Разведка от Ленина до Горбачева (Гордиевский)

Олег Гордиевский Кристофер Эндрю

КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева

Тайны лубянки: взгляд из Британии

Олег Гордиевский – шпион. Или, если выражаться изящно, – агент иностранной разведки. В данном случае английской, которой он служил верой и правдой более десятка лет.

Гордиевский – не первый офицер КГБ, совершивший акт предательства по отношению к своей Родине: в крючковском КГБ по меньшей мере полдюжины чекистов были схвачены с поличным при проведении шпионских операций в пользу других государств. . Он же сумел ускользнуть из сетей контрразведки и ныне с семьей вкушает плоды свободы где‑то в сытой английской провинции.

Как бы мы ни судили поступки своих соотечественников, сменивших географию места жительства, бежавших или эмигрировавших из страны развитого социализма, к шпионам отношение всегда однозначное. И не только у нас. Ким Филби, Джон Уокер, Хайнц Фельфе, сотни других людей, связавших в прошлом свою жизнь с советской разведкой и работавших на нее подчас из самых благородных побуждений, в глазах людей, которых они предали, – преступники. Таковыми они и останутся в истории разных народов, в какие бы одежды они себя ни рядили при жизни.

Сказанное вовсе не означает, что шпионы – отпетые мерзавцы и бесталанные твари, не умеющие или не желающие зарабатывать праведным путем хлеб насущный. Скорее напротив: жить многие годы двойной жизнью, постоянно ходить по острию ножа, носить личину лояльного гражданина и добропорядочного семьянина, аккуратно исполнять указания одного начальства и тут же тайно бежать с докладом к другому – дело непростое, требующее не только крепкого психического здоровья, но и незаурядных актерских способностей, дара перевоплощения, в котором виртуозный обман венчает все усилия игрока.

Олег Гордиевский наверняка принадлежал именно к этой категории шпионов. Его можно смело поставить на одну доску с Пеньковским, полковником советской военной разведки, сотрудничавшим с англичанами в 60‑х годах. В отличие от Пеньковского, кончившего свою жизнь камерой смертников, Гордиевскому повезло: он не только избежал заслуженного наказания, но и написал в содружестве с Кристофером Эндрю книгу: «КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева» Книга эта вышла впервые в Англии в 1990 году и теперь становится доступна русской публике.

Без обиняков скажу: более основательного и достоверного исследования о советской разведке никем и нигде пока не опубликовано.

Разумеется, и до 1990 года западный книжный рынок в изобилии предлагал читателю мемуары бывших сотрудников КГБ и ГРУ (Орлова, Дерябина, Хохлова, Голицына, Левченко, Суворова), труды многочисленных советологов, посвященные деятельности советских органов госбезопасности (Конквеста, Даллина, Эпстайна, Хэнсона, Хингли и др. ) Но, пожалуй, наиболее шумным успехом пользовалась книга о КГБ Джона Бэррона, вышедшая в нескольких изданиях после скандала с советскими «дипломатами» в Лондоне в 1971 году. К сожалению, в этом бестселлере немало выдумок, сплетен, искажений и неточностей. Его скорее можно отнести к увлекательному чтиву, чем к обстоятельному и выверенному рассказу о всемогущем советском ведомстве.

Книга Гордиевского выгодно отличается от всех предыдущих публикаций на эту тему полноценным ретроспективным анализом становления и развития разведывательных структур в России и СССР. Она содержит богатый материал, ранее недоступный рядовому гражданину и прессе, наглядно раскрывает механизм функционирования наиболее закрытой системы тоталитарного государства. Отдавая должное самому Гордиевскому как автору, не могу не сказать, что значительная часть книги вышла из‑под пера Кристофера Эндрю. Это касается прежде всего эпизодов из деятельности советской разведки, о которых Гордиевский в силу занимаемого служебного положения знать не мог. Так, дело об убийстве болгарского писателя, эмигранта Г. Маркова было известно весьма ограниченному кругу лиц, и Гордиевский доступа к нему не имел. Многие страницы, посвященные работе советской разведки в США, очевидно, написаны Кристофером Эндрю на материалах американских спецслужб и показаний перебежчиков из числа бывших сотрудников КГБ. Впрочем, в этом и состоит достоинство книги: она захватывает широкие пласты, дает глобальное видение проблем.

Читателю, наверное, захочется пробежать галопом по первой сотне страниц, где описывается история возникновения российской политической полиции и ее прямой преемницы – ВЧК, и окунуться в современность с ее закрученными сюжетами и многими знакомыми именами. Не спешите. Чтобы понять корни, истоки наших сегодняшних бед, необходимо знать, как и с чего все начиналось. Но знать не по «Краткому курсу» и учебникам Минпроса, не по зализанным и стерильным историческим монографиям, а из непредвзятых, объективных источников, каковым может служить эта книга. По‑новому увидятся роль Ленина и Дзержинского в организации массового террора, «заговор Локкарта» и фигура британского шпиона Сиднея Рейли, деятельност

Коминтерна и «успехи» ВЧК‑ГПУ на внутреннем фронте. Целая глава посвящена Сталину и его отношениям с правоохранительными органами. Подробно излагается история подготовки убийства Троцкого. Зорге, Филби, Маклин, Берджесс, Блант – имена, которыми когда‑то пестрели заголовки всех газет мира, кроме советских, теперь, благодаря этой книге, портретно выписаны и, несомненно, станут ближе и понятнее тем, ради кого они пошли на громадные жертвы.

Ярко подана деятельность советской агентуры в США во время Второй мировой войны. Сталинская госбезопасность, пользуясь дружеским расположением администрации Рузвельта к своему союзнику на Востоке, сумела сплести в Вашингтоне весьма эффективную шпионскую сеть. Однако Гордиевский напрасно бросает тень на ближайшего советника президента Гарри Гопкинса. В те годы симпатии к воюющей России были настолько сильны в американском обществе, что любое официальное лицо могло быть причислено недобросовестными чекистами к агентуре только по причине его готовности делиться информацией и благожелательно относиться к просьбам советских представителей.

Обстоятельно освещаются проблемы послевоенного устройства в Восточной Европе, хозяйничания там партийно‑полицейской мафии, гнусная роль тогдашнего совпосла в Венгрии Ю. Андропова, заманившего руководителей венгерской революции в ловушку и выдавшего их затем КГБ.

Советская разведка представлена в книге наиболее впечатляюще. Ее история по сути началась с приходом в ПГУ в 1956 году Александра Сахаровского, немало сделавшего для того, чтобы превратить разведку в мощный, хорошо отлаженный бюрократический механизм. Получив в наследство от своих предшественников разветвленную агентурную сеть, Сахаровский сумел на первых порах не только закрепить, но и расширить масштабы заграничных операций. В значительной мере этому способствовала агрессивность контрразведывательного аппарата КГБ, беззастенчиво соблазнявшего или принуждавшего к сотрудничеству с КГБ иностранных граждан в Москве, будь то послы, военные атташе, клерки или охранники посольств. Не гнушались и редкими в те годы туристами и бизнесменами.

С эпохой Сахаровского связано также и начало заката внешней разведки КГБ. Десталинизация советского общества имела разрушительный эффект на вербовочную базу разведки. После хрущевских разоблачений преступлений режима от него отшатнулись миллионы людей на Западе и на Востоке. Не успевшую еще затянуться рану разбередила «пражская весна» и вторжение советских войск в Чехословакию. Гордиевский достаточно подробно останавливается на драматических перипетиях августа 1968 года. Он раскрывает неблаговидную роль КГБ, систематически дезинформировавшего руководство СССР о существе происходивших в Чехословакии процессов, рассказывает о фабрикации свидетельств, якобы указывавших на наличие «империалистического заговора»; о нелегалах КГБ, расклеивавших под видом западных туристов подстрекательские листовки и воззвания к свержению коммунизма и выходу Чехословакии из Организации Варшавского Договора; о создании и «обнаружении» тайников оружия, предназначенного якобы для судетских реваншистов.

Как живо напоминают эти страницы книги недавние события в нашей стране! Та же схема, та же организация – а за ними дезинформация, фальсификация, беспардонная ложь.

Немало интересного найдет читатель в разделах, посвященных другим членам бывшего содружества социалистических государств, а также Китаю. Вокруг последнего в правящей кремлевской верхушке многие годы не прекращалась близкая к паранойе возня, не исключавшая превентивного ядерного удара . по ракетно‑ядерным объектам КНР. Вместе с тем в общей оценке взаимоотношений СССР и стран ОВД Гордиевский преувеличивает серьезность высказывавшихся мнений о ненадежности восточноевропейских союзников и желании побыстрее с ними распрощаться. Для ЦК КПСС и КГБ социалистический лагерь был материальным воплощением всепобеждающего марксистского учения, главным приобретением после Второй мировой войны, и ими делалось все, чтобы этот лагерь не распался. В этом же контексте необходимо рассматривать и шаги, которые предпринимало брежневское руководство для расширения сферы советского влияния в Азии, Африке и Латинской Америке.

Описывая деятельность советской разведки в странах третьего мира, Гордиевский допускает ряд неточностей и преувеличений. Это касается, в частности, «успехов» ПГУ в Египте. Между тем, для резидентуры КГБ в Каире явилось шоком и полной неожиданностью решение президента Садата денонсировать договор о дружбе и сотрудничестве с СССР. Вадим Кирпиченко, возглавлявший тогда резидентуру, не воспринял всерьез точку зрения специалиста по Ближнему Востоку Евгения Примакова, предупреждавшего, что Садат готовится к разрыву с Москвой. Не соответствует действительности и утверждение, что Сергей Голубев был резидентом в Каире до Кирпиченко и эффективно работал с начальником египетской разведки Сами Шарафом. Из наиболее примечательных эпизодов деятельности Голубева в тот период было его задержание в пьяном виде египетской полицией и учиненный им дебош в полицейском участке.

Есть в книге и другие неточности, обусловленные как недостаточной осведомленностью авторов в ряде вопросов, так и добросовестными заблуждениями, вытекающими из повторения без должной проверки и оценки некоторых тезисов перебежчиков из числа офицеров КГБ. Например, весьма некритично подается утверждение бывшего сотрудника КГБ в Лондоне Олега Лялина, сбежавшего в 1971 году, о якобы имевшемся задании Центра следить за перемещением по стране крупнейших английских государственных деятелей с целью их возможной ликвидации.

Сенсационно и излишне алармистски преподносится разработанная при Андропове совместная с военной разведкой программа слежения за возможной подготовкой США ракетно‑ядерного нападения на СССР. Действительно, в последние годы пребывания у власти Брежнева все больше проявлялся маразматический характер коммунистического правления. На поводу у выжившего из ума лидера КПСС послушно шли «верные ленинцы» Андропов и Устинов. Они и сами подливали масла в огонь, пугая номенклатуру грядущими «звездными войнами» и ковбойскими замашками президента Рейгана. В этом смысле программа «РЯН» отражала состояние умов некоторых членов Политбюро, но в то же время она по сути повторяла широко известный тезис Андропова о том, что главная задача разведки – не просмотреть ядерное нападение. Являясь продуктом схоластических игр управления “Р” ПГУ, занимавшегося проблемами планирования и прогнозирования, программа «РЯН» ушла в небытие, так же как и десятки других хитроумных документов, изготовленных «мудрецами» этого управления.

Гордиевский сочно и достоверно передает атмосферу, воцарившуюся в разведке после прихода в нее Владимира Крючкова. Этот хитрый партаппаратчик, подозрительный и скрытный по натуре, иезуитски улыбчивый, своим высокомерным непрофессионализмом отбил охоту у многих сотрудников ПГУ заниматься делом. При Крючкове начался скоротечный процесс разложения разведки: с 1979 года совершили измену в форме шпионажа или побега за границу более двух десятков офицеров разведки – беспрецедентное явление в истории ВЧК‑КГБ. Тем не менее Крючков не только удержался в кресле, но и выдвинулся на роль руководителя всего аппарата госбезопасности. Это была крупнейшая ошибка Горбачева, едва не приведшая его к гибели в августе 1991 года и в любом случае стоившая ему политической карьеры.

В книге много внимания уделено деятельности лондонской резидентуры КГБ, где Гордиевский проработал несколько лет и чуть не стал ее шефом. Хорошо переданы обстановка в коллективе, бестолковая суета, связанная бессмысленными акциями по оказанию влияния на исход выборов в США или Англии, интриги контрразведывательной службы ПГУ (кстати, автор этих строк возглавлял в Вашингтоне не линию контрразведки, как пишет Гордиевский, а политическую линию), духовная убогость жизни в советской колонии, где многие ее обитатели погрязли в накопительстве и мелочной завистливости друг к другу. Столь же правдиво показаны картина жизни в центральном аппарате ПГУ в Ясенево, практика подбора кадров и их подготовка, организация работы различных направлений в разведке.

Верно подмечены Гордиевским основные тенденции и изменения в стиле руководства разведкой в ходе горбачевской перестройки. И столь же справедлив вывод: как и любому крупному современному государству, России нужны и органы внутренней безопасности, и внешняя разведка. Но для того, чтобы иметь разведку, достойную уважения своих граждан, надо закрыть КГБ и начать все сначала.

В книге довольно скупо освещается деятельность репрессивного аппарата КГБ, направленная против внутренней политической оппозиции и любого инакомыслия. Авторы и не претендуют на всеобъемлющее освещение работы КГБ. Но то, с чем они вышли к читателю, поразит его воображение, заставит вновь задуматься о нашей трагической истории, побудит сделать все, чтобы кошмары прошлого никогда не омрачили нашего будущего.

О. Калугин

Предисловие к русскому изданию

Писать историю того, существование чего до недавнего времени отрицалось советской пропагандой, было одновременно и вызовом, и удовольствием. Этот процесс потребовал четыре года напряженного труда совместно с доктором истории Кэмбриджского университета Кристофером Эндрю, ведущим на Западе теоретиком разведывательных проблем. К. Эндрю – блестящий знаток новой и новейшей истории Европы, автор монументальной монографии «Секретная служба: становление британского разведывательного сообщества», знаток таких специфических областей, как СИГИНТ (радиоэлектронная разведка), центрист (социал‑демократ) по своим политическим взглядам, был идеальным соавтором для меня, преимущественно практика, 23 года проработавшего в разных подразделениях внешней разведки КГБ, знавшим его историю в результате собственного опыта, по архивам и оперативным делам, от родственников и друзей‑ветеранов КГБ.

Разумеется, наибольшей трудностью при написании книги было отсутствие доступа к архивам Первого главного управления – основного органа внешней разведки КГБ. Но эту трудность с нами разделил бы любой советский историк, если бы он попытался писать о разведке. С другой стороны, – не все советские читатели знают об этом, – на Западе имеется обширнейшая литература о советском шпионаже. Так, изданный в 1985 году в США сборник «Библиография по советской разведке» содержит 518 наименований наиболее важных публикаций на эту тему. Эти источники, а также западные архивы, в том числе правительственные архивы таких стран, как США, Британия, Австралия, дали нам возможность собрать значительный объем информации. Наша книга включает в себя не более четверти накопленных нами материалов по данному предмету.

Целью книги не является обличение, разоблачения и обвинения; тем более что в последние годы опубликовано изрядное количество всяческих разоблачений. Она преследует чисто академическую цель: осветить еще один аспект советской истории, который оставался в тени столь долго.

Одним из важных направлений книги является борьба против мышления, основанного на вере в теорию заговоров. Подобно тому, как КГБ, а под его влиянием и советская пропаганда демонизировали в прошлом ЦРУ США, на Западе, а сейчас в определенной степени в СССР имеется тенденция к демонизации

КГБ. Как бы огромен и изощрен ни был КГБ, он отнюдь не всемогущ и не вездесущ и вполне доступен пониманию. Не следует преувеличивать то, что уже достаточно зловеще. Одновременно, разумеется, задачей книги было идентифицировать и проанализировать паранойю и концептуальные аберрации самого КГБ, которые столь часто приводили его к ошибочным выводам и решениям.

Очевидным уроком информации, содержащейся в книге, является то, что советская разведывательная деятельность (масштаб, методы, направленность), будучи важной частью внешней политики СССР, всегда отражала характер режима и его внутреннюю политику. Демократическая внешняя политика может проводиться только демократическим государством.

Когда победившая демократия в России заставит КГБ открыть свои архивы и досье, будут написаны гораздо более детальные и интересные труды по истории советской разведки. Но наша книга, хочется верить, останется первопроходцем в этом немаловажном и обширном разделе исторической науки.

О.Гордиевский

Лейле, Марии и Анне в Москве,

Дженни, Чарльзу, Эмме и Лизе в Кембридже и Лондоне, с надеждой, что права человека в

Советском Союзе скоро восторжествуют, и они смогут встретиться.

Эволюция КГБ

Декабрь 1917 ВЧК

Февраль 1922 ГПУ в составе НКВД

Июль 1923 ОГПУ

Июль 1934 ГУГБ в составе НКВД

Февраль 1941 НКГБ

Июль 1941 ГУГБ в составе НКВД

Апрель 1943 НКГБ

Март 1946 МГБ

Октябрь 1947 – Ноябрь 1951 Внешняя разведка находится в ведении КИ

Март 1953 Слияние МГБ с МВД при обра зовании укрупненного МВД

Март 1954 КГБ

Термин «КГБ» в настоящей книге используется для обозначения советских органов государственной безопасности на протяжении их истории со времени основания в качестве ЧК в 1917 году, а также, более конкретно, для определения Комитета госбезопасности с 1954 года, когда организация получила настоящее название.

Список сокращений

ABO Венгерская служба безопасности; предшественница АВХ

АК Армия Крайова, Польша

АН Б Агентство национальной безопасности, США

АН К Африканский национальный конгресс

АР Агентурная разведка

БНД Федеральная разведывательная служба, ФРГ

ВСМ Всемирный Совет Мира

ВМС Высший монархический совет (белоэмигрантская группа)

ВПК Военно‑промышленный комплекс

ВИН Воля и Независимость (последняя активная группа Армии Крайовой)

ГДР Германская Демократическая Республика

ГКНТ Государственный комитет по науке и технике, СССР

ГКП Германская коммунистическая партия

ГКЭС Государственный комитет по внешнеэкономическим связям, СССР

ГПУ Главное политическое управление (служба безопасности, входящая в НКВД в 1922‑1923 гг. ), СССР

ГРУ Главное разведывательное управление (военная разведка), СССР

ГУГБ Главное управление государственной безопасности (служба безопасности, входящая в НКВД в 1934‑1943 гг. )

ГУЛАГ Главное управление лагерей

ГУР Главное управление разведки, ГДР

ДГИ Кубинское ведомство внешней разведки

ДГСЕ Главное управление службы внешней безопасности, Франция

ДИЕ Румынское ведомство внешней разведки

ДИЗА Управление информации и безопасности Анголы

ДС Болгарская служба безопасности

ДСТ Управление территориальной безопасности, Франция ЕС Европейское сообщество

ЗАНУ Африканский национальный союз Зимбабве

ЗАПУ Союз Африканского народа Зимбабве

ЗЕС Западноевропейский Секретариат (Коминтерна)

ЗОМО Польская вооруженная полиция

ИК Исполнительный комитет Коминтерна

ИНО Иностранный отдел ЧК/ГПУ/ОГПУ/ГУГБ в 1920‑1941 гг.; предшественник И НУ

ИНУ Иностранное управление НКГБ/ГУГБ/МГБ в 1941‑1954 гг.; предшественник ПГУ

ИРА Ирландская республиканская армия

К5 Служба безопасности Восточной Германии в 1947‑1949 гг.; предшественница Штази

КГБ Комитет государственной безопасности (основан в 1954 г. )

КИ Комитет по информации (Советское разведывательное ведомство, первоначально объединявшее иностранные управления МГБ и ГРУ) (1947‑1951 гг. )

ККП Кубинская коммунистическая партия

КНР Китайская Народная Республика Коминтерн Коммунистический Интернационал

КОР Комитет защиты рабочих, Польша

КПА Комиссия по атомной энергии, США

КП США Коммунистическая партия США

КП ЮАР Коммунистическая партия ЮАР

КЗР Кампания за ядерное разоружение (Великобритания)

КРО Контрразведывательный отдел ЧК/ГПУ/ОГПУ/ГУГБ; предшественник Второго главного управления КГБ

КТЮ Конгресс тред‑юнионов

КУС Комиссия унитарианских служб

ЛГО Лондонская группа обработки, шифровальная служба ШКПС

Линия КР Подразделение внешней контрразведки в резидентурах КГБ

Линия ПР Подразделение политической разведки в резидентурах КГБ

Линия X Подразделение научно‑технической разведки в резидентурах КГБ

ЛСР Левые социалисты‑революционеры (эсеры)

МАЮД Международная ассоциация юристов‑демократов

МВД Министерство внутренних дел, СССР

МГБ Министерство государственной безопасности, СССР

МГИМО Московский государственный институт международных отношений

Межрабпом Международный фонд помощи рабочим

МИ5 Служба безопасности Великобритании МЫС Мозамбикское национальное сопротивление

МО Международный отдел ЦК КПСС

МОР Монархическая организация России («Трест»)

МПЛА Народное движение за освобождени Анголы

НДПА , Народная демократическая партия Афганистана

НДРЙ Народно‑Демократическая Республика Йемен

НКВД Народный комиссариат внутренних дел (включал органы госбезопасности в 1922‑1923 и 1934‑1943 гг. ), СССР.

НКГБ Народный комиссариат государственной безопасности, СССР НСЗРИС Народный союз защиты родины и свободы (антибольшевистская организация)

НСП Народная социалистическая партия; предшественница Коммунистической партии Кубы;

НТС Народно‑трудовой союз (русская эмигрантская социал‑демократическая организация)

НЭП Новая экономическая политика

ОГ Организация Гелена, ФРГ

ОАЕ Организация африканского единства

ОГПУ Объединенное главное политическое управление, СССР

ОЗНА Югославская служба безопасности; предшественница УДБА

ОМС Отдел международных связей Коминтерна ООП Организация освобождения Палестины

ОРК Объединенный разведывательный комитет, Великобритания

ОСКУ Общество социалистов Кембриджского университета

ОСС Управление стратегических служб, США; предшественник ЦРУ

ОУН Организация украинских националистов

ПГУ Первое главное управление КГБ (разведка)

ПО АБН Производственный отдел АБН

ПОРП Польская объединенная рабочая партия

ПОУМ Рабочая партия марксистского единства (Испанская марксистско‑троцкистская партия в 1930‑х гг. )

ПРП Польская рабочая партия; предшественница ПОРП

РОВС Российский общевойсковой союз, (белоэмигрантская группа)

РПК , Российский политический комитет, (антибольшевистская организация)

РУ Разведывательное управление, Индия

СБ Польская служба безопасности

СБА Советская военная администрация (в Восточной Германии)

СДП Социал‑демократическая партия, Великобритания

СДП Г Социал‑демократическая партия Германии

СИДЕ Служба внешней документации и разведки; предшественница

ДГСЕ СЕПГ Социалистическая единая партия Германии

Секуритате Румынские спецслужбы

СИМ Испанская республиканская служба безопасности

СИС Секретная разведывательная служба, Великобритания

СМЕРШ Смерть шпионам (Советская военная контрразведка, 1943‑1946)

СНАСП Национальная служба народной безопасности (Мозамбик)

Совнарком Совет народных комиссаров, СССР

СОИ Стратегическая оборонная инициатива

СР Социалисты‑революционеры

СС Служба безопасности в нацистской Германии

ССД Служба государственной безопасности ГДР, Штази

СТБ Чехословацкая служба безопасности

У‑2 Американский самолет‑шпион

УА Управление Америки (разведывательная служба Кубы, независимая от ДГИ)

УБ Польская служба безопасности; предшественница СБ

УДБА Югославская служба безопасности

УИИ Управление информационных исследований, Великобритания

УНИТА Национальный союз за полную независимость Анголы

ФБР Федеральное бюро расследований, США

ФНЛА Национальный фронт освобождения Анголы

ФРГ Федеративная Республика Германия

ФРЕЛИМО Фронт освобождения Мозамбика

ХАД Служба безопасности Афганистана

ЦРУ Центральное разведывательное управление

ЧК Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (1917‑1922)

ШКПС Штаб‑квартира правительственной связи в Челтнеме, Великобритания

ШШПС Школа шифровальщиков правительственной связи, Великобритания; предшественница ШКПС

ЭР Электронная разведка

Введение

Раньше ли, позже каждый автор получает дар предвидения, правда, ненадолго. Очередь Кристофера Эндрю пришла в октябре 1985 года, с выходом его книги «Секретные службы: создание британской разведки». Работая над книгой, он постепенно разубеждался в весьма распространенном представлении, навеянном сенсационными сообщениями о завербованных советской разведкой шпионах из Кембриджа (где, кстати, Эндрю преподает) о том, что западные разведчики то и дело переходят на сторону противника, а в КГБ работают лишь люди, бесконечно преданные идее и делу. Эндрю полагал, что путь Олега Пеньковского, сотрудника Главного разведывательного управления (военная разведка), работавшего на англо‑американские службы и сыгравшего ключевую роль в Карибском кризисе 1962 года, был пройден и другими. Во время очередного озарения, что с ним очень редко случается, по словам семьи, Эндрю в первом издании «Секретных служб» пророчествовал: «Не стоит предполагать, что других пеньковских так и не появилось просто потому, что о них не писали в газетах.» (1) За считанные дни до выхода книги в прессе появились сообщения еще об одном пеньковском из КГБ, да почище первого. Звали его Олег Гордиевский.

За несколько месяцев до своего бегства из России, а случилось это летом 1985 года, Гордиевский был назначен резидентом КГБ в Лондоне. На Британскую секретную разведывательную службу (известную также как МИ6) он начал работать в 1974 году, будучи сотрудником КГБ. Летом 1986 года Гордиевский прочитал «Секретные службы» и связался с Эндрю. Последующие беседы, которые шли на протяжении целого года, выявили весьма сходные оценки двух специалистов деятельности КГБ со времени его основания как Ч К (всего через полтора месяца после Октябрьской революции) и до наших дней.

Периодические приступы шпиономании в КГБ и навязчивая идея о плетущихся заговорах – реальных и мнимых – стали главным предметом исследовательской работы Эндрю. Гордиевский испытал все прелести таких приступов на собственной шкуре. Самый драматичный период его службы в КГБ наступил в начале 1980‑х гг., когда Кремль серьезно встревожился по поводу несуществующего плана первого ядерного удара со стороны Запада. Гордиевский принимал самое непосредственное участие в этой крупнейшей международной операции за всю историю советской разведки, под кодовым названием РЯН, проводимой совместно КГБ и ГРУ, что само по себе было удивительным. Целью этой операции было разоблачение ядерного заговора стран Запада. Проводилась она весьма нетрадиционными, если не сказать странноватыми, методами, как, например, наблюдением за динамикой запасов донорской крови в Великобритании, количеством скота, привозимого на бойни, и периодичностью встреч Маргарет Тэтчер с английской королевой.

Главным препятствием для изучения операций КГБ за рубежом была полная недоступность материалов его управления внешней разведки или, официально, Первого главного управления (ПГУ), даже в последние годы. И лишь доступ Гордиевского ко многим из этих материалов за двадцать три года службы в КГБ позволил заполнить неминуемые для других авторов пробелы в этой области. На самой первой их встрече Эндрю с радостью узнал, что Гордиевского давно интересует история и текущая деятельность КГБ. В 1980 году Гордиевскому было поручено составление совершенно секретной истории ПГУ и его операций в Великобритании, Ирландии, скандинавских странах и австралийско‑азиатском регионе. Начав работу, Гордиевский быстро понял, что копаться в документах ему гораздо интереснее, чем писать. Увы, даже в истории КГБ, предназначенной для служебного пользования с жирным грифом секретности, о многом написать было невозможно по политическим мотивам. К счастью, эти ограничения не относятся к настоящей книге, над которой Эндрю и Гордиевский начали работать летом 1987 года. Пожалуй, сотрудникам КГБ она покажется намного откровенней, да и информативней, чем их собственная секретная история, спрятанная в сейфах.

Хотя писал книгу Эндрю, она – плод работы обоих авторов и содержит выводы, сделанные после многочасовых дискуссий. В книге использованы секретные архивы КГБ, другие материалы, которые авторы раскопали во многих и многих библиотеках и архивах Запада, и личный богатый опыт Гордиевского, приобретенный за время работы в ПГУ и загранрезидентурах КГБ.

После года учебы в 1962‑1963 гг., Гордиевский девять лет проработал в Центре, то есть штаб‑квартире КГБ в Москве (1963‑1965 и 1970‑1972 гг. ), и резидентуре в Копенгагене (1966‑1970), где он работал с нелегалами, то есть агентами КГБ, живущими под чужим именем и без дипломатического иммунитета. На протяжении последующих тринадцати лет Гордиевский работал в политической разведке (ПР) в Копенгагене (1973‑1978), в Центре (1978‑1982) и в Лондоне (198‑2‑1985).

Поворотный момент в эволюции взглядов Гордиевского наступил летом 1968 года, когда силы Варшавского Договора вторглись в Чехословакию и гусеницы танков прошлись по цветам свободы, распустившимся «Пражской весной». Тогда его посетили те же мысли, которые позже, в 1989 году, вихрем пронеслись по странам Восточной Европы: однопартийное коммунистическое государство неизбежно скатывается к нетерпимости, бесчеловечности и попранию свобод. Как и все диссиденты брежневского периода, Гордиевский мучился выбором форм борьбы за демократию с политической системой, которая с такой ловкостью и сноровкой научилась бороться со своими оппонентами. Ко времени своего второго назначения в Копенгаген, Гордиевский решил, что лучшим способом борьбы для офицера КГБ станет работа на Запад. Он начал искать контакты, и после длительного периода взаимного прощупывания в конце 1974 года стал активно сотрудничать с СИС.

В ходе своей работы на английскую разведку он старался как можно подробнее знакомиться с материалами ПГУ, даже идя на риск. Его тщательное изучение боевого порядка КГБ дало возможность составить беспрецедентный список резидентов КГБ в столицах крупных стран Запада, который помещен в приложении к этой книге. В ходе работы у него было много бесед с крупными чинами КГБ, высокопоставленными дипломатами и партийными работниками. Удивительно, говорил Гордиевский, как много можно узнать, просто сидя в кабинетах крупных аппаратчиков. У каждого из них стол был уставлен плотными рядами телефонов. Их количеств? указывало на высоту положения их владельца. В начале 1980‑х годов Гордиевский регулярно бывал в кабинете заместителя начальника ПГУ, отвечавшего за европейские операции, Виктора Федоровича Грушко. Для десятиминутного доклада Гордиевскому приходилось иногда по часу просиживать в его кабинете, дожидаясь, пока важная персона не решит насущные проблемы дня, зажав в руках сразу несколько телефонных трубок.

Партийным чиновником самого высокого ранга, которого Гордиевский информировал по текущим вопросам, был Михаил Сергеевич Горбачев. За три месяца до своего избрания на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, в декабре 1984 года, Горбачев впервые совершил визит в Великобританию. В течение всего визита ему ежедневно представляли по три‑четыре разведсводки, большинство из которых готовил Гордиевский. Горбачев тогда изложил свои взгляды на некоторые приоритеты будущей работы, которые имели непосредственное отношение к деятельности советского посольства и резидентуры КГБ в Лондоне. Должно быть, позже он задумывался над иронией судьбы – ведь он получал консультации на своих первых в жизни международных переговорах от разведчика, работающего на СИС.

x x x

Еще до начала своего сотрудничества и Эндрю, и Гордиевский весьма интересовались историей с советскими агентами из Кембриджа. Кембриджский университет, в котором преподает Эндрю, пользуется уникальной, хотя и сомнительной честью главного поставщика человеческого материала как для Британской секретной службы, так и для ее главного оппонента – КГБ. Все же, несмотря на впечатление, создавшееся от газетных публикаций, СИС завербовала побольше выпускников Кембриджа, чем КГБ.

После выхода на экраны в 1960 году популярного фильма «Великолепная семерка» главные агенты КГБ из Кембриджа получили в Центре прозвище «великолепная пятерка». Их портреты, вместе с фотографиями ведущих их офицеров, украшают мемориальную комнату ПГУ. С особым интересом Гордиевский следил за карьерой самого известного из «великолепной пятерки» – Кима Филби, который очутился в Москве в январе 1963 года.

Спустя десять лет Гордиевский купил в Копенгагене книгу Патрика Сила и Морин Мак‑Конвил «Филби: долгий путь в Москву» и прислал ее Филби через друга из Центра, Альберта Ивановича Козлова. Филби книгу прочел и вернул Гордиевскому с собственноручной надписью на форзаце:

“Дорогой коллега Олег.

Не верьте ничему обо мне, что увидите в печати!

Ким Филби”

Взгляды Гордиевского на Филби сильно отличались от того славного образа, который КГБ настойчиво насаждал в печати. Приехав в 1977 году в отпуск в Москву, Гордиевский прослушал первое публичное выступление Филби в Центре перед аудиторией человек в триста. Филби говорил по‑английски и начал свою речь так: «Этот год особенный. Мы не только отмечаем шестидесятую годовщину Великой Октябрьской революции, но и пятидесятую годовщину Советской федерации футбола.» В ответ раздались два взрыва смеха, сначала от тех, кто понимал по‑английски, а потом от остальных, слушавших перевод. Разоружив таким образом аудиторию, Филби принялся за тонкую, но очень язвительную критику КГБ, который нечутко обошелся с ним в Москве, где он находился уже 14 лет. “За годы работы мне приходилось бывать в штаб‑квартирах нескольких крупнейших разведок мира. И вот, после четырнадцати лет пребывания в Москве, я наконец сегодня посетил и вашу. ”

Во время своих эпизодических встреч с западными журналистами Филби изредка сетовал на КГБ за невнимание к его способностям, но никогда по‑настоящему не раскрывал того, как больно его это пренебрежение ранит. Напротив, ему хотелось создать впечатление, что он крупная фигура в КГБ и имеет солидное звание. За несколько месяцев до смерти, в своем последнем интервью Филлипу Найтли, он подтвердил слух о том, что ко времени своего приезда в Москву он уже имел звание полковника. Однако когда Найтли чуть позже спросил его, дослужился ли он с тех пор до генерала, Филби дал уклончивый ответ. «Строго говоря, – сказал он, – в КГБ военных званий нет, но я пользуюсь генеральскими привилегиями.» Филби прекрасно знал, что военные звания в КГБ есть (Гордиевский, к примеру, был полковником к моменту своего побега), да и генералов там тоже хватает. (2) Но к глубокому своему огорчению, и до конца жизни Филби не поднялся выше ранга «агента», хотя и был вполне обеспечен. Когда в январе 1963 года он появился в Москве, то был уверен, что получит высокое назначение в Центре, но скоро с горечью убедился, что, несмотря ни на какие заслуги, западным агентам никогда не присваивали офицерского звания КГБ. Как и Филби, все они оставались просто агентами. Так что до самой смерти, которая наступила в 1988 году, званием Филби оставалось лишь его кодовое имя – агент Том.

Слишком поздно Филби понял, что КГБ никогда до конца не доверяет западным агентам. Когда он приехал в Москву, то его близкий друг Гай Берджесс, на чью эксцентричную личную жизнь так досадовал и КГБ и, чуть раньше, британский МИД, совсем спился. Несмотря на свои настойчивые просьбы, Филби так и не разрешили повидаться с другом при жизни. Берджесс умер в августе 1963 года. Берджесс завещал Филби свою библиотеку, зимние пальто, кое‑какую мебель да две тысячи фунтов. За самим Филби очень внимательно приглядывали во время его поездок в соцстраны. Когда он собрался на Кубу, то его отправили морем специально для того, чтобы исключить малейшую возможность побега через транзитный зал в аэропорту. В первые годы своего пребывания в Москве Филби удавалось забыть о разочаровании в череде постоянных допросов, подробных описаний каждого работника британской разведслужбы, с которыми Филби общался, или любой операции, с которой тот соприкасался, хотя бы косвенно. Все это накладывалось на постоянную текучку. Кроме того, Филби предложили помочь в написании мемуаров лучшего из советских нелегалов в послевоенной Великобритании, Конона Молодыя (он же Гордон Лонсдейл), вышедших на Западе в 1965 году, и подготовить собственные пропагандистские мемуары, которые после долгих раздумий Центр все же решился опубликовать в 1969 году. Чтобы хоть как‑то утешить Филби за отсутствие звездочек на погонах, ему россыпью отвалили разных значков и наград от спецслужб стран советского блока, начав с ордена Ленина в 1965 году. Как он потом похвастался Найтли, это соответствовало присвоению рыцарства в советском варианте. “Конечно, и рыцарства бывают разные, но орден Ленина соответствует одному из лучших, ” – заметил Филби.

Все же, когда период его допросов и интервью подошел к концу в 1967 году, Филби впал в глубокую депрессию, считая, что КГБ не оценил его колоссального потенциала и способностей. С личной жизнью у него тоже не ладилось. Приехав в Москву, он завязал дружбу с Дональдом Маклином, которого после Кембриджа видел всего пару раз и раньше почти не знал. Дружба эта кончилась в 1965 году, когда Филби оставила третья жена, а ее место заняла Мелинда Маклин. Все же через год и эта семейная лодка дала сильную течь. У Филби начались запои, во время которых он шатался по всей России и полностью терял представление о времени и пространстве. В отличие от Маклина, который пьянством загнал себя в могилу (хотя и не так быстро, как Берджесс), Филби спасла от неизбежного конца Руфа, «женщина, которую я ждал всю жизнь». Они поженились в 1971 году.

Контакты с Филби лишь убедили Гордиевского в принятом решении работать на Запад. Филби тщетно пытался убедить самого себя, что, глядя из окон своей московской квартиры, он может разглядеть прочный фундамент будущего, краешек которого он увидал в Кембридже, как он позже писал в своих мемуарах. (3) Для Гордиевского же, напротив, пропасть между мифом о справедливом советском общественном устройстве, который так вдохновил выпускника Кембриджа Филби, и мрачной застойной реальностью брежневской России перейти было невозможно. Да и сам Филби иногда ощущал глубину этой пропасти. Когда он метал стрелы в советскую систему, офицеры КГБ обычно отвечали: «Ну а я‑то тут при чем?», чем вызывали взрыв негодования. «Не при чем? Каждый советский человек при чем! Вы все тут при чем!» – кипятился Филби.

Хотя Центр и стремился к рекламе карьеры Филби на Западе, он неодобрительно отнесся к разглашению в 1979 году имени четвертого члена «великолепной пятерки» – Энтони Бланта. В восьмидесятые годы КГБ с большой опаской следил за шумной охотой на пятого члена группы по целой веренице ложных следов. Целые стопки бестселлеров повествовали о вымышленных и истинных советских агентах. Жертвами ложного обвинения в шпионаже стали Фрэнк Берч, Сефтон Делмер, Эндрю Гау, сэр Роджер Холлис, Гай Лидделл, Грэм Митчелл и Артур Пигу – все они к тому времени скончались. Обвинения коснулись и сэра Рудольфа Пейерлса, который, как думали, тоже скончался. Однако он был жив и достаточно бодр, чтобы подать в суд и выиграть дело о клевете. Не обошли вниманием и лорда Ротшильда, но прямых обвинений против него не выдвигали, опасаясь еще одного судебного дела. Так и умер он в 1990 году, пав жертвой колких намеков и сплетен. Д‑р Уилфред Манн в суд на клеветников не подал, но ему пришлось опубликовать убедительное объяснение, чтобы смыть с себя пятно подозрения. К концу 80‑х гг. охота на пятого члена группы стала напоминать тщетные поиски чаши Грааля Монти Питоном. (4)

Если бы КГБ не был так привержен своей теории заговоров, он, может быть, с радостью наблюдал бы сумятицу, которую вызвала газетная кампания по поискам пятого члена «пятерки», и тот ущерб, который она нанесла репутации МИ5. Увы, службу безопасности Великобритании быстро окрестили заграничным филиалом КГБ. В самом же КГБ шумихе не радовались и считали ее каким‑то дьявольским планом британской разведки. В 1981 году Гордиевский только перешел в Британский сектор Третьего отдела, когда на страницах английской прессы замелькали аршинные заголовки о разоблачении Чэпмэном Пинчером «пятого». Это был не кто иной, утверждал Пинчер, как сэр Роджер Холлис, генеральный директор МИ5 с 1956 по 1965 год. (5)

К тому времени Гордиевский уже знал настоящего пятого члена группы, покопавшись в материалах для официальной истории ПГУ 1980 года. Тем не менее после обвинения в шпионаже Холлиса он много часов беседовал о нем с Иваном Александровичем Шишкиным, начальником факультета №2 (контрразведка) в учебном центре ПГУ института им. Андропова. Шишкин был одним из лучших специалистов по Великобритании в ПГУ, служил в Лондоне заместителем резидента и там же руководил линией КР (контрразведка) с 1966 по 1970 г.

Шишкин упорно утверждал, что в обвинениях против Холлиса нет ни слова правды. Один из друзей Гордиевского в Центре, начальник сектора в Третьем отделе Альберт Козлов, также занимался делом Холлиса и назвал все обвинения против него чушью. В 1984 году пресса снова вытащила дело Холлиса, когда в телевизионном интервью против него выступил Питер Райт, отставной сотрудник МИ5, помешанный на заговорах, который тремя годами ранее и дал Чэпмэну Пинчеру основной материал для своих заявлений. В то время Гордиевский приехал в Москву в отпуск из Лондона и прочитал телеграмму КГБ о заявлении Райта во время своей встречи с начальником Британского сектора Игорем Викторовичем Титовым, который ранее занимался политической разведкой в Лондоне и был там заместителем резидента, пока год назад его не выставили из Великобритании. «Сущий бред, – сказал тогда Титов. – Но за всем этим кроется какая‑то внутренняя интрига.» Дмитрий Андреевич Светанко, консультант и заместитель начальника Третьего отдела ПГУ, сказал то же самое.

По иронии судьбы, интерес британской прессы к советским шпионам, пробравшимся в английскую разведку, достиг своего апогея именно тогда, когда их там не было впервые за пятьдесят лет. Материалы лондонской резидентуры подтверждают, что после ареста Джорджа Блейка в 1961 году у КГБ не было источников ни в МИ5, ни в МИ6. Питеру Райту, наверно, так и не пришло в голову, что правительство так легко отвергло все обвинения против Холлиса потому, что у СИС был свой надежный и информированный источник в КГБ.

x x x

Разведывательная карьера Гордиевского достигла своей вершины в 1985 году. К этому времени он работал на СИС уже одиннадцать лет, а репутация его в Центре была как никогда высока. Возглавляя линию ПР и будучи заместителем начальника лондонской резидентуры с 1983 года, он регулярно отправлял в Москву сводки по политическим вопросам и неизменно получал благожелательные отзывы. Его консультации Горбачеву во время декабрьского визита 1984 года упрочили его положение в Лондоне. В январе 1985 года Гордиевского вызвали в Центр и сообщили о назначении его лондонским резидентом. К своим обязанностям Гордиевский должен был приступить в мае, когда бывший тогда резидентом Леонид Ефремович Никитенко возвратится в Москву. В этот приезд Гордиевского ознакомили с личным шифром резидента для совершенно секретной связи с Москвой.

17 мая 1985 года, в пятницу, Гордиевскому в Лондон пришла телеграмма с указанием прибыть в Москву для официального утверждения в новой должности. Только уникальные способности и живучесть Гордиевского позволили ему пережить последующие события. Иначе мы бы никогда не держали в руках эту книгу. В самой телеграмме ничего подозрительного не было, правда, уж больно срочно его требовали в Москву. Гордиевскому сообщили о предстоящей встрече с Виктором Михайловичем Чебриковым, председателем КГБ и членом Политбюро, и генералом Владимиром Александровичем Крючковым, который уже много лет возглавлял Первое главное управление. Позже, в 1988 году, Крючков сам возглавил КГБ. Телеграмма произвела сильное впечатление на тогдашнего советского посла в Лондоне, неуправляемого Виктора Ивановича Попова. Сразу забыв их прежние стычки, он расплылся в улыбке и по‑отечески стал советовать Гордиевскому, как держать себя на встречах в Москве.

Шестое чувство разведчика подсказывало Гордиевскому, что дело было неладно. Вглядываясь в телеграмму, он почувствовал, что ладони стали липкими и в глазах потемнело. Вскоре после его разговора с Поповым пришла вторая телеграмма, в которой сообщалось о предмете предстоящей беседы с Чебриковым и Крючковым. Гордиевский чувствовал, что в Москве его ждет хитро замаскированная западня. Он пытался убедить себя, что двойная жизнь сделала его подозрительным, а в Москве ничего, кроме лавров, его не ожидает. Профессиональная гордость агента британской службы заставила его подивить в себе подозрения и вернуться в Москву.

18 мая, суббота, был одним из самых суетных дней для Гордиевского за все три года работы в Лондоне. Ему надо было подготовиться к отъезду, составить информационные материалы для Чебрикова и Крючкова и передать пять тысяч фунтов нелегалу. Техник резидентуры изготовил из папье‑маше полый кирпич, в который должны были поместиться двести пятьдесят двадцатифунтовых банкнот в целлофановом пакете. Гордиевский положил кирпич в пластиковый пакет и пошел гулять со своими дочерьми, Марией и Анной, поиграть в парке Корамз Филдз, в Блумсбери, неподалеку от известной детской больницы на Грейт Ормонд Стрит. Играя с дочерьми, Гордиевский незаметно обронил кирпич в густую траву между дорожкой и забором на северной стороне парка.

В воскресенье утром, 19 мая, посольский форд «Гранада» забрал Гордиевского из его квартиры на Кенсингтон Хай Стрит в аэропорт Хитроу. Поскольку поездка в Москву предполагалась недолгой, его семья осталась в Лондоне. В московском аэропорту Шереметьево он первый раз отчетливо почуял неладное. Пограничник на паспортном контроле долго листал его зеленый диппаспорт, а затем в присутствии Гордиевского позвонил и доложил о его прибытии. Немного удивило, и то, что его не приехали встречать, хотя, как он позже узнал, машину отправили, но она ждала его у другого терминала. Гордиевский взял такси. В машине уже сидели два человека, как оказалось, западногерманских дипломата, которые возвращались к себе на квартиру. Когда Гордиевский представился им как советский дипломат, немцы страшно заволновались и потребовали везти их прямо в посольство, видимо, опасаясь ловушки. Гордиевский тогда подумал, не посчитает ли наружное наблюдение КГБ у посольства подозрительным его поездку с двумя немцами.

Когда Гордиевский, наконец, добрался до своей квартиры на Ленинском проспекте, 109, он увидел, что ее обыскивали, даже не успев открыть дверь. Он и жена Лейла всегда закрывали дверь на два замка из трех. В этот раз были закрыты все три. “Обычное дело, “– подумал Гордиевский. В техническом отношении специалисты КГБ по обыскам были безупречны, но имели дурную славу людей рассеянных и сильно пьющих. На первый взгляд все в квартире оставалось нетронутым. При более тщательном осмотре, тем не менее, обнаружилась маленькая дырочка от щупа в целлофане запечатанной пачки салфеток в ванной. Гордиевский знал, что в квартире находить было нечего, кроме стопки книг под кроватью. Книги он привез из‑за границы. Хотя многие из них, включая почти всего Солженицына, официально считались подрывной литературой, многие советские дипломаты везли их в страну из‑за рубежа. Перед тем, как лечь спать, Гордиевский позвонил начальнику Третьего отдела ПГУ Николаю Петровичу Грибину и доложил о приезде. Грибин был немногословен, и тон его показался Гордиевскому прохладным.

На следующее утро, в понедельник, 20 мая, младший офицер КГБ Владимир Чернов, которого за два года до этого английские власти выставили из страны, приехал к Гордиевскому на своей «Ладе», чтобы забрать его в ПГУ, расположенное в Ясенево, недалеко от кольцевой дороги. Там Гордиевского посадили в свободной комнате Третьего отдела. Гордиевский осведомился об обещанной встрече с Чебриковым и Крючковым и услышал в ответ: «Вам сообщат, когда они смогут принять вас.» Целую неделю ничего не происходило. Гордиевский ежедневно сидел на телефоне до восьми вечера, ожидая вызова, но в ответ слышал лишь отговорки. У Крючкова, якобы, очень загруженная неделя и много заседаний в руководстве комитета и ЦК, а Чебриков не может с ним встретиться, пока Гордиевский не переговорит с Крючковым. Так и сидел он, убивая время шлифовкой своих сообщений по Британии да выверяя данные по британской экономике и вооруженным силам.

Грибин уговаривал Гордиевского поехать на выходные с ним и женой на дачу КГБ. Но, к явному неудовольствию Грибина, он отказался, сославшись на то, что должен встретиться с матерью и сестрой. Все выходные прошли за разговорами о семье Гордиевского в Лондоне. Мария ходила в первый класс церковно‑приходской школы на Кенсингтон Хай Стрит, и Гордиевский рассказывал матери и сестре, как хорошо она говорит по‑английски. Он вспомнил, что однажды дочь, придя из школы, блестяще прочитала «Отче Наш».

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Did you enjoy this post? Why not leave a comment below and continue the conversation, or subscribe to my feed and get articles like this delivered automatically to your feed reader.

Comments

Еще нет комментариев.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.