Христианско-демократическое движение

Христианско-демократическое движение в Западной Европе и России (аналитический обзор)

А.А. Амплеева

Российская Академия наук

Институт научной информации по общественным наукам

Москва 2001

Серия: Политические партии и общественные движения

Центр научно- информационных исследований

глобальных и региональных проблем

Отдел Западной Европы и Америки

Ответственный редактор – канд. ист. наук И.С. Новоженова

Автор – старший  научный сотрудник А.А. Амплеева

В аналитическом обзоре  рассматривается христианско-демократическое движение –  одно  из крупнейших социально-политических направлений, во многом определивших послевоенное  общественное  устройство на Европейском континенте. В России же только предпринимались отдельные попытки создания подобного движения. В обзоре рассматриваются истоки, основные ценности и принципы христианской демократии, а также проблемы, связанные с вызовами  современного  мира.

Истоки христианско-демократического движения

Идея современной христианской демократии   имеет глубокие исторические корни, уходящие в конец XVIII- начало XIX в. Однако само понятие «христианская демократия», по мнению некоторых авторов, впервые появилось позже в 1848 г., в том же году что и “Коммунистический манифест”. В основе программ и практической деятельности различных объединений и партий, относящих  себя к христианским, лежит христианское учение, что и является определяющим для этого движении. Однако идеи христианства не предлагали политических рецептов, и возникновение христианских партий в Европе не было вызвано стремлением претворить на практике некую существующую в христианском учении теоретическую концепцию формирования государства и общества. Как таковые идеи христианства не могли быть указанием к политическому действию, которого требовало развивающееся общество. Однако в основе решения политических задач находились широко укоренные в сознании христиан христианские ценности, христианское понимание мироусторойства, ставшие источником  концепции “христианской демократии”. Христианская демократия исходила из положения о том, что общественно-экономическое устройство не может быть в “разводе” с этическими принципами, что необходимо участие христиан в управлении обществом с целью внесения в его жизнь христианской духовности и христианских ценностей. Данный подход и является главной отличительной чертой движений и партий христианско-демократической ориентации от других общественно-политических течений.

Понятие христианской демократии,  возникшей на Европейском континенте, вначале соотносилось с идеальной картиной раннего христианства. В тот период христианская демократия имела преимущественно внутрицерковное значение. Она ставила перед собой цель осуществить внутрицерковное реформирование, добиваясь демократической организации общинной структуры и ослабления церковной иерархии. Это были первые шаги в направлении демократизации церковной жизни в соответствии с прообразом пуританско-англиканской Церкви. Выразители идеи “христианской демократии” надеялись, что Церковь, прошедшая путь демократизации, окажет более глубокое влияние на жизнь общества. В этом проявлялась попытка религиозного самоутверждения с помощью политических средств. К этому следует добавить, что во времена Французской революции сторонники демократических преобразований использовали ослабление общественного положения Церкви, что вызвало процесс секуляризации. И уже с начала XIX в. отношения между Церковью  и демократией носили на континенте напряженный характер, который будет сохраняться еще многие десятилетия.

Напротив, в Англии и Америки идея демократии глубоко укоренилось в пуританской вере, в модели приходской церкви, не  имевшей иерархических структур. Здесь христианская демократия не стала пропагандистским лозунгом партийно-политического движения. В этих странах В то время как в англосаксонских странах была разработана модель современного территориального государства, предусматривающая отделение политики от религии, Церкви от государства, на континенте шел процесс возникновения секуляризованного национального государства вследствие борьбы против абсолютизма, господствующего как в Церкви, так и в политических сферах, что и привело к возникновению первых политических движений (82 ).

История становления христианской демократии.

Отсчет времени рождения христианской демократии в исследованиях различных авторов не одинаков. В отдельных работах ее рождение связывается с Великой Французской революцией, когда на Национальном собрании «конституционные» священники  поклялись в верности Конституции и заявили, что первым демократом был Иисус. Этот сам по себе незначительный факт, вероятно, можно воспринимать в определенной мере и с некоторыми оговорками как зарождение идеи «христианской демократии».

В дальнейшем период становления христианской демократии связывался с исследованиями религиозного философа, аббата, одного из родоначальников христианского социализма Фелисите Робера де Ламменне. В 1830 г. вышла его книга «Будущее», в которой он отошел от традиций католических партий, заявив о своей приверженности идее свободы. В ней была предпринята первая попытка найти нечто объединяющее христианство и демократию. И, наконец, третья версия. Рождение христианской демократии связывают с эпохой революций 1848 г. Острые противоречия этого периода вызвали к жизни религиозно-политические взгляды, которые заключались в поиске союза между Церковью и народом, поиске политики согласия между католицизмом и демократией, программы сотрудничества между трудом и капиталом, участия в прибылях, развития рабочих ассоциаций. Здесь проявляются наиболее полно сформировавшиеся христианско-демократические убеждения.

В целом история становления христианских демократических партий не имеет одинаковой картины. Первые политические объединения христианско-демократического типа, которые были образованы около 1830 г. в Бельгии, Франции и Ирландии,  по своей сути носили либерально-демократический характер. Французские и немецкие, возникшие после 1848 г., имели признаки консервативно-монархического свойства. Христианские партийные образования, появившиеся в Италии в к. XIX в., носили черты  «социалистических партий». Большую роль в развитии христианско-демократической идеи в XIX в. сыграло католическое социальное учение, представлявшее собой реакцию  на общество классического экономического либерализма, вызвавшего обнищание широких слоев населения. Социальный католицизм того времени находился на позициях пролетарского меньшинства. Католики отвергли веру либералов в процесс, в результате которого из индивидуального эгоизма якобы должна автоматически возникнуть социальная гармония. Под влиянием социального католицизма христианская демократия XIX в. вбрала в себя эмоционально выраженный антилиберализм.  Это относилось, прежде всего, к ирландским, бельгийским и немецким христианским политическим образованиям середины XIX в. Английский историк и социолог А.Д. Тойнби (1889-1975) называл эти политические объединения “пролетарскими партиями”. До сегодняшнего дня в левом крыле отдельных христианско-демократических партий сохранилась неприязнь к политике либерального рыночного хозяйства.

Как уже отмечалось, на протяжении всего XIX столетия, а также и позднее трудно складывались отношения между формирующимися христианско-демократическими партийными объединениями и Церквами. Церковь, невзирая на глубокие общественные изменения, будучи по своей природе сугубо консервативным институтом продолжала проповедовать феодальную доктрину превосходства духовной власти над светской  и боролась за возвращение утраченных ею позиций. Почти столетие официальная Церковь противопоставляла себя буржуазно-демократическим и либеральным доктринам и находилась в тесном союзе с конституционной и абсолютной монархиями. (71, с.9).

Во второй половине XIX в. широкое развитие приобрело рабочее движение, значительное распространение получили идеи социализма, обострилась классовая борьба, остро встал вопрос о частной собственности, классовом неравенстве и мире, что подрывало позиции Церкви, защищавшей старые общественные отношения. В связи с расширением и углублением новых социальных явлений в обществе в Церкви стали нарастать тенденции, указывающие на необходимость изменения церковной иерархией своего отношения к развивающимся общественным процессам. Первым по широкому кругу социальных вопросов выразил свою позицию папа Лев XIII, занявший папский престол в 1878 г., в энциклике “Рерум новарум” (25), опубликованной 15 мая 1891 г. Она явилась идеологической декларацией Ватикана,  первой социальной энцикликой Католической церкви, в которой была сформулирована позиция Церкви по отношению к ряду социально-политических проблем, выдвинутых Великой Французской революцией, и которая стала важным этапом в процессе развития католического социального учения.

Согласно положениям, выдвинутым в энциклике, Церковь создала собственную модель, с ее точки зрения, идеальных социально-экономических отношений. Церковь представляла себя защитницей людей труда. В соответствии с ее видением общественного устройства в обществе  должна господствовать солидарность между классами, между трудом и капиталом. Концепция классового мира  вошла в историю под названием корпоративизма, который, как указывает польский исследователь Маркевич(29), стал позднее составной частью фашистского строя в Италии, Португалии и Испании, что  обернулась трагедией для христианско-демократического движения. Церковь отрицала равенство в обществе, считая неравенство естественным законом. Признавалось право  на различные формы частной собственности, как соответствующее «естественному праву», установленному Богом. В энциклике был безоговорочно осужден социализм. По мнению Льва XIII, следовало отбросить и отринуть любой социалистический принцип, согласно которому всякая частная собственность должна перейти в руки государства и превратиться в общественное достояние. Лев XIII отказался от традиционного церковного тезиса о примате церковной власти над светской. 

Положения энциклики Льва XIII были восприняты не только как требование проведения социальных реформ, но и более расширительно – как необходимость осуществления политических преобразований общества, что стало сильнейшим толчком в развитии христианско-демократической идеи. До сих пор современная христианская демократия ссылается на энциклику “Рерум новарум” как на свой основной идеологический источник. Главный смысл энциклики “Рерум новарум” христианская демократия видела в изложении идеи о необходимости участия христиан в управлении обществом с целью внедрения в его жизнь христианских ценностей, полагая, что общественно-экономическое устройство не может не отвечать этическим принципам. В связи с этим встал вопрос о средствах достижения цели, которые сопрягались бы с осознанием политических действий христианского свойства.

С конца XIX в. Церковь уже постоянно прибегает к изложению своих позиций по важным общественным проблемам в энцикликах, получивших название социальных. У самой католической Церкви отношение к внецерковному христианскому политическому движению оставалось прежним. В 1901 г. Лев XIII издал новую энциклику “Гравес де коммуни”. В ней впервые было упомянуто понятие “христианская демократия”, но в послании уточнялось, что из сферы католического социального движения исключалась любая политическая деятельность. Оно  должно было представлять собой христианское движение милосердия и ничего другого. Это положение энциклики сыграло отрицательную роль, отражая его “консервативно-реакционную” (Хорнер) направленность и именно в тот момент, когда появилась перспектива решительно повернуть в сторону развития политического католицизма. Позднее Папа Пий X (1903-1914) также выступил против попыток отождествлять понятие “христианско-социальное” с понятием “политическое” или “демократическое”.

Тем не менее, в последующий период христианские демократы постепенно выходят за пределы социальной деятельности и все больше берут на себя решение политических задач, приобретая в XX в. большой политический вес. До второй мировой войны христианско-демократические партии представляли собой небольшие политические образования или небольшие политические партии, которые в целом не играли на политической арене Европы значительной роли. Спектр политических идей межвоенной Европы определялся либерализмом, который черпал свои идеалы в произведениях энциклопедистов, в идеях Великой Французской революции, марксизме большевистского  и другого толка, разных типологиях фашизма. Парадигма исторических событий в этот период была крайне  неблагоприятна для христианской демократии и демократии вообще. Социальная, экономическая и культурная среда второй четверти XX столетия сопровождалась кризисом христианской цивилизации, глубоким кризисом демократии. Это было время фашизма, национал-социализма, коммунизма, время господства тоталитарных режимов, повлекшие гибель миллионов человеческих жизней, разрушение человеческой морали. Это было время господства сил, несущих антихристианские идеи и прибегающих к массовым антихристианским дейсивиям. Прошло несколько десятилетий, прежде чем христианская демократия была признана в качестве политической программы.

В годы второй мировой войны известный и наиболее авторитетный христианский философ XX в. Жак Маритен (1882-1973) в изданной в  1943 г., а написанной годом раньше, книге “Христианство и демократия”(97) отводил ведущую роль христианству и демократии в послевоенном устройстве Европы, что должно стать, по его мнению, частью общественного сознания. Маритен полагал, что обезумившие во всей Европе вожди, поставившие людей перед дилеммой выбора между коммунизмом, изгонявшим Бога, и фашизмом, желавшим подчинить Бога своим целям, загнали в тупик и христианский и демократический принципы. Демократии могут достигнуть мира лишь при условии, если «чаяния христианства и демократии снова  соединятся». Послевоенный период показал, что Маритен оказался прав. 

Лишь после второй мировой войны христианство и демократия “соединились”. Сформировалось христианско-демократическое движение как одно из ведущих общественно-политических направлений. Идея христианской демократии получила гражданство. Теперь в понимание христианской демократии вкладывался широкий политический смысл, который состоял из представлений о религиозно-политическом движении начала XIX в. и религиозно-социальном движении конца XIX в. На этой основе в послевоенное время шло формирование независимых от Церкви христианско-демократических партий. Христианская демократия, превратившись в крупную политическую силу Европы, направила свои усилия на построение и укрепление на континенте демократического общественного устройства.

Пройдя через исторический опыт тоталитарных режимов, многомилионное население Европейского континента обратилось к демократической идее. Отвергнув антигуманные системы, люди увидели в христианской демократии силу, способную реализовать их надежды. Христианская демократия заполнила тот вакуум, который образовался в результате возникновения недоверия к буржуазно-либеральным кругам, не сумевшим противостоять наступлению разрушительных антидемократических сил. Рафаель Кальдера –  бывший президент Венесуэлы (1969-1974) и бывший президент Христианско-демократического интернационала (1961-1967) пишет: «Фашистский эксперимент закончился провалом. Перед странами Европы встала задача создания новых форм общественного устройства. И народы устремили свои взоры к демократии, обратились к тем, кто на протяжении всех прошедших лет хранил ей верность. В условиях, когда пережившие трагедию народы связывали свои надежды с демократией, которая ставила бы во главу угла решение их социальных нужд, именно христианская демократия открыла перед людьми новые перспективы справедливого и свободного общества» (23, с.20). Далее он подчеркивает, что в первые послевоенные годы христианско-демократические партии – это “активные, боевые организации, вплетенные в ткань социальной деятельности. Действуя они формируют  свое лицо, но всегда руководствуются духовными принципами» (23, с.46).

Так в чем же суть христианской демократии, определения которой нет в энциклопедических справочниках. Обратимся к пониманию этого явления некоторыми представителями христианско-демократической мысли.

Как отмечает Р.Кальдера, зачастую христианскую демократию отождествляют с христианской философией. Однако христианская философия является только одним из главных источников политической христианской мысли. История христианства никак не является сутью истории христианской демократии, как и политической идеологии. Название “христианская демократия” несет в себе два элемента – христианский и демократический, что выражает суть движения. При этом элемент демократический имеет сугубо политический характер, а элемент христианский предполагает постановку вопроса философской природы и указывает на приверженность определенной социальной доктрине. “Хотя название образовано сочетанием слов “демократический” и “христианский”, эти два элемента  – не обособленные составляющие, ибо демократию мы понимаем в свете христианской философии, а христианство – в свете демократического проявления” (23, с.16).  Суждения Кальдеры по вопросу о соотношении христианства и демократии близки с ранее выдвинутыми положениями Ж.Маритена: демократия вторична по отношению к христианству. Демократическое движение возникло в человеческой истории как сугубо земное проявление духа Евангельского Откровения. Христианство послужило истоком для возникновения демократии, ферментом социальной и политической жизни народов и выразителем земных человеческих упований. Само оно не сводится к этому, оставаясь путем к вечной жизни.  В представлении Р.фон Вайцзеккера, бывшего президента ФРГ, христианско-демократическая политика есть религиозно обоснованный гуманизм в действии, т.е. это политика, исходящая из христианской антропологии, политика, имеющая религиозно-этическое обоснование. “Христианская” и “демократическая”, указывает Вайцзеккер, практически синонимы. Ведь христианская политика в современном мире возможна только как демократическая. Любая другая политика не будет христианской, поскольку отвергает или недооценивает политическую свободу и свободу вообще (см. 33). И далее. Точка зрения христианского демократа Р.Папини, одного из крупнейших специалистов в области истории и культуры: христианская демократия “это достаточно сложный круг идей, а также культурное и социальное движение” (32,с.7). Мнение представителя польской христианской демократии М.Дроздека следующее: “Христианская демократия – это определенные идеи, ценности и принципы, определенный образ политического мышления, это постоянное обращение к христианскому источнику мысли и решительное выступление на стороне демократии” (64).

Исходя из выше приведенных суждений, можно сделать следующий вывод: трактовки понимания христианской демократии включают в себя различные измерения – политическое, культурное, философское, нравственное и др., что легло в основу ее послевоенной программатики, политической практики, образа самих партий.

Христианская демократия, как уже отмечалось выше, коренным образом отличается от других общественно-политических движений. В основе ее идей находится Библейское миропонимание, католическое социальное учение, труды христианских мыслителей. Главная концепция христианской демократии уходит корнями в духовное представление о мире, что говорит о стремлении “приблизиться к высшей идее” – идеи Божественного происхождения мира. Существующие два типа восприятия мироздания – духовное и материальное – стали водоразделом между христианским политическим течением и политическими течениями, отражающими, прежде всего, материалистическое видение мира.

Христианская демократия в послевоенный период

В период, последовавший за  разгромом фашизма и отторжением его идеологии, христианская демократия составила одну из главных политических сил в Западной Европе. Она была вызвана к жизни необходимостью поддержать новые общественные процессы, отличные от консервативных схем, предполагавших сохранение прежнего общественного устройства, а также помешать общественным преобразованиям в духе марксистской философии. В атмосфере “холодной войны” христианская демократия стала прежде всего несоциалистической альтернативой коммунизму. Коммунистическое мировоззрение для христианских демократов было абсолютно неприемлемо. Ж.Маритен, обращаясь к проблеме коммунизма замечал, что он является крайней степенью саморазрушения принципа демократии вследствие отрицания принципов христианства и будучи выразителем атеистической идеологии не может быть в основе своей изменен. Маритен призывал отказаться от соучастия в маневрах этих партий и избегать любой формы зависимости от них.

После провала фашистского эксперимента народы, как отмечает Кальдера, устремили свои взоры к демократии и к тем, кто на протяжении всех прошедших лет хранил ей верность. Именно христианская демократия открыла перед людьми новые перспективы справедливого и свободного общества (23, с.20). До той поры, полагает Кальдера, спектр политических идей, распространенных в Европе, ограничивался: либерализмом, марксизмом большевистского толка, течениям, пытающимся так или иначе приспособить философские положения марксизма к реальному демократизму; и, наконец, разновидностями фашизма, который надух не переносил демократию и проводил свои установки в жизнь при помощи режима сильной руки. Поэтому люди с христианским сознанием  оказались перед дилеммой: либо «осенить крестным знаменем либерализм, марксизм, социализм или фашизм, либо на путях демократии искать оригинальное решение, которое соответствовало бы выводам христианской философии» (23, с.20). Дилемма была решена в пользу христианской демократии и первые же ее шаги были направлены на стремление оплодотворить демократию основными идеями христианской философии (23, с.21).

Послевоенная христианская демократия строилась на основах христианского социализма и конфессионального консерватизма, но не идентифицировала себя с более ранними формами «политического католицизма». Традиционный светский консерватизм земельной аристократии  и консервативный либерализм средних классов дискредитировал себя в Европе своей неспособностью бороться с антидемократической волной 20-х-30-х годов. Новые христианско-демократические движения заполнили создавшийся вакуум и в поляризованной атмосфере холодной войны стали несоциалистической альтернативой коммунизму (61, с.9).

Христианская демократия становилась ведущей политической силой европейских стран. Обращаясь к решению практических задач, она претерпевала значительные внутренние изменения. “Центр тяжести христианско-демократической философии переместился от католического учения к вдохновленному христианством прагматизму” (61, с.9). Сформировавшиеся партии стали проводить свою политику исходя не только из Божественного Откровения и естественного права, но и из представлений о насущных путях общественно-политического развития. Они действовали в направлении соотнесения земного и небесного. Однако политическая практика христианско-демократических партий после второй мировой войны по-прежнему определялась  христианскими ценностями.

В текстах их политических программ говорится об основных этических христианских положениях как фундаменте политической деятельности христианской демократии. Однако следует заметить, что единой точки зрения о содержании и функциях христианского элемента не существовало. В одних программных документах христианские основы партийной деятельности определялись в основном идеями библейского равенства как базой интеграции в обществе, в других – социальным католицизмом XIX в. В программных установках нашли отражение национальные особенности конкретных партий. Необходимость успешной практической деятельности требовала от них гибкой тактики, особой стратегии, обращения к национальной специфике.

В названиях или в программных документах христианско-демократических партий большинства стран содержалось указание на их христианскую принадлежность – Христианско-демократический союз (ФРГ), Христианско-социальный союз (Бавария), Христианско-демократический призыв (Нидерланды), Социально-христианская партия (Бельгия), Христианско-демократическая народная партия (Швейцария) и др. Австрийская народная партия в программных установках признала себя сторонницей принципов христианской демократии – персонализма, солидарности и субсидиарности. Норвежские консерваторы рассматривают “христианские основы культуры в качестве важнейшей духовной силы”. Европейский союз христианских демократов, заявляя о христианских основах своей деятельности, подчеркивал стремление “обновлять и формировать общество, государство, сообщество народов на основе христианского понимания достоинства человека, исходя из идей персонализма и партнерства” (82,с10). Такой же подход отражен в программных разработках Европейской народной партии: основываясь на христианской ответственности, партия исходит из представлений об образе человека, руководствующегося христианскими ценностями (82, с.10). Что касается состава социальной базы, то христианские демократы полагают, что христианский элемент, несущий знаковое значение, не означает, что каждый христианин является приверженцем христианской демократии, и тем самым он как бы ограничен в своем политическом выборе. Не всякий христианин является демократом и, наоборот, не каждый демократ – христианин. Другие же чувствуют себя христианами и демократами, но не христианскими демократами.

Христианско-демократические партии вовлекают в сферу своей деятельности широкий социального состава общества. Они рассматривают себя в качестве народных партий, увязывая это с представлением о совокупности интересов всего общества вне зависимости от того, какие экономические, социальные и культурные интересы выражают представители тех или иных социальных  слоев общества.   По своей  сути они не являются классовыми  партиями, «общее благо – вот та мера и тот компас, которыми руководствуются в своих действиях христианские демократы» (23, с.51). Однако это стремление ставит партии перед постоянной  проблемой объединения, перед необходимостью интеграции различных социальных  слоев общества, что, в свою очередь, влечет за собой определенные противоречия. Сохранение равновесия внутри партии – одна из самых сложных и  важнейших задач. Эта задача усугубляется еще и тем, что меняется само общество, происходит сдвиг в шкале ценностей. Система приоритетов  теряет свою стабильность. Особенно это наблюдается, начиная с 80-х годов. Меняются мысли и поступки людей, представляющих различные слои населения. В области политики снижается значение таких понятий как «симпатия к государству», «доверие к государству», «доверие к партии» и др.   Если партия стремится закрыться в своем «идеологическом замке», отрицая открытость в отношении общества, то тем самым она отказывается от своего статуса  «народной партии». Однако, с другой стороны, партия не может игнорировать опасность беспринципного популизма.

Будучи народными партиями или стремясь ими стать, христианско-демократические партии становятся неконфессиональными. Они находятся вне контроля со стороны Церкви. Вскоре после создания христианско-демократических партий на базе католицизма возникли и протестантские партии, вдохновленные идеями христианства и демократии: в Нидерландах в 90-е годы XIX в., в Швейцарии, а затем в Норвегии – в период между Первой и Второй мировыми войнами. В качестве неконфессиональных партии четко проводят различие между политической деятельностью и сферой действия религиозных институтов. Они выступают против вмешательства как политики в сугубо религиозные дела, так и религиозных объединений в дела сугубо политические. Члены партии не обязаны придерживаться определенного религиозного кредо. «Нужно лишь, чтобы эти люди разделяли примат духовности, воспринимали идеи человеческой солидарности и достоинства личности, добиваясь осуществления социальной справедливости, ибо в этом черпает свои жизненные силы христианская демократия» (23,  с.46). Исторически христианская демократия возникла на основе христианской философии, однако сегодня она составляет общее наследие верующих и неверующих.

Основные ценности и принципы христианской демократии

Прежде всего, свои политические устремления христианско-демократические партии выводят из христианского понимания человека и общества. С христианской точки зрения человек как «подобие Бога» занимает центральное место в системе ценностей. Категория “человеческая личность” является главным элементом в идеологии и политике христианской демократии. Согласно своим установкам христианские демократы активно выступают против всего, что таит в себе неуважение к свободе и достоинству человека и ущемление его прав. Но так как  человек может развиваться только в обществе, это общество должно создать соответствующие условия для того, чтобы он мог самостоятельно определять, в чем для него состоит смысл жизни. Таким образом, с одной стороны, общество помогает формированию человека, с другой стороны, человек обладает полной самостоятельностью. Свобода и осознание при этом своей доли ответственности за общество неразрывно соединены между собой. В процессе общественного развития человек представляет собой и движущую силу и цель. В этих условиях очень важны возможности развития человеческой индивидуальности, удовлетворение духовных,  нравственных и материальных потребностей человека. Люди не должны принуждаться к исполнению одной единственной роли или функции. Напротив, в своем духовном разнообразии они ориентированы на свободное плюралистическое общество.

В среде  христианских демократов – между католиками и протестантами –  нет единства в восприятии образа человека ввиду различия их политического мышления. Если католики, в особенности представители томизма (сторонники философского обоснования христианского вероучения, в основе которого лежат идеи Фомы Аквинского), строили концепцию человека   на философской и антропологической основе, то протестанты проводили свой анализ исключительно на основе изучения Библии. Различия коснулись и трактовки природы человека. Если томистская традиция утверждает достоинство и ценность человека, несмотря на первородный грех, то протестантская традиция считает человеческую природу греховной и рекомендует человеку постоянно искать прибежище в Милости Господней. Если томистская традиция, таким образом, допускает автономность политической жизни,  то протестантский фундаментализм утверждает прямую связь между Библией и политическим действием. “Этот недостаток “культурного посредничества” (типа естественного права, христианской философии или религиозных концепций общества), отмечает Папини, ведет к “оправданию социально-консервативных или открыто революционных позиций” (102, с.41). Папини выделяет и другие разногласия во взглядах христианских демократов. Со стороны католиков признается положительная роль государства, а протестанты со времен Лютера питают к политике определенное подозрение.

К неотъемлемым правам человека христианские демократы относят, исходя из восприятия  человеческой личности как первоосновы сущего на земле, его право на жизнь и физическую неприкосновенность. Важное место в системе правовых отношений занимает также право на владение имуществом. Право на собственность является существеннейшей предпосылкой независимости и самостоятельности человека и семьи. При этом подчеркивается, что каждому праву соответствует обязанность, и уравновешивание  этих двух требований составляет основу общественной жизни и ответственной деятельности (11, с.23-24). Свое оружие христианские демократы видели в расширении правовых позиций как в Церкви, так и в обществе в целом.. Право в их представлении всегда является основой и предпосылкой политической активности, цель которой в достижении свободы. Свобода рассматривалась не как привилегия Церкви, а как право всех. Поэтому значение права как политической нормы постоянно возрастало. Отсюда, стремление христианской демократии стать конституционной партией, ставившей цель признание и претворение в жизнь права (83).

Принципами, определяющими  христианско-демократическую практическую деятельность, являются такие христианские ценностные установки как свобода, солидарность,   справедливость и ответственность, которые не утратили своей значимости, а, может быть, обрели еще более важное место в эпоху, проникнутую материализмом. Прежде всего, это относится к свободе. Исходя из концепции примата личности, каждый должен быть в состоянии выбирать “свою свободу”. Такое понимание свободы является противоядием любым формам тоталитаризма. Однако свободу нельзя смешивать с анархией. Она должна быть защищена законами и нормами. Неотделимой от свободы, неразрывно с ней связанной является ответственность. Индивид наделен не только правами, но и обязанностями. Он обязан развивать все таланты, которыми наделил его Бог. На нем лежит обязанность по отношению к близким, окружающим, к различного рода общественным образованиям и объединениям. “Человек несет ответственность по отношению к обществу в целом и к той части мира, которую он в силах преобразовать” (11, с.35).

Что касается солидарности, то в ее смысл вкладывается идея уважения интересов самого человека и интересов общества. Принцип солидарности подразумевает “совместные действия всех (членов общества. –  А.А.) в семье, государстве и обществе, направленные  на достижение общих целей и на помощь более слабым” (71, с.30). Этот принцип отражает отношение отдельного человека к обществу, его связь с ним и отношение общества к человеку. Выступая с идеей солидарности христианская демократия заявляет о себе не как о защитнице особых интересов и прав отдельных классов и общественных групп, а как о носительнице идеологии, выражающей интересы всех классов, социальных групп, вопреки разделяющим их барьерам.

Человек, несмотря на свою независимость, нуждается в помощи общества, которая должна выражаться главным образом в признании способностей человека и в создании условий для их развития. Помощь общества при этом не должна лишать человека самостоятельности и превращаться в попечительство: обществу не следует делать за человека то, что он может сделать сам. Проистекающее отсюда естественное неравенство членов общества нельзя рассматривать только как следствие общественных отношений. Поэтому не может идти речи о том, чтобы с помощью общества добиться равенства конечных результатов. Оно призвано лишь обеспечить равные возможности для развития людей, а остальное будет зависеть от их индивидуальных способностей. Принцип солидарности одобряет идею построения эффективного общества, но направлен против тенденции строить такое общество за счет человека. Общественная солидарность подразумевает партнерство, однако, не признает действия, которые могут носить только коллективный характер. Коллективизм ведет к уничтожению творческих возможностей индивидуума, отрицает его личную ответственность.

К числу основополагающих принципов христианской демократии относится, как указывалось выше, ориентация на справедливость. “Сердцевина современной демократии – идея социальной справедливости”(Кальдера). Демократия создает предпосылки для реализации принципа справедливости, а, с другой стороны, справедливость является проводником демократического порядка. Справедливость тесно связана с понятием равенства. Прежде всего, равенство людей понимается как их равенство перед Богом, и полное осуществление справедливости возлагается на действие высших сил. Справедливость в определенной мере может достигаться при помощи солидарности, при создании социального порядка, который можно строить лишь путем практического применения моральных, этических и духовных принципов . “Христианская демократия вносит новое измерение, когда речь идет о развитии человеческих способностей через утверждение экономических и социальных прав. Кроме того, она направляет свою деятельность на установление социальной справедливости во всем мире, укрепление международной солидарности” (62, с.23). Согласно этой идее каждая социальная группа и каждый класс в отдельности и все группы и классы вместе должны делать все необходимое для общего блага. Идея справедливости, таким образом, тесно связана с идеей общего блага. «Общее благо означает не просто пользу и не просто для большинства населения, а нечто гораздо более гармоничное, позволяющее населению распоряжаться, согласно представлениям о справедливости, теми благами, которые обеспечивает общественное устройство, и делает это так, чтобы каждый, как можно полнее, удовлетворял свои собственные потребности» (23, с 35).

Идее демократии, заложенной в определении движения, христианские демократы отводят столь же важное значение, как и христианскому измерению. Понятие демократии воспринимается шире, чем просто форма управления государством и обществом. Прежде всего, демократия обозначает общую философию человеческой и политической мысли, определенное состояние духа, предполагающее формы правления, соответствующие человеческому достоинству и не противоречащие духу и философии демократии. Идеалы общественного строя основываются на Евангельских принципах. Как полагает Маритен, в качестве социального фактора христианство действует не на высотах теологической мысли, а в глубинах народного обыденного сознания. Демократия является проводником христианских чаяний на земле, выражая интересы и устремления христиан в социальной и политической жизни. К несчастью для современного мира, подчеракивает Маритен, Руссо и Кант внесли изрядную путаницу в вопрос о сущности происхождения демократии, когда обрядили ее в свои сентиментальные и философские формулы. “Исток демократического идеала следует искать за много веков до Канта и Руссо”. Маритен развивал свои идеи в сложнейший период для христианской демократии, а именно во времена тоталитарных режимов, в которых заложены   пророчества  и предостережения. Они стали основополагающими в развитии послевоенной христианско-демократической мысли, оказав огромное влияние на ее послевоенное развитие.

Демократия в представлении христианско-демократических партий предполагает следующие моменты: признание свободного, социального, правового государства; признание законности основных ценностей демократии, выходящей за рамки деятельности государства; требование большей гласности, ясности и соучастия в деятельности органов государства и общества (82).

Как известно, Евангелие пронизано мыслью о Боге, как источнике всякой власти вообще. Но по этой причине, полагают носители христианско-демократической идеи, ни отдельная личность, ни изолированная группа людей не могут самозванно распространять свою власть на других. Власть получают для выполнения созидательной и охранительной деятельности по воли и с согласия народа или основной части общества. Евангелие привело к осмыслению высоты человеческого достоинства и пониманию личности как части государства, превосходящей его сверхестественным фактом своей духовной свободы. Без уважения человеческой личности не может быть подлинной демократии. На этой основе выдвигается понятие «персоналистской демократии». Сущность государства заключается в служении своим гражданам в борьбе за достойную человека жизнь.

Существует представление об обществе как о массе индивидов, разрозненных перед лицом всесильного государства. Такой взгляд лишает любую общественную группу права на автономность и инициативу. Это представление гибельно для демократии. Христианская демократия расширила существовавшее ранее представление о таких понятиях как общество, государство и гражданин. Тоталитарными режимами понятия общество и государство отождествлялись. Христианская демократия развела их и в этом отношении оказала большое влияние на развитие общественной мысли. Она разработала и претворила в жизнь идею плюралистической демократии, обосновав существование между гражданином и государством дополнительного промежуточного звена – организованного общества.  В этом пространстве признавалось существование большого числа различных форм общественных объединений, что отвечало нормальному развитию инстинкта социальности (23, с.23).

Индивидуалистический либерализм страдал заблуждением  насчет демократии, в условиях которой, в его представлении, человек «должен подчиняться лишь самому себе». Другое заблуждение связано с этатизмом, то есть с представлением об обществе как о разрозненной массе индивидов, в котором всесильное государство мистическим образом воплощает волю всех его граждан. Такой взгляд лишает любую социальную группу  права на автономность  и инициативу. Подобные представления о роли государства гибельны для демократии, что и было продемонстрировано в эпоху тоталитаризма (97).

Христианская демократия признает разномыслие, ибо поиск истины требует сопоставления всех точек зрения. Вообще говоря, – констатирует Кальдера – христианско-демократическая философия провозглашает, предпочитает и отстаивает – в пределах, определенных моралью и соображениями государственной безопасности, – самую широкую свободу, которая  допускает борьбу мнений между различными слоями общества и превращает плюрализм в средство осознанного выбора, выражающего интересы различных социальных слоев, в чем состоит суть социального плюрализма. Социальный плюрализм – это признание существования многообразия общественных объединительных  форм. Христианскими демократами поощряется и, более того, считается необходимым создание независимых от государства различного рода организаций, движений, ассоциаций, групп по интересам, самоорганизующих при этом общество и препятствующих развитию тоталитарных тенденций. Такого рода объединения и наполняют идею плюралистической демократии. Выстраивается панорама широкой демократии, которая уже по самой своей структуре представляет непреодолимое препятствие для поглощения государством различных общественных образований. «Демократическое государство должно быть сильным … максимально сильным, подчеркивает Кальдера. Но эта идея ни в коей мере не должна угрожать основополагающим принципам свободы, существованию в рамках государства различных социальных форм, живущих собственной жизнью и отражающих нормальное развитие естественного человеческого инстинкта – общности» (23, с.25-27).

Христианско-демократическая идеология тесным образом связана с философией персонализма. П. Дабен (62), бельгийский философ,  один из старейших представителей западноевропейской христианской демократии исходил из того, что фундаментальным элементом христианско-демократической политической философии является «общинный персонализм» в трактовке П. Э.Мунье (1905-1950), основателя французского персонализма. В соответствии с концепцией «общинного персонализма» люди, понимаемые как личности, и общество как сообщество личностей, неотделимы друг от друга. По мнению Мунье, в свойствах личности заложены предпосылки, предостерегающие личность и общество от тоталитаризма и индивидуализма, при этом важной составляющей идеи персонализма является  обогащение теории прав человека. Претворение в жизнь идей «общинного персонализма» должно сопровождаться определенными условиями: