама не принесет Украине освобождение и государственную независимость. Западные сверхдержавы, которые будут главными противниками СССР в этой войне, не включают дело освобождения Украины в цели войны, а их концепция политической расправы с большевизмом не дает оснований для того, чтобы наше освободительное движение связывать с судьбой их войны и вкладывать в ее рамки. Об этом шла речь в предыдущих статьях. Единственный путь, с помощью которого можно получить настоящее освобождение и государственную суверенность Украины — это украинская национальная революция, собственная борьба украинской нации против московско-большевистского порабощения. Порабощенный чужим государством народ может получить настоящее освобождение только собственной борьбой, сосредоточением всех своих сил в борьбе не на жизнь, а на смерть. Подходящая ситуация, приверженность и помощь посторонних сил может при этом играть иногда и очень значительную, но всегда только вспомогательную, а не основную роль. Ни на что не способны даже самые благоприятные условия и готовность помочь, если сама нация не борется и не кует свою судьбу собственной борьбой. Революционные формы и методы борьбы с большевистским порабощением и украинская национальная революция, как форма тотальной войны Украины с порабощенной ею Россией, в современном положении Украины является единственно возможным способом освободительного движения, который лучше всего обеспечивает успех также потому, что он позволяет постепенно втянуть в борьбу все силы народа и ударять врага так и в такие места, чтобы как можно больше парализовать его силу. Только в национальной революции может весь украинский народ развернуть освободительную борьбу за собственные цели, по своему собственному плану, вложить в нее всю свою энергию, и строить свой собственный порядок на место преодоленной системы национального и социального порабощения. Если бы западные державы во время войны с СССР правильно отнеслись к делу освобождения и государственной независимости Украины, трактуя ее как одну из целей войны, то это имело бы такую реальную ценность и такие практические последствия, какие сам украинский народ своей борьбой поможет в деле борьбы с большевистской Москвой и собственными усилиями будет формировать свою самостоятельную жизнь. А для этого единственный возможный способ — это национальная революция. Даже если бы было желание вложить всю украинскую освободительную борьбу в рамки военных действий против большевистского блока, то только незначительная часть украинских сил имела бы практическую возможность принять активное участие в войне. Зато революционная борьба активизирует все силы нации, не только те, которые найдутся по эту сторону фронта, но прежде всего те, которые находятся в большевистской сфере, в советской армии, на фронте и в тылу, на украинских землях и вне их. Революционная борьба создает другого, очень угрожающего врага, фронт, который крушит врага изнутри и который нельзя локализовать. И с этой точки зрения единая национальная революция даст Украине позицию уважаемой активной силы в мировой борьбе с большевистским империализмом. Многие люди думают, что в СССР революция невозможна потому, что система террора проникновения и овладения всей жизнью, всеми участками и всеми ее проявлениями коммунистическими полицейско-партийными функционерами, никогда не позволит революции зародиться, организоваться и развернуть широкую борьбу. Такой взгляд, под влиянием суггестии о всемогуществе большевистского террора и тотализма, не подразумевает возможности развертывания революции в таком положении и в такой степени, чтобы она повалила большевизм, или хотя бы в значительной мере приобщилась к его свержению. Понятие антибольшевистской революции в этом смысле, если не остается пустой фразой, то сводится к концепции какого-то провозглашения симпатий и содействия с борьбой внешних сил против большевизма, а главное, оно проявляется в ликвидации последствий и остатков большевизма уже тогда, когда он будет разбит этими внешними силами в войне. В нашем понимании антибольшевистская революция — это преодоление большевизма борьбой всего народа изнутри, уничтожение состояния оккупации и всех форм порабощения, развал СССР и создание на его месте свободной жизни нации в суверенном украинском государстве. Важнейший момент революции — это борьба во всех формах и на всех участках организованной общественной жизни; прежде всего, борьба политически военная, которая из перманентного революционного действия подпольных сил, из организованных ими и спонтанных революционных акций все более широких кругов, должна перейти в общий повстанческий подъем всего народа. Революция должна, прежде всего, парализовать силу вражеского режима тем, что своими идеями, своей борьбой она охватывает широкие народные массы, которые большевистский режим силой впрягает в свою военную и тотально-государственную машину, направленную на порабощение остального мира. Революционные идеи и революционные действия должны превратить широкие народные массы в советской армии, в колхозах, на заводах и во всей тотальной жизни из послушных, хотя принужденных исполнителей воли режима, на таких, которые сознательно, активно его преодолевают. Руководящая революционная организация должна направить энергию и действие поднятых масс на борьбу с ядром вражеского режима, с его пружинами, главными носителями и верными «защитниками» — НКВД, партийным коммунистическим аппаратом, с российскими империалистами, с организаторами и исполнителями всей системы террора и сексотства. Цель борьбы — обезвреживание и ликвидация этих главных сил вражеского строя и одновременно создание новой действительности по этим идеям и планам, во имя которых поднимается революция. Даже скептики не могут отрицать тот факт, что в СССР существует основная почва для антибольшевистской революции — глубокое недовольство широких народных масс существующим состоянием, скрытое враждебное отношение к большевизму, ко всей его системе. Но они правы в том, что этого еще недостаточно для возникновения и успешного развития революции. Здесь речь идет о силе, которая бы это недовольство, которое бурлит в глубоком сокрытии, могла превратить из замороженной потенциальной формы в динамический взрыв. Спикеры концепции такой революции, которая должна базироваться на единой платформе неприятия большевизма, считают, что именно война западных государств против СССР и соответствующая пропаганда из-за фронта приведет к спонтанному и общему антибольшевистскому срыву. Такие размышления являются обманчивыми. Война не приведет к тому, что система большевистского внутреннего террора смягчится, уменьшится. Большевизм до самого своего конца будет пытаться удержать внутри все и всех в таких же оковах, как и до сих пор, не уменьшенными, а только усиленными методами террора. Большевики хорошо знают, что внутренняя революция — это для них самая страшная угроза и на преодоление каждого ее зародыша всегда будут направлять свои самые верные, наиболее безоглядные элементы. Пропаганда с другой стороны фронта, даже хотя бы она оперировала правильными и притягательными лозунгами, но в принципе откликалась на самое отрицательное наставление большевизма, не в силах поднять массы на активную революционную борьбу, ее действие уже будет уменьшать сам психологический момент, что она идет со стороны большевистского террора, где легко произносить красивые призывы. Но чтобы воплотить их в жизнь, надо не только негативное отношение к большевистской действительности, и не только отвага, но надо и посвящение. Революционная борьба против большевизма, в любых условиях, также и во время войны, будет требовать очень больших жертв и ее поднимут только те, кто сознательно готовы на это, которые посвящают ей себя и все свое самое дорогое. На такое посвящение, самопожертвование не идет из негативных моментов, ненависти к существующему положению, к большевизму и его режиму, не из-за призыва внешних, хоть по духу и близких сил, которые сами не принимают участия в революции, а борются извне, другими, более легкими методами. Для этого нужна большая положительная идея, которая проявляется в широких массах наибольшей жертвенностью, героизмом, для которой нужно не только погибнуть, но и посвятить своих самых близких, для которой не жалко никаких жертв. А прежде всего для революционной активизации масс нужна действующая революционная сила, которая сама ведет борьбу, своим образом подает пример, указывает путь, направляет все более широкие круги в поток своей борьбы, дает ей направление, организует, проводит. Без этого революционный потенциал народных масс — вражда против большевизма и желание его падения — не может перейти в динамическое действие, борьбу, восстание. Даже среди военных событий он остался бы недейственным; тайные противники большевизма, впряженные в его тоталитарную государственно-военную машину, пассивно ожидали бы его падения от внешних ударов, выполняя то, к чему его принуждает террор большевизма, когда от этого нельзя никак выкрутиться, их вражда к большевистскому господству проявилась бы прежде всего в попытке, где только возможно, уклоняться от выполнения его воли, или, если возможно в наименьшем, наихудшем выполнении ее, а дальше в попытке индивидуально выйти за пределы большевистской власти. Но эти попытки в общем имели бы характер индивидуального, а не организованно-сборного действия, и шли бы по линии более личного самосохранения, чем самоотречения для высшего дела. В сумме такое пассивно-негативное поведение и скрытый неуловимый саботаж планов и приказов большевистского режима может ослабить и в некоторой степени подкосить военные усилия большевиков и принести пользу его внешним противникам, но не больше. Оно не нанесет большевизму смертельный удар, пока он будет стоять на ногах и иметь еще целые зубы. Противники большевизма с таким наставлением сами, спонтанно бросятся на него только тогда, когда он будет уже подбит внешними силами. (Подобно тому, как консолидированные в эмиграции украинские «демократы» все еще борются против фашистского тоталитаризма, не пошевелив даже пальцем против него тогда, когда он не был еще побежден). Но это не была бы антибольшевистская революция, только вспомогательная работа для внефронтовых, тыловых отделов. В СССР не будет спонтанной (в смысле — неорганизованной) антибольшевистской революции на основе только антирежимного наставления, не вызовет ее ни война, ни одна пропаганда извне. Всякие расчеты на это — это самообман, напрасная надежда или сознательные фальшивые спекуляции для создания беспорядка, для обмана внешних сил. В большевистской действительности возможна и реальна только организованная революция за осуществление большой положительной идеи. Такой идеей, которая ставит большую положительную цель, которая пробуждает и разжигает то, что в народе постоянно живет, из поколения в поколение, что было мотором его наиболее мощных подъемов и чего не удалось задавить никакому врагу, никакими средствами — это национальная идея свободы, освобождение из чужого национального и социального порабощения, свободной жизни и всестороннего развития нации, всех ее сил и граждан в суверенном и соборном государстве. Эта идея всегда была в Украине наиболее сильной, она жила в украинском народе во всех исторических периодах, а от последнего национально-политического возрождения, от времени восстановления украинской государственной жизни и освободительной борьбы в его обороне, эта идея находится в фазе своего большого подъема и напряжения. Добив Украину вооруженным насилием и поработив ее, большевистская Москва не могла уничтожить, задавить украинскую идею и в своем террористическом порабощении пользуется тоже методами обмана, подмены этой идеи своей фальшью. Идея украинского национализма не только отрицает, побеждает во всей основе, во всех его проявлениях существующее положение большевистского господства в Украине, российский империализм и коммунизм, но она имеет собственную цель, свой идеал устройства и развития жизни в Украине, согласно с природой и потребностями украинской нации. Это постоянная, самобытная цель, которая не служит отрицанию большевизма, как противопоставление, но которая сама является источником, основой этого возражения. Украинская национальная идея врожденная, присущая всему украинскому народу, каждому неиспорченному украинскому человеку. А организованная национально-воспитательная, политическая и общественная работа националистического движения ее лелеет, развивает в национально-политическое сознание и активность. В большевистской действительности тотального порабощения и террора развитие национальной идеи происходит в чистой форме в действиях украинского националистического, революционного подполья и его воздействиях на весь украинский народ, и также протискивается через различные щели большевистской жизни. Также в других порабощенных Москвой народах живет сдавленная, но не сломленная, готовая к взрыву национальная идея — идея самостоятельности, государственной независимости каждой нации. И эти положительные, коренные идеи являются свойственным динамитом антибольшевистской революции. Все они вместе имеют общий момент эксплозии — уничтожение большевизма, развал Российской империи СССР и создание самостоятельных национальных государств. Революцию в СССР будут творить освободительные силы порабощенных народов, в первую очередь Украины. Они во имя собственных крупных национальных идей единственные смогут высечь из себя соответствующий пыл, героизм, посвящение, и, несмотря на большие жертвы, поднимут революционную борьбу, восстание. Когда пожар революции разгорится из нескольких очагов, тогда он будет постепенно захватывать весь антибольшевистский элемент, а потом все отрицательное наставление к большевизму перейдет в динамическую форму, в борьбу. В Украине и в других порабощенных Москвой странах антибольшевистская революция будет иметь четкий национально-освободительный характер. Ликвидация большевистского режима, коммунистической системы будет одновременно ликвидацией российского господства, всех его форм, его носителей, исполнителей. Наряду с уничтожением долговременного, навязанного врагом, состояния придет создание, оборона и закрепление суверенного национального государства и восстановление самостоятельной национальной жизни. Национально-политическое освобождение будет одновременно освобождением общественно-экономическим. В Московии может произойти антибольшевистский революционный срыв после того, как поднимутся революционные восстания порабощенных народов, как они будут успешно распространяться, а большевизм уже не сможет их подавить. С этого революция может перекинуться и на московский народ. Там она будет носить характер общественный и атирежимный — ликвидации большевистской системы, большевистского режима. Но в то же время может заново поднять голову московский империализм, выраженный в нескольких различных формах, наверное, и в антибольшевистской революции, и всей силой обратится против освободительных революций других народов, прежде всего против Украины. Нет признаков того, что в русском народе нарастают антиимпериалистические тенденции, которые смогли бы предоставить антибольшевистской революции другое, неимпериалистическое направление. Поэтому нужно считаться с тем, что все русские силы, равно как большевики, так и антибольшевики будут бороться с освободительной революцией Украины и других народов. Может быть так, что российские противники большевизма в разгаре революции, когда будет трещать шея империи, всей силой повернутся против национальных революций, оставив борьбу с большевиками на втором плане. А прежде всего они будут пытаться перехватить в свои руки инициативу и руководство, остановить развитие национальных революций, вырвать жало антибольшевистской революции против российского империализма и перевести ее на рельсы только против большевистского режима и его системы. Другим решающим фактором для возникновения и развития революции, рядом с положительной национальной идеей, является существование и действие организованной революционной силы, которая сама ведет революционную борьбу, развивает и распространяет освободительную идею, инициирует, организует и ведет широкую революционную борьбу с участием народных масс, которая разовьется в общий повстанческой срыв. Без этого невозможна революция в таких условиях, как большевистские, даже во время войны. Борьба подпольной организованной силы делает освободительную идею живой, придает ей динамику и веру в ее осуществление. Такая борьба подпольной организации является уже конкретной действующей завязкой революции, которая набирает все больше силы, распространяет и свои действия с активным задействованием с каждым разом все больше широких масс. Для каждого человека, который увлекается освободительной идеей и хочет принять участие в этой борьбе, действующее революционное подполье дает реальную возможность и способ, куда надо вступить, указания, что и как надо делать…. Без этого была бы невозможна революция в СССР. Даже значительное сосредоточение национальной, освободительной идеи среди масс, готовность к борьбе, без действующего организованного центра ничего не дали бы. Каждый человек, который хотел бы бороться, стоял бы перед вопросом, что и как делать. Действовать же одному наугад — ни к чему не приведет; разве что самому начинать что-то организовать. А вся большевистская система сексотства, провокации и террора на то и направлена, чтобы заставить каждую единицу спрятать свои небольшевистские мысли в глубокие тайники своей души, посеять взаимное недоверие, исключить, чтобы не смогли узнать, прийти к согласию и организоваться в совместное действие те, кто враждебно настроен против большевизма. Создание соответствующей революционной организации, которая имела бы большую, мобилизующую идею, систему организации, которая сможет дать отпор рафинированным методам НКВД, совершеннее большевистских способов и тактики борьбы, и которая своим действием заслужила бы себе должное доверие в народе — это в большевистской действительности наиболее трудное дело на пути революции. Но такая организация уже существует и имеет за собой тяжелые пробы. Украинское националистическое революционное подполье, УПА и ОУН, не только пережило пять лет одинокой борьбы в самых тяжелых условиях, когда большевики всеми силами и любыми средствами пытались его ликвидировать, но и закрепило и расширило основы своей деятельности. УПА и ОУН сегодня имеют такие усовершенствованные, приспособленные к условиям и вражеским методам способы борьбы и организации, что НКВД не имеет перспектив уничтожить украинское революционное движение. Пять лет борьбы с момента окончания войны стоили многих болезненных жертв, но ее результаты еще больше. Украинская национальная революция имеет твердую основу для дальнейшего своего развития. Наибольшим препятствием для развертывания революционной борьбы является суггестия, что в большевистской действительности невозможно существование подпольных сил и всякая попытка революционной борьбы является бесполезной. Ликвидацией повстанческих и подпольных организаций в Украине, завершенной процессами СВУ и СУМ-а, и доведенных до крайних пределов внутренним террором и сексотством, НКВД сумел такую суггестию распространить. Теперь же борьба ОУН и УПА непрерывно продолжается таким способом, что ее никак нельзя ни локализировать, ни затаить. О ней уже знают и в дальних уголках СССР. Под влиянием этой борьбы и сведений в ней формируется глубокий, для успеха революции очень важный, перелом в мышлении широких масс. Показывается, что и НКВД, и весь большевистский террор не так всесильны; что организованная сила борцов за освобождение, которые своей моральной силой стоят выше всего того, что большевизм им противопоставит. Но не только моральное превосходство за ними, потому что их борьба показывает их превосходство в практическом, действенном качестве. Смысл борьбы украинского подполья находит в народе самое высокое доверие и одобрение. Значит, дело революции — это хорошее и большое дело, дело народное, а его руководство в хороших руках. Рассматривая вопрос влияния войны на развитие революции, можно отметить много полезных моментов, которыми война создает более подходящие условия. Война заставит режим обратить главные силы на внешние фронта. Военные события раз за разом будут вносить разлад в функционирование большевистской машины, будут создавать все новые внутренние трудности, кризисные ситуации. Внутренняя готовность присоединиться к активной революционной борьбе значительно активизируется у обычного человека, который должен идти на фронт, или другим способом непосредственно будет выставлен на опасность военной глади. Уменьшится тормозящее действие инстинкта самосохранения, которое в мирной обстановке действует очень сильно. В войне бросание человека на фронт, в частности при московском методе не жаления людей, грозит смертью не меньше, чем уйти в антибольшевистскую партизанку, в которой можно бороться с врагом, вместо того, чтобы становиться в его обороне. Война дает большие возможности получить оружие, военный материал, необходимый для широких военных действий. Во время войны сама советская армия по своему составу и моральному состоянию под двусторонним давлением — фронта и НКВД — будет резервуаром большого эксплозивного потенциала, который под влиянием революционного пламени из подполья и повстанческих отделов, может взорваться антибольшевистским срывом. Война между СССР и западными союзниками может иметь такой ход, что в начале советские армии пойдут вперед, займут новые страны и фронты, смогут на некоторое время стабилизироваться далеко от сегодняшних границ СССР, а за это время западные союзники с помощью самолетов будут истощать и уничтожать противника с горы, на море и различными набегами. Такой вариант войны очень возможен, в частности, если бы она пришла раньше, прежде чем в Западной Европе будут мобилизованы большие армии. Независимо от того, как далеко от границ Украины будут идти фронты, украинская революционная борьба будет разворачиваться по своему собственному плану, используя соответствующие моменты каждой ситуации. Она не будет ограничиваться на украинских землях, только будет распространяться на другие страны, в чем ОУН и УПА должны сыграть выдающуюся роль. Решающая фаза освободительной революции может иметь несколько вариантов. Концентрируясь на украинских землях в форме восстания, украинская революция может пойти по линии полного овладения значительной территорией, создания на ней украинского государства и перехода в нормальную войну с Москвой, ведя в то же время партизанскую борьбу на других территориях. Или борьба может идти все время только революционно-партизанскими методами, без создания постоянных фронтов, постепенно подрывая владения врага и захватывая территорию, вплоть до его полной ликвидации, которая придет под военными ударами извне и не в меньшей степени от внутреннего паралича — от революции.
Без учета форм завершения борьбы и внешней ситуации, отношения посторонних сил, украинская национальная революция одновременно с ликвидацией большевистской оккупации сразу будет строить украинское самостоятельное государство на всех землях Украины. Если какие-то силы станут этому на пути, захотят захватить часть украинских земель — начнет с ними борьбу. Такая опасность очень возможна, прежде всего, со стороны Москвы. Война внешних сил против СССР, не обращая внимания на их попытки, создаст подходящие условия для полного развертывания освободительной антибольшевистской революции. С другой стороны, наша революционная борьба объективно полезна для противников СССР и значительно облегчает им ведение войны. Но эта взаимная польза может быть разной по степени. Наименьшая будет тогда, когда обе стороны будут себя вести безразлично, стараясь использовать только для себя последствия деятельности другой стороны. Наибольшая польза для обеих сторон будет тогда, когда между ними будут союзнические отношения, координация борьбы по согласованному плану, когда война противников СССР и освободительная революция порабощенных народов будет рассматриваться обеими сторонами, как одно общее дело, а основа взаимодействий и взаимной помощи будет ими одинаково принята и соблюдена. Тогда борьба с большевизмом была бы намного легче, короче, стоила бы меньших жертв. Но для такого взаимодействия недостаточно одного факта борьбы против того же врага. Союзнические отношения могут быть тогда, когда есть согласование целей, когда ни одна сторона не имеет цели в борьбе, которые противятся целям второй, и не способствует таким попыткам со стороны третьих сил. Дальнейшая предпосылка — это согласованная концепция самой войны, по крайней мере, в той основе, где совпадают интересы и действия обеих сторон. А в конце требование взаимной трактовки, как партнеров в общем деле, а не объектов использования. Чтобы могло дойти до таких отношений, политика западных государств должна была бы пройти большую эволюцию. Сегодня она еще очень далека от такой трактовки дела. Потому, что она еще не имеет окончательно принятого курса в отношении России, а в случае войны не имеет еще выкристаллизованной концепции по всем линиям. Во-вторых, в ней еще не видно должной оценки хотя бы всех главных факторов большой борьбы. Пожалуй, многие основополагающие корректировки придется Западу делать уже в разгар войны, когда на болевом опыте он увидит ошибочность некоторых сегодняшних своих расчетов. Неверная оценка и ложная установка Запада к освободительной борьбе Украины и других порабощенных Москвой народов вредно отразится на сохранности антибольшевистской мировой борьбы, оно бесполезно и самым западным государствам, и нашему делу. Мы хотели бы, чтобы как можно раньше наступили изменения, и надо в этом направлении действовать. Но в согласовании отношений внешних сил в планах нашей борьбы надо учитывать действительное состояние, а не то, что должно быть, и нам хотелось бы. Если сравнивать вклад революционной борьбы и войны западных государств в борьбе с большевистским империализмом, то легко сделать очень большую ошибку, рассматривая количественные данные. В войне сверхдержав в действие вступают огромные массы людей и материалов, жертвы в людях считаются на миллионы, а опустошение пожирают результаты труда многих поколений. Потому что война извне бьет преимущественно по тому, что враг выставляет, чем заслоняется, а его самого достать трудно. Иначе действует революция — она оперирует меньшими средствами, но попадает изнутри в нервные узлы, бьет именно врага. Там большой количественный эффект, а здесь — качественный. Правильная и единственно реальная концепция освобождения Украины — это собственная революционная борьба, также на случай недалекой мировой войны. Ибо только в ней украинский народ сам может добыть себе свободу и построить государственность. Только в революционной борьбе внутри СССР может принять участие весь народ, и только такая форма нашей борьбы может иметь соответственно большой эффект, который свергнет большевизм, или в значительной мере к этому приобщится и заставит внешние силы соответственно считаться с нашей борьбой и с ее целями. Только путем национальной революции украинский народ сможет взять в свои руки власть, построить независимое государство и установить свой порядок. Это одинаково важно во всех отношениях, при каждом отношении к нашему делу внешних сил. Между революционной освободительной концепции и ставкой на освобождение извне, при вступлении нашей борьбы в чужую войну, на практике выплывает противоречие в том, что освободительная политика не может в то же время идти обоими путями равноценно. Революция требует направить все силы на родные земли и вообще на большевистские территории революционного действия. В ее планы входит разворачивать эту борьбу, рассматривая, прежде всего, обстоятельства внутри СССР, не обращая внимания на то, где стоят военные фронты. Для каждого воина общее направление следующее: идти в партизанку, или находясь в советской армии, действовать в плане революции, а не пытаться пойти в плен. Переход потенциально-революционного элемента на другую сторону фронта путем сдачи в плен уменьшал бы количество кадров, которые должны активно бороться на стороне революции, а в советской армии докапывалась бы сегрегация таким способом, что оставался бы элемент, верный большевизму. Итак, сдача в плен способного к революционной борьбе элемента не лежит в плане развертывания революции и может быть оправдана только в таких условиях, когда человек действительно не имеет действительной возможности перейти к повстанцам, и не может сделать ничего полезного для революции, а стоит перед альтернативой: или идти в плен, или воевать за большевизм до смерти. При ставке на освободительную борьбу извне, на создание украинской военной силы на другой стороне фронта, сдача в плен украинских воинов желанна, чтобы их здесь включить в зарубежные военные формации, очевидно тогда, когда для этого будет реальная возможность. По такому плану все способные к борьбе силы должны концентрироваться и формироваться на другой стороне фронта и прийти в Украину сразу с фронтом западных союзников, в рамках их военного плана. Революционная борьба на советской стороне должна играть только вспомогательную роль. Полностью противоположно происходит в плане революции. Даже те все силы, которые можно мобилизовать за рубежом, должны всяческими способами и путями добраться в большевистское подполье, на украинские земли и там войти в революционную, повстанческую борьбу. А то все, что не имеет возможности и останется на стороне союзников, рассматривается в плане освободительной борьбы, как акция второстепенного, только вспомогательного, или резервного значения. Также совершенно иной является постановка политической и пропагандистской работы за рубежом. От того, какая концепция ляжет в основу освободительной политики, зависит и другая позиция украинской силы в международном укладе. Для украинского освободительного движения на Родных Землях и за рубежом в этом вопросе нет ни сомнений, ни дискуссий. Наш путь к освобождению — это собственная революционная борьба и направление к ней всех сил, какие только возможно в ней активизировать. Это будет путь современной освободительной борьбы Украины, также на случай войны между Западом и СССР. Вся деятельность за рубежом и из-за рубежа должна вкладываться в этот основной план. А все остальные могут иметь только незначительную роль в ходе событий. Вся попытка поставить украинскую освободительную политику на другие рельсы останется мелким безрезультатным эпизодом.